Текст книги "По пути Тени (СИ)"

Автор книги: Ольга Алишкевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Сажусь на койке за мгновение до того, как открывается дверь. Кай спокойно проходит в каюту, устраивается у небольшого круглого иллюминатора и складывает руки на груди. Похоже, ритуал есть не только у меня. Тень Истока окидывает меня взглядом и произносит:

– Ты замерзла.

Меня бьет дрожь. Медленно подношу ладони к губам, дышу, чтобы немного согреть.

– Что случилось?

Кай переводит взгляд в мутное стекло. Берег из моей каюты не виден. А если бы и был, мы отошли на достаточно большое расстояние, чтобы что-то рассмотреть. Кай просто смотрит на воду. Или на небо. Снаружи они сейчас одинакового серого цвета.

– Нас догоняет буря, – сообщил он. – Мы отошли на приличное расстояние, но все равно будет немного качать. А еще это нас задержит.

– Мне все равно.

– Правда?

Растираю чуть согревшиеся ладони. Затем поднимаю глаза на своего спутника.

– Ты знал, что Марод догонит нас в порту Ровас?

– Знал.

– Значит, ты врал, когда говорил, что я могу дождаться окончания бури и уехать в столицу домена?

Кай покачал головой.

– Нет. Если бы ты не встала на пути Вайроса, он бы тебя не тронул. Его целью был я. И только моя смерть была нужна контрабандисту. Ты могла дать ему убить меня. Кар у тебя был. Время тоже. Ты бы спокойно дождалась окончания бури и уехала куда хочешь. Это был твой выбор. От него и изменилось твое будущее.

Мне нечего возразить. То, что говорил сейчас Кай – чистая правда. Мароду не нужна была моя жизнь. Он был уверен в том, что в гибели Шатора виноват Кай и только на моего бывшего напарника была направлена ярость Тени Четырех Кругов. Я действительно могла не мешать капитану. Но я помешала. И в Изумрудный Порт я возвращаюсь из-за того, что сделала выбор. Я опять бегу и опять ничего от меня не зависит. Стечение обстоятельств.

– Я поступила так, как посчитала нужным, – медленно произношу обычную фразу, глядя на сцепленные в замок пальцы. Секундой позже приходит осознание. Я действительно так думаю. – Это был мой выбор.

– Ты считаешь его правильным?

Поднимаю голову. Кай все так же смотрит сквозь мутное стекло на воду, повернувшись ко мне скрытой маской и капюшоном частью лица.

– Ты не думаешь, что опять ошиблась?

– Ошиблась?

Он усмехнулся. В борт ударила волна, отчего пол под ногами качнулся, и мне пришлось схватиться за край койки.

– Когда ты в последний раз принимала по-настоящему верное решение? – спросил мой спутник. – Что ты сделала, чтобы улучшить свое положение? Кар Сарин не был приспособлен для севера. Почему ты не поехала на нем на восток, а выбрала север? Почему решила ехать в столицу домена вместо того, чтобы остаться в Нар-Ватт? Почему сейчас помогла мне, вместо того, чтобы дать Вайросу расквитаться?

– Потому, что ты был не виноват, – автоматически отвечаю на последний вопрос. – Почему ты говоришь все это?

– Потому, что ты опять ударила в спину. – Кай говорил все так же спокойно, но от звуков его голоса холод пробирал до костей. – И поступила глупо. Ты ничему не научилась у прошлого, Дамира.

– Если бы я не остановила Марода, он убил бы тебя, – заметила я. – Он хотел отомстить за Шатор и был уверен, что во всем виноват был ты.

Мой спутник повернулся. Теперь я видела его лицо полностью, а не только скрытую матовым материалом часть. И глаза. Совсем темные. Каких не бывает у Теней.

– Контрабандист не ошибся, ошиблась ты. Ты в очередной раз приняла решение и опять неверное, – все тем же ровным голосом произнес Кай. – Шатор действительно сжег я.

Не в силах что-либо произнести и хоть как-то отреагировать я просто сидела, стиснув переплетенные пальцы, и смотрела на стоящего передо мной мужчину. Своего бывшего напарника, которого я предала. Я думала так семь лет.

