Текст книги "Хозяйка фабрики "Щелкунчик" (СИ)"

Автор книги: Ольга Иконникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 29

Герцог довез мисс Коннорс до нашего особняка. Сенди тоже ехала в его карете. А вот я добиралась в экипаже Ларкинсов.

К дому мы подъехали одновременно. Я позвала Бэрримора, который помог гувернантке выйти из кареты и передал ее миссис Бишоп и Джоан, и те увели ее в комнату, из которой сегодня она была изгнана.

Сам Шекли войти в дом отказался. И я не сразу догадалась о причине этого. Всё-таки я еще не привыкла к светским условностям. А вот его светлость не посчитал возможным их нарушить. Лорда Ларкинса не было дома, а значит, гость мужского пола не мог входить в этот дом.

– Благодарю вас, ваша светлость! Ваша помощь была бесценной, – сказала я и совершенно искренне.

– Ну, что вы, миледи, – он пожал плечами, – вы сильно преувеличиваете. Уверен, вы и сами разыскали бы вашу гувернантку и сумели бы доставить ее домой.

Мы стояли на крыльце, и я, несмотря на теплую шубку, явно ощущала мороз. Страшно было представить, что стало бы с мисс Коннорс, останься она в парке на скамейке еще хотя бы на пару часов.

– Простите, миледи, возможно, мой вопрос покажется вам бестактным, но я не могу его не задать. Тот факт, что вы дали расчет вашей гувернантке, не означает ли, что у вас нет денег даже для выплаты жалованья слугам?

Да, это действительно был недопустимый для постороннего человека вопрос. Такая степень откровенности была возможно лишь между хорошо знакомыми людьми, каковыми мы с ним не являлись.

– Мне кажется, это не ваше дело, сэр, – я ответила чуть резче и грубее, чем собиралась, но он сам был в этом виноват.

Я еще раз поблагодарила его за помощь и вошла в дом.

– Миссис Бишоп уже уложила мисс Коннорс в постель и напоила ее теплым молоком. Возможно, вы хотите поговорить с мисс Коннорс, ваша светлость, но полагаю, что она сейчас не в состоянии общаться.

Я кивнула. Разговор можно было отложить до утра.

Стол уже был накрыт к ужину, но ни у меня, ни у Сенди не было аппетита, и мы с трудом заставили себя съесть хоть что-то.

Когда малышка отправилась спать, я указала Бэрримору на уставленный яствами стол и попросила его передать миссис Бишоп и миссис Майерс мою просьбу об экономии. Ни к чему было готовить на каждую трапезу по несколько перемен блюд.

– А как же быть с праздничными приемами, миледи? – спросил он. – Во время новогодних праздников вы всегда устраивали званые вечера.

Я покачала головой:

– Полагаю, никто не удивится, если Ларкинсы не станут устраивать их в этот раз. Наши знакомые прекрасно осведомлены о том, что дела на фабрике идут неважно. На следующей неделе нам снова нечем будет платить рабочим. А накануне праздников наверняка и все лавочники тоже захотят получить оплату по счетам.

– Надеюсь, до праздников вернется сам лорд Ларкинс, – ответил Бэрримор.

Да, это было не исключено. Но наверняка он вернется без драгоценностей и денег, а значит, это не поможет нам рассчитаться с долгами.

На следующее утро я снова встала рано и позавтракала в одиночестве. Я собиралась отправиться на фабрику, но перед этим мне нужно было сделать несколько эскизов тех игрушек, которые я хотела обсудить с мастером и управляющим. Я не знала, насколько трудно это будет реализовать технически, но некоторые из вариантов, которые я была намерена предложить, были весьма просты.

Я отнюдь не была профессиональным художником, а потому мои рисунки вышли довольно смешными, но я надеялась, что специалисты на фабрике сумеют понять, что я имела в виду.

Разобравшись с этим делом, я вызвала Джоан и спросила ее о самочувствии мисс Коннорс.

– Да, миледи, она уже проснулась и выпила чаю и мясного бульона. Но она не произнесла за всё утро и десятка слов. Впрочем, с нами она всегда была не слишком разговорчива.

Я постучала в дверь комнаты мисс Коннорс и получив разрешение войти, переступила через порог.

Гувернантка сидела в кровати. Лицо ее было бледным, а кожа на носу и щеках шелушилась. Но более серьезных признаков обморожения всё-таки не было. Вот только взгляд у нее был тоскливым как у побитой собаки.

– Простите, ваша светлость, что причинила вам столько беспокойства, – сказала она привычным сухим голосом безо всяких эмоций.

