Текст книги "Хозяйка фабрики "Щелкунчик" (СИ)"

Автор книги: Ольга Иконникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 37

Наши игрушки закупали несколько столичных магазинов, однако почти восемьдесят процентов товарооборота приходилось на один – самый крупный, и именно на нём я и решила сосредоточиться. Нового товара у нас было не так много, поэтому распыляться точно не стоило.

Универмаг «Клэридж» располагался в центре Сенфорда на площади Парламента. Это было огромное пятиэтажное здание кубической формы. Ассортимент представленных в нём товаров был настолько велик, что мог удовлетворить потребности и самого взыскательного богатого покупателя, и того, кто пришел в магазин с несколькими медными монетами в кармане.

Детские товары располагались на четвертом этаже, а поскольку потолки в залах были высокими, подъем по лестнице дался мне не без труда. Отдел игрушек занимал внушительную площадь и являлся местом притяжения для всей детворы, что приходила в магазин с родителями.

Здесь действительно были товары почти на любой вкус. Я с любопытством ходила по залу и разглядывала выставленные в витринах игрушки. Здесь были куклы с фарфоровыми лицами в роскошных шелковых платьях, плюшевые мишки и зайцы разных размеров, лошадки-каталки на колесиках, наборы деревянных и оловянных солдатиков.

С особым интересом я присматривалась к продукции нашей фабрики, которую довольно легко нашла на полках. Она была не хуже и не лучше, чем у конкурентов, и это было не слишком хорошо – она просто ничем не выделялась.

В зале были несколько продавцов обоих полов. Молодые женщины были одеты в длинные клетчатые шерстяные платья, а мужчины – в жилеты и брюки из той же ткани, дополненные белоснежными рубашками.

В отделе игрушек было много народа, но я обратила внимание, что большая часть посетителей ничего не покупали. Похоже, многие приходили в магазин как в музей, изначально не собираясь тратить тут деньги.

И я вполне могла это понять – дети служащих или рабочих могли увидеть такие красивые игрушки только тут, поскольку родители при всём своем желании не могли позволить себе такие дорогие покупки.

Продавцы несколько раз предлагали мне что-то показать, но я в ответ только качала головой. И только когда я уже более-менее удовлетворила свое любопытство, я сказала, что хотела бы поговорить с заведующим отделом мистером Томсоном – именно этот человек отвечал за закупки игрушек. По крайней мере, так мне сказал мистер Харрисон, который порывался поехать в столицу со мной, но которого я предпочла оставить в Таунбридже.

Спустя минуту в зал вышел невысокий полный человек в пенсне. Я собиралась сказать ему, кто я такая, но этого не потребовалось.

– Леди Ларкинс! – он заулыбался мне еще издалека. – Как я рад вас видеть в нашем магазине!

– Я тоже рада вас видеть, сэр! – сказала я.

Ну что же, если он знал, кто я такая, то это сильно упрощало дело. И я сразу перешла к сути вопроса, который хотела с ним обсудить.

Он пригласил меня в небольшую каморку без окон, которая, должно быть, служила ему кабинетом. А когда выслушал меня, то покачал головой.

– Простите, миледи, но, боюсь, наш ассортимент на предпраздничный сезон уже сформирован. Мы с удовольствием рассмотрим ваше предложение, но только после праздников. Вы можете оставить образцы ваших новых товаров, и я уверен, что мы закупить их пробные партии, но не сейчас.

Это не удивило меня. Было бы странно с его стороны, если бы он согласился с бухты-барахты купить незнакомый товар. Тем более, что он наверняка знал о финансовых проблемах нашей фабрики и наверняка предпочел бы отложить заключение нового контракта.

– Послушайте, мистер Томсон, пока я ходила по вашему отделу, я обратила внимание на то, что некоторые покупатели приходят сюда с детьми не для того, чтобы что-то купить, а чтобы просто полюбоваться красивыми игрушками.

– Да, к сожалению, это так, – подтвердил он. – Игрушки слишком дороги для них.

– Но именно эту проблему я и предлагаю вам решить! – воскликнула я. – Я привезла товары, которые окажутся доступными даже для их кошельков! Кроме того, эти товары очень полезны.

– Полезные и недорогие игрушки? – заведующий посмотрел на меня с недоверием. – И о чём же идет речь, миледи?

