Текст книги "Хозяйка фабрики "Щелкунчик" (СИ)"

Автор книги: Ольга Иконникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9

Но мы уже стояли у прилавка, и отойти от него сейчас значило бы разочаровать ребенка, который впервые при мне улыбнулся.

– Что желает юная леди? – обратился к Сенди продавец – старенький, совсем седой.

Прежде чем ответить, девочка посмотрела на меня. И только когда я одобрительно кивнула, она сказала:

– Я хотела бы лимонный леденец, сэр!

– Я выберу для вас самый большой, мисс, – улыбнулся старик.

Когда лакомство оказалось у нее в руках, Сенди чуть отошла в сторону, а я, понизив голос, обратилась к продавцу:

– Простите, я не взяла с собой денег, сэр. Я обязательно привезу вам их завтра!

Он широко улыбнулся и замахах руками:

– Вам совершенно не нужно об этом беспокоиться, леди Ларкинс! Вы можете заплатить в любое время, когда вам будет угодно! А что мне предложить лично вам, ваша светлость?

Но я поблагодарила его и не стала злоупотреблять его добротой. Нет, всё-таки приятно быть знатной леди!

– Дорогая Алиса! – услышала я женский голос за своей спиной. – Как я рада вас видеть!

Я обернулась и увидела рыжеволосую даму средних лет. Ее одежда была красивой и дорогой, а широкополая шляпа с пучком перьев, притороченных к атласной ленте, наверно, была очень модной, потому что дама несла ее с такой гордостью, словно это была корона.

Я ощутила что-то, весьма похожее на легкую панику. Я не имела никакого представления о том, кто это был. А незнакомка явно ждала от меня ответной реакции.

И чтобы не разочаровывать ее, я постаралась улыбнуться как можно приветливей. А всё остальное она сделала сама – подошла ко мне, обняла и поцеловала в щеку, обдав ароматом цветочных духов.

Мы выбрались из толпы и остановились в нескольких шагах от большой, установленной в центре площади елки.

– Надеюсь, дорогая, лорд Ларкинс не обиделся на моего супруга за то, что тот не смог ему помочь? Вы же понимаете, герцог Шекли – слишком влиятельный человек, чтобы мы решились ему противостоять. Говорят, он запросто вхож в королевский дворец, и нам с Генри совсем не хотелось бы оказаться в числе его врагов.

Значит, это была жена того самого градоначальника, поддержкой которого хотел заручиться лорд Ларкинс. Он даже называл фамилию этого мэра. Кажется, Теккерей!

– Уверена, лорд Теккерей не сделал ничего, за что мой муж мог бы на него обижаться, – тактично сказала я. – Находясь на такой должности, он обязан думать об интересах всего города.

– Именно так, Алиса! – воскликнула леди Теккерей. – Я рада, что вы это понимаете! Конечно, нам будет очень жаль, если ваша фабрика закроется, но что мы можем с этим поделать?

Дама не показалась мне слишком приятной, и я предпочла промолчать, надеясь, что это побудит ее завершить нашу беседу. Но она быстро нашла и другую тему для обсуждений. Взгляд ее упал на бедно одетых детей, что стояли неподалеку от лавки сладостей. Они так жадно смотрели на разложенные на прилавке лакомства, которые явно не могли позволить себе купить, что мое сердце содрогнулось.

Мы с леди Теккерей смотрели на одну и ту же картинку, но ее светлость, кажется, воспринимала ситуацию совсем по-другому.

– Была бы моя воля, я брала бы за вход на Рыночную площадь хотя бы по геллеру. Тогда здесь не было бы так много нищих, которые всё равно ничего не покупают, а только мешают почтенной публике.

Дети вроде бы никому не мешали – они просто стояли в сторонке, не пытаясь что-то украсть или даже просто попросить. Но леди Теккерей смотрела на них с презрительной улыбкой на губах.

Часы на башне пробили пять часов, и ее светлость спохватилась, что ей уже давно пора было бы быть дома и проследить за приготовлением ужина для супруга, который вот-вот вернется из Ратуши. А потому она, еще раз меня поцеловав, устремилась к ожидавшей ее карете.