– Всё в порядке, мисс Коннорс, – ответила я. – Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

Она истолковала мой вопрос по-своему.

– Да, благодарю вас, миледи! Я сейчас встану, соберусь и покину ваш дом.

– Нет-нет, – торопливо возразила я, – вы должны остаться тут. Тем более, что почтовая карета до столицы уже отбыла, и вам придется задержаться в Таунбридже как минимум на несколько дней. И, если позволите, то я хотела бы кое о чём вас спросить.

– Разумеется, ваша светлость!

– Почему вчера вечером вы отправились не в гостиницу, а в парк?

Она упрямо сжала губы и, кажется, не собиралась отвечать на мой вопрос. И тогда я высказала собственную догадку.

– Неужели всё свое жалованье вы отправили своей сестре?

Она снова не ответила, но я поняла, что оказалась права.

– Но неужели вы не понимали, что в такую холодную ночь вы не продержались бы на улице до утра? И что стало бы с вашей сестрой, если бы вы замерзли?

– Она больна, миледи, – мисс Коннорс, наконец, посмотрела на меня. – И мне нужно было оплатить ее пребывание в лечебнице на следующий год. Я не могла позволить, чтобы ее выкинули на улицу перед самыми праздниками.

– Но вы не подумали о том, что будет с ней, если с вами что-то случится! – воскликнула я.

– На всё воля Божья, миледи, – ответила она. – К тому же, на мне было теплое пальто, и я подумала, что не случится ничего страшного, если я подожду почтовую карету в парке. Время от времени, чтобы согреться, я вставала и ходила по аллее. А потом сама не заметила, как…

Она замолчала, и я продолжила ее мысль:

– Как холод почти погрузил вас в сон.

Она кивнула.

– Но почему вы никогда и никому не рассказывали о своей сестре?

– А что это изменило бы, миледи? Я не нуждаюсь ни в чьей жалости. Я слишком хорошо понимаю, что никому нет дела до чужих проблем. Я сама виновата в том, что не смогла найти работу, которая позволила бы мне быть ближе к Миранде. У меня было неплохое место в столице, но мои воспитанники оказались избалованными и эгоистичными детьми, и когда я попыталась обратить на это внимание их родителей, то была выставлена из дома.

Зная ее характер, я ничуть этому не удивилась. Она решительно не умела ладить с людьми, а ведь в ее профессии это было необходимо.

Она поняла мои мысли по выражению моего лица и невесело улыбнулась:

– Я понимаю, ваша светлость, что мисс Сенди тоже не любит меня. Но ведь это и не обязательно, правда? Я полагаю, что мы ни в какой ситуации не должны поступаться своими принципами. А излишняя снисходительность в воспитании детей не идет им на пользу.

Мне хотелось ей возразить, но я подумала, что сейчас она не в том состоянии, чтобы вести с ней дискуссию. И потому я просто сказала:

– Насчет мисс Сенди вы ошибаетесь. Это именно она настояла на том, чтобы я позволила вам остаться ее гувернанткой. Так что если вы не будете возражать, то я попросила бы вас и дальше продолжать исполнять ваши обязанности.

Она взглянула на меня с таким изумлением, а глаза ее так подозрительно заблестели, что мне стало неловко. И я торопливо добавила:

– А теперь простите, мисс Коннорс, но мне нужно ехать на фабрику.

Глава 30

Я попросила мистера Харрисона пригласить в кабинет того самого мастера, о котором он говорил, но оказалось, что найти того на территории фабрики было не так-то просто. Мистер Берч относился к той категории руководителей, которые не привыкли просто отдавать указания, а предпочитали принимать непосредственное участие во всех производственных процессах.

Поэтому он мог оказаться в любой части фабрики, и когда ему передали, что я желала с ним побеседовать, и он добрался, наконец, до кабинета, то выглядел он взъерошенным и запыхавшимся от быстрой ходьбы, и оказалось, что до конторы он добирался с самого дальнего склада с сырьем.

– Я пригласила вас, чтобы обсудить некоторые изменения, которые я хотела бы внести в наши игрушки, – сказала я, как только мужчины уселись по другую от меня сторону стола.

– Изменения? – сразу нахмурился мистер Берч. – Но стоит ли это делать именно сейчас, ваша светлость? Перед праздниками у нас слишком много работы. И не лучше ли сосредоточиться на том, что мы выпускаем уже долгое время?

