Текст книги "Хозяйка фабрики "Щелкунчик" (СИ)"

Автор книги: Ольга Иконникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 33

Утром на крыльце фабричной конторы меня встречал уже не только мистер Харрисон, но и мистер Берч. И оба они не выглядели довольными. Предстоящая экскурсия по производственным цехам явно их не вдохновляла.

Я воспользовалась их советом, оделась потеплей и не пожалела об этом. В цехах стояли печи, но помещение было слишком большим, чтобы они могли нагреть его до комфортной температуры.

– Сейчас просто стоят слишком сильные морозы, миледи, – торопливо сказал управляющий, когда мы вошли внутрь цеха, и я поежилась. – Обычно тут бывает достаточно тепло. Да и рабочие всегда находятся в движении. А если кто-то лентяйничает и мерзнет, то в этом нет нашей вины.

Я огляделась. В цехе стояло много столов-верстаков, за которыми где-то сидели, а где-то стояли рабочие. Здесь были мужчины самых разных возрастов – и совсем седые, и еще безусые. Были и дети – им с пола было трудно дотянуться до верстака, и они стояли на деревянных подставках.

Ни о какой грамотной организации труда тут не шло и речи. Здесь было много бочек с красками и лаками, и часть из были открыты, отчего в помещении стоял сильный запах. Возможно, в теплое время эту проблему решали, открывая все окна и двери, но сейчас сделать это было невозможно.

Я поморщилась, и мистер Берч тут же кинулся оправдываться:

– Нос быстро привыкает к таким запахам, миледи, и мы уже почти их не замечаем.

– Но это вредно для здоровья, – возразила я.

Я не знала, что с этим можно было сделать, но мысленно пометила себе, что мне следует прояснить этот вопрос в столице. Наверняка там есть специалисты, которые могут что-то подсказать. В связи с отсутствием электричества мы не могли установить в помещении какие-то вытяжки, а значит, пока придется довольствоваться только естественной вентиляцией.

– А почему эти доски сложены у стены так небрежно? – спросила я. – Достаточно одного неловкого движения, и они рухнут вниз и могут упасть на того, кто окажется рядом.

Возле каждой открытой бочки стояли по два человека, одним из которых всегда был подросток – именно он длинной палкой перемешивал жидкость. А второй рабочий с помощью мерной тары наливал краску в банки к тем, кто за нею подходил. После этого он делал запись в тетрадке, которую доставал из кармана.

– Мы ведем строгий учет расходных материалов, – не без гордости сообщил мистер Берч.

Ну, что же, по крайней мере за это я могла его похвалить.

В той части цеха, где мы оказались, делали щелкунчиков. Весь процесс производства делился, по сути, только на два этапа – изготовление деревянной заготовки и ее покраска.

Мне показалось не слишком разумным, что каждым этапом занимался только один человек. Вернее, рабочих, занятых на этом направлении, было много, но каждый из них вел весь процесс с начала и до конца.

Я понаблюдала за раскрашиванием, стараясь отследить каждое движение работников. Сначала на дерево наносили грунтовку и ставили игрушку на просушку. Потом, взяв уже высохшую заготовку, раскрашивали определенные места одним, другие – другим. И каждый раз рабочем приходилось менять банки с краской и кисти, и это занимало много времени.

И тут я вспомнила про изобретенный Генри Фордом конвейер. Вернее, изобретен конвейер был не им, но именно он довел его применение до некоей почти идеальной модели, позволившей так резко изменить всю технологию производства автомобилей. Он разбил процесс сборки агрегатов на простейшие операции, выполнять которые мог даже неквалифицированный рабочий. И это обеспечило резкое увеличение производительности труда и снижение себестоимости продукции.

Так почему бы нам не внедрить нечто похожее?

Правда, я была не уверена, что мы сможем сделать движущуюся ленту. Но мы могли поступить по-другому! Что, если рабочие (каждый с краской определенного цвета) будут ходить вдоль стола и раскрашивать только определенные части костюма Щелкунчика? Нарисовал усы на лице одной куклы и перешел к следующей. Так не нужно будет тратить время на замену кистей и банок. А если банку с краской рабочий будет держать не в руках, а привесит себе на пояс?

Точно так же можно было разбить на этапы и процесс производства других игрушек.

Я поделилась этой идеей с мистером Берчем, но он, разумеется, воспринял ее скептически.

