Текст книги "Хозяйка фабрики "Щелкунчик" (СИ)"

Автор книги: Ольга Иконникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Хозяйка фабрики «Щелкунчик»

Глава 1

Мышонок не хотел умирать. Было что-то удивительно трогательное и одновременно героическое в том, как он пытался вытащить из мышеловки прищемленный ею тоненький хвостик. Как отчаянно дергал его, тихо попискивая. И всё еще надеялся на чудо.

И потому, когда мужчина в бордовой, расшитой галунами ливрее занес над ним кочергу, я вздрогнула. Страх был такой, словно ударить пытались меня.

– Стойте! – закричала я и бросилась вперед. – Не смейте этого делать!

Мужчина, всё еще не опуская поднятую кочергу, повернулся в мою сторону. И на лице его явно читалось удивление.

– Но, миледи, вы же сами велели мне это сделать! Я пытался изловить его на протяжении нескольких дней, и вот он, наконец, попался.

Он обращался ко мне так, словно знал меня давно и хорошо. А вот я так точно видела его в первый раз.

Как в первый раз видела и этот дом, в котором оказалась. Я просто проснулась сегодня в кровати, которая была не моей. Посреди странной комнаты, где не было ни привычного мне телевизора на стене, ни телефона на прикроватной тумбочке. Зато был странный балдахин над моей головой, а на самой голове – дурацкий чепчик, который в здравом уме и твердой памяти я бы ни за что не надела.

Я даже подумала сначала, что всё еще сплю и ущипнула себя за руку. И вскрикнула от боли. Нет, это точно был не сон. Но что же тогда со мной случилось?

Я любила смотреть сериалы и читать книги, героини которых попадали в другие миры. Но вряд ли могла себе представить, что однажды окажусь на их месте. И я решила, что прежде, чем я буду делать какие-то выводы, мне следует посмотреть на себя в зеркало. Осталась ли я сама собой или попала в тело другого человека? И нужно было еще попытаться вспомнить, что именно произошло до того, как я сюда попала.

А потом я услышала странный шум, словно в соседней комнате что-то уронили. Что-то очень тяжелое и громоздкое, вроде стола или кресла. Вскочила с постели, накинула на плечи халат, что нашла на спинке стула – он оказался длинным, до пят – и выбежала в коридор.

Там было темно, но чуть впереди темноту рассеивал лившийся из распахнутых настежь дверей неяркий свет. Эта комната была похожа на гостиную. Предметы интерьера было рассмотреть трудно, потому что люстра была не зажжена. А единственным источником света был стоявший на столе канделябр с пятью свечами.

И именно на этом столе и стояла мышеловка с кусочком сыра, который наверняка и пытался добыть этот маленький мыш. И неужели такому маленькому существу хватило сообразительности потянуться к лакомству не носом, а хвостом? Тут я не к месту задумалась, а есть ли в названии мышиной особи мужского пола мягкий знак, и пропустила тот момент, когда в комнату вбежала девочка лет пяти или шести.

Она встала между мной и столом и сложив руки в умоляющем жесте, часто-часто заговорила:

– Леди Алиса, прошу вас, не убивайте его! Я буду самой прилежной девочкой и никогда больше вас не огорчу! Я выучу все буквы алфавита и научусь считать! И я больше не стану вспоминать моих мамочку и папочку! Только, пожалуйста, отпустите его!

Мне показалось, что у сурового мужчины с кочергой во время этой речи подозрительно заблестели глаза. И он тут же торопливо отвернулся, явно не желая показывать свою слабость.

А прежде, чем я успела ответить, из-за моей спины раздался еще чей-то, на сей раз женский голос:

– Мисс Сенди, что вы себе позволяете? Как вы посмели выйти из своей комнаты в ночной сорочке? Вы должны понимать, что это неприлично!

Я еще раз посмотрела на девочку. На мой взгляд, выглядела она так, как и подобало ребенку ее возраста, а длинная сорочка с кружевами была ничем не хуже платья.

– Разве вы не помните, что леди Алиса запретила вам разгуливать по дому по ночам? – продолжал всё тот же визгливо-истеричный женский голос.

Я обернулась. У порога стояла женщина – высокая и тощая как швабра. И сходство с инструментом для мытья полов усиливали ее всклокоченные волосы. Она явно только-только проснулась и так торопилась навести тут порядок, что не успела привести себя в порядок.