– Если позволите, я покажу вам их сегодня после обеда, – улыбнулась я. – И не только вам. Я хотела бы устроить презентацию наших товаров прямо в торговом зале!

– Презентацию? – нахмурился он, не поняв смысла нового для него слова.

– Просто позвольте мне рассказать о наших товарах самим покупателям, – пояснила я. – А вы поприсутствуете в зале и сами всё увидите.

Он был полон сомнений, но всё-таки не смог мне отказать.

Я вернулась на Набережную реки Уивер в дом Ларкинсов лишь для того, чтобы пообедать и забрать сундук с товарами.

Чтобы доставить этот сундук в отдел игрушек на четвертый этаж, мне пришлось воспользоваться помощью двух дюжих грузчиков, работавших в универмаге.

Я попросила мистера Томсона поставить в центре зала большой стол, на который и выставила нашу продукцию. А еще пару маленьких детских столов, которые поставила по обе стороны от большого.

За нашими манипуляциями наблюдали и продавцы, и посетители, и скоро вокруг нас собралась большая толпа народа. Можно было начинать презентацию!

Глава 38

– Дорогие покупатели! Сегодня я хотела бы показать вам наши новые игрушки!

Эх, давненько я не участвовала ни в каких презентациях! Но я не боялась больших аудиторий, и мой голос сейчас звучал вполне спокойно и доброжелательно.

Я начала с кубиков. Показала их и рассказала о том, каким образом их можно использовать для обучения детей арифметике.

– А теперь давайте попробуем в них поиграть! – предложила я. – Кто из вас уже знает цифры и хочет в этом поучаствовать?

Ответом мне было молчание. Играть в игрушки на виду у всех в большом зале было для детишек непривычно. Большинство стеснялись. А некоторые, хоть, кажется, и хотели откликнуться на мой вопрос, явно боялись неодобрения со стороны родителей или гувернанток, с которыми они пришли в магазин.

– Неужели вы боитесь? – откровенно спросила я.

– Вовсе нет, леди! – отозвался, наконец, самый смелый – мальчик лет десяти в простой и в нескольких местах заштопанной одежде. – И я умею считать!

Он вызывающе оглядел собравшихся и сделал шаг вперед.

– Молодец! – похвалила я и пригласила его к одному из маленьких столиков. – Давайте сделаем две команды! Вы посоревнуетесь друг с другом, и та команда, которая выиграет, получит вкусный приз.

То, что выполнять задания им придется не поодиночке, сильно подбодрило малышей, и вот уже из толпы стали выходить не только мальчики, но и девочки. Некоторые делали это по собственной инициативе, а других подталкивали родители.

Наконец, вокруг каждого столика собралось по пять человек. Я порадовалась тому, что в каждой команде оказались дети из разных социальных слоев. Девочки и мальчики в нарядных дорогих шубках стояли сейчас рядом с теми, на ком были старенькие дешевые пальтишки.

На каждый стол я поставила набор из кубиков и предложила участникам собрать из них пример:

– Давайте начнем с простого! Сколько будет два плюс три? Ответить вы должны не вслух, а с помощью кубиков на столе!

Обе команды справились с этим примером довольно быстро и почти одновременно. А второй пример – уже на умножение – оказался чуть труднее. Но снова выбрать победителя оказалось сложно. И я вручила каждому участнику по большой шоколадной конфете.

Мне показалось, что даже те дети, которые явно ели шоколад каждый день, были рады этому подарку. А что уж было говорить о тех, кто не видел таких сладостей даже по праздникам?

Потом я показала всем пирамидку и объяснила родителям, что с помощью этой игрушки можно изучать цвета, а также категории «больше»-«меньше». Многие слушали меня очень внимательно.

Наконец мы перешли к пазлам. Это были, конечно, не те маленькие бумажные части картинок, к которым мы привыкли. Здесь простые картины были нарисованы на тонких досочках, фигурно разрезанных на пару десятков кусочков.

И снова я собрала две команды. Теперь уже от желающих поучаствовать не было отбоя, и в каждой команде оказалось уже не пятеро, а гораздо больше участников. Но я не стала возражать.

Я перемешала пазлы на каждом из столов и предложила детям собрать картинки. Ох, сколько веселого шума это вызвало! И пусть результат стал вырисовываться у них отнюдь не сразу, суть игры они вполне уловили.

