Текст книги "По пути Тени (СИ)"

Автор книги: Ольга Алишкевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

– Что случилось потом? – вернула я разговор в интересующее меня русло.

– Это было вчера за полночь. Выступление закончилось, территорию парка мы проверили, аттракционы закрыли, собирались укладываться спать... – стала рассказывать Энеси. – И вдруг неожиданно Зар велел Ирину заводить фургон. Ни с того ни с сего... Я, естественно, увязалась с ними, мне же интересно, – наивный беззлобный смешок. – Ирина Зар заставил выжать из нашего фургона все, что выжать можно было вообще. Хорошо, не развалился по дороге, – девушка вновь хихикнула. – Я не боюсь скорости, даже умудрилась задремать, когда мы остановились у брошенных на обочине каров. Три штуки, дорогущие...– глаза Эни возбужденно сверкнули. – Ирин меня натаскивал, я разбираюсь. Там одно стекло стоит столько, сколько весь наш фургон. Да еще и мотоциклы ребят в придачу.

Поймав мой взгляд, девушка спохватилась и вернулась к повествованию:

– Зар велел оставаться в фургоне, а сам вместе с братом отправился в лес. Я даже удивилась, откуда такая чаща. Но Ирин мне потом сказал, что это частные владения герцога Чреза и лес на территории города выращен специально, чтобы скрыть замок. Не важно. Я очень перепугалась, когда они вернулись, – она помолчала, посмотрела на меня исподлобья, – с тобой.

Хронология событий стала понемногу выстраиваться. Выходит, артисты нашли меня в лесу. А рядом стояли брошенные машины моих преследователей. Значит, времени от их гибели до моего спасения прошло немного. Значит, Зар и Ирин видели трупы. Что ж, не думаю, что они удивились. Чего еще можно ждать от раненой бездушной твари, которая всеми возможными способами стремится выжить?

Энеси про убитых никто не рассказал, потому что на ее открытом лице я не заметила и тени недоверия, сожаления, печали. Такие люди, как она всегда жалеют погибших. И не важно, кем был нынешний покойник: добропорядочным гражданином империи или законченным ублюдком. В добром чистом сердце места хватит для всех.

Я кивнула, давая понять девушке, что готова слушать продолжение. Энеси пожала худенькими плечами. Свет луны коснулся насыщенной материи ее пижамы и, кажется, горько об этом пожалел. В и без того яркое переплетение волокон были вшиты зеркальные нити. Новая мода империи, сверкать, когда на тебя падает естественный свет. На искусственное освещение зеркальные нити реагируют слабо, но свет солнца и луны отражают прекрасно. В одежду зеркальные нити вплетаются одна-две на изделие, и когда естественный свет небесных светил попадает на эти нити, кажется, что на одежде сверкают маленькие, яркие звезды. Лучик луны полыхнул на пижаме Эни, как вспышка молнии. Я невольно вздрогнула и отвернулась.

– Что, тебе не нравится? – огорчилась Эни, видя мою реакцию. – А, по-моему, здорово.

– Здорово, – я осторожно посмотрела на девушку. – Хорошо, что ткани не делают из этих нитей. Иначе мы бы все ослепли. Не садись под свет, мне не привычно.

Энеси послушно отодвинулась от прямого попадания лунного луча на злосчастную пижаму и продолжила:

– А дальше мы погрузили тебя в фургон и рванули домой. Зар сам тебя перевязывал, обрабатывал раны. Вообще, найдя тебя, он сразу же успокоился. Сказал, что для Тени эти раны пустяковые. Он был прав. На тебе сейчас ни царапины.

Ни царапины. Она права. Даже не ощупывая некогда причинявшие мучения раны, понимаю, что ни одной из них на мне нет. Возможно, остались небольшие шрамы. Но и они затянутся максимум через сутки. Осталась только слабость из-за большой потери крови и сил. Я переусердствовала с преобразованием тела. И теперь способности мои будут слабыми еще несколько дней. Необходимо эти дни вести себя предельно осторожно, не нарваться на очередной поединок.

– Какое время суток сейчас? Сколько я пробыла с вами?

– Сегодняшняя ночь, – хихикнула Эни. – Так что ты наша совсем недавняя гостья.