Его слова звучали логично, и не будь финансовое положение фабрики столь плачевно, я бы отложила этот разговор. Но сейчас решила настоять на своем.

– Боюсь, что после праздников, сэр, фабрика уже может прекратить свое существование, – вздохнула я.

У них у обоих сразу вытянулись лица, и они переглянулись друг с другом. Но вряд ли я сказала им что-то новое. Наверняка даже простые рабочие на фабрике прекрасно знали о том, что предприятие находилось на грани банкротства.

– Но до праздников осталось чуть меньше месяца, миледи, – напомнил мистер Харрисон. – Что мы можем сделать за столь короткий срок?

– Скажите, вся ли продукция, которую мы сможем произвести за месяц, найдет своего покупателя? – спросила я. – Не окажется ли так, что часть ее останется на складе?

Они снова переглянулись, а потом управляющий мрачно подтвердил:

– Разумеется, миледи, часть продукции останется на складе. К сожалению, у нас сейчас меньше заказов, чем прежде. Кажется, я уже говорил вам, с чем именно это связано.

– Да, – согласилась я, – вы говорили. Что наши покупатели переключаются на игрушки других производителей, которые по каким-то причинам им нравятся больше. Так вот, я хотела бы знать, интересовались ли вы, чем именно привлекли их новые товары? Что наши конкуренты сделали лучше, чем мы?

Растерянность, которая появилась в их взглядах, вполне ответила на мой вопрос. Ничем подобным они не интересовались. Они не стали изучать изменившийся рынок, предпочтя списать падение спроса на моду на зарубежные товары.

– Игрушки из Ланции более изящные и дорогие, чем наши, – признал мистер Берч. – Мы никогда не сможем изготовить куклу из фарфора и нарядить ее в шелковое платье. У нас фабрика деревянных игрушек, миледи, которые теперь стали не особо интересны столичным аристократам.

Я одобрительно кивнула. По крайней мере, он понимал, что ниша дорогих игрушек уже занята другими.

– Совершенно с вами согласна, сэр, – сказала я. – Но если от нашей продукции отвернулись самые избалованные покупатели, то не следует ли нам найти других.

– Других покупателей? – удивленно уточнил мистер Берч.

– Именно так, – подтвердила я. – Если знатные семейства не хотят покупать простые деревянные игрушки для своих детей, то, может быть, нам стоит производить что-то для менее взыскательных покупателей?

– Менее взыскательных, миледи? – наморщил лоб мистер мастер. – Не понимаю, о ком вы говорите.

Разумеется, они не понимали. Наверно, они вообще не рассматривали этот сегмент рынка.

– Я говорю о простых городских рабочих и о жителях деревень. У них тоже есть дети, которые любят игрушки. И эти люди тоже покупают к празднику подарки.

Они смотрят на меня как на сумасшедшую. А потом мистер Харрисон осторожно возражает:

– Но, миледи, эти люди не могу позволить себе покупать наши игрушки. Спросите любого из наших рабочих, захочет ли он купить себе Щелкунчика, и он поднимет вас на смех. Он скажет, что колоть орехи он может и простыми щипцами. А его ребенок прекрасно обойдется и тряпичной куклой, которую ему сошьет мать.

– Да, без Щелкунчика он обойдется. Но если мы предложим ему недорогие игрушки, на которые ему не придется тратить половину своего недельного жалованья, то, может быть, он и захочет их купить.

– Но у нас нет таких игрушек, миледи, – поддержал Харрисона и мистер Берч. – Щелкунчик стоит две кроны, набор солдатиков – три, а лошадь – целых пять!

– Значит, мы должны запустить в производство то, что не потребует с нашей стороны больших затрат. И если у этого продукта будет низкая себестоимость, то и продавать его мы сможем по той цене, которая будет доступна любой семье.

Их взгляды были по-прежнему полны недоверия. Для них я была просто взбалмошной женой хозяина, которой вздумалось проявить интерес к делам фабрики. Наверняка они считали, что этот интерес быстро пройдет, и я вернусь к балам и приемам, которые подходили мне куда больше, чем этот кабинет.

– Производство любой игрушки, миледи, обходится весьма недешево, – важно сказал управляющий. – Древесина, краски, лаки. А еще то время, которое требуется рабочему, чтобы из всего этого сделать продукт. Даже опытный мастер тратит на изготовление того же Щелкунчика несколько часов.

– А если мы будем производить что-то, что не требует столько труда? – спросила я, улыбаясь.

– Но что именно, миледи?

И тут я достала из папки свой первый рисунок.