– Дамира, с чего ты решила, что я ничего не знаю? – Кай не ждал моего ответа. Он просто говорил, прямо и открыто глядя на меня. Только глаза темнели с каждым произнесенным словом. – Что не видел, как ты заключила сделку с людьми герцога?

– Ты не мог, – пробормотала я, понимая, что слова эти произношу скорее для себя, чем для Кая. – Ты ведь работал в госпитале...

– О том, что ты пойдешь против меня ради больших денег я знал задолго до того, как ты сама приняла это решение, – усмехнулся мой спутник. – У тебя был выбор. И ты его сделала.

Наверное, я должна была бы разозлиться. Почти так же, как Марод. Испытать злость и ненависть, которые горели бы во мне, выжигая сомнения прошлых лет. Но вместо этого я почувствовала себя настолько безразличной и опустошенной, что мне просто захотелось лечь и погрузиться в привычную пустоту. Чтобы ничего не слышать. Чтобы не думать.

– Ты знал, что мы сожжем город и ничего не предпринял, чтобы нас остановить. Почему?

Так ли мне хотелось знать ответ на этот вопрос? В голове ни одной мысли, в груди ровно бьется сердце. Будто ничего не произошло. Только холод в теле пробирается все дальше и дальше.

– Потому, что люди глупы, – бросил Кай. – Потому, что пока в Шаторе красным кашлем болели десять человек, служители Единой Веры и работники госпиталя справлялись своими силами. Они считали, что ситуация под контролем даже после того, как поняли, что лечить уже бесполезно. Приняли решение запереть несколько палат госпиталя на карантин, тихо избавлять несчастных от мучений, и отправить их тела в крематорий. Это продолжалось не один месяц, прежде чем до людей, наконец, дошло, что эпидемию не остановить. Но и тогда они не обратились за помощью в столицу домена. Потому что понимали, с ними поступят так же, как поступали они с первыми заразившимися. Служители Единого Бога испугались того, что натворили. И в панике бросились искать Теней Истока. Они посчитали, что смогут избежать проблем за счет бездушных монстров. Решили, что нашли выход. Вот только ситуация больше не была под контролем. Город невозможно было спасти только нашими с Сарин силами. И мы поняли это достаточно быстро. А потом появились люди герцога.

Мы не связывались с теми, кто имеет большую власть. Нам не нужны были проблемы такого уровня. Несмотря на годы относительно мирного сосуществования, герцоги все еще вели между собой войны. Только проявлялось это не в осадах и сражениях. Герцоги научились вредить друг другу разными способами. Тот состав, который нам нужно было взорвать, принадлежал одному герцогу, но за уничтожение его заплатил другой. Заплатил хорошие деньги. Но это перестало иметь значение после того, как города не стало.

– Ты всегда говорила, что поступаешь так, как считаешь нужным, – продолжил Кай. – Я поступил точно так же. Как было нужно. Шатору невозможно было помочь. Это была небольшая жертва ради спасения чего-то большего.

Я покачала головой. Мыслей не было. Пустота и холод поглощали.

– Там же были здоровые люди.

– Это продлилось бы недолго.

– Но...ты же отказался от этого заказа. Знал, что городу не помочь, думал о том, как решить эту проблему и...

Кай тихо и как-то зло рассмеялся.

– Я не думал над проблемами людей. Все сложилось в зависимости от того, какой выбор сделала ты. Согласись на эту работу я, и ничего не случилось бы. Я все видел, Дамира. Я видел, что нужно сделать, чтобы взорвать эти вагоны так, чтобы ничего плохого не произошло.Но я держался нашего правила, и не связывался с теми, кто имеет власть. Не возьмись ты за это дело, мы бы покинули город, потому, что там некого было спасать.

– И все?

– Да, – мой спутник потер рукой в плотной перчатке мутное стекло. Действие скорее механическое – стекло было слишком старым, грязным, поцарапанным и вид улучшить не получилось. – Это все. Шатор был обречен, и обрекли его не ты или я. Во всем виноваты люди. Но как бы то ни было, в чем-то Вайрос оказался прав. Я все знал, и остановить тебя было в моих силах. Я виноват больше.