Ее лицо, довольное и счастливое, теперь казалось еще более детским, чем являлось на самом деле. Она младше меня лет на десять, не больше. А кажется, между нами пропасть времени. А может быть, дело не совсем во времени. Может быть дела в том, что она человек. Что у нее было детство, мать и отец, озорство и детские шалости. Что было у меня? Наверное, то же самое. Но я ничего не помню. Я тряхнула головой, отгоняя странные мысли. Эни расценила жест по-своему.

– Дамира, – запинаясь и пряча глаза, произнесла она, – твои раны...они не болят?

Я усмехнулась и Энеси подняла на меня удивленные глаза.

– Что...?

– Ничего, – отмахнулась я. – Конечно, ничего не болит. Видишь, – я продемонстрировала ей, а заодно и сама, наконец, посмотрела на тонкий шрам, оставшийся от прошедшего насквозь пулевого ранения. Однако утаила рану, оставленную моей неудачной жертвой, – все зажило. Тени не умирают от пулевых ранений. Тени вообще, умирают редко.

– А что за сон тебе снился? – не унималась участливая брюнетка. – Ты так кричала...

– Это был не сон, Теням не снятся сны, – разговор был мне неприятен, но нужно успокоить девушку и я играла роль по всем канонам жанра. – Возможно, я действительно кричала от боли из-за моих недавних ран. Но мне больше не больно. Силы вернулись, я уже почти в форме. Сейчас немного посплю, и буду той самой Тенью, которой была до того, как вляпалась в очередную переделку. Не обращай внимания, Эни.

– Но это было так похоже на то, что тебе снится кошмар... Скажи, Теням точно не снятся сны?

Нет. Никогда не снились раньше. Вообще никогда не снились. Я просто ложилась в постель, закрывала глаза и проваливалась в пустоту. И просыпалась тогда, когда сама этого хотела. Сны снятся тем, кто испытывает эмоции. Они видят то, что любят, ненавидят, чего ждут или опасаются. Они получают то, чего страстно желают, они яростно борются со своими страхами в минуты, когда их душа путешествует между мирами сна и реальности. Я не люблю, не жду, не боюсь. У меня нет души. Но, тогда, что же это было?

– Не знаю... – я пожимаю плечами, но скорее вопросу, который возник в моей голове, чем словам девушки. И тут же понимаю, что два блестящих черных глаза в упор смотрят на меня. – Эни, это все из-за ран. Мне было больно. Теням бывает больно, поверь.

– Да, я знаю...прости меня.

– Ничего страшного. Мне ведь уже не больно. Я не кричу и не рву подушки, – смотрю на Энеси прямо, открыто.

Энеси нахмурилась, изучающее уставилась на мое лицо, ища на нем следы обмана. Не найдя таковых, нахмурилась еще больше, словно что-то обдумывая. Несколько секунд мы просидели в полном молчании. Наконец, лицо девушки вновь просветлело, в уголки губ залегла добродушная усмешка. Энеси взяла мою руку в свои тонкие ладони, некрепко сжала.

– Знаешь, Дамира, на самом деле это неважно. Все неважно. Неважно, что ты Тень, а я человек. Ты для меня как старшая сестра, Дамира. Ею ты останешься, не смотря ни на что. Прости, я больше не буду спрашивать тебя ни о том, чем ты занимаешься, ни о том, какими опасностями и приключениями наполнена твоя жизнь в те дни, когда ты далеко. Это не мое дело. Просто знай, я всегда с тобой.