Глава 31

Это были самые обыкновенные деревянные кубики. Я не знала, существовали ли такие игрушки в этом мире, но надеялась, что еще нет. И кажется, не ошиблась, потому что на лицах моих собеседников снова отразилось удивление.

– Вы полагаете, что это кто-то станет покупать, миледи? – с сомнением спросил мистер Харрисон. – Это же обычные деревяшки. Такие кубы своему ребенку может сделать любой папаша, у которого есть доска и пила.

– Но это не совсем обычные кубы, – возразила я. – Во-первых, они будут гладко отполированы, и ребенок не сможет поцарапаться ими или подцепить занозу. Во-вторых, на каждой стороне куба будет что-то нарисовано. В большом наборе это могут быть буквы из нашего алфавита, в маленьком – цифры. С помощью таких игрушек удобно учить детей читать и писать. А для самых маленьких можно сделать кубики побольше и нарисовать на них животных или птиц. Из этих кубиков можно строить домики.

Но, кажется, это их не убедило. Наверно, если бы я не была хозяйкой фабрики, они просто подняли бы меня на смех.

– Давайте сделаем пробную партию таких кубиков и посмотрим, будет ли это продаваться. А в каждую коробку мы положим небольшую инструкцию.

Не слишком охотно, но они согласились. А что еще им оставалось делать?

А я выложила на стол следующий рисунок. Это была разноцветная пирамидка для малышей. И снова мужчины посмотрели на меня с недоумением.

– Такая игрушка развивает мышление и память ребенка, координирует движение. И играть в нее можно с самого раннего возраста. Дети будут знакомиться с разными цветами и понимать, что такое больше и меньше. И ведь ее совсем не сложно сделать, правда? Так почему бы нам не попробовать?

Они снова кивнули безо всякого энтузиазма.

Тогда я достала третий рисунок.

– На прямоугольной досочке нужно будет нарисовать какую-то картинку, а потом разрезать ее на определенное количество квадратов, – принялась объяснять я. – А потом ребенок или даже взрослый должны будут собрать картинку из этих частей. Поверьте, это очень увлекательно! И поскольку процесс производства таких игрушек довольно прост, мы сможем сделать их совсем недорогими. И их смогут купить своим детям не только аристократы.

– Значит ли это, ваша светлость, – холодно осведомился мистер Харрисон, – что мы перестаем производить хорошие игрушки, которые у нас брали обеспеченные покупатели?

Я предпочла не обратить внимание на тот смысл, который он вложил в слово «хорошие», заранее посчитав мои игрушки не таковыми.

– Разумеется, нет, сэр, – сказала я. – Но те игрушки, которые производятся сейчас, я тоже предлагаю доработать.

– Доработать? – взвился теперь уже мистер Берч. – Но как именно, миледи?

– Я предлагаю сделать Щелкунчика более ярким и приветливым. Разве какой-то ребенок захочет держать рядом с собой куклу с таким злобным выражением лица? А форму солдатиков в наборе можно раскрашивать в два разных цвета, словно они принадлежат к разным армиям. А лошадь нужно будет оснастить красивыми гривой и хвостом и сделать ее более привычной масти – серой, рыжей или вороной. И можно сделать не только лошадь на колесиках, но и лошадь-качалку.

– Всё это будет не так-то просто, миледи, – покачал головой мастер.

– Конечно, – согласилась я. – Но нам нужно запустить в производство новые игрушки как можно скорей, чтобы они успели поступить в магазины еще до праздников.

– А вы уверены, ваша светлость, что магазины захотят у нас их взять? – вздохнул управляющий. – Не окажется ли так, что мы отправим товар в столицу, а наши оптовые покупатели вернут его назад? Ведь договор у нас на поставку совсем других игрушек.

А вот в этом он был прав. С нашими оптовыми покупателями мне следует поговорить лично. Без моих пояснений товар и в самом деле может им не понравиться.

– Не беспокойтесь, мистер Харрисон, я сама поеду в столицу и покажу наши новые игрушки владельцам крупных магазинов.

Осталось только найти для этого деньги. Сегодня же вечером мне следует поговорить с Бэрримором и отвезти в ломбард что-то еще из ценных вещей. Конечно, мне ужасно не нравилось это делать, но другого способа получить нужную на поездку сумму я пока не нашла.

– Такое путешествие весьма недешево, ваша светлость, – мистер Харрисон издал еще один вздох. – И, если позволите, я осмелюсь напомнить вам о том, что в конце недели нам снова нужно будет выплачивать рабочим жалованье.