– Я не прошу вас экспериментировать со всеми процессами разом, – резко сказала я. – Но давайте попробуем это сделать хотя бы со Щелкунчиками. Их костюмы раскрашиваются не меньше, чем в пять разных цветов. Подумайте, сколько времени рабочие смогут сэкономить. К тому же, такая перестройка процесса не потребует от вас каких-то дополнительных вложений. Нужно всего лишь составить в ряд несколько верстаков и разложить на них игрушки. Уверена, если вы хорошенько подумаете над этим, вы найдете и другие возможности повысить производительность труда.

Все то время, что мы находились в цехе, рабочие косились на нас без особой приязни. Мы отвлекали их от работы, и от нашего визита они не ждали ничего хорошего.

– Какова продолжительность рабочего дня на фабрике?

– Двенадцать часов, миледи, – ответил мистер Харрисон. – Но в это время входят и два перерыва по полчаса.

Получалось, что чистое рабочее время составляло одиннадцать часов. А ведь рабочим еще нужно было добраться сначала до фабрики, а потом до дома. Не удивительно, что они выглядели такими усталыми даже в первой половине рабочего дня.

– И шестидневная рабочая неделя? – уточнила я.

– Разумеется, миледи! – кажется, мой вопрос его удивил.

У рабочих просто не оставалось времени на нормальный отдых! Об этом мистеру Харрисону тоже нужно было подумать!

Глава 34

Мы прошлись и по остальной территории фабрики. Помимо цеха, где изготавливалась продукция, был еще деревообрабатывающий цех, в котором из цельного леса изготавливались брус и доски. Посетили мы и два склада: для сырья и для готовой продукции. Я обратила внимание, что крыша на складе продукции нуждалась в ремонте.

– Вы совершенно правы, миледи! – согласился со мной мистер Харрисон. – Она во время дождя протекает, и нам следует ее залатать, но…

Я понимала, что означало это «но» – на ремонт крыши не было денег. А ведь такие условия хранения влияли на качество товара.

Была на фабрике и своя конюшня, в которой содержалось не меньше десятка лошадей. И снова я подумала о том, что если бы купить еще пару лошадей, то мы смогли бы доставлять из города хотя бы тех рабочих, кому было особенно трудно проделывать путь до работы пешком. Но сейчас обсуждать это с управляющим было бессмысленно.

Когда экскурсия была завершена, мистер Берч попросил меня еще раз зайти в первый цех. И там, к моему удивлению и радости, мне показали первый набор кубиков. Это были кубики с цифрами.

Конечно, выглядели они не совсем так, как я ожидала – их стороны еще нуждались в шлифовке, а нарисованные цифры будто были написаны рукой совсем неумелого ученика. Но основная идея была реализована, и я одобрительно улыбнулась.

– Очень хорошо! – похвалила я сразу и месье Берча, и рабочего, который принес кубики. – Только нужно будет сделать трафареты для каждой цифры, чтобы все они выходили ровными и красивыми. И можно еще добавить на кубики знаки арифметических действий – плюс, минус, умножить, разделить, равно. Тогда детей с помощью этих кубиков можно будет учить математике.

Мастер пометил это в своей книжечке, и я уехала с фабрики в смешанных чувствах. С одной стороны, что-то уже стало меняться, и я надеялась, что эти изменения пойдут предприятию на пользу. С другой стороны, для серьезного улучшения ситуации требовались куда более масштабные изменения, на которые у нас не было денег.

По дороге домой я попросила кучера остановиться на Рыночной площади. У меня было с собой немного денег, и я хотела купить что-нибудь сладкое и вкусное для поднятия настроения. И снова я увидела в торговых рядах небогато одетых женщин-покупательниц, которые торговались с продавцами за каждый геллер. При этом они приобретали только самое необходимое и не могли позволить себе купить детям, которые цеплялись за их руки и юбки, даже самые обыкновенные леденцы. И ведь наверняка многие из этих женщин были женами и матерями рабочих с нашей фабрики.

И я снова размечталась – о том, как хорошо было бы, если бы мы могли позволить себе выделить каждому рабочему, у которого есть маленькие дети, сладкие новогодние подарки. Я представила себе, как глава семейства принесет домой пакет с конфетами, печеньем, пряниками, как засияют радостью глаза ребятишек! Представила и едва не расплакалась от того, что сделать такие подарки мы сейчас не могли.