Я всегда подозревала, что Энеси слишком ко мне привязалась. Мы познакомились, когда ей было восемь лет. Я увидела их случайно. Большой яркий фургон сиял в сумерках так, что стоил огней всего городка, в котором я была на задании. Одна из их машин сломалась, и они вынуждены были остаться в небольшом городишке, у которого даже не было стен. И в первый же вечер своей вынужденной остановки они, то ли для разминки, то ли для собственного удовольствия, а возможно для того, чтобы принести крупицу разнообразия в серость старого городка прямо на главной площади устроили представление. Чуть позже я узнала, что из статуса уличных шутов эта труппа уже давно выросла и перебивалась хоть и небольшими, но вполне приличными заработками в городах много крупнее. Представление же было устроено исключительно для их собственного удовольствия. Задание у меня было несложным, в тот раз я выполняла функцию курьера, привезла деньги для главаря нашей гильдии. За что с ним расплатилась гильдия морских контрабандистов, я не знала, да и не стремилась узнать. Любопытство Теням не свойственно. Зато Тени прекрасно выполняют свои функции, особенно, если дело касается их способностей. В тот раз мне не нужно было отнимать чье-то дыхание. Я просто привезла и передала набитый наличными кейс своему хозяину, после чего должна была вернуться в столицу императорского домена. Мне не следовало медлить, но, неожиданно для себя, я задержалась, чтобы посмотреть представление. Сложный в исполнении, слаженный танец Энеси заворожил меня, ее отточенные движения заставляли смотреть, не отводя глаз. Девочка двигалась, выполняя сложные акробатические движения, чувствуя музыку, не сбиваясь с ритма, и глаза ее при этом сияли как звезды, а на губах цвела счастливая улыбка. До этого момента я никогда не задумывалась, что люди могут быть такими веселыми, делая такую сложную работу. Я тоже много и тяжело работала, но никогда не получала от этого удовольствия. После того, как я стала Тенью, я только и делала, что училась слаженным отточенным движениям, стремилась овладеть техникой боя при помощи холодного оружия, стрелять, а так же осваивала способности, которыми наградила меня моя сущность. У Теней нет других вариантов, мы вынуждены уметь защитить себя. Я знала это в того момента, как потеряла душу. В тот вечер на площади меня заприметил Зар, хозяин группы. Я знала, я чувствовала, что он тоже Тень, мне даже не нужно было смотреть на мужчину. И еще я знала, что он так же ощущает мое присутствие. Ощущает угрозу, исходящую от такой же бездушной твари, как и он сам. Но я не собиралась проявлять агрессию по отношению к артистам. Вопреки приказу, продлила плату за номер в гостинице, и осталась в крошечном городишке, чтобы посмотреть представление еще раз. Но на следующее утро цветной фургон уехал, оставив позади прежнюю серость и пустоту. И мне бы стоило сеть в кар и вернуться в гильдию. Но я вновь совершила поступок, не свойственный созданиям вроде меня. Глядя на площадь, по которой сновали редкие прохожие, уже забывшие про вечер, наполненный музыкой и огнями, я осознала, что отчаянно хочу, чтобы этот вечер повторился еще раз. Гильдия, наемники – в тот момент все это вызывало у меня странные мысли. Я могу испытывать отвращение к погоде, мне не нравится сырость, дожди потому, что из-за влаги мне тяжело дышать и использовать свои способности. Могу ли я испытывать отвращение к людям и их действиям? Могу презирать кого-то за поступки? Нет, это все не более, чем условности. Но в тот момент мне показалось отвратительным все, что я делала в гильдии. Я больше не хотела оставаться среди наемников ни на минуту. А потому, я просто завела мотор своего кара и вместо того, чтобы подчиниться приказу и ехать в столицу, догнала фургон. Зар поступил так же непредсказуемо, он принял меня к себе. Так мы познакомились, так я не просто узнала, что в мире есть дружба, любовь, искренность. Я смогла их увидеть. Тени не доступны подобные чувства, но смотреть на людей, в чьих венах вместе с кровью бурлит любовь, вместе с улыбкой сияет радость, а вместе со слезами льется горе, было для меня в некотором роде отдушиной. Девочка-танцовщица Энеси с первого дня полюбила меня, не смотря на мою отчужденность, признав, во мне старшую сестру и любимую подругу. И вот теперь, много лет спустя, она, чувствуя, что у меня проблемы, не имея никакой возможности помочь, все равно пытается это сделать. Я вздохнула, улыбнулась одними губами, как умеют улыбаться только Тени, и пожала ее руки.

– Эни, я очень ценю нашу дружбу. Прости меня, что я так и не смогла стать такой, какой ты хочешь меня видеть.