Я видела сны. Мне снился огонь. Я горела в этих снах. Горела от воспоминаний. Потому, что Тени не забывают. Потому, что знала, что виновата в этом пожаре. Потому, что все это время боялась огня.

– Я бы не пошла на такое, знай, чем все закончится, – качаю головой.

– И погибли бы миллионы. Тебе безразлично?

Теперь Кай смотрел на меня. Я чувствовала взгляд непонятных темных глаз, но по-прежнему сидела, опустив голову, вперяясь взглядом на свои руки.

– Я не знаю.

– Не устрой ты этот пожар, красный кашель из города распространился бы на несколько соседних городов без стен, прежде чем власти домена поняли, что происходит. – В борт вновь ударила волна, но на этот раз качнуло не сильно. – В западном домене случилась бы катастрофа. Герцог, который оплатил заказ, был герцогом южного домена, верно? Он хотел нанести западному домену убытки, лишив запасов топлива, но на самом деле спас домен от гораздо больших потерь. Плохо только, что герцог западного домена так и не узнал и не оценил, какой на самом деле подарок сделала ему недружелюбный сосед.

У любого выбора есть две стороны. Кто-то несет потери, кто-то выигрывает. А Тени остаются посередине, между благом и злом. Потому, что нам чужды эти понятия. Потому, что нет дела до человеческой морали. Не согласись я на то задание, и мы действительно просто покинули бы город. Кай не стал врать, он бросил бы обреченный Шатор. Потому, что это не наше дело, причиной беды этого города стало человеческое, а не наше безразличие. Но я все эти годы думала, что убила этих людей. И я убила. Ничего не изменилось. Они погибли потому, что я сделала выбор. Наверное, Кай прав, я не ошиблась тогда, но от этого мне легче не становилось.

– Марод был не прав. – Качаю головой. – В нас не осталось ничего человеческого. Мы никогда не были людьми. Мы монстры.

– Не хуже Безликих.

– Ты не Бог.

– Может быть, – Кай отворачивается, вновь бездумно уставившись в окно. – Но от моего решения зависит будущее. Как и от твоего.

– Ты не Бог, – повторяю тихо, но с нажимом, чувствуя, что пустота внутри становится невыносимой. Она как воронка, которая забирает дыхание. На этот раз мое дыхание. Потому, что мне нестерпимо сложно дышать, пока я произношу эти слова. – Мы не Боги. Мы монстры, созданные Богами. И сейчас я убедилась в этом очередной раз. А еще мы оба получили по заслугам и ничего друг другу не должны. Когда причалим в Изумрудный Порт, я хочу остаться одна. Я больше не буду действовать по твоим планам.

Кай ничего не ответил, а я больше не в силах была находиться в каюте. Снаружи холодно, но я больше не в силах сидеть здесь. Мне нужно на воздух. Встаю с койки, направляюсь к выходу. Толкаю дверь, и до моего слуха доносится громкий кашель. Привалившись боком к двери одной из кают, стояла та самая девушка, которую я видела у стены порта Давар. Она сгорбилась, почти сложилась пополам и, уткнувшись лицом в ладони, кашляла, тщетно пытаясь заглушить звук. Кашель был плохой. Я слышала, как воздух дерет глотку, как сжимаются, в попытке восстановить дыхание, легкие. Я была права, она по собственной глупости рискнула выйти в открытые воды, будучи больной. На этой шхуне с ней никто возиться не будет. Если у нее нет того, кто будет за ней ухаживать, она может умереть. И тут кашель прекратился. Девушка задышала сипло и натужно, а затем медленно выпрямилась, убирая руки от лица. На губах ее была кровь. Кровь была на тонких пальцах, которыми она закрывала рот. Увидев меня, девушка застыла. Влажные глаза распахнулись и по щекам горошинками сбежали слезинки. Девушка отступила к двери, не сводя с меня взгляда, попыталась вслепую нашарить ручку.

– Госпожа...

– Ты больна, – произнесла я, делая шаг к девушке. Мне непреодолимо хотелось подойти к ней поближе, хотя я и на расстоянии понимала, что ее губы в крови не из-за холодного острого воздуха открытой воды. – Ты знаешь, что с тобой?