Мисс Коннерс говорила, что Сенди бывала неприветлива с леди Теккерей, но теперь, после этого знакомства я вполне понимала и ничуть не осуждала малышку. Мне и самой захотелось держаться от жены градоначальника как можно дальше.

Я посмотрела на девочку, которая стояла подле меня, держа в руках ярко-желтый леденец.

– Почему ты не ешь его, дорогая? – удивилась я.

– Миледи, можно я вас кое о чём попрошу? – она подняла на меня грустные, полные слёз глаза.

– Конечно! – кивнула я.

Может быть, ей не понравилось это лакомство, и она захотела чего-то другого?

– Можно я отдам свой леденец вон тем детям? – спросила она, взглядом указав на ту самую стайку ребятишек. – Он слишком большой для меня одной. А они смогут лизать его по очереди.

Теперь я уже и сама готова была расплакаться. Какое доброе сердце было у малышки Сенди! И ведь это я, а не она должна была подумать о том, чтобы угостить чем-то явно голодных детей!

По-хорошему им нужно было бы предложить не сладости, а что-то более полезное и сытное – хлеб, молоко, творог. Но ведь они были детьми, и никакой творог не смог бы заменить им конфет или пряников.

– Давай сделаем так, – я села на корточки и обняла Сенди, – ты оставишь этот леденец себе, а тем детям мы купим другие лакомства. Сейчас мы вернемся к прилавку и попросим продавца собрать нам целый пакет чего-нибудь вкусного.

Девочка посмотрела на меня с таким недоверием, что мне стало не по себе. Кажется, такие поступки были совсем не в характере настоящей леди Алисы.

Я встала, взяла Сенди за руку и решительно направилась обратно к лавке сладостей. Пора было менять ее мнение о себе.

Глава 10

– Рад, что вы вернулись, ваша светлость! – улыбнулся продавец. – У нас есть хрустящий сладкий хворост и засахаренный миндаль. А еще нежнейшие лукум и туррон.

Он указывал рукой то на одну, то на другую сладость, и мне самой ужасно захотелось их попробовать. Но я сдержала порыв.

– Я возьму всего понемногу, – сказала я. – И еще халву, марципан и леденцы. И коричного печенья, и большой пряник.

– И сливового человечка, – шепотом подсказала Сенди.

– Сливового человечка? – растерянно переспросила я.

Про такое лакомство я никогда не слыхала. Но продавец уже услужливо придвигал ко мне забавную фигурку. Это были нанизанные на деревянные палочки плоды сливы с бумажным шариком вместо головы. По форме это было действительно похоже на маленького человечка.

– Разве вы не знаете, миледи? – удивился старик. – Сливовыми человечками называют мальчишек-сирот, которые чистят узкие печные трубы. Они всегда испачканы сажей и выглядят вот так же, как эти печеные сливы.

Он упаковал все сладости в бумажный пакет и протянул его нам. Ох, с какой гордостью взяла его в руки Сенди!

Когда мы подошли к по-прежнему стоявшим у елки ребятишкам, те посмотрели на нас с плохо скрытой тревогой. Похоже, они не привыкли ожидать от людей чего-то хорошего.

Их было пятеро. Самым старшим был мальчик лет двенадцати. Впрочем, может быть, он был и старше, но худоба и невысокий рост занижали его возраст. Старшей девочке было лет десять. Еще одной – лет семь. А двум мальчишкам – примерно по пять. Одеты все были очень скромно и явно не по погоде. Только у младшей девочки было более-менее теплое пальто, но и оно было с чужого плеча – должно быть, она донашивала его за старшей сестрой.

Сенди подошла к старшей девочке (к мальчику всё-таки не решилась) и протянула ей пакет.

– Возьмите, пожалуйста! – сказала она. – Пусть ваш праздник будет сладким!

А девочка сначала отшатнулась от неё, и только когда старший мальчик что-то ей сказал, осмелилась взять пакет в руки. Но даже тогда она не раскрыла его, а просто держала осторожно, боясь уронить и рассыпать.