– Я хочу видеть тебя такой, какая ты сейчас, – твердо сказала она, отчего ее совсем детское личико стало вдруг как-то взрослее. – Не меняйся, ладно? Мне будет сложно привыкнуть к какой-нибудь другой Дамире. А теперь давай спать. Тебе надо набираться сил, хочешь, я посижу рядом, пока ты уснешь, чтобы тебе не снились кошмары?

Какая же она доверчивая и добрая. Эта непоколебимая вера в то, что все можно решить только мирным путем, что выход из любого положения найдется непременно, что каким бы темным не было небо, утром оно обязательно прояснится, всегда приводила меня с состояние смятения. Неужели можно жить так, следуя выбранному пути и не сворачивая с него несмотря ни на что? Люди. Глупые. Самоуверенные. Наивные. Люди считают эти качества негативными, да и я склонна так думать. Но сейчас я могла применить каждое из них к Энеси и не увидеть в этом чего-то отрицательного. Она глупа и наивна, раз чувствует себя так уверенно в нашем шатком мире. Но это не делает Эни плохой. Значит ли это, что людей стоит оценивать по каким-то другим критериям? И есть что-то большее, чем мотивации их поведения? Девушка все еще ждала ответа, и я отрицательно покачала головой. Энеси кивнула, спрыгнула с моей постели и нырнула в свою. Немного повозилась под одеялом, устраиваясь удобнее, а затем я услышала ее ровное дыхание. Мне всегда казалась странной человеческая особенность засыпать то быстро, то, наоборот, ворочаться без сна до утра. Хотя, Зар говорил, люди с годами теряют способность быстро засыпать. С годами, и с поступками, которые они совершают. Впрочем, я почему-то была уверена, что Энеси эта потеря не коснется. Отодвинула остатки подушки, легла и закрыла глаза. Через мгновение пришла пустота.

***

Остаток ночи я провела в своей привычной пустоте. Ничего похожего на сны меня больше не тревожило. Пострадавший организм получил необходимый отдых. Я проснулась рано, но постель Энеси уже была аккуратно заправлена, а в комнате девушки не было. И будильника не было тоже. Здесь не гостиница и подобная вещь не предусмотрена в обязательном порядке. Видимо поэтому я не приказала себе проспать определенное количество времени и проснуться, как обычно, за пять минут до сигнала. И, раз уж я проснулась вот так, без приказа, не стоит лежать и разглядывать потолок. Пяти минут для этого у меня нет. Машинально потрогала грудь. На гладкой коже пальцы не нащупали ничего, напоминающего шрам. Рана на боку так же исчезла. Чего и следовало ожидать. Удовлетворенная результатом, встала, и бегло осмотрелась. Безликая комната. Укутавшись в одеяло, направилась в крохотную душевую. Стандартные водные процедуры. И несколько минут у зеркала. Ничего не изменилось. То же лицо, те же глаза, седые волосы. Никаких признаков старения. Время еще есть. Поход к шкафу стал чем-то вроде пари с самой собой. Что я там увижу? Насколько это будет ярко, неудобно, нелепо? Я уже поняла, что костюм, в котором меня подобрали в лесу, был залит кровью и являлся скорее уликой, чем одеждой. Как от него избавился Зар, мне было не интересно, но костюм был удобный. Во что мне придется облачиться сейчас известно лишь Единому Богу, если он, конечно, существует, Безликим и, что самое вероятное, Энеси. Раз мы спали в одной комнате, логично предположить, что мне достанется что-то из предметов ее гардероба. Вспомнив фиолетовую пижаму с зеркальными нитями, я поморщилась. Сейчас буду выглядеть, как шут. Зато меня можно будет взять в команду. Возможно, номер даже будет иметь успех. 'Клоунесса-Тень Дыхания, прошу любить, жаловать и, на всякий случай, прихватить с собой кислородные маски'. Хотя, это не поможет.

– Доброе утро.

Я, так и не достигнув выбивающей меня из равновесия цели попасть в шкаф, обернулась на голос. В дверях стояла высокая стройная женщина с длинными черными волосами, заплетенными в косу, закинутую на плечо. Миндалевидные глаза жительницы островов Восточного Архипелага с интересом наблюдали за мной, не особо смущаясь моей наготы. Я знала, что остров, на котором она родилась, называется Лихан, но где именно он находится, не имела ни малейшего представления.