Девушка сделала крошечный шажок назад, и все-таки умудрилась открыть дверь в каюту. Она уже хотела было проскользнуть в образовавшуюся щель, но тут ее скрутил новый приступ. Девушка согнулась, закрывая руками рот, и, не удержавшись, упала на качающийся пол. Кашлять при этом она не перестала. Спазмы сдавливали легкие, раздирали их до крови. Эту болезнь на Материке умеют лечить лишь в самой начальной стадии. Которую, как правило, люди принимают за обычную простуда и не лечат как следовало бы.

Девушка справилась со спазмом, стерла рукавом куртки кровь с губ и села прямо на полу.

– Госпожа, если вы скажете морякам, они выбросят меня за борт, – прошептала она сорванным голосом. – Я плыву одна и некому будет за меня вступиться...

– Если я не скажу морякам, через четыре-пять дней заразятся другие люди. – Я все-таки подошла ближе. Девушка была молодой, но все-таки старше Энеси. Может быть, даже немного старше Дэйва. Из-за болезненного вида сложно было на взгляд определить возраст. Не удивительно, красный кашель выматывает больных достаточно долго. И, что самое неприятное, прекратить эти мучения можно лишь одним способом – лишив больного дыхания. Убив. Девушка обречена. Она не может не знать этого. Как не могла не знать того, что опасна для окружающих.

Девушка нашарила за спиной приоткрытую дверь и, опираясь на нее, поднялась на ноги.

– Госпожа, они убьют меня, – пробормотала она, глядя на меня большими темными глазами.

– Ты уже мертва.

– Нет! – Девушка яростно замотала головой. И даже выглядеть стала как-то грозно. Защищая свою жизнь, она напрочь забыла о том, что я могу избавить ее от болезни одним прикосновением. Как и от самой жизни. – Я не выйду из каюты, и никто не заразится. Мне нужно добраться до Изумрудного Порта. Там есть Тени Истока, в порту. Я знаю, есть, в западном домене много Теней. Они лечат любую болезнь, если им заплатить. Я не хочу умирать, а это единственный мой шанс выжить. Я не мертва!

В легких клокотала кровь. Еще не так много, чтобы ею захлебнуться. Но это лишь дело времени. Как и то, что рано или поздно в ее каюту придут люди. Не важно, кто, не важно, зачем. Просто откроют дверь, подойдут к жесткой койке, на которой она будет лежать, и может быть, даже коснутся покрытого испариной лба девушки. Этого будет достаточно, чтобы заразиться. А что потом? Вряд ли на подобной посудине есть лекарства от красного кашля. Его можно найти не во всяком госпитале, не то, чтобы в открытом океане. Шхуна обречена, если моряки не предпримут меры.

'Они выбросят меня за борт'.

'Я не хочу умирать'.

Девушка смотрела на меня с вызовом и мольбой одновременно. Она не хотела умирать, и понимала, что жизнь ее сейчас зависит только от меня. Я могу сказать морякам, и ее просто выбросят за борт. Я могу сама забрать ее дыхание. Пол под ногами качнулся и девушка, не удержавшись, чуть вновь не растянулась на полу. Я успела подхватить ее и от прикосновения по телу прошла непонятная дрожь. Легкий, не опасный, но все-таки ощутимый разряд. А затем пришел страх. Страх за свою жизнь. Страх умереть, исчезнуть. Это был не мой страх, я боялась, но боялась так, как боялась эта девушка. Боялась ее страхом. Боялась за нее.

Ты можешь помочь.

– Помогите мне, госпожа. Пожалуйста.

Ты можешь помочь.

– Что тут... Великий Бог!

Один из моряков, зачем-то спустившийся на нижнюю палубу, застыл на лестнице, глядя на нас. Я рефлекторно сильнее прижала девушку к себе и это стало ошибкой. Девушка сдавленно пискнула и зашлась очередным приступом кашля. На бледных губах выступила алая пена.

