Текст книги "Хозяйка фабрики "Щелкунчик" (СИ)"

Автор книги: Ольга Иконникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

Ужинали мы втроем – я, Сенди и мисс Коннорс. Еда снова была великолепна, и я с удовольствием попробовала каждое поданное к столу блюдо.

Я не могла не заметить, что и у малышки Сенди в этот вечер разыгрался аппетит. Нам с ней нужно чаще гулять на свежем воздухе. Это явно идет ей на пользу.

А вот ее гувернантка сидела за столом с таким кислым выражением лица, словно проглотила лимон. Время от времени она бросала на меня странные взгляды, но так и не решилась ничего произнести.

Наконец, я не выдержала сама:

– Вы хотите мне что-то сказать, мисс Коннорс?

– Простите, миледи, я понимаю, что это не мое дело, но… Мисс Сенди рассказала мне, что нынче вечером вы были с ней в трущобах.

Она сделала паузу, словно давая мне возможность возразить. Но я промолчала.

А еще я увидела виноватый взгляд девочки. Сенди явно просила у меня прощения за то, что оказалась столь болтлива. Я улыбнулась ей в ответ. Не было ничего страшного в том, что она рассказала о том маленьком добром деле, которое мы совершили.

Хотя, кажется, мисс Коннорс относилась к этому совсем по-другому.

– Мне кажется, ваша светлость, что леди Ларкинс не пристало посещать такие места. Там живут одни бездельники и оборванцы.

Сначала я собиралась дослушать ее до конца, но тут возмущение взяло верх.

– Они вовсе не бездельники, мисс! – возразила я. – Даже мальчик, которому нет и пятнадцати лет, и то работает на нашей фабрике.

– Значит, они ленятся, миледи, – она продолжала стоять на своем. – Если бы они трудились усердно, то наверняка бы не голодали. И я уверена, что лорд Ларкинс скажет вам то же самое.

Она была уверена в своей правоте. И этот снобизм показался мне особенно странным в человеке, который в силу своего положения должен был, вроде бы, с большим переживанием относиться к нуждам и чаяниям других людей, тяжелым трудом зарабатывающим свой хлеб.

И прежде чем ответить ей, я допила свой чай и даже сосчитала до десяти, что мой ответ не прозвучал слишком грубо. А потом сказала, мило улыбнувшись:

– Вы совершенно правы, мисс, – а когда она удовлетворенно кивнула, я добавила: – Вы совершенно правы в том, что это не ваше дело.

Ее лицо вытянулось, а я поднялась из-за стола, и следом за мной вскочила и Сенди.

– Хочешь, я расскажу тебе сказку? – спросила я.

Девочка кивнула – удивленно и даже чуть недоверчиво.

Мы прошли в гостиную и расположились у камина. Это была та самая комната, в которой дворецкий совсем недавно поймал мышонка. И когда я вспомнила об этом, то стала рассказывать девочке «Щелкунчика» по мотивам старого мультфильма, где деревянная игрушка превращалась в прекрасного принца.

Она слушала очень внимательно, искренне переживала за героев и радовалась их победе.

– Но ведь не все мыши злые, правда, миледи? – вдруг спросила она.

И я поняла, что она тоже вспомнила про того мышонка.

– Конечно, дорогая, – охотно согласилась я.

– А Щелкунчик в сказке именно такой, каких делают на дядюшкиной фабрике?

Ее вопрос поставил меня в тупик. Я понятия не имела, какие именно игрушки выпускала фабрика лорда Ларкинса. Но на всякий случай кивнула:

– Да, полагаю, что он как раз такой.

А сама подумала о том, что мне стоит посетить эту фабрику и самой попытаться разобраться в том, что там происходит.

Мисс Коннорс увела Сенди – девочке уже пора было укладываться спать. А я подошла к окну и посмотрела на дорогу. Но она была пустынной. Кареты лорда Ларкинса не было видно.