– Ну, что же вы? – улыбнулась я. – Вы можете это попробовать прямо сейчас! Только не ешьте всё сразу, а то животики заболят.

Малыши уже нетерпеливо дергали девочку за рукав, требуя показать им, что находится в пакете. И она не устояла – открыла пакет и дала девочке и двум мальчикам по коричной печенюшке. Те сразу же жадно вцепились в лакомство, которое, кажется, не едали и по праздникам. Но себе она не взяла ничего. Как не предложила ничего и старшему парнишке.

– Благодарю вас за доброту, мисс, – сказала она Сенди, когда подошла к нам. – И вас, госпожа! Но можно ли мне попросить вас обменять всё это на хлеб и молоко? Это будет для вас не слишком затруднительно? Ведь хлеб и молоко стоят меньше, чем то, что лежит в пакете?

Младшие мальчики возмущенно захныкали, но старший отвесил им подзатыльники, и они сразу замолчали.

– Простите их, миледи, – обратился он ко мне, – они еще слишком маленькие и ничего не понимают. Но их мать сейчас больна, и все деньги, которые зарабатывает их отец, идут на ее лечение. И хлеб им сейчас нужнее, чем конфеты.

Я услышала, как Сенди всхлипнула. Да я и сама с трудом сдерживала слёзы.

– О, разумеется! Я как-то не подумала об этом.

А в уме я судорожно пыталась решить, как мне следует поступить. Ходить по лавкам и брать продукты в долг, надеясь на то, что другие лавочники тоже меня узнают, мне было неловко. Тем более, что и детям, и их больной матери совсем не помешало бы и горячее питание.

И я приняла решение.

– У нас дома, на кухне, есть всё, что вам необходимо! – сказала я. – Давайте заедем к нам и соберем для вас целую корзину съестного. А потом наш экипаж отвезет вас домой.

Старшая девочка сразу снова насторожилась. Но ее друг отважно кивнул.

– Спасибо, миледи! Вы очень добры. Если вы захотите, я могу отработать то, что вы на нас потратите. Я могу быть посыльным по выходным или чистить обувь.

– Только по выходным? – удивилась я именно этой фразе.

– В другие дни я работаю на фабрике вашего мужа, миледи, – не без гордости ответил он.

А мое сердце снова жалостливо дрогнуло. Он был слишком мал, чтобы работать.

Все вместе мы направились к нашей карете. И наш кучер если и удивился, увидев нас с Сенди в такой компании, то виду на подал.

Мы сели в экипаж первыми, потом туда забрался старший мальчик, и он же помог расположиться на сиденьях и своим друзьям. Они все сели на одну лавку напротив нас. И уместились там без труда, настолько худенькими они были.

А когда карета тронулась, я увидела, что в их глазах появилась трогательная тихая радость – они впервые ехали в таком красивом экипаже и старались насладиться этим моментом сполна.

– Как вас зовут? – спросила я.

– Я – Майкл, но все зовут меня Микки, – сказал старший. – А это – Джеси и ее младшие сестра и братья Лили, Бен и Джон.

– А я – Сенди, – робко улыбнулась моя малышка.

Карета остановилась у крыльца нашего дома. Дети выпрыгнули на снег, но в дом войти категорически отказались.

– У нас грязная обувь, миледи, – опять за всех сказал Майкл. – Мы наследим на вашем полу.

Сенди за компанию тоже осталась на улице. А я устремилась на кухню.

Вернее, я вошла в дом и готова была устремиться на кухню. Вот только я не знала, где она находится. А потому застыла, едва переступив через порог.

Глава 11

А в паре шагов от меня, словно из ниоткуда, уже появился Бэрримор. Он, как и всякий дворецкий, обладал умением двигаться совсем неслышно.

– Позвольте вашу шубу, миледи!