– Она... У нее эта зараза! – Мужчина побледнел, выпучил глаза. Забыв, что стоит на лестнице, он отступил на шаг назад, не удержался и завалился спиной на ступеньки. Но тут же вскочил на ноги и прохрипел, тыча пальцем в нас с девушкой:

– Это красный кашель! Эта мерзавка больна!

– Это не красный кашель, – проговорила я, отталкивая тяжело дышащую девушку за спину. – Это простая простуда.

Мужчина стремительно изменялся в лице, краснея от злости, и даже осмелился сделать шаг к нам. От моего откровенного вранья страх этого человека отошел на задний план, уступив место ярости и негодованию. Кажется, благодаря им он даже стал чувствовать себя увереннее.

– Послушай, ты, – сверкая злыми, пожелтевшими от табака и алкоголя глазами, прорычал он, – ты здесь не командуешь! Не смей ее выгораживать! Эта дрянь притащила сюда красный кашель. Думаешь, я не вижу, что она кровью харкает?!

Я втолкнула девушку в каюту и, прежде чем мужчина от злости потеряет разум до такой степени, что попытается схватить ее, встала перед дверью.

– Это обычная простуда, – спокойно повторила я, глядя на взбесившегося от страха и злости моряка. – Девочка скоро поправится.

Моряк как-то странно посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло узнавание. Казалось, он только сейчас понял, на кого осмелился кричать. Я заметила, что человек испугался собственной наглости. Ярость прошла, на ее смену пришел здравый смысл. Человек понял, что мне он не противник. Однако, прежде чем отступить обратно к лестнице, он успел прошипеть:

– Обе пойдете на корм рыбам!

Я не стала задаваться вопросом, каким образом моряк собирался отправить меня на корм рыбам. Девушка лежала на полу, и, кажется была без сознания. Я легко втащила обмякшее тело на койку, когда почувствовала, что в крохотном помещении мы с девушкой не одни.

– Мы только вышли из порта, а ты уже нарвалась на ссору с командой, – заметил Кай. Мой спутник закрыл за собой дверь, подошел к иллюминатору, устроился привалившись боком к стене и скрестив на груди руки в плотных перчатках. На тяжело дышащую девушку с окровавленными губами он даже не взглянул.

– Ей нужна помощь, – я не стала уточнять, кому и какого рода помощь требуется, но Кай переспросил:

– Зачем ей помогать?

– Ее убьют моряки, – произнесла я, считая, что это все объясняет. Девушка была неестественно бледна и только хриплое дыхание говорило о том, что она жива.

– Она сама пошла на этот риск, – Кай безучастным взглядом скользнул по девушке, и отвернулся к иллюминатору, словно бьющиеся о борт волны занимали его больше умирающей. – Она знала, что больна, знала, что это дорога будет последней для нее. Но она решилась. Это ее выбор.

Я покачала головой. Слова моего спутника были для меня чем-то непонятным. Я отказывалась их понимать. Все, что было важно, это лежащая на койке девушка с запекшейся на губах кровью. В голове набатом звучала единственная мысль: девушка не должна умереть.Это было бесконечно важно. Я не могла ее бросить умирать вот так: одинокую, беззащитную перед обозленными моряками.

Ты можешь помочь.

– Ты можешь помочь.

– Для чего?

– Потому, что это мой выбор, – проговорила я, чувствуя, как злость во мне материализуется в воронку. – Потому, что это не Шатор, а ты не Бог. Потому, что у тебя нет права жертвовать чьими-то жизнями.

Мы стояли друг против друга, я чувствовала, как теряю рассудок от неприязни и злости к своему спутнику, но ничего не могла поделать с этим непонятным помутнением. Еще немного, и я схвачу этого мерзавца за руку, заставлю помочь этой девчонке, или пусть прощается со своей жизнью. Я заберу его дыхание, сейчас он свалится на пол этой проклятой каюты...

– Ты опять готова сделать выбор. И опять не боишься ошибиться? – спокойно произносит Кай.

– А ты не боишься? Ведь ты знаешь, что я сейчас сделаю. Знаешь, в чем мой выбор.