– Добрый день, миледи!

Я вздрогнула. Задумавшись, я удалилась от торговых рядов и оказалась в том самом парке, где мы нашли мисс Коннорс. А рядом со мной стоял герцог Шекли.

– Добрый день, ваша светлость! – откликнулась я.

– Надеюсь, с вами всё в порядке? – он, кажется, заметил, как блестели от слёз мои глаза. – И ваша гувернантка находится в добром здравии?

– Да, благодарю вас, ваша светлость, – торопливо ответила я. – И со мной, и с мисс Коннорс всё в порядке. Я просто немного расстроилась, когда подумала о бедных детях, которые никогда не пробовали ни шоколада, ни лакрицы, ни пастилы.

Сейчас он посмотрел на меня с недоумением. Должно быть, ему подобные мысли никогда в голову не приходили.

– Но у этих детей есть родители, – сказал он. – И именно им надлежит об этом думать.

– Да, разумеется, – согласилась я. – Но зачастую у них просто нет для этого денег.

– Значит, они недостаточно много трудятся, – герцог сказал мне примерно то же, что недавно сказал и мистер Харрисон.

– Вы считаете, что трудиться двенадцать часов в день – это недостаточно много? – грустно усмехнулась я. – К сожалению, наша фабрика не может похвастаться достойной зарплатой своих рабочих.

– О, миледи, простите, но мне кажется, у вашей фабрики есть более серьезные проблемы, чем низкая зарплата ваших рабочих.

Это прозвучало чересчур прямолинейно и даже несколько жестоко, и герцог Шекли смутился, решив, что обидел меня. Но он был прав, и обижаться тут было не на что. Мы взяли у него в долг крупную сумму денег, и этот вопрос волновал его куда больше, чем проблемы наших рабочих.

Но разговор после этого не заладился, и мы разошлись, не слишком довольные друг другом.

Этим вечером мы ужинали втроем. Мисс Коннорс ела мало и чувствовала себя еще не самым лучшим образом, но к ней уже вернулась прежняя ворчливость, и когда Сенди взяла в руки не ту вилку, которую следовало взять, гувернантка строго попеняла ей за это.

Они довольно быстро вышли из-за стола и отправились в свои комнаты. А вот я продолжала сидеть, держа в руках чашку с остывающим чаем. Я отпустила и Бэрримора, и горничную. Мне просто хотелось посидеть в одиночестве и подумать.

Но подумать мне не дали. Я услышала мышиный писк и нахмурилась. Сначала даже подумала, что мне показалось. Но нет, писк повторился.

Я пригляделась и заметила на полу возле шкафа мышку. Мне показалось, что это тот же самый мыш, с которым я познакомилась в свою первую ночь в Таунбридже.

Он сидел неподалеку от дыры в стене и смотрел на меня. Я не боялась мышей, да и именно этот представитель их племени уже воспринимался мной как старый знакомый.

– Ты голоден? – спросила я, как будто он мог меня понять. – Но не кажется ли тебе, что даже в этом случае выходить из своей норки вот так запросто очень опасно? Разве ты не помнишь, чем всё закончилось в прошлый раз?

Но он продолжал сидеть на том же месте и смотреть на меня своими черными глазками-бусинками.

– Тебе, должно быть, хочется сыра?

Возле шкафа в стене я увидела небольшую дырку – наверно, именно оттуда он и пришел. Я взяла с тарелки кусочек сыра и поднялась из-за стола.

Мышонок благоразумно скрылся в норке, но, когда я положила сыр рядом с отверстием в стене и отошла на некоторое расстояние, его любопытная усатая мордочка снова высунулась.

Я села за стол. А мыш с удовольствием уплетал свое сырное лакомство. Но одолеть весь кусок он не смог, и несъеденный остаток не без труда утащил в норку. Возможно, он потащил его своим мышатам.

Я налила себе еще чаю и съела маленький ванильный пряник. Бэрримор уже отреагировал на мое замечание, и теперь на столе уже не было того изобилия, которое я наблюдала прежде.

Снова раздался писк. На сей раз он доносился из-под шкафа. Мыш выскочил оттуда, посмотрел в мою сторону и снова юркнул под шкаф. Он пищал всё громче и громче, и я нахмурилась.