– Нет-нет, мы с мисс Сенди сейчас снова отправимся в город! – торопливо сказала я. – Но мне кое-что потребуется. Не могли бы вы, Бэрримор, сходить на кухню и попросить, чтобы нам собрали целую корзину съестного. Пусть положат туда хлеб, молоко, сыр, копченое мясо. И может быть, от обеда еще остался куриный бульон?

Дворецкий нахмурился, явно не понимая, зачем мне всё это потребовалось. Морозная погода совсем не располагала к пикнику на свежем воздухе. Но он был слишком хорошо вышколен, чтобы задавать хозяйке дополнительные вопросы.

– Я немедленно велю миссис Майерс всё подготовить.

И он просто развернулся и направился в сторону кухни. А я пошла следом за ним. Потому что, во-первых, хотела узнать, где в нашем доме находится кухня. А во-вторых, хотела познакомиться с нашей кухаркой и уже лично ей сказать, что именно мне нужно.

Мы прошли по длинному коридору и, открыв массивную дверь, оказались в просторной и жаркой кухне. На большой плите уже готовился ужин, и помещение было наполнено волнующими нос и желудок мясными ароматами.

У плиты стояла полная женщина в белоснежном чепце и таком же фартуке, едва сходившемся на том месте, которое когда-то, должно быть, было тонкой талией. У нее было румяное лицо и пухлые губы, которые растянулись в улыбке, едва она увидела меня.

– Рада приветствовать вас, миледи! Вы желаете отдать какие-то распоряжения относительно ужина? Я уже приготовила жаркое из куропатки. Если будет угодно, я могу хоть сейчас подать его к столу. Или вы желаете дождаться хозяина?

– Простите, миссис Майерс, но я пришла сейчас сюда по совсем другому поводу. А ужинать мы будем не раньше, чем через пару часов. А пока я попрошу вас дать мне какую-нибудь корзину, в которую можно положить запас продуктов, которого хватило бы хотя бы дня на три.

– Корзину? Запас продуктов? – она растерянно посмотрела сначала на меня, а потом на Бэрримора.

– Именно так, – подтвердила я. И поскольку оба они смотрели на меня как на сумасшедшую, я сочла нужным пояснить: – Мы с мисс Сенди встретили на ярмарке совершенно голодных детей. Их мать больна, а заработка отца не хватает даже на самые простые продукты. Вот я и подумала, что мы могли бы поддержать их в это непростое время.

Дворецкий и кухарка снова переглянулись. Мне кажется, моя речь не просто не убедила их в моей нормальности, но, напротив, вызвала еще больше сомнений.

– Продукты? – казалось, миссис Майерс всё еще не могла в это поверить. – Совершенно незнакомым детям с улицы?

– Ну, да! – я начала терять терпение. Что именно в моих словах оказалось для них непонятным? – Дети голодают, а мы явно можем себе позволить их накормить. Или вы считаете, что я поступаю неправильно?

– Разумеется, нет, миледи! – торопливо заверила меня кухарка. – И в мыслях у меня такого не было!

Но я уже поняла, что они имели в виду. Они не считали, что я поступаю неправильно. Но они считали, что я поступаю неправильно для леди Ларкинс. Подлинной Алисе, должно быть, подобная затея вообще не могла прийти в голову. И потому мои действия подсознательно вызывали у них неприятие. Но сейчас поделать с этим я ничего не могла. На улице меня ждали замерзшие и голодные ребятишки.

– Не знаю, что на меня нашло, – решила всё-таки сказать я. – Но там, на площади, была такая праздничная атмосфера, что мне захотелось сделать что-то хорошее. Ведь эти дети тоже заслуживают праздника, не правда ли?

– Именно так, миледи, – важно ответил дворецкий. – По праздникам я и сам подаю нищим, что стоят на крыльце у храма.

Его слова напомнили мне еще кое о чём.

– Бэрримор, не могли бы вы принести мне мою сумочку? – ведь у леди Ларкинс наверняка должна быть какая-то сумочка, с которой она выезжала из дома. И там наверняка есть хоть какая-то мелочь, которая может пригодиться этой голодающей семье.

– Не извольте беспокоиться, миледи, – ответил он и отправился выполнять мою просьбу.