Ярость окончательно овладела мной. Такая, какую я испытывала в лесу близ Трада, когда на моих глазах наемник застрелил Лери. Воронка в груди медленно раскрывалась, но я знала, что не могу дать ей волю. Иначе погибнет и девушка. А она не должна погибнуть. Она должна выжить. Любой ценой.

– Помоги ей или я тебя убью.

Один. Два. Три...Воздух в каюте становится густым, хоть я и пытаюсь сдержать рвущуюся забрать дыхание силу. Я делаю все, чтобы не навредить...ей.

– Дамира.

Голос Кая не привел меня в чувства, напротив, дал толчок к действию. Я набрала воздуха в грудь и сделала шаг к своей жертве.

– Дамира, успокойся. Хорошо, я спасу ее.

Кай развернулся и подошел к койке. Я наблюдала, словно в тумане, как он присел рядом с девушкой, стянул плотные кожаные перчатки и положил руки на лоб и на грудь умирающей. Неуправляемая злость, стремительной волной накрывшая меня и грозящая утащить в океан ненависти, отступила, оставляя после себя пустоту. Я вдруг почувствовала, как подкашиваются ноги, а между ними и километрами воды всего лишь дно шхуны. От осознания закружилась голова. Уцепившись в дверной косяк, чтобы не упасть, я сквозь застилающий глаза туман смотрела, как розовеют щеки девушки, как дрожат ее ресницы, алеют губы. Ее дыхание, теперь сильное и ровное, без хрипа и клокочущей в легких крови, доносилось до моего слуха. Она будет жить. Если Тени Истока берутся спасать умирающего, они это делают. Кай резко отдернул руки от девчонки, словно она вдруг стала раскаленной, однако, в следующее мгновение замер. Я сама потеряла счет времени. В голове опять было пусто, куда-то пропали ненависть и ярость, еще минуту назад поглощавшие меня. Я просто стояла и смотрела на выздоровевшую девушку и не понимала, что сейчас происходило. Со мной. С Каем. С нами обоими.

– Теперь она выживет, – Кай говорил как обычно, спокойно и бесстрастно. Но в его голосе я уловила еще что-то. Что-то, чего не было раньше, что-то, заставляющее напрячься, быть готовой ко всему. Я не понимала, что это, но мне стало не по себе. – Ты довольна?

Я смотрела на него и не понимала, довольна я или нет. И чем именно я должна быть довольна. Кай вновь оказался прав. Девушка сделала выбор, она с присущим людям цинизмом, наплевала на тех, кто окажется рядом с ней на корабле, только, чтобы спасти свою жизнь. Она знала, что не доплывет до Изумрудного Порта. Она должна была быть наказана за свою наглость и безответственность. Но я... Я попыталась убить Кая. И злость. Это чувство поглотило меня, лишило разума, я ощущала ее почти физически. Злость причиняла мне физические страдания, вот почему я не могла ее сдерживать.

Снаружи раздались торопливые шаги. Дверь без стука и предупреждения распахнули настежь и в каюту ввалились трое мужчин. Я все так же апатично отметила, что хоть их лица почти до самых глаз были закрыты плотной темной материей, одного из них я знаю. Он обещал скормить меня рыбам. Мужчины не обратили на меня внимания. Их взгляды были прикованы к лежащей на койке девушке и сидящему рядом Каю. Его капюшон чуть сдвинулся, открывая больший обзор на матовый материал маски, а перчатки, до этого успешно скрывавшие ужасные ожоги на руках, все так же лежали на постели. Моряки смотрели на неподвижно сидящего мужчину Тень и не знали, что делать. Пыл их явно поубавился. Наверное, мне стоило бы что-то сказать, но говорить не хотелось. Я просто стояла и смотрела, даже не особо задумываясь о том, что будет дальше. Мне было по-настоящему все равно.

Кай закрыл глаза, покачал головой, словно пытаясь проснуться, а затем спокойно принялся натягивать перчатки. Мужчины не отрываясь смотрели, как изуродованные старыми шрамами руки исчезают под плотной темной кожей. У меня промелькнула мысль, что все моряки на шхуне знают, что Кай – Тень Истока. И что я гораздо опаснее в качестве противника. Но на меня, вопреки здравому смыслу, люди не обращали никакого внимания.