А ведь прошло уже несколько часов с тех пор, как его светлость уехал из дома. И пусть на самом деле он вовсе не был мне мужем, я всё равно испытывала беспокойство. Наверно, точно так же я волновалась бы, отправься он в логово дикого зверя.

Я долго не ложилась в постель, прислушиваясь к шуму за окном. Но нет, это были лишь звуки ветра. И только когда глаза мои стали слипаться, я разделась и легла в кровать.

Проснулась я, когда за окном было уже светло. Набросила на плечи халат и позвала горничную.

– Дома ли его светлость? – спросила я.

– Никак нет, миледи! – ответила девушка.

Расспрашивать ее об этом было бесполезно, и я попросила ее уложить мои волосы и принести платье. Одевшись, я вышла в столовую, где уже был накрыт для завтрака стол. Я отметила, что там стоял всего один прибор. Должно быть, Сенди и мисс Коннорс уже позавтракали.

Но есть мне совсем не хотелось. Я выпила воды и вызвала дворецкого.

– Лорд Ларкинс так и не возвращался?

– Нет, ваша светлость, – на обычно невозмутимом лице Бэрримора ясно читалась тревога. – Но возможно, его светлость после визита к герцогу Шекли заехал еще и к лорду Теккерею.

Я понимала, что он всего лишь пытается меня успокоить. Даже если всё было именно так, как он сказал, лорд Ларкинс уже должен был вернуться домой. Градоначальник наверняка уже в ратуше на своем рабочем месте.

Быть может, у лорда Ларкинса была любовница? Ведь я совсем ничего о нём не знала. Но если бы это было так, то дворецкий сейчас вряд ли так беспокоился бы о своем хозяине.

Да и мне показалось, что его светлость был из тех людей, которые ратовали за соблюдение хотя бы внешних правил приличия. А эти правила требовали, чтобы женатый лорд ночевал дома. И для посещения своей любовницы он наверняка нашел бы какой-то другой вечер, а не тот, в который ему пришлось решать столь важные вопросы.

И всё-таки поднимать панику с утра я не решилась. Если бы всё оказалось в порядке, то устроенная мною суматоха лорду могла не понравиться. И я досидела дома до обеда. А вот после него снова позвала Бэрримора и сказала:

– Велите заложить экипаж. Я сама поеду к герцогу Шекли!

Глава 14

Бэрримора если и удивила моя решительность, то он этого не показал.

– Экипаж будет готов через четверть часа, миледи!

Я не знала, что я скажу этому герцогу, но я, по крайней мере, спрошу, приезжал ли к нему лорд Кларенс. И если да, то он наверняка не откажется ответить мне, чем закончился их разговор.

Меня немного пугал этот визит. Не потому, что мне нужно было ехать к ужасному, по выражению лорда Кларенса, человека. А потому, что это вообще был мой первый официальный выезд из дома. Я еще никому не наносила визитов, если не считать вчерашней поездки в дом Джеси. Но там леди Кларенс никто не знал, и я могла позволить себе быть самой собой.

А сейчас я даже не знал, была ли настоящая Алиса знакома с этим Шекли. Встречались ли они когда-нибудь? Возможно, в столице.

Более того, я понятия не имела о здешнем светском этикете. Пока я старалась себя вести так, как вели себя героини в фильмах по произведениям английских классиков. Но правильно ли это? И может ли вообще замужняя дама приехать с визитом в дом незнакомого мужчины одна?

У меня было слишком много вопросов, но ответить на них было некому. Если бы я отправилась в другой город, я взяла бы с собой горничную. Но разъезжать по городу со служанкой вряд ли допустимо. А компаньонки у леди Алисы, судя по всему, не было.