– Лери, – поприветствовала я знакомую, шагнув к ней и протягивая руку, – рада тебя видеть.

Она хмыкнула и вместо того, чтобы ответить на рукопожатие, вложила в протянутую руку сверток, а сама прошествовала в комнату.

– Принесла тебе одежду, – сообщила она, усаживаясь на мою кровать. Ее взгляд задержался на порванной подушке, но от вопросов она воздержалась. – Пока ты не убедила себя в необходимости надевать карнавальный ужас Эни. Это, на мой вкус, перебор даже для лишенных чувства неловкости Теней. Одевайся, я подобрала тебе кое-что из своих нарядов.

Пока я облачалась в темные кожаные штаны, коричневую блузку и мягкие сапожки без каблуков, Лери застыла на кровати и не проронила ни слова. Она всегда была такой. Если бы не темные волосы и глаза, можно было бы считать ее Тенью. В труппе у нее был своеобразный номер. Что-то вроде волшебницы-иллюзионистки. Она не занималась ни разрезанием живых людей, ни вытаскиванием предметов из якобы пустых ящиков. Эти фокусы давно изучены публикой вдоль и поперек, а, следовательно, никому не интересны. Лиханка с неожиданной стороны открыла для публики магию элементарных фокусов. Простой процесс извлечения монеты из уха она превращала в целое представление, и окружающие забывали о том, что повторить такое могут сами, потренировавшись некоторое время. Люди заворожено смотрели на темноволосую восточную красавицу. Но больше всего Лери любила карты. Их у нее было огромное количество. За время гастролей объехав весь Материк и некоторые острова Архипелагов, лиханка собрала внушительную коллекцию всевозможных карт, от обычных, игральных, до предназначенных для гаданий и пасьянсов, нарисованных вручную, украшенных какими-то сакральными узорами. Лери сама изучала карточные гадания, в чем ей помогала одна единственная старая, потрепанная колода карт, которая досталась ей от матери, а той, в свою очередь, от ее матери, которые, со слов Лери, тоже владели этим искусством. Неизвестно, сколько людских ворожей держали в руках эту колоду, но, несмотря на общую потрепанность, рисунки на картах оставались все такими же яркими и четкими. Я видела эту колоду, но всякий раз, когда Лери предлагала мне предсказание, пожимала плечами. У тех, кто не живет, не может быть судьбы. Тени Истока предсказывают события на день, два, иногда неделю вперед. Не больше. И этого достаточно для того, чтобы не попасть в неприятности, уйти от нежелательных проблем, или собственных собратьев. О судьбе речи не идет. У нас нет предназначения, свою функцию инкубаторов для рождения Безликих мы уже выполнили, а впереди ничего. Существование. Выживание. Но не судьба. Не жизнь.

Увидев, что я привела себя в подобающий вид, Лери встала с кровати, потянула мне руку для приветствия.

– Вот теперь с тобой можно разговаривать по-человечески, Тень, – хмыкнула она. Мы секунды три смотрели друг другу в глаза, а затем обнялись. Лихан слишком далекий остров, уголок, где цивилизация не успела как следует распустить щупальца бесконечных проводов, где люди, со слов самой Лери, были как-то по особенному добры и искренни, и откуда сама молодая женщина привезла некоторые обычаи свободных людей, которые не прячутся друг от друга за стенами. Посмотрев на меня, а затем, обняв, Лери соблюдала обряд приветствия, означающий что-то вроде 'мои глаза смотрят, так же как и твои, мое тело дышит, так же как и твое, мое сердце бьется в одном ритме с твоим. Мы одно целое в двух телах'. В ее землях так здороваются только с родственниками и очень близкими друзьями. Лери удостаивала меня великой чести. Мне это было не то, чтобы понятно – человеческую любовь к традициям и обычаям я никогда не понимала – но мысль о том, что моя знакомая считает меня достойной традиционного приветствия, можно сказать, доставляла мне удовольствие.

– Дамира, дорогая, я очень рада видеть тебя, – искренне произнесла она.

– И я рада видеть тебя, Лери, – ответила я.

Она не ждала другого ответа. Усмехнувшись, вновь села на край кровати.