– У этой девушки был красный кашель, – спокойно сообщил Кай, поправляя капюшон и затягивая придерживающий его шарф. – Я ее вылечил. Никому здесь больше эта болезнь не угрожает. Можете оставить девчонку в покое.

Мужчины переглянулись. Они прекрасно знали, какой силой обладает их пассажир, и что ему скорее всего по силу было вылечить даже красный кашель.

– Она точно здорова? – подал, наконец, голос один из них. Я все так же отстраненно подумала, что хоть из-за ткани голос мужчины звучал глухо, это был не тот, кто угрожал мне и девушке.

Кай встал, ровным шагом направился к выходу и мужчины расступились, пропуская. Повторить вопрос или потребовать ответа никто из них не решился. Они продолжали стоять так же, молча и неподвижно, пока до их слуха доносился звук шагов Тени Истока. Очередная ударившаяся в борт волна отрезвила и моряков и меня. Они как-то одновременно вздрогнули и переглянулись. А затем их взгляды устремились на меня.

– Ты все-таки солгала, – донесся из-под ткани глухой голос. – Она была больна красным кашлем.

Голос его звучал зло, обвинительно и в то же время торжествующе. Человек повторил очевидный факт, но в то же время убедил своих приятелей в том, что действительно был прав и привел их сюда для расправы не зря. А, может быть, ему просто нужно было что-то сказать. Я подошла к койке, присела на край и внимательно посмотрела на девушку. Да, она была больна. Но теперь она здорова и ей ничего не угрожает.

– Уходите, – не оборачиваясь к морякам, проговорила я. – Она здорова.

Те несколько секунд потоптались на месте, но обязанности не позволяли им тратить время на бесполезные споры. И все-таки, уходя один из них пробормотал:

– У нас еще будут из-за них проблемы. Зря капитан взял на борт Теней.

***

Вопреки опасениям моряков, больше в пути происшествий не было. 'Дороти' благополучно обогнула северо-западное побережье, не попав ни в одну бурю, и на пять дней остановилась в порту Сэлвэн. Здесь моряки вынуждены были ожидать какой-то груз, предназначенный то ли для доставки, то ли для продажи в Изумрудном Порту. Ожидание было связано с тем, что недавно произошедшее землетрясение повредило какие-то важные промышленные пункты города, что изрядно замедлило скорость подготовки груза. Люди просто не уложились в сроки. Что это был за груз, я не поняла, но капитан 'Дороти' был очень раздражен, а тот факт, что мы все-таки остались ждать, говорил о том, что груз важен. Наверное, наглый капитан умудрился потребовать часть платы вперед и теперь нервничает, понимая, что деньги, возможно, придется вернуть.

На шхуне помимо меня, Кая и девчонки, чуть не поставившей под угрозу всю команду, было еще трое пассажиров: две женщины и мальчик, на мой взгляд, меньше десяти лет. Они были семьей, держались особняком и исключительно вместе. За время плавания я так и не видела кого-то из них прогуливающегося в одиночестве. Когда 'Дороти' причалила в порт Сэлвэн, все трое покинули борт, намереваясь провести время ожидания в городе с максимальными удобствами. Капитан проводил их фразой о том, что если опоздают к отплытию, пусть пеняют на себя и благополучно забыл обо всех троих. Гораздо больше его волновал груз. Меня же не волновало ничего. Впервые за последнее время я чувствовала себя спокойно. Даже прибытие в порт Сэлвэн не стало чем-то неприятным. Однако, в отличие от троих сошедших на берег, я предпочла дожидаться отплытия близ шхуны. Причина была одна и я вновь не хотела врать себе, убеждая, что мне безразлично. Мне не хотелось видеть разрушения, которые принесла в этот город.

– Дамира.