– Простите, миледи, – пробормотала она, наткнувшись на мой осуждающий взгляд, – я и подумать не могла, что мисс Сенди поведет себя столь неподобающе. Я немедленно отведу ее в спальню.

Наверно, она была няней или гувернанткой. А девочка смотрела на нее как кролик на удава.

– Пожалуйста, леди Алиса! – сейчас по щекам малышки уже катились крупные слёзы. – Он же совсем еще маленький! Разве он сможет нас объесть? Чтобы насытиться, ему достаточно и нескольких крошек!

– Фу, мисс Сэнди! – лицо женщины-швабры скривилось, словно она проглотила лимон. Она уже успела подойти к своей воспитаннице и схватить ее за руку. – Мыши разносят заразу! И мы должны бороться с ними всеми силами.

Но я уже не слушала ее.

– Ты хочешь отпустить его? – спросила я у малышки.

Она кивнула, всё еще не веря, что смогла меня уговорить.

– Уверена, миледи, что вашему мужу это не понравится! – поджав губы, сказала «швабра».

А я охнула. Оказывается, тут у меня есть еще и муж! Только этого мне и не хватало!

Глава 2

Муж у меня уже был – и не какой-то мифический, а самый настоящий. Вот только глагол к нему подходил именно в прошедшем времени. Потому что как раз накануне наш брак канул в лету.

А ведь день начинался так хорошо!

Я поставила в духовку противень с ягодными и творожными пирожками и ждала в гости свою лучшую подругу Лидию, с которой мы дружили еще с первого класса. Мой муж Андрей как раз на все выходные уехал с коллегами на рыбалку, так что мы с Лидой могли наговориться и посплетничать без помех.

Но когда раздался звонок, и я открыла дверь, на пороге почему-то стояли они оба – и Андрей, и Лида.

– Привет, дорогая! – улыбнулась я, а потом с удивлением посмотрела на мужа. – Андрюша, а ты почему так быстро вернулся? Вы, вроде, до завтра на островах собирались быть. Что-то случилось?

– Да, случилось, – вместо него отчего-то ответила Лида. – Ты извини, мы не хотели тебе этого говорить. Но так уж вышло, что придется.

Мы прошли в зал, и, хотя я всё еще ничего не понимала, сердце, уже почувствовав неладное, застучало тревожно и громко.

– В общем, Алиса, прости, так получилось. Я знаю, что мы не правы, и что это несправедливо по отношению к тебе, и ты будешь считать нас предателями, но сейчас уже ничего не поделать.

– Лида, о чём ты говоришь???

Я посмотрела на мужа, который сидел на диване и не решался посмотреть мне в глаза. А в страшную догадку, которая меня уже осенила, верить мне не хотелось.

– Алиса, тут такое дело… В общем, Лида беременна. От меня.

Ну, вот и всё. Я знала, что однажды это случится. Пыталась убедить себя, что нет, что Андрей не такой. Что он любит меня и никогда мне не изменит.

Я пошатнулась, и муж тут же вскочил и подхватил меня под руку.

– Алиса, вот только давай без истерик! – повысила голос подруга. – Ты сама виновата, что не смогла родить ему ребенка! А он нормальный мужик, ему нужно продолжение рода.

«Сама виновата». Если бы эти слова сказал мне посторонний человек, я бы, наверно, не удивилась. Но Лида! Интересно, это она о чём? О моих бесконечных обследованиях в клиниках? О постоянных мотаниях по санаториям с соответствующим лечебным уклоном? О нескольких неудавшихся попытках ЭКО?

– Лида, ну зачем ты так? – в моих висках стучит так, что я едва слышу голос Андрея. – Ты же знаешь, что у Лисы больное сердце. Ей нельзя волноваться.

– Убирайтесь оба! – шепчу я.

Мне сейчас противны его прикосновения. Он еще пытается что-то сказать, но я высвобождаю локоть из его ладоней и только мотаю головой. Прочь! Подите прочь!

И только когда я закрываю за ними дверь, я вспоминаю о пирогах в духовке. И когда я достаю противень и вижу там изрядно подгоревшие корочки, я опускаюсь на стул и начинаю рыдать.

А потом я выкидываю пироги в мусорку и иду спать. А просыпаюсь уже тут, в странном доме. И теперь оказывается, что здесь у меня есть еще какой-то муж!

Но поскольку о мужьях мне не хочется даже думать, я предпочитаю проигнорировать замечание «швабры».