– У тебя что-то случилось? – наверно, если бы Бэрримор или мисс Коннорс услышали меня, то сочли бы сумасшедшей – я разговаривала с мышью!

Я встала, подошла к шкафу и села на корточки. Между шкафом и полом был просвет, и я могла бы наклониться и попытаться посмотреть, что там происходит. Но для того, чтобы что-то там разглядеть, нужен был фонарик. И вряд ли свеча могла его заменить.

Но я всё-таки взяла свечу, что стояла на каминной полке, зажгла ее и снова опустилась на пол. Сам мышонок уже не сидел под шкафом – он выскочил из-под него с другой стороны и скрылся в своей норе.

Но раз уж я проделала столько манипуляций, то я решила заглянуть под шкаф.

Горничные хорошо знали свою работу, и в нашем особняке всегда было чисто, но вот под шкаф, судя по всему, прислуга заглядывала не часто, и сейчас я увидела там слой пыли. Но было там и что-то еще, до чего я не смогла дотянуться. Пришлось снова подойти к камину и взять кочергу.

Не с первого раза, но мне удалось подтащить к себе тот небольшой предмет, что я заметила. И когда я, наконец, достала его, то только изумленно охнула – это был массивный перстень с большим красным камнем. Неужели, это был настоящий рубин?

Глава 35

Я вызвала Бэрримора, и тот долго и удивленно рассматривал мою находку.

– Этот перстень, миледи, принадлежал отцу вашего супруга – лорду Харви Ларсону, – наконец, сказал он. – Ему подарил его отец – лорд Калеб Ларсон – перед его свадьбой с леди Роуз. И это действительно рубин.

– Но как этот перстень оказался под шкафом? – полюбопытствовала я.

– Возможно, лорд Харви уронил его, а какая-то из его собачек или кошек леди Роуз, играя, запихнули его под шкаф. Или это могли сделать дети – Бенджамин или Теодор – которые тогда были еще очень малы и не представляли себе, какую ценность представляет это украшение. Я тогда еще не был дворецким, миледи, а служил старшим лакеем. И хорошо помню, какой переполох вызвала эта пропажа. Кольцо искали всем домом, но так и не нашли. Лорд Харви был уверен, что его украл кто-то из слуг, и несколько человек из числа лакеев и горничных даже были уволены.

– Но как получилось так, что кольцо лежало под шкафом всё это время, а его никто так и не нашел? – спросила я.

Бэрримор стыдливо покраснел.

– Я строго попеняю на это слугам, миледи! Они проявили недопустимую небрежность. При этом я не отрицаю и своей вины – я должен был лучше контролировать их работу.

Но я ничуть не злилась. Напротив, радовалась тому, что благодаря этой небрежности кольцо было найдено только сейчас. Если бы это случилось раньше, то оно находилось бы сейчас не у нас, а у мужа леди Алисы.

– Представляет ли оно какую-то особую ценность для Ларкинсов? – уточнила я у дворецкого.

– Никак нет, миледи, – он покачал головой, – это не то украшение, которое передавалось из поколения в поколение на протяжении многих веков. Но, насколько я помню, лорд Калеб заплатил за него очень большие деньги.

– Ну, что же, отлично! – кивнула я. – Тогда я завтра же утром отправлюсь в ломбард. Надеюсь, мы сможем получить за него сумму, достаточную для того, чтобы расплатиться в рабочими фабрики и с лавочниками, у которых мы закупаем продукты для дома. А еще мне понадобятся деньги на поездку в Сенфорд.

Бэрримор уже не пытался отговорить меня от посещения ломбарда – он, наконец, осознал, что без этого нам не обойтись.

На следующее утро я проснулась рано и за завтраком рассказала Сенди и мисс Коннорс о том, какой подарок я получила от маленькой мышки.

Девочка захлопала в ладоши и воскликнула:

– Леди Алиса, могу я дать мышонку какое-нибудь имя? Раз уж он живет в нашем доме, то мы должны его как-то называть.

Гувернантка поморщилась, но сдержалась и предпочла не знакомить нас со своим ценным мнением.

– И как же ты хочешь его назвать? – улыбнулась я Сенди.

– Может быть, Алфи? – предложила она.