За дни плавания Эва окончательно пришла в себя. Девушка выглядела сильной и здоровой, она постоянно улыбалась и шутила. А еще она считала меня своей спасительницей и всячески пыталась отблагодарить. Конечно, девушка понимала, что не в моих силах было вылечить ее недуг, но свою благодарность она мотивировала тем, что именно я уговорила своего друга ей помочь. Словно слышала, как я угрожала Каю расправой, если он не спасет больную. А может быть, действительно слышала. Она была без сознания, но, могло случиться так, что ее состояние не было глубоким обмороком, и какая-то информация доходила до измученного болезнью разума. Я не задавала вопросов. Как и не пыталась разубедить девушку в том, что мы с Каем друзья. С момента излечения девушки мы с моим спутником больше не разговаривали, а виделись разве что мельком и совершенно случайно. Его откровение о Шаторе сделало свое дело: если раньше я считала его своим спасителем, то теперь, несмотря на этот факт, Кай вызывал у меня неприязнь. Может быть, он был прав, не остановив меня, позволив устроить пожар. Может быть, мой выбор спас гораздо больше жизней, чем погубил. Страдала ли я все эти годы от того, что сотворила? Могу ли я страдать от мук несуществующей души? И если нет, почему все это время я только и делала, что бежала. Куда? От кого? Или от чего? И что заставляет меня испытывать неприязнь к моему бывшему напарнику: то, что он позволил мне сжечь город или то, что не стал делать этого сам? А еще я не понимала, что произошло со мной в тот момент, когда я угрожала Каю расправой из-за Эвы. Но, раз за разом, возвращаясь к нему в памяти, понимала, что по-настоящему хотела ему смерти. Я его ненавидела, и убила бы не задумываясь, не помоги он девушке.

– Дамира!

Эва облокотилась на леер борта рядом со мной и посмотрела на берег. По причалу бродили работники порта, чуть дальше гудели кары. С борта 'Дороти' не было видно, насколько пострадал порт Сэлвэн от землетрясения и что за прошедшее время сумели восстановить люди. Эва заправила за ухо выбившуюся прядь волос и обернулась ко мне.

– Я тебя искала.

Я дернула плечами.

– Я была в каюте. А потом здесь.

Девушка кивнула и опять уставилась перед собой. Ее взгляд был отстраненным, казалось, она смотрит не на людей и город, а куда-то в пространство.

– Завтра отплываем, – заметила она, не отводя бездумного взгляда от только ей понятного объекта.– Капитан сказал, груз почти готов.

Я слегка повернулась, чтобы лучше видеть собеседницу.

– Капитан сказал?

Эва кивнула.

– Ага. Кому-то из команды. Я случайно услышала. – Она оторвалась, наконец, от созерцания чего-то только ей понятного и посмотрела на меня в упор. – Ну, так как, ты знаешь, что будешь делать дальше?

Я не знала. Ни того, что делать дальше, ни того, зачем вообще разговорилась с девчонкой. Мне стоило бы оставить ее сразу же после того, как она излечилась от красного кашля. Но вместо этого я дождалась пробуждения девушки, а потом помогала ей, пока та была слаба. Мы разговаривали. Она назвала свое имя, сказала, что у нее нет никаких родственников, она живет одна и все, что ей было нужно в Изумрудном Порту – исцеление от болезни. В том городе, где она жила в северном домене, Теней Истока не было и девушке пришлось спешно собираться в дорогу, чтобы спасти свою жизнь. Теперь, будучи абсолютно здоровой, Эва не знала, что делать и стоит ли плыть на запад. А еще Эва задавала вопросы, а я отвечала. Конечно, я не выложила девушке причину своего путешествия, да и то, что со мной происходило все это время тоже осталось при мне. Но Эва знала, что я просто еду куда получается. И если на моем пути появился корабль, держащий курс в Изумрудный Порт, так тому и быть. О том, что маршрут неплохо было бы изменить, девушка заговорила сразу же, как только стало известно, что 'Дороти' некоторое время проведет в порту Сэлвэн. Я ничего не ответила и Эва не настаивала. И вот теперь, накануне отъезда она вновь вернулась к этому вопросу.

– Ну так что ты будешь делать? – повторила Эва. – Подумай. Тебе все равно, куда ехать. Мне тем более. Нам не так уж и нужна эта шхуна. Сойдем на берег, поищем другую дорогу. Не обязательно на запад. У нас есть деньги, у нас есть время. Мы свободны и можем делать все, что хотим.