В итоге я решила, что даже если я нарушу какие-то правила в сложившихся обстоятельствах, то в этом не будет ничего дурного. Жена испугалась, что с ее мужем что-то случилось, и отправилась его искать. Так поступила бы каждая любящая женщина. И пусть я, не будучи настоящей Алисой, не питала к лорду Кларенсу никаких нежных чувств, общество-то об этом не знало!

– Мы будем с нетерпением ждать вашего возвращения, миледи! – такими словами напутствовала меня экономка миссис Бишоп, которая вместе с Бэрримором вышла на крыльцо вслед за мной.

Это еще раз убедило меня в том, что такие ночные отлучки были не в привычке Кларенса.

И только уже садясь в карету, я сообразила, что не знаю, где именно мне следует искать герцога Шекли. Есть ли у него здесь собственный дом, или он остановился в гостинице.

Всё это я сказала и вслух, но дворецкий тут же меня успокоил:

– Его светлость вчера обмолвился, что герцог снял целый этаж в гостинице «Приют дуэлянтов».

Я усмехнулась, услышав такое забавное название, но не стала комментировать его. Сейчас я особенно ясно осознавала всю двусмысленность ситуации. Замужняя леди не может посещать в гостинице джентльмена, который не доводится ей родственником. В этом можно было не сомневаться, даже не будучи знакомым с местным этикетом.

Но и повернуть назад я не могла. Ах, как же глупо всё получилось.

– Если хотите, ваша светлость, я могу поехать с вами, – вывел меня из затруднения Бэрримор.

И я сразу ухватилась за его предложение.

Экипаж снова повез нас в центр города, и не прошло и десяти минут, как он остановился на узкой, припорошенной снегом улице, по обеим сторонам которой стояли фахверковые дома.

Мы поднялись по ступенькам невысокого крыльца, и Бэрримор распахнул передо мной дверь.

– Добрый день, миледи! – поприветствовал меня одетый в зеленую униформу портье. – Чем могу вам помочь?

Бэрримора он словно и не заметил.

Это явно было весьма статусное заведение, всё здесь свидетельствовало о высоком уровне гостиницы – мебель из дорогих пород дерева, хрустальные люстры и бра, мягкие ковры на полу.

– Мы хотели бы поговорить с герцогом Шекли, – сказала я. – Он ведь остановился именно здесь?

– Да, ваша светлость! – с гордостью подтвердил мужчина. – Я сейчас же доложу ему о вас!

Он вышел из-за конторки, за которой стоял и поднялся по лестнице на второй этаж. Отсутствовал он всего несколько минут, но вернулся обратно с весьма сконфуженным выражением лица.

– Простите, ваша светлость, но герцог Шекли сегодня никого не принимает. Он только вчера прибыл в Таунбридж и еще не успел должным образом отдохнуть с дороги.

Я заметила, что ему было неловко говорить мне это. Наверняка герцог уже принимал других посетителей и только мне он отказал.

И мне показалось, что и сам портье тоже этим отказом в некоторой степени оскорблен. Словно прибывший из столицы вельможа таким своим отношением к местной знати обидел и его самого.

– Но нам решительно необходимо с ним поговорить! – воскликнула я.

– Простите, ваша светлость, – портье расстроился еще больше, – но я ничем не могу вам помочь. Вот разве что вам обратиться к дворецкому герцога.

И он указал взглядом на важного господина, как раз спускавшегося по лестнице. Если бы портье не сказал, что это дворецкий Шекли, я вполне могла бы принять его и за самого герцога, до того респектабельно он выглядел. На его фоне Бэрримор тянул не больше, чем на старшего лакея.

И я поспешила воспользоваться советом.

– Леди Ларкинс? – дворецкий герцога церемонно поклонился. – Простите, но его светлость сейчас действительно никого не принимает.

Сообщая мне об этом, он, в отличие от портье, никакой неловкости не испытывал. В его представлении здешние дворяне, разумеется, не шли ни в какое сравнение со столичными.

– Тогда, быть может, вы сами ответите мне на один вопрос? – спросила я.