А как переживали за них стоявшие в толпе родители!

Наконец, обе картины были собраны, и я поставила на столы пакеты со сладостями.

А стоявшим вокруг нас взрослым я назвала цену на эти игрушки. Она была весьма демократичной, и я надеялась, что это позволит даже не самым обеспеченным покупателям сделать такие подарки своим детям.

Так оно и оказалось. И я искренне порадовалась тому, что и кубики, и пазлы захотели купить и дамы в широкополых шляпах и мехах, и женщины в куда более скромных одеждах.

Проблема заключалась только в том, что этих игрушек оказалось слишком мало! И мистеру Томсону пришлось выйти в центр и объявить, что большой завоз этих игрушек в отдел будет уже на следующей неделе.

Я не смогла сдержать улыбку. Магазин готов покупать у нас новую продукцию! Значит, поездка в Сенфорд оказалась полезной!

Закрутившись, я не сразу обратила внимание на маленькую девочку, которая держала в руках разноцветную пирамидку. Девочке было лет пять, и она вцепилась в игрушку так крепко, что ее мама никак не могла забрать у нее пирамиду.

– Я не могу купить ее тебе, Мэгги! – расстроенно говорила женщина. – Для нас это слишком дорого, понимаешь?

Малышка была очень бедно одета – в сильно заношенное пальто, из которого она уже выросла, и в ботиночки, подошвы которых были стерты.

Я уже собиралась сказать женщине, что они могут взять эту игрушку просто так, как вдруг услышала знакомый голос:

– Позвольте я заплачу за эту игрушку, леди! Это будет моим новогодним подарком для вашей малышки!

Я подняла голову и увидела герцога Шекли. Когда именно он появился в этом отделе, я не знала. Я была слишком увлечена презентацией. Но его благородный порыв вызвал у меня искреннюю благодарность.

А вот мама девочки сильно смутилась.

– Благодарю вас, сэр, но это ни к чему! Пойдем же, Мэгги!

И она сделала еще одну попытку разлучить дочку с понравившейся ей игрушкой. Но так вцепилась в пирамидку еще крепче. При этом девочка не кричала и ничего не требовала. Но ее большие темные глаза были полны слёз.

– Уверяю вас, это меня совсем не затруднит, – заверил женщину герцог. – Более того, это доставит мне радость!

А я в дополнение к игрушке вручила женщине и остававшиеся у меня конфеты. Теперь уже мама девочки плакала и сама.

Когда они ушли из зала, много раз нас поблагодарив, и я собиралась похвалить его светлость за такую доброту, он вдруг сказал то, что сразу переменило мое намерение.

– Не понимаю, зачем она приводит ребенка в отдел игрушек, если не может позволить себе ничего тут купить? – теперь его лицо было привычно-хмурым. – Зачем вообще приходить в дорогой магазин, если у тебя нет денег?

Его слова были вполне разумны, но они настолько противоречили тому настроению, что у меня было, что я возмутилась:

– Как вы можете так говорить, сэр?

– А разве я не прав, миледи? – удивился он. – Показывая девочке то, что им недоступно, она лишь расстраивает ее. Впрочем, я понимаю, что зря поднял эту тему. Мне следовало бы просто поздравить вас с тем, как вы блестяще показали свой новый товар.

– Благодарю вас, сударь, – сухо отозвалась я.

Теперь я уже почти не сомневалась, что вслед за этой похвалой последует и ложка дегтя. И не ошиблась.

– И вместе с тем я хотел бы отметить, что если вы надеетесь, что эта новая продукция позволит вашей фабрике удержаться на плаву, то, боюсь, вы будете разочарованы. На каких покупателей вы рассчитываете? На тех, кто, как и эта женщина, вынужден экономить каждый геллер? И какую прибыль вы получите с каждой игрушки? Вам стоило бы сосредоточиться на более обеспеченных покупателях.

– Неужели вы считаете, что дети менее обеспеченных покупателей не хотят получить на праздник подарок? – возмутилась я. – И почему бы не дать их родителям возможность побаловать их чем-то интересным? Да, прибыль с каждой игрушки будет невелика, но вовсе не значит, что эта рыночная ниша окажется для фабрики бесполезной.