– Сначала завтрак, потом тяжелый разговор.

– Меня ждет тяжелый разговор? – спросила я. Лери кивнула.

– Зар собирался поговорить с тобой, когда ты проснешься. Велел удержать тебя, если попытаешься уехать, не дождавшись его. Он уехал рано утром никому не сказал, куда, – она пожала идеальными плечами. – Я не связываться с ним, но признаюсь, очень хочется. Беспокоюсь, – подытожила женщина.

Я смотрела на женщину, с минуту обдумывала сказанное. Беспокоится за Тень. Женщина. Человек. Люди определенно слишком странные существа для нашего восприятия. Их ненависть и презрение к нам вполне укладывается в рамки религий, верований и патетических речей о духовности. И если Безликие, живущие в наших телах определенное количество времени, вместе с уходом забирают наши души, логично думать, что Тени – бездушные твари, нелюди. Зар, конечно, видел убитых мною людей, и, естественно радоваться не будет. Он злится и злится обосновано. Впрочем, злость Тени стоит не больше, чем ее радость. Как-нибудь разберемся. Все с тем же бесстрастным выражением лица я спросила:

– Раз Зар уехал, тяжелый разговор откладывается. И мы действительно, можем поесть для начала. А пока рассказывай, как дела?

– У меня? Или у тебя? – не поддержала ничего не значащий диалог Лери, впиваясь в меня взглядом.

Странный вопрос.

– Не понимаю, о чем ты?

Лери вздохнула и задумчиво прошлась по комнате.

– Что с тобой произошло, Дамира?

Лери однозначно не видела убитых. И Зар не сказал ей не слова. Но Лери не глупа, она понимает, что вокруг меня происходит что-то нехорошее. О чем она думала в этот момент мне непонятно. Порой хочется стать Тенью Молчания, чтобы проникнуть в мысли людей, понять, о чем они на самом деле думают, произнося те или иные слова. Лери уже обронила фразу, что беспокоится о Заре. О чем она беспокоится сейчас, расспрашивая меня? О себе, своей безопасности, которую мое появление вполне возможно ставит под угрозу? Обо мне? А для меня есть разница? Неприятно сдавило в области легких. Не знаю. Но здесь и сейчас я не хочу ей врать.

– Я провалила работу.

– Серьезно?

– Да. Но я не хочу говорить об этом. Не сейчас. Не с тобой.

Она просто кивнула. Больше вопросов не будет. Мы вместе спустились вниз. Снятый домик действительно был очень скромным. Минимум мебели и техники, зато свободное пространство использовалось вовсю. Кругом валялся реквизит артистов, внизу у самой первой ступеньки стоял манекен в человеческий рост, одетый сразу в несколько курток и пиджаков разных размеров, из-под которых выглядывал подол короткого яркого платья. Вокруг небольшого дивана в гостиной были расставлены раскрытые чемоданы разной степени то ли собранности, то ли разобранности. Лери окинула этот хаос спокойным взглядом, и первая направилась туда, откуда доносились приглушенные голоса и запахи пищи. Я последовала за ней.

– Доброе утро, Дамира! – голос Энеси как-то по-особенному громко прозвучал в небольшом помещении кухни, такой же скромной, как и весь домик. Четверо яростно что-то обсуждающих парней замолчали и как по команде уставились на меня. Один из них был мне отлично знаком. Двух других я видела раньше и была уверена, что они братья. Но никак не могла припомнить имена. Еще один был мне незнаком. И эти трое смотрели на меня как-то особенно насторожено.

Сидящий рядом с Энеси высокий коренастый парень видимо, что-то прочитал на моем лице. Потому что не замедлил пихнуть соседку в бок.

– Эни, не надо так орать, – буркнул он. И тут же поднялся мне навстречу. – Дамира. Рад.

На губах улыбка. Не такая лучистая, как у Энеси, но такая же искренняя, как у Лери. Действительно рад.

– Здравствуй, Ирин, – просто, без долгих, красочных признаний.

– Что-то не так? Энеси сказала, что тебе лучше...