– Тогда нам следует поставить мышеловку на пол, прежде чем его освободить, – я улыбнулась малышке, – Боюсь, от страха он может упасть со стола.

Я перевела взгляд на мужчину с кочергой. Интересно, кем был тут он? Лакеем? Нет, вряд ли. Слишком вычурный для простого слуги наряд. Скорее, кем-то вроде дворецкого.

– Если вам будет угодно это, миледи, – тут же откликнулся он, – то я сделаю это немедленно.

Похоже, его уже тоже утомила эта сцена. И всем нам уже хочется выпустить бедняжку-мыша на свободу и отправиться спать. А мне так еще и о многом нужно подумать.

И пока я не передумала, мужчина взял мышеловку, поставил ее на пол поближе к плинтусу, в котором зияла дыра, и приподнял пленивший зверушку механизм. Мышонок дернул хвостом, потом еще раз посмотрел на нас своими бусинками-глазами и юркнул в норку. Мне показалось, что через секунду его мордочка снова чуть высунулась наружу, а темный носик дернулся в сторону оставшегося в мышеловке сыра. Но я всё-таки понадеялась, что ему хватит ума не вляпаться в ту же ловушку снова.

– И всё-таки милорд будет недоволен, – не отступала «швабра». – И если он уже проснулся и сейчас придет сюда и поймет, что вы сделали, Бэрримор, то будет сильно разочарован.

Бэрримор? Ну, надо же! Нарочно не придумаешь. Тогда он просто обязан быть именно дворецким!

– Его светлости еще нет дома, мисс Коннорс! – ответил тот с печальным видом.

Нет дома? Ночью? Ох, неужели, мне изменяет еще и этот муж? Ну, это уж было бы как-то слишком.

Глава 3

– О! – многозначительно протянула и мисс Коннорс.

Но, разумеется, комментировать ничего не стала. Просто взяла Сенди за руку и повела девочку к дверям. Та безропотно подчинилась. Теперь, когда мышонок был в безопасности, она совершенно успокоилась, и на губах ее была улыбка.

Когда они вышли из комнаты, Бэрримор взял канделябр со стола и, наконец, отнес кочергу к стоявшей в углу изразцовой печи.

– Вам что-нибудь нужно, ваша светлость? – спросил он, почтительно поклонившись.

– Нет, благодарю вас, – я покачала головой. – Разве что только свечи.

Ночь была лунной, и в той спальне, в которой я оказалась, было можно различить предметы интерьера. Но сейчас я собиралась заняться тем, для чего такого света оказалось бы явно мало.

– Разумеется, ваша светлость, – он ничуть не удивился такой просьбе.

Он проводил меня до моей комнаты и вручил канделябр. Порог самой комнаты он не переступил. Должно быть, правила приличия это запрещали.

Я вошла внутрь, и когда шаги дворецкого затихли в конце коридора, уже более внимательно осмотрела помещение. Это была типичная комната благородной дамы, какие обычно и показывают в стилизованных фильмах – большая кровать с высокой мягкой периной и множеством подушечек самых разных размеров, красивое резное трюмо со множеством ящичков и оттоманка у другой стены.

Интерьер был выдержан в бело-голубых тонах. Стены обиты тканью в мелкий цветочек. Тяжелые шторы с серебристыми галунами на окнах. И мягкий ковер во всю комнату.

Милая спальня богатой знатной дамы. Но эта комната вряд ли могла дать мне ответ на вопрос, где именно я оказалась. И всё-таки я подошла к трюмо. Если я и не узнаю сейчас своего имени, то, по крайней мере, пойму, как я теперь выгляжу.

Я посмотрела на себя в зеркало. Леди Алиса (кажется, так меня называли слуги?) была несомненно красива. Среднего роста, с хорошей фигурой, с копной волос медного цвета, с голубыми глазами и приятными чертами лица она наверняка пленила немало мужских сердец.

И я удовлетворенно кивнула своему отражению. А потом поставила на трюмо подсвечник и стала выдвигать деревянные ящички.

В одном из них оказались баночки с кремами, пудра, пуховки. В другом – ленты и шпильки. В третьем, самом большом – бархатные коробочки с драгоценностями. Да-да, золотые и серебряные украшения лежали не в сейфе и не в запертом ящике, а просто в выдвижном ящике трюмо.

Некоторые гарнитуры были очень красивы – в свете свечей рубины, изумруды и бриллианты переливались так ярко, что я довольно долго не могла решиться снова их убрать.