Я могла бы многое рассказать ему про рыночные сегменты, но не собиралась этого делать. Этот сноб всё равно не переменит своего мнения.

Он даже сейчас, пока я говорила, скептически покачивал головой. И потому я сказала:

– Простите, сударь, но мне нужно отыскать заведующего отделом!

Я не сочла нужным ему улыбнуться. Я просто развернулась и пошла в сторону кабинета мистера Томсона.

Глава 39

С подписанием нового договора неожиданно возникла проблема. Мистер Томсон готов был купить у нас весь новый ряд продукции, но он хотел, чтобы подпись в документе поставил лорд Ларкинс, а не его жена.

– Вы же понимаете, миледи, что что прежде мы всегда вели дела именно с вашим супругом. Разумеется, я ничуть не сомневаюсь, что вы имеете право подписывать документы от имени фабрики, но мне всё же не хотелось бы отступать от нашей традиции.

В итоге мы остановились на том, что подписали дополнение к старому договору. И мистера Томсона, и меня вполне устроил этот вариант. Но я задумалась о том, что случится, когда лорд Ларкинс вернется домой. Не окажется ли так, что всё то, что я делаю на фабрике, будет напрасным?

И чтобы отвлечься от невеселых мыслей, я занялась шоппингом. Универмаг «Клэридж» большой и красивый, и я с удовольствием покупаю подарки – для Сенди, для Бэрримора, для наших маленьких друзей из рабочего квартала и даже для мисс Коннорс. Это оказывается довольно увлекательным занятием.

Покупки доставят мне на дом, и это тоже очень удобно. Поэтому я позволяю себе еще и проехаться по вечернему городу. Сенфорд гораздо больше, чем Таунбридж. И он, как и положено столице, более изысканный и роскошный. Улицы тут утопали в огнях, а дома соперничали друг с другом количеством балконов и колонн.

Когда я вернулась в особняк на набережной, Сенди и мисс Коннорс уже спали. А вот Бэрримор дожидался моего возвращения. Я рассказала ему о своей презентации, и он порадовался вместе со мной. А он в ответ рассказал мне, что наша гувернантка днем ездила в лечебницу к сестре и вернулась оттуда заплаканной и молчаливой.

– Нет-нет, миледи, не волнуйтесь, с ее сестрой всё в порядке. Я полагаю, мисс Коннорс просто было грустно снова надолго расставаться с ней. Но с этим уж ничего не поделаешь. Думаю, если бы она могла найти достойную работу в Сенфорде, то она бы непременно так и сделала. Хотя с ее непростым характером это довольно сложно.

На следующее утро мы отправились в обратный путь. В дорожном сундуке вместо наших игрушек лежали подарки, которые я пока еще не показала никому, но которые, я надеялась, смогут согреть сердца тех, кому они предназначались.

За окном вьюжило, и я ужасно боялась, что дорогу снова заметет. Но нет, до Таунбриджа мы добрались без всяких происшествий. Почти всю дорогу я спала, как и мои попутчики. Просыпались мы лишь во время редких остановок.

И всё равно провести столько времени в карете было утомительно, и когда мы подъехали ко крыльцу нашего особняка, я мечтала только о хорошем ужине и теплой постели. Но в этот вечер даже это скромное желание пришлось отложить.

На пороге нас встретила миссис Бишоп с покрасневшими глазами. Когда она увидела меня, лицо ее скривилось, а из глаз хлынули слёзы.

– Ох, миледи!

Она не могла говорить.

Мы с Бэрримором переглянулись. Мне подумалось, что причиной этих слёз могло стать либо возвращение лорда Ларкинса, либо какие-то не слишком хорошие новости о нём. И я не ошиблась.

– Его светлость…

Она замолчала, и слова ее сменились частыми всхлипами.

– Да говорите же, что случилось, миссис Бишоп! – потерял терпение дворецкий.

– Позвольте я сам расскажу всё ее светлости! – услышала я мужской голос, а через мгновение за спиной экономки появился детектив, который вел дело об исчезновении супруга леди Алисы. – Но будет лучше, ваша светлость, если вы сначала присядете.

Я охнула и изобразила должную степень отчаяния на своем лице. Бэрримор подставил мне руку, и я оперлась на нее и прошествовала в гостиную, не сняв ни шляпки, ни шубы. Я так и села на диван прямо в верхней одежде, на которой таяли снежинки, что успели упасть на неё на крыльце.