С его стороны последовал еще один наклон головы.

– Был ли вчера вечером у его светлости мой муж, лорд Ларкинс?

Он ответил, не замешкавшись ни на секунду:

– Никак нет, миледи!

Я вздрогнула и посмотрела на него с изумлением. Лорд Ларкинс не приезжал сюда? Но где же он тогда провел всё это время?

Глава 15

– В том, что он не солгал, я не усомнилась. Если бы лорд Ларкинс действительно был здесь, скрыть это было бы невозможно. Его увидел бы тот же портье или другие гости.

Но если лорда тут не было, то куда он на самом деле поехал?

Впрочем, выяснять это в холле гостиницы мне совсем не хотелось. Я и так же дала повод для сплетен. И если в Таунбридже есть желтая пресса, то я не удивлюсь, если в газетах напишут заметку о том, как одна знатная дама искала своего мужа по всему городу.

Поэтому я вышла на крыльцо и села в наш экипаж. Бэрримор последовал за мной. Мы отъехали от гостиницы, и когда выехали на площадь, я попросила остановиться.

– Как его светлость уехал вчера из дома? – спросила я. – Он воспользовался нашим экипажем?

– Именно так, миледи, – подтвердил дворецкий.

Он выглядел несколько растерянно – должно быть, встреча с собратом по профессии произвела на него неизгладимое впечатление.

– Я хочу поговорить с кучером, – сказала я.

Бэрримор снова вышел на улицу, и через мгновение возница подошел к распахнутой двери экипажа.

– Накануне вечером вы привезли его светлость именно к той гостинице, в которой мы сейчас были?

– Да, миледи, – кивнул он. – Я собирался дождаться его светлость, но он сказал, что это ни к чему. Что его визит может затянуться не на один час, а улица тут узкая, и экипажу придется стоять чуть не самом тротуаре. Его светлость собирался вернуться домой в наемном экипаже.

– Вы видели, как он вошел внутрь? – если Ларкинс всё-таки был внутри, то нам придется вернуться в гостиницу и еще раз расспросить портье.

– Никак нет, миледи, – покачал головой кучер. – Когда я отъезжал, его светлость еще стоял у крыльца.

Значит, была вероятность, что он так и не вошел внутрь гостиницы. Но почему? Он испугался встречи с герцогом Шекли? Но постеснялся вернуться домой, постыдившись мне в этом признаться?

Тогда он должен был направиться в другое место, где мог бы провести вчерашний вечер – к кому-то в гости или в какое-то питейное заведение. Но даже если он именно так и поступил, то с тех пор прошло уже слишком много времени, и он должен был вернуться домой.

В гостях он вряд ли засиделся бы дольше полуночи, и даже если он напился в какой-то таверне, то за сегодняшний день он уже должен был проспаться.

– Как вы полагаете, Бэрримор, что нас следует сделать сейчас? – спросила я, когда возница вернулся на козлы, а дворецкий снова забрался в карету.

Я даже не знала, какие органы правопорядка были в Таунбридже. Полиция? Или какая-то другая служба?

– По уму стоило бы обратиться в полицию, миледи, – после некоторых размышлений признал Бэрримор. – Но если с его светлостью всё в порядке, то он не похвалит нас за такое решение.

– А если ему всё-таки нужна помощь? – возразила я. – Может быть, он пошел пешком, и на него напали грабители?

И мы поехали в полицию. Нас принял не простой полисмен, а старший инспектор. Он внимательно выслушал мой рассказ, который Бэрримор дополнял своими уточнениями, записал всё самым тщательным образом.

Но мне показалось, что он не отнесся к этому делу серьезно. Да, он вынужден был проявить участие к леди Ларкинс, потому что этого требовало ее положение в обществе. Но наверняка он подумал о том, что у лорда Ларкинса могли быть свои причины для подобной отлучки – любовница или друзья, с которыми он захотел пропустить стаканчик. Станет ли он вообще искать его светлость раньше, чем пройдет еще пара дней?