– Энеси сказала, что ты меня выручил, – ответила я и тут же поняла, что говорить этого не стоило. Эни, Лери, парни, все еще пялящиеся на меня с откровенным страхом в глазах, до сих пор не знают, что именно со мной произошло. Ирин видел трупы и скорее всего, обсуждал произошедшее с Заром. Не нужно сейчас говорить об этом, чтобы не ввести в курс дела остальных. Хватит с меня двух свидетелей.

– Тебя не надо выручать, – добродушно ответил парень, усаживаясь и кивая нам с Лери, чтобы мы тоже присоединились к завтраку. – Ты сама находишь и неприятности, и выход из них. Мы с Заром просто немного поспособствовали.

Даже вида не подал, что видел убитых мною людей. Неужели настолько крепкие нервы? Впрочем, я ведь убиваю без крови, без страшных ран. Может быть, у Ирина действительно хватает выдержки молчать о задушенных мною людях, чтобы не волновать сестру и друзей. Оно и к лучшему. Мне не нужны сейчас лишние разговоры. Раз я оказалась в компании Зара, наверное, единственной Тени в этом мире, которой я могу повернуться спиной, я расскажу ему то, что он захочет узнать. Но не людям. Им это не нужно. А мне тем более. Решив подумать об этом позже, я поддалась очередному примитивному инстинкту и взялась за вилку. Однако, Ирин вновь заговорил.

– Дамира, ты помнишь парней? Варт и Верт, – братья сдержано кивнули мне, я ответила таким же кивком. – А это Дрек, ты его не знаешь, он с нами недавно. Мой ученик и помощник. Очень, кстати, способный. И очень ленивый.

Незнакомый парень улыбнулся уголками губ, дернул правой рукой, но в последний момент передумал предлагать рукопожатие. Вместо этого так же, как и братья, едва заметно кивнул.

– Привет, – робкое, едва слышное. Боится. Ничего особенного, просто боится монстра, способного задушить его в любой момент. Люди. Самоуверенные, глупые. А еще трусливые. По каким же критериям стоит оценивать человека, обладающего душой? Что в нем хорошего, что плохого? Можно быть добрым трусом? Вряд ли этот парень сделал кому-то зло.

– Здравствуй, – не стараюсь его успокоить. Мне все равно, что сейчас он подумает и какие выводы сделает.

Парень рисует на своем лице улыбку и прячет испуганные глаза в тарелке. А я, наконец, могу поесть, ни на что не отвлекаясь. Некоторое время за столом сосредоточенное молчание, нарушаемое лишь скрежетом вилок о тарелки и стуком стаканов.

– Я никогда раньше не видел Теней, – прозвучало в этой умиротворенной тишине. Присутствующие, в том числе и я, перестали жевать и уставились на смущенно покрасневшего Дрека. Парень, кажется, сам испугался собственных слов, поэтому заговорил быстрее. – И я хотел...извиниться за то, что так на тебя смотрел. Я тебя испугался, Дамира. Извини меня за это.

– Ничего страшного, меня многие боятся. Теней многие боятся, – он меня раздражает. В другой ситуации я бы просто приказала ему замолчать, но делать это при Энеси, Лери и Ирине не могу. В отличие от Дрека, они для меня кое-что значат. И мне не хочется, чтобы им было неловко из-за моего поведения.

Юноша посмотрел на мои седые пряди, затем на меня. Секунду он молчал, соображая, как себя вести дальше. Однако, не почувствовав во мне ни угрозы, ни агрессии, осмелел и чуть помедлив, произнес:

– А ты что-нибудь знаешь о Безликих?

– Дрек... – начал было Ирин, но я перебила его.

– Порядок, Ирин, я могу ответить, мне нечего скрывать, особенно в подобном вопросе. Я знаю о Безликих то же, что и ты, Дрек. Они Боги, которым нет до нас дела. И, знаешь что, Дрек? Это к лучшему.

Теперь взгляды шести пар глаз уставились на меня. Лери усмехнулась.

– Иронизируешь, Дамира?

– Констатирую факты, – я отпила сок. – Не хватало еще наряду с храмами Единого Бога, дворцами императора Маркуса и замками герцогов приняться возводить святилища Безликим. Людям это не нужно. А Безликим тем более.

– А ты знаешь, что им нужно?