А кухарка уже достала из-за печи средних размеров корзину и позвала из подсобного помещения девушку лет пятнадцати, которая, судя по всему, была тут посудомойкой.

– Пени, принеси-ка из ледника творог и сыр, а из погреба кольцо кровяной колбасы.

Мне показалось, что она изо всех сил торопилась собрать корзину, словно боясь, что я могу передумать. И называя каждый продукт, она посматривала в мою сторону, пытаясь понять, не вызовет ли это у меня возражений. Но я только одобрительно кивала, и она добавляла в корзину всё новые и новые угощения. Стеклянную бутыль молока, маленький глиняный горшочек сливочного масла, каравай пшеничного и каравай ржаного хлеба, мешочек крупы.

– А бульон? – спохватилась я. – У нас не осталось хоть немного бульона?

– Вы совершенно правы, миледи! – кивнула она. – Для болящей нет ничего лучше крепкого куриного бульона!

Когда Бэрримор вернулся на кухню, корзина была уже совершенно неподъемной для женщины. Но, разумеется, сама леди Алиса и не могла ее нести. А потому дворецкий взял корзину и то ли укоризненно, то ли восхищенно покачал головой.

Когда мы выходили из кухни, и я обернулась, мне показалось, что в глазах миссис Майерс стояли слёзы умиления.

Глава 12

Бэрримор с наполненной вкусностями корзиной в руках представлял собой весьма странное зрелище. Сам по себе он выглядел так грозно, что ребятня шарахнулась от экипажа, когда он к нему подошел. Но в корзине было столько сокровищ, что они всё равно не могли отвести от нее взгляд.

Дворецкий поставил корзину на пол кареты и удалился. А мы снова расселись на лавки. Чтобы показывать кучеру дорогу, Микки забрался к нему на козлы, и мне показалось, что оставшиеся без его поддержки малыши сразу же опасливо нахохлились и тесно прижались друг к другу, словно маленькие птички.

Сначала мы ехали по той же дороге, что и на ярмарку – за окном мелькали красивые двухэтажные дома, уже украшенные к празднику гирляндами из хвойных веток, ярких лент и колокольчиков. А навстречу нам попадались добротные кареты, запряженные красивыми, с длинными гривами и лоснящимися от сытости боками лошадьми.

Но когда мы миновали центр Таунбриджа и свернули к одной из его окраин, картинка за окном сразу переменилась. Вместо респектабельных каменных особняков по обеим сторонам улиц уже стояли если и двухэтажные, то деревянные, потемневшие от времени и непогоды дома, а то и совсем маленькие лачуги. Некоторые из них так сильно покосились, что, должно быть, давно упали бы, если бы не подпирали друг друга.

Здесь уже не было уличных фонарей, а ухабы на дороге были такими, что наш экипаж то и дело подпрыгивал, и я боялась, что прежде, чем мы довезем до места назначения молоко, оно превратится в масло.

Наконец, мы остановились перед двухэтажным домом с высоким крыльцом, взобраться на которое было непростой задачей, потому что дощатые ступеньки по большей части сгнили и провалились.

Я хотела взять корзину сама, но Микки не позволил мне этого сделать. Он схватился за нее сам, и хотя и было видно, что ему тяжело ее нести, он только усмехнулся, когда я предложила ему помочь.

– Я уже взрослый, миледи!

В узком темном коридоре пахло плесенью и тухлой капустой. По обе его стороны шли двери, и шедшая впереди Джеси остановилась перед одной из них. Когда она открыла ее, то в нос мне ударил уже запах лекарств и давно не стиранного белья.

Вся квартира представляла собой большую комнату, часть которой была отгорожена печью и шкафом. В той части, должно быть, была кухня. А на той половине, что была ближе к дверям, стояли три кровати – одна была отделена приколоченной к потолку занавеской – и именно из-за нее донеслось до нас натужное кашлянье.

– Мамочка, это мы! – сообщила Джеси. – И мы не одни. Леди Ларкинс оказалась очень добра и привезла нам продукты. Здесь так много всего, что нам хватит их на неделю. Тут есть бульон, я сейчас его тебе разогрею.