Да, про это я помнила слишком хорошо. И это сводило меня с ума. Вот только показывать это своим подчиненным я не собиралась.

– Не беспокойтесь, мистер Харрисон, я помню об этом. Но без поездки в столицу не обойтись. Но для того, чтобы эта поездка имела смысл, мне нужны будут пробные партии всех наших новых товаров. Когда вы их сможете сделать, мистер Берч?

Он ответил не сразу и долго шевелил губами, высчитывая что-то в уме.

– Полагаю, что к следующему понедельнику, миледи! Но я не могу обещать вам, что они получатся именно такими, как на ваших рисунках.

– Я понимаю, сэр, – сказала я. – И я хотела бы завтра понаблюдать за производственным процессом, чтобы рабочие могли сразу что-то исправить.

– Но, миледи! – воскликнул управляющий. – В производственном цехе ужасный шум! И там слишком грязно, чтобы туда могла отправиться благородная леди.

– Ничего страшного, – возразила я, – я приеду завтра на фабрику в одежде попроще.

– Ну, что же, миледи, как вам будет угодно, – наверняка мистер Харрисон сожалел об отсутствии лорда Ларкинса куда больше, чем я. – Но в таком случае оденьтесь потеплей – там не только грязно, но еще и холодно.

Когда я поднялась и сказала, что отправляюсь домой, мне показалось, что мои собеседники вздохнули с облегчением.

Но по дороге я решила заехать еще в одно место – в публичную городскую библиотеку на улице Больших каштанов. Должна же я была хоть что-то узнать про ту столицу, в которую я собиралась! Ведь пока я не знала даже ее названия.

Глава 32

Городская библиотека располагалась на первом этаже небольшого деревянного дома. По сути, она состояла из одного только помещения, в котором было много книжных шкафов. Разумеется, никаких каталогов тут не было – только толстый журнал у библиотекаря, в который по какой-то одному ему известной системе вносились данные обо всех поступлениях.

Библиотека была публичной, но не бесплатной, поэтому я нисколько не удивилась, что она была почти пуста. И пусть за посещение требовалось уплатить всего четверть кроны, или двадцать пять геллеров, даже такая сумма была обременительной для многих.

Я попросила атлас страны, и когда библиотекарь положил его передо мной, стала с любопытством рассматривать карты.

Сначала я нашла карту нашей провинции и увидела в центре нее Таунбридж, который окружали леса. Здесь было много рек и озер, но не слишком много населенных пунктов.

Потом я отыскала Таунбридж уже на общей карте страны – там его название было написано совсем мелким шрифтом, и я не сразу его разглядела. Кажется, в стране было много городов гораздо крупнее того, в котором я оказалась.

А вот название столицы было написано крупно, и я прочитала его сначала про себя, а потом и вслух.

Сенфорд. Это название показалось мне знакомым, но я никак не могла вспомнить, где именно я его слышала.

Я сверилась с масштабом карты и попыталась прикинуть расстояние между Таунбриджем и столицей. Оно оказалось довольно велико. Вернее, города находились не так далеко друг от друга, но их разделяли горы, и дорога шла в обход их. Интересно, сколько дней займет такая поездка?

Я с удовольствием посидела бы в библиотеке и дольше, но наступил вечер, и седой библиотекарь громко сообщил немногочисленным посетителям, что заведение закрывается.

Домой я вернулась как раз к ужину. Мисс Коннорс не спустилась к столу, но Сенди заверила меня, что у ее гувернантки хорошее самочувствие.

– Она отчитала меня за то, что я не сделала уроки, – улыбнулась она. – А ведь если бы она чувствовала себя дурно, она бы и не вспомнила об этом, правда?

После ужина мы с Бэрримором составили список того, что можно было заложить в ломбарде. Часть вещей я предпочла бы не закладывать, а продать – так за них можно было бы выручить больше денег, но мне показалось, что дворецкий воспринял эту мысль крайне негативно. Он всё еще надеялся на возвращение лорда Ларкинса и боялся сделать то, что могло не понравиться его хозяину.

Список оказался не такой уж большой – в нём были столовое серебро, несколько старинных книг и коллекция монет, о которой его светлость, должно быть, позабыл. Если бы деньги нам требовались только для выплаты жалованья слугам и закупки продуктов, то этого бы, возможно, хватило на пару месяцев. Но в конце недели нам снова потребуются семьсот крон. А через неделю – еще столько же.