Всё это было очень интересно, но совершенно ничего не говорило о личности той дамы, в тело которой я попала. Разве что только то, что она была не лишена хорошего вкуса. А мне хотелось бы знать хотя бы свое имя в этом мире. И титул. И кем является тут мой муж. И почему этого самого мужа ночью не было дома.

Хотя последний факт, признаться, весьма радовал меня. Куда больше бы я испугалась, если бы очнулась тут в одной с ним кровати. Но, похоже, у супругов были разные спальни, потому что в этой комнате я не обнаружила ни единого следа мужского присутствия.

Я снова взяла в руки подсвечник и вышла в коридор. Наверняка в этом доме был какой-то кабинет, в котором хранились документы. Мне совсем не помешало бы с ними ознакомиться. Вот только как его найти?

От идеи просто открывать все двери подряд я поначалу отказалась. Я не знала, сколько человек живут в этом доме. Что, если помимо меня, моего супруга (я содрогнулась при одной только мысли о нём) и маленькой Сенди, в доме полным-полно родственников и гостей? Хорошо же я буду выглядеть, если ворвусь в чужую, особенно мужскую спальню!

Поэтому я просто прошлась по коридору, надеясь, что какие-то двери будут открытыми.

Я не боялась, что кто-то сделает мне замечание, что я разгуливаю по дому по ночам. Я же, кажется, здесь хозяйка. И я не виновата, что меня разбудили посреди ночи, и я больше не смогла заснуть.

И даже если меня обнаружат в кабинете хозяина, то что в этом такого? Муж не пришел ночевать, я скучала и беспокоилась. И просто пришла туда, где каждый предмет был связан именно с ним.

Двери некоторых комнат действительно были открыты. Сначала я увидела что-то, весьма похожее на столовую – овальный стол посредине и стулья с высокими спинками вокруг него. Висевшая под потолком люстра была с тремя рядами хрустальных подвесок. Рядом находилась буфетная, в которой стояли шкафы с фарфоровой посудой и серебряными приборами, а на столике лежали красивые подносы из светлого металла и накрахмаленные скатерти и салфетки. Разумеется, самой кухни поблизости не было – хозяева наверняка не хотели, чтобы их самих и их гостей раздражали запахи готовящейся еды.

А вот потом уже я попала и в кабинет.

Он оказался угловым помещением, и окна – высокие и красивые – были в двух стенах. Массивный стол был сделан из светлого дерева и украшен ажурной резьбой. В углу стоял узкий книжный шкаф.

Но мое внимание привлекла газета, что лежала на столе. Я поставила канделябр и взяла ее в руки. И вздрогнула. На первой же странице я увидела свою фотографию. Нет, это был не портрет. Я и какой-то мужчина были изображены почти в полный рост.

И хотя снимок был недостаточно четкий (похоже, что искусство фотографии тут еще не достигло привычных нам высот), я сразу себя узнала. Вернее, не себя, а ту даму, которую сейчас мне нужно было изображать.

А подпись под снимком гласила: «Лорд и леди Ларкинс от комментариев отказались».

Леди Ларкинс! Алиса Ларкинс! Вот как меня звали сейчас.

Глава 4

Я взглядом заскользила по строчкам, пытаясь понять, по какому поводу газета опубликовала статью о Ларкинсах аж на первой странице.

«Еще на прошлой неделе наша газета выразила обеспокоенность теми слухами, что дошли до нас с фабрики игрушек лорда Ларкинса. Мы получили информацию о том, что несмотря на все меры, что его светлость предпринимал для спасения своего семейного дела, улучшить финансовое положение предприятия так и не удалось, и теперь кредиторы готовы перейти к решительным действиям и обратиться в суд для взыскания долгов.

Подтверждением этим слухам стали и полученные десятками рабочих уведомления об увольнении, которое, судя по всему, будет носить массовый характер.

За разъяснениями мы обратились к самому лорду Ларкинсу, однако и он, и его супруга отказались комментировать ситуацию. А ведь деятельность фабрики оказывает влияние на весь наш город, и ее возможное закрытие (а такой вариант развития событий, похоже, не исключает и сам ее хозяин) приведет к тому, что на улице окажется значительная часть трудоспособного населения Таунбриджа».

Газета называлась «Вестник Таунбриджа» и имела тираж в пятьсот экземпляров. Значит, тот город, в котором я сейчас находилась, был Таунбридж. Это название мне ни о чём не говорило.