Детектив откашлялся и торжественно-печальным голосом сказал:

– Простите, ваша светлость, что приношу вам столь печальную весть, но сегодня утром ваш муж, лорд Ларкинс, был найден мертвым в горах.

Я едва знала Бенджамина Ларкинса, да и то не с самой лучшей стороны, но когда услышала эти слова, то сердце мое дрогнуло от жалости. Каким бы дурным человеком он ни был, я всё-таки не желала ему зла.

– А что именно с ним случилось? – тихо спросила я.

– Они с проводником попали под лавину, что сошла с вершины горы. Это опасный перевал, миледи. Должно быть, ваш муж сильно торопился попасть в Сенфорд, если решился отправиться таким маршрутом. Признаюсь вам, что я был сильно удивлен, что мы вообще смогли их обнаружить. Знали бы вы, ваша светлость, сколько людей в этих горах исчезли бесследно.

Я достала платок из кармана и вытерла слёзы, которые появились на глазах неожиданно для меня самой.

– Благодарю вас, детектив, что вы нашли моего мужа. Страшно представить, сколько еще дней и ночей мы ничего не знали бы о его судьбе, если бы вы не сумели этого сделать.

Я не знала, что еще полагалось говорить в таких случаях. Наверно, следовало спросить, где находится тело лорда и когда мы сможем его похоронить. Но я надеялась, что всем этим займется Бэрримор.

– Ваша светлость, я должен передать вам саквояж, который был обнаружен рядом с телом лорда Ларкинса.

Детектив вышел из гостиной, а когда вернулся, в его руках уже была кожаная дорожная сумка.

Я торопливо поднялась с дивана.

– Нет-нет, миледи, – замахал рукой детектив, – саквояж слишком тяжелый! И он закрыт на замок, поэтому мы не стали его открывать. На нем есть тиснение с гербом Ларкинсов, поэтому не было никакой необходимости дополнительно устанавливать, кому он принадлежит.

Тяжелый саквояж!

Наверно, это было возмутительно с моей стороны, но мои мысли теперь были сосредоточены исключительно на этой сумке. Мне хотелось, чтобы детектив поскорей удалился, и мы с Бэрримором смогли ознакомиться с ее содержимым.

И когда, наконец, за полицейским закрылась дверь, а я посмотрела на дворецкого, тот понял меня без слов.

– В кабинете есть запасной ключ от этого замка, миледи!

И он отправился за ключом.

Глава 40

Ключ Бэрримор вручил мне. Но у меня от волнения так тряслись руки, что ему всё-таки пришлось открыть замок самому.

Я пыталась упрекнуть себя за черствость. За то, что уже почти забыла о бедном лорде Ларкинсе и сосредоточилась на этом саквояже. Но стыдно мне не было. Бенджамин Ларкинс не сделал ничего хорошего для своей семьи – он обокрал и свою жену, и маленькую племянницу, и рабочих с фабрики, которым жалованья и так едва хватало на самое необходимое.

Наверно, я не стала бы упрекать его за то, что он пытался сбежать, не прихвати он с собой все те вещи, что лежали сейчас на столе в кабинете – старинные золотые и серебряные украшения, ценные бумаги и деньги.

В некоторых украшениях я узнала свои – вернее, те, что принадлежали леди Алисе. Но среди других наверняка были те, что лорд Ларкинс взял у своей любовницы. И мне следовало вернуть их ей. А безошибочно разделить их на наши и не наши я бы не смогла.

– Простите, Бэрримор, – вздохнула я, – но мне слишком сложно сейчас этим заниматься. Прошу вас, сделайте это сами. Мисс Вилсон сказала, что мой муж взял с собой и ее драгоценности. Буду признательна, если вы отложите их отдельно. И пожалуйста, пересчитайте деньги и тоже положите их в сейф. И попросите Джоан принести мне чего-нибудь успокоительного.

– Разумеется, миледи!

Я прошла в спальню, разделась, забралась в постель. Горничная принесла теплый травяной чай, и когда я выпила его, меня сразу потянуло в сон. И проснулась я только утром.