Занавеска дернулась, и из-за нее вышла женщина. При свете единственной тусклой лампы, что стояла на столе, рассмотреть хозяйку было трудно, я лишь увидела, что она была среднего роста и худой. А вот возраст ее я бы определить не смогла – ей могло оказаться и тридцать лет, и сорок пять.

– Благодарю вас, ваша светлость, – она почтительно поклонилась. – Когда я оправлюсь, я обязательно всё отработаю.

Ей так же, как и Микки, претило принимать что-то просто так.

– Не стоит беспокоиться, сударыня, – улыбнулась я. – Вы, главное, поправляйтесь. Ваши дети нуждаются в вас.

– Не стоило вам приходить сюда, миледи. Это место не для вас. Но поверьте, я никогда не забуду того, что вы сделали.

Я заметила, что ей было тяжело стоять, и поспешила откланяться. Следом за нами с Сенди к дверям пошел и Майкл.

– Микки, подожди! – окликнула его Джеси. – Возьми дедушке хлеба и немного колбасы!

А я только тут поняла, что не подумала о мальчике. А ведь из его слов я знала, что он не из этой семьи. Нужно было положить отдельно что-то и для него.

– Не беспокойся, Джес! – важно ответил он. – На сегодня у нас есть еда. А завтра я получу на фабрике жалованье за неделю.

Он старался поступать как взрослый. Хотя на самом деле всё еще был ребенком. И я решила непременно поговорить с лордом Ларкинсом и попросить его дать мальчику хоть небольшую, но прибавку к зарплате перед праздником.

А еще его слова напомнили мне о бархатной сумочке, что висела у меня на плече. Еще когда мы ехали в карете, я заглянула туда и нашла расшитый бисером кошель, в котором были несколько монет. Я еще не разбиралась в здешней валюте, но было нетрудно определить, что там были серебряные и медные монеты. На серебряных было написано «крона», а на медных – «геллер».

И я сунула три серебряные монетки в руку девочки и шепнула ей на ухо:

– Возьми! Купите маме все необходимые лекарства.

Она ничего не ответила, только кивнула головой. Но я видела, как у нее задрожали губы.

Всю обратную дорогу мы с Сенди ехали в молчании. Я прекрасно понимала, что не только семья Джеси находится в таком стесненном положении, и что помочь всем нуждающимся в этом городе мы не сможем, но мне хотелось хотя бы постараться сделать хоть что-то для этих людей.

И когда, вернувшись домой, я узнала, что лорд Ларкинс находится у себя в кабинете, я решительно направилась туда.

– Вы с Сенди ездили на ярмарку? – спросил он, едва подняв взгляд от бумаг, которые были разложены на его столе. – Надеюсь, там было весело?

– Да, но я хотела поговорить с вами совсем о другом, – я села на стул напротив него, ожидая, когда он оторвется от своих дел.

Для начала я хотела расспросить его о заработной плате работников фабрики. Достаточна ли она для того, чтобы их семьям хватало денег хотя бы на самые необходимые продукты.

Я понимала, что в таких сложных финансовых условиях мы просто не можем позволить себе повысить эту зарплату. Но, может быть, мы могли бы сделать что-то, чтобы увеличить наши доходы? Словом, я хотела узнать хоть что-то о фабричных делах.

– Простите, Алиса, но я сейчас не могу уделить вам ни единой минутки, – он виновато улыбнулся. – Мне предстоит важный разговор с герцогом Шекли – нашим основным кредитором. Он сегодня прибыл в город, и я намерен обсудить с ним сложившееся положение. Я собираюсь действовать так решительно, как никогда прежде! В своем желании заполучить нашу фабрику герцог прибег к нечестным методам, и я поеду, чтобы указать ему на это и потребовать ответа. Да-да, я не собираюсь уступать ему нашу фабрику, дорогая!

Лорд Ларкинс был явно горд собой, и когда он выходил из кабинета с гордо поднятой головой, я искренне пожелала ему успеха.