Но, по крайней мере, мы с Бэрримором сделали всё, что могли.

Когда мы вернулись домой, миссис Бишоп доложила, что в гостиной меня дожидается некий мистер Харрисон, который был управляющим фабрики. Должно быть, на фабрике в этот день тоже забеспокоились, не дождавшись хозяина.

Я прошла в гостиную и увидела там пожилого мужчину среднего роста и средней комплекции. В его внешности не было ничего особенно примечательного, и одежда тоже была не запоминающейся.

– Простите, ваша светлость, что побеспокоил вас! – при моем появлении он торопливо вскочил с кресла, в котором сидел. – Я приехал к его светлости, но мне сказали, что его нет, и я осмелился дождаться вашего возвращения. Дело в том, что лорд Ларкинс не приехал сегодня на фабрику, и я забеспокоился. Надеюсь, вы скажете мне, где его светлость и как я могу его найти.

– Вполне вас понимаю, сэр, – сказала я. – Но, к сожалению, ответить на ваши вопросы я не могу. Потому что я сама хотела бы знать, где находится мой муж.

Возможно, мне нужно было продолжать сохранять эту тайну, но какой в этом был смысл? Рано или поздно об этом всё равно узнают на фабрике. А если у лорда Ларкинса был какой-то план, о котором он не посчитал нужным сообщить мне, то он сам в этом виноват.

– Вот как? – еще больше разволновался мистер Харрисон. – Но если его светлость не появится до завтрашнего дня, то я просто не представляю, что мне делать.

– А что случилось, сэр? – спросила я.

– Всё дело в том, миледи, что сегодня на фабрике день выплаты жалованья за предыдущую неделю. Обычно в банк за деньгами езжу именно я, но вчера его светлость сказал, что получит их сам и привезет на фабрику к обеду. Я ждал его появления до самого вечера, а когда он так и не приехал, отправился сюда. Мне пришлось сказать рабочим, что проблемы возникли в банке, но что к завтрашнему дню мы со всем разберемся.

Судя по тому, что фабрика была не маленькой, для выплаты заработной платы требовалась приличная сумма. И теперь версия с ограблением лорда Ларкинса приобретала еще больший вес. Но, с другой стороны, зачем бы ему было отправляться к герцогу Шекли с этими деньгами?

Мелькнула нехорошая мысль о том, что супруг леди Алисы мог просто сбежать от кредиторов, но я отбросила ее. Он – уважаемый человек, лорд и владелец фабрики. А пускаясь в бега с чужими деньгами, он превращался в преступника. Зачем бы ему было это делать?

Глава 16

А мистер Харрисон ждал от меня какой-то реакции.

– Простите, что настаиваю, миледи, но завтра мне придется снова что-то говорить рабочим. У большинства из них нет никаких запасов, и если они не получат жалованье, то вынуждены будут голодать.

Это я понимала и сама. Достаточно было вспомнить Сэнди и Микки, и мое сердце содрогнулось.

– Полагаю, сэр, вам нужно будет съездит утром в банк и получить необходимую сумму денег. Разумеется, если лорд Ларкинс не вернется до завтра.

Я не была уверена, что управляющий может снять деньги без документа с подписью хозяина фабрики. Но ведь его светлость наверняка часто отлучался из города, а значит, у мистера Харрисона вполне могли быть достаточно широкие полномочия.

– Боюсь, что это невозможно, миледи, – смутился он.

– Вам нужна подпись лорда Ларкинса на чеке?

– Нет, – еще больше смутился он, – дело в этом. Просто на нашем счете в банке нет необходимой суммы.

Ну, что же, этого следовало ожидать. Если о возможном банкротстве фабрики уже узнали газеты, то положение точно было не самым лучшим. И раз в Таунбридж уже прибыл наш основной кредитор, то он тоже прекрасно это знал.