Перед завтраком каждый из слуг выразил мне соболезнования. А мисс Коннор посчитала должным сказать за столом, что лорд Ларкинс был прекрасным человеком, и что Таунбридж лишился в его лице умелого руководителя и щедрого мецената.

Мне было трудно представить себе Бенджамина Ларкинса в роли щедрого мецената, в местной газете я не нашла никаких упоминаний о пожертвованиях его светлости на благотворительные цели. Впрочем, возможно, когда-то такое и случалось, но если и так, то явно очень давно.

После того, как мы вышли из-за стола, я пригласила Берримора в кабинет.

– В саквояже его светлости были полторы тысячи крон наличными и еще пять казначейских билетов номиналом двести крон каждый.

Ну, что же, это была неплохая сумма. Этого было недостаточно, чтобы расплатиться с герцогом Шекли, но, быть может, мне удастся уговорить его дать нашей фабрике отсрочку под выгодный для него процент. Тогда эти деньги можно было бы пустить на первый платеж.

– А вот эти украшения, миледи, не принадлежат Ларкинсам, – дворецкий развернул на столе ткань, в которой лежали жемчужные бусы и серьги, парочка брошей и золотой браслет.

Эти драгоценности не производили впечатления старинных и вряд ли стоили слишком много, и тот факт, что лорд Ларкинс покусился даже на них (а ведь они явно были дороги мисс Вилсон), заставил меня содрогнуться от омерзения.

В том, что касалось похорон лорда Ларкинса и поминок, я предпочла положиться на Бэрримора. И он организовал всё на должном уровне.

В храме собралась, должно быть, чуть не половина Таунбриджа. На фабрике по такому случаю был объявлен выходной, и все рабочие сочли своим долгом отдать покойному хозяину дань памяти. Но они стояли у входа и вдоль стен, не решаясь приблизиться к первым лицам города, занявшим все скамьи.

Священник произнес торжественную речь, во время которой всплакнули не только дамы, но и мужчины.

А на кладбище слово взял градоначальник. Лорд Теккерей говорил долго и нудно, и только когда его супруга совсем замерзла, она осмелилась его остановить. Наконец, тело лорда Ларкинса было погребено, и горожане стали расходиться.

Поминки здесь не предполагали посиделок и громких речей, и в наш особняк приехали лишь те, кто знал его светлость довольно близко. У окна в гостиной были поставлены столы с напитками и легкими закусками, и гости с бокалами по очереди подходили ко мне и Сенди, дабы разделить с нами скорбь.

Когда в числе гостей Бэрримор заметил мисс Вилсон, он нахмурился и неодобрительно покачал головой, осуждая ее за такую дерзость. А потом он посмотрел на меня, взглядом спрашивая, не распоряжусь ли я вывести ее из дома. Но я была даже рада, что она пришла. В отличие от меня, она всё-таки лорда Ларкинса любила.

Ее глаза были красны от слёз, и она часто отворачивалась, чтобы другие гости не заметили ее отчаяния. Она не осмелилась подойти ко мне, и мне пришлось сделать это самой.

– Простите, миледи, – прошептала она, – я, наверно, не должна была…

– Всё в порядке, мисс Вилсон, – сказала я. – Надеюсь, вас не затруднит приехать сюда еще раз? Скажем, завтра после обеда? Мне нужно вам кое-что отдать.

Она удивленно посмотрела на меня, но кивнула.

А когда она удалилась, ко мне подошел гость, которого я не заметила сразу.

– Простите, миледи, я прибыл в Таунбридж только сейчас и не успел ни в церковь, ни на погребение. Я выехал из Сенфорда сразу же, как только узнал о кончине вашего супруга, но дорога заняла несколько больше времени, чем я ожидал.

Взгляд герцога Шекли был торжественен и печален.

– Благодарю вас, ваша светлость, что вы проделали такой путь, дабы нас поддержать, – совершенно искренне сказала я. – И прошу вас, не беспокойтесь – все обязательства, которые от имени фабрики брал на себя лорд Ларкинс, остаются в силе.

Он чуть нахмурился:

– Неужели вы могли подумать, миледи, что я приехал сюда из-за этого?

Он холодно поклонился и отошел в сторону. Я поняла, что обидела его, но исправить это сейчас было уже невозможно, потому что ко мне то и дело подходили люди, и возобновить свой разговор с Шекли я так и не смогла.