Так у нас появился домашний питомец. И учитывая, что именно он показал нам то кольцо, которое позволить заплатить жалованье и прислуге, я надеялась, что горничные, лакеи, а также экономка и дворецкий после этого станут относиться к Алфи со всем дружелюбием, на которое только окажутся способными.

После завтрака я отправилась в ломбард. Я старалась не тешить себя пустыми надеждами, но всё-таки прикинула, сколько денег по минимуму хочу получить за перстень. До праздников – еще три недели. И в каждую из этих недель нам нужно будет выплачивать жалованье и слугам в доме, и рабочим на фабрике. На это потребуется семьсот пятьдесят крон еженедельно.

По словам Бэрримора, долг Ларкинсов перед лавочниками составлял сто пятьдесят крон. И на поездку в столицу мне потребуется не меньше пятидесяти крон. То есть, только для финансирования минимальных расходов требовалось почти две с половиной тысячи крон. Это как раз и была та сумма, за которую я была готова отдать найденный перстень с рубином.

Но хозяин ломбарда сразу вылил на меня ушат холодной воды.

– Я могу предложить вам за него тысячу триста крон, миледи!

Почти в два раза меньше, чем я хотела получить!

– Вы издеваетесь, сударь? – я была так взвинчена, что решила не сдерживать эмоций. – Это старинное и очень дорогое кольцо.

– Я понимаю, ваша светлость, но и вы постарайтесь меня понять – я не могу брать вещи себе в убыток. Здесь, в Таунбридже на такой товар найдется мало покупателей.

Он завел ту же песню, что и в прошлый раз.

– Вы правы, сэр, – согласилась я. – В столице и я смогу заложить его куда дороже. Тем более, что я как раз собираюсь в Сенфорд.

Я забрала с прилавка кольцо, и хозяин ломбарда сразу забеспокоился.

– Стоит ли вам везти его туда, ваша светлость? А потом заботиться о сохранности денег, которые вы за него получите. Такую большую сумму неразумно брать с собой в поездку.

Он прекрасно понимал, что Ларкинсы вряд ли сумеют выкупить то, что заложат в ломбард, а значит, для него это был отличный шанс продать потом эти вещи по гораздо более высокой цене. И упускать он его явно не хотел.

Я положила кольцо в сумочку, и тут же услышала:

– Две тысячи крон, миледи!

Скачок в цене был довольно внушительным, и это лишь доказывало, что первая цена была слишком заниженной.

– Мне нужны две с половиной тысячи, сэр, – честно сказала я.

Потому что он был прав – везти из столицы большую сумму денег в одиночку мне совсем не хотелось. Тем более, что я понятия не имела, что представляет собой Сенфорд.

– Две двести, миледи!

Я покачала головой и направилась к выходу. Но он, как и в прошлый раз, меня остановил.

По дороге домой я заехала в банк и оформила там ячейку на свое имя. Держать деньги дома я не решилась. Лорд Ларкинс мог вернуться в любой момент, а своего сейфа у леди Алисы не было. С собой я взяла только двести крон – на оплату счетов поставщиков продуктов и жалованье слугам. Хоть они и готовы были подождать с его выплатой еще некоторое время, я слишком хорошо понимала, как нужны им были деньги именно перед праздниками.

Да мне и самой следовало подумать о подарках для близких.

Глава 36

Фигуру мисс Вилсон у крыльца я заметила издалека. И когда карета остановилась, я поприветствовала женщину с той степенью холодности, которую должна была выказать жена по отношению к любовнице мужа.

– Что привело вас на этот раз, мисс Вилсон? Если вы снова хотите спросить меня о лорде Ларкинсе, то я отвечу вам то же, что и в прошлый раз – я не знаю, где он. Полиции пока не удалось его найти, и никакого письма он тоже не прислал.

– Полиции? – вздрогнула она. – Значит, вы всё-таки обратились в полицию, миледи?

Ее пальто и шляпка были припорошены снегом, и она явно долго ждала меня на улице. Но несмотря на то, что мне было ее жаль, я не собиралась приглашать ее войти. Я не испытывала к ней ненависти или презрения, но и становиться ее приятельницей отнюдь не собиралась.

– Да, я обратилась в полицию, – подтвердила я. – Но это пока не принесло результата, так что говорить еще не о чем. Простите, я немного устала и хотела бы отдохнуть. Я вижу, вы замерзли. Садитесь в экипаж, и мой кучер отвезет вас домой.