Я просмотрела и другие страницы. Там были статья об открытии городской бесплатной библиотеки-читальни на улице Больших каштанов, обращение градоначальника, сделанное по случаю десятилетия его вступления в эту должность, и репортаж с бала у баронессы Дюплесси. А всю последнюю страницу занимали частные объявления.

Никакой другой полезной информации в газете не было. Но и того, что я прочла, было достаточно для того, чтобы начать беспокоиться.

Я ничего не знала и об этом мире в целом и об этом месте в частности. И одно дело быть богатой леди, живущей в красивом доме и имеющей нескольких слуг, готовых выполнить любой ее каприз, а также мужа, который всё это оплачивает. И совсем другое – женой разорившегося аристократа.

И если у меня не будет средств к существованию, то чем я смогу здесь их заработать? Боюсь, то, что я знала и умела в своем мире, здесь будет востребовано мало. На всех снимках газеты в качестве транспортных средств были только конные экипажи. Здесь еще не было ни автомобилей, ни, разумеется, телефона и интернета.

Наверняка в доме можно было найти и другие номера городской газеты. Но в кабинете на видных местах их не было. Нужно будет спросить об этом Бэрримора.

Я подошла к книжному шкафе и пробежала взглядом по корешкам стоявших в нём книг. Там были несколько юридических сборников, какая-то техническая литература, сборники стихов. И ни единой книги по истории или географии, а именно это сейчас интересовало меня особенно.

Возможно, в доме была отдельная библиотека. А если нет, то мне следует посетить ту самую, публичную, на улице Больших каштанов, про которую я только что прочитала.

Даже если леди Ларкинс была не особенно умна и не оканчивала никаких школ и университетов, какие-то базовые знания в основных областях у нее всё-таки должны были быть. И если я буду проявлять полную безграмотность, то это покажется странным.

Теперь мне уже самой хотелось, чтобы лорд Ларкинс как можно скорее вернулся домой. Я должна была узнать о делах фабрики из первых уст.

Уже одно ее название – фабрика игрушек – было мне интересно. Что именно там производят? Кукол? Деревянных солдатиков? Погремушки?

И почему дела фабрики пришли в столь плачевное состояние?

Я оглядела кабинет. Вся мебель здесь была статусной и дорогой. Да и весь дом, как мне показалось, выглядел достаточно солидно. И у леди Ларкин было много украшений, каждое из которых наверняка стоило больших денег.

Может быть, газета ошиблась, и на самом деле не было никаких причин для беспокойства? Но что-то мне подсказывало, что такие причины были. И прежде всего, меня насторожило то, что «лорд и леди Ларкинс от комментариев отказались». Если бы дела на фабрике шли хорошо, то им достаточно было бы сказать журналистам несколько фраз, которые развеяли бы все слухи.

Я подошла к одному из окон и раздвинула шторы. За окном шел снег – белый пушистый, – и укутанный им сад, что окружал дом, казался особенно сказочным.

– Желаете что-нибудь, ваша светлость? – раздавшийся от порога голос дворецкого заставил меня подпрыгнуть.

Сначала я хотела отказаться, но пустой желудок протестующе заурчал, и я выдохнула:

– Да, пожалуй, я бы что-нибудь съела.

Эта просьба ничуть не показалась Бэрримору странной. Он лишь уточнил, куда подать завтрак – сюда, в кабинет, или в столовую.

Да, пожалуй, что это был уже завтрак. Поднимающееся от горизонта солнце уже покрасило в розовый цвет верхушки деревьев.

Я выбрала столовую, потому что не знала, как отнесется лорд Ларкинс к тому, что я стала бы есть в его кабинете. А изначально портить свои отношения с человеком, с которым я еще даже знакома не была, было бы глупо.

Дворецкий ненадолго исчез, но когда я уже предвкушала утреннюю трапезу, то появился снова и вовсе не для того, чтобы сообщить мне, что стол накрыт.

– Миледи, карета его светлости подъехала ко крыльцу!

Я сама же этого хотела, но сейчас, когда встреча с лордом Ларкинсом была уже так близка, меня охватило сильное волнение.

– Благодарю вас, Бэрримор. Передайте его светлости, что я буду ждать его здесь.

В этой комнате не было зеркала, и я просто пригладила волосы и поправила полы халата. Самой себе я не хотела признаваться, что мне стало страшно. Каким окажется тот человек, что был здесь моим мужем?

– Доброе утро, Алиса! С какой стати вы поднялись в такую рань?