Если поездка в столицу окажется не бесполезной, то тогда у фабрики могут появиться дополнительные доходы, но это будет только на следующей неделе. А чем мы будем расплачиваться с рабочими через два дня, я пока не представляла.

Когда Бэрримор вышел из кабинета, я тоже поднялась из-за стола. Я чувствовала себя белкой в колесе, которая старается, бежит, но при этом не трогается с места.

Я подошла к окну и посмотрела на занесенный снегом парк. Что будет, если мы не сумеем расплатиться по долгам? Если банк заберет наш дом, куда подадимся мы с Сенди?

Мне мало что было известно о настоящей леди Алисе. Были ли у нее близкие родственники, к которым она могла обратиться за помощью? Возможно, в праздники они напишут ей или даже пришлют подарки? Но даже если это и произойдет, я не рискну воспользоваться их гостеприимством – будет странно, когда я не узнаю их при личной встрече.

И тут я вспомнила, что малышке Сенди принадлежит не только фабрика, но еще и ювелирные украшения, и дом. Я прислонилась лбом к холодному стеклу, пытаясь вспомнить, где именно находится этот дом. Ведь я читала в документе его адрес!

И я вспомнила! Город Сенфорд, Набережная реки Уивер, тридцать пять.

Сенфорд! Так вот, откуда я знала это название!

Значит, дом, принадлежавший родителям девочки, находился в столице!

Теперь мысли, метавшиеся в моей голове, лихорадочно сменяли друг друга.

Теодор и Элеонора Ларкинс были состоятельными людьми, и наверняка их дом был не какой-то лачугой, а красивым особняком, в котором находилось немало ценных вещей! Хрусталь, ковры, мебель, да те же столовое серебро и книги! Всё это можно было продать!

Нет-нет, я вовсе не собиралась распоряжаться вещами, которые мне не принадлежали! Но я вполне могла представить, что это мог сделать другой человек! Если Бенджамин Ларкинс не постеснялся забрать драгоценности своей супруги и деньги фабричных рабочих, то он вполне мог покуситься и на собственность своей племянницы.

Даже если в столичном особняке Ларкинсов были слуги, то они наверняка воспримут как должное его приезд туда и его желание забрать что-то из находившихся там вещей. Он вполне мог сказать им, что повезет серебро и книги в Таунбридж. И они не усомнятся в его праве это сделать.

Сбежав отсюда, лорд Ларкинс мог направиться именно в Сенфорд! И как я не подумала об этом раньше!

Я вызвала Бэрримора и велела закладывать карету. Я должна была сообщить полиции новую информацию!

– Но вы же не собираетесь, миледи, обвинять его светлость в краже? – дворецкий пришел в ужас, когда узнал, куда именно я собираюсь ехать. – Подумайте о честном имени Ларкинсов!

– А вы предлагаете спустить ему это с рук? – усмехнулась я. – Боюсь, если я не обвиню его в этом, полиция просто не станет его искать.

Собственно, так оно и оказалось. Я приехала в полицейский участок уже поздним вечером, но там как раз оказался детектив, который занимался исчезновением лорда Ларкинса. И когда я спросила его, как продвигается дело, мне показалось, что он смутился.

Должно быть, он и в самом деле не собирался его искать. Возможно, он подумал, что его светлость сбежал с любовнице й, и любые активные поиски поставят его в неловкое положение.

– Если вы не начнете его искать, сэр, – строго сказала я, – то когда я буду в столице, я подам на вас жалобу в министерство. У моего мужа была при себе крупная сумма денег, и он мог стать жертвой бандитов. И если окажется, что вы могли ему помочь, но не сделали этого, то я добьюсь, чтобы вы лишились этой должности.

После этой угрозы он стал слушать меня с заметно большим вниманием, а когда я сказала ему, что лорд Ларкинс мог поехать в столицу, то он нахмурился и покачал головой:

– Не думайте, что я совсем ничего не делал, миледи! Я опросил возниц всех почтовых карет, которые отправлялись в те дни из Таунбриджа. Ни в одной из них вашего супруга не было. И я переговорил с владельцами всех наемных карет, которые только есть в нашем городе – его светлость не нанимал экипажа.

– Но как еще он мог уехать из города? – растерялась я.

Полицейский задумался.

– Если он действительно хотел попасть в Сенфорд, миледи, то мог отправиться туда с проводником через горный перевал. Но этот путь довольно труден, и я не думаю, что его светлость решил бы воспользоваться именно им. Впрочем, вы правы, и я проверю и этот вариант.

Он заверил, что поставит меня в известность, как только узнает что-то новое, и я поехала домой.