– Благодарю вас, миледи, но я найму извозчика, – ответила она и пошла к воротам.

А я пожала плечами и вошла в дом.

Остаток недели прошел в хлопотах. Я несколько раз ездила на фабрику, чтобы убедиться, что наши новые игрушки готовы к показу.

Изначально я собиралась поехать в столицу одна, но Бэрримор заявил, что знатная дама не может позволить себе такое путешествие в одиночку. Тогда я решила взять с собой Сенди и мисс Коннорс.

Правда, прежде чем принять такое решение, я долго сомневалась.

Возможно, малышке будет приятно побывать в родном доме и вспомнить счастливые моменты своего детства, когда ее родители еще были живы. Но что, если такие воспоминания окажутся слишком тяжелыми и расстроят ее слишком сильно?

В итоге я решила обсудить этот вопрос с ней самой, и она сказала мне, что ей очень хотелось бы побывать в Сенфорде.

Мисс Коннорс тоже охотно согласилась ехать. Именно в одном из лечебных заведений столицы содержалась ее сестра, и она была рада возможности ее навестить.

А когда с фабрики привезли несколько комплектов каждого вида игрушек, которые я собиралась презентовать в столице, то стало понятно, что мужская сила в поездке нам тоже не помешает.

Мы отправлялись в Сенфорд всего на несколько дней, но даже столь непродолжительная поездка требовала нескольких нарядов. Так и получилось, что одной только одежды набрался целый большой чемодан. А еще – дорожный сундук с игрушками. И когда Бэрримор увидел всё это, то сказал, что если я не буду возражать, то он поедет с нами.

Мы заняли половину почтовой кареты. Миссис Майерс собрала нам в дорогу целую корзинку всяких вкусностей, и это оказалось совсем не лишним. Из-за снежных заносов дорога до столицы заняла несколько дополнительных часов, но мы, по крайней мере, не были голодными.

А вот сидеть на не слишком удобных лавках на протяжении не одного десятка часов оказалось сложно. В пути были несколько коротких остановок, требовавшихся для справления естественных нужд и смены лошадей. А потом мы снова забирались в экипаж и пытались хотя бы подремать.

Не удивительно, что с Сенфорд мы приехали уставшими. Всю заботу о багаже и найме извозчика взял на себя Бэрримор, и я еще раз порадовалась тому, что он поехал с нами.

Когда экипаж привез нас на набережную реки Уивер к дому номер тридцать пять, мы с дворецким переглянулись. Он тоже прекрасно понимал, что если лорд Ларкинс подался именно в столицу, то сейчас может находиться именно здесь. Или он уже побывал здесь, и тогда мы наверняка не обнаружим в доме многих ценных вещей.

Поскольку хозяев в особняке давно уже не было, почти все слуги были рассчитаны. Бэрримор еще в Таунбридже предупредил меня, что в доме остались только сторож да экономка. И даже их предупреждать о своем прибытии мы не стали, поскольку не хотели вспугнуть лорда Ларкинса.

Именно поэтому мы входили теперь в холодный и немного мрачный дом.

Экономка мисс Лэрд встретила нас в большом волнении.

– Ох, миледи, если бы сообщили нам о приезде, мы обогрели бы комнаты. А так, боюсь, вам будет слишком холодно, даже если мы сейчас же растопим все печи.

Ну, что же, это означало, что лорда Ларкинса тут не было.

Я сказала ей, что мы с Сенди можем расположиться в одной комнате, а еще потребуются спальни для Бэрримора и мисс Коннорс. А поужинать мы могли и прямо на кухне.

Когда она повела нас с Сенди в нашу спальню, я спросила у нее, не приезжал ли недавно в Сенфорд лорд Ларкинс. Она ответила отрицательно и посмотрела на меня с вполне понятным удивлением. Но мне было всё равно, что она подумает о жене, которая не знает, где находится ее муж. Я слишком устала в дороге, чтобы придумывать для своего интереса какое-то приличное объяснение.

Сторож быстро растопил камины и печи по всему дому, но нам всё равно пришлось лечь спать в теплых платьях и шерстяных носках. Перед сном я мысленно попыталась составить ту речь, с которой я смогу выступить перед владельцами магазинов, которые закупали у нас товар. Но стоило мне придумать первую фразу, как я провалилась в крепкий сон.