Осмелевший Дрек уже без страха, а с неприкрытым любопытством в глазах смотрел на меня. Я поморщилась, досадуя, что не позволила несколько минут назад Ирину успокоить своего назойливого друга. Да, он определенно раздражает меня, зря я поддержала разговор. Но делать было нечего, пришлось продолжать, на помощь мне больше не торопились.

– Нет, не знаю. Но думаю, потребности их отличаются от потребностей людей или Теней. Если они и хотят чего-то, вряд ли мы можем осознать масштабы таких желаний.

– Твои потребности тоже так сильно отличаются? – не успокаивался парень, за что получил тычок под ребра от своего учителя.

– Достаточно, Дрек. Дай Дамире доесть спокойно. А ты, раз уже наелся, иди, заправь машину. Я вчера не успел. Иди-иди, куча работы, а ты сидишь, болтаешь. Я же говорил, лентяй, – подытожил Ирин, меряя покрасневшего помощника суровым взглядом.

Дрек поднялся из-за стола, бросил на меня очередной, на этот раз нечитаемый взгляд и вышел. Братья последовали за ним. Ирин так же поднялся.

– Ешь, отдыхай, жди неизбежность, Дамира, – хмыкнул он. – Зар не в духе, это точно. Кажется, ты умудрилась разозлить старика-Тень. А говорят, вы не испытываете эмоций. Так что, или не так все с вами просто, или ты, Дамира, уникальна, раз можешь сотворить невозможное. Так, я тебя достаточно запугал, теперь пойду, займусь чем-нибудь полезным. Эни, ты, кстати, тоже. Идем, займешься уборкой. И вещами.

Я вопросительно посмотрела на парня, но ответила мне Лери.

– Уезжаем завтра. Мы ведь тут давно, вторую неделю. Надо ехать дальше, по контракту у нас еще три выступления на территории домена. А ты решай, что делать. Можешь ехать с нами. Можешь остаться. Или ехать своей дорогой.

– Я подумаю, – заверила я. – Может, действительно, останусь. Я ведь добропорядочная подданная Его Высочества, и чту законы.

Ирин смерил меня взглядом с высоты своего роста и тихо рассмеялся.

– Ты точно иронизируешь. Дамира, это прогресс! Если бы ты сейчас закончила свою речь фразой 'И я готова пожертвовать за него своей жизнью!', я бы усомнился, что ты Тень. Все, Энеси, пошли, у нас куча дел. Еще фургон надо помыть, я вчера не успел...

Энеси поднялась и с мученическим выражением лица поплелась за братом. Мельком отметила ее наряд: голубые брюки с фиолетовой вышивкой, такая же фиолетовая рубашка в белую клетку, белые легкие ботинки. Что ж, для Энеси это, можно сказать, вполне скромно.

Мы с Лери допили кофе, убрали посуду, перебросившись парой ничего не значащих фраз. Я не хотела разговаривать, лиханка прекрасно это понимала, не приставала с расспросами. Впрочем, мне кажется, все, что Лери хотела от меня узнать, она узнала. У меня же появилось время подумать. И в первую очередь меня, как ни странно, занимало не недавнее происшествие в загородном замке, а сон. Уже сам факт сна выбивал меня из равновесия. Никогда раньше я не видела снов. Теням это не свойственно. Но этой ночью мне снился Шатор. Крошечный городишко на территории западного домена герцога Рэйвора. Это было семь лет назад. Это было. Незачем думать об этом. Я поступила так, как посчитала нужным. И уж конечно, я не сожалею. Мне это не свойственно. Теням не свойственно. И я не думала. Нет, не забыла, забыть подобное невозможно, даже если это совершенно не беспокоит. Просто память, особенность мозга фиксировать события, которые принесли в жизнь серьезные изменения. Но этой ночью я видела все, как будто это произошло наяву. Как будто вновь пережила тот день, когда по моей вине погибли люди. Почему это вернулось ко мне? Что еще за тени прошлого? Тени прошлого? Глупое выражение. Все, что прошло, исчезло, не может отбрасывать тень. И только память иногда напоминает о том, что жизнь меняется не просто так, а под влиянием каких-то решений. Я приняла решение, которое посчитала правильным. И не сожалею.