Я растерянно посмотрела на управляющего. Я понятия не имела о том, что нам следует делать. Уверена, что в такой ситуации растерялась бы и настоящая леди Ларкинс. Хотя она, услышав такое, наверняка просто упала бы в обморок.

– Накануне вечером мой муж сказал, что он намерен встретиться с герцогом Шекли. Не знаете ли вы случайно, о чём именно он собирался с ним говорить?

– Полагаю, миледи, что он намеревался попросить герцога об отсрочке, – предположил мистер Харрисон. Его светлость надеялся, что перед праздниками наши продажи возрастут, ведь игрушки часто покупают в качестве подарков. Это позволило бы нам уплатить герцогу хотя бы проценты.

Я усмехнулась. Учитывая, что Шекли не поленился приехать сюда из самой столицы, он надеялся получить не только проценты. Нет, он явно собирается завладеть нашей фабрикой. И раз так, то никакой отсрочки он не предоставит.

– Но как так получилось, что фабрика перестала приносить прибыль, и вы влезли в долги?

– Это трудно объяснить в двух словах, миледи, – вздохнул мистер Харрисон.

И на этом остановился. Он явно считал, что леди Ларкинс не в состоянии это понять.

– Так объясните не в двух, – нахмурилась я. – Или вы куда-то торопитесь?

– Для этого было много причин, ваша светлость, – забормотал он. – Спрос на наши игрушки сильно упал. Нет-нет, не потому, что они стали хуже. Просто с тех пор, как возобновились дипломатические и торговые связи с Ланцией, в страну стали привозить игрушки из-за границы. В богатых семьях стало модным покупать детям именно их.

– И чем же они лучше наших? – быстро спросила я.

Управляющий развел руками.

– Да, по сути, ничем. Но мода есть мода, миледи.

Вряд ли всё дело было только в этом. Но продолжать столь сложный разговор поздним вечером вряд ли можно было бы назвать хорошей идеей. К тому же, чтобы хотя бы попытаться в этом разобраться, мне нужны были не только слова мистера Харрисона, но и хотя бы какие-то документы. У них же должен вестись хоть какой-то учет. В конце концов, Лука Пачоли придумал двойную запись в бухгалтерии еще в конце пятнадцатого века. Наверняка до чего-то аналогичного додумались и здесь.

– Я хотела бы завтра приехать на фабрику!

– Но зачем, миледи? – непонимающе уставился на меня управляющий. Но быстро понял, что это прозвучало несколько невежливо и торопливо исправился: – Разумеется, если вам так будет угодно… Но хотел бы вас предупредить, ваша светлость, что учитывая факт невыплаты жалованья, наши рабочие будут не в самом лучшем настроении, а те, кто настроен особенно враждебно, могут даже потребовать от вас ответа.

– Я привезу деньги для выплаты жалованья, – сказала я. – Конечно, у меня нет на руках такой суммы, но я думаю, что смогу заложить что-то из своих драгоценностей. А когда лорд Ларкинс вернется, мы просто выкупим их обратно.

Теперь мистер Харрисон смотрел на меня как на сумасшедшую. Наверно, тут было, чему удивиться. Насколько я понимала, прежняя леди Алиса ни за что не согласилась бы пожертвовать своими украшениями для того, чтобы выплатить зарплату каким-то рабочим.

– Вы уверены, ваша светлость, что лорд Ларкинс это одобрит? – осторожно спросил управляющий.

Как я могла быть в этом уверена? Но что еще мне оставалось делать? А если лорд Ларкинс осмелится меня за это критиковать, то я сумею объяснить ему, кто виноват в том, что жене владельца фабрики пришлось пойти на такой шаг. Впрочем, думаю, он и сам это прекрасно понимал.

– Я подожду до завтра, сэр. Но если его светлость не появится, то, боюсь, нам придется на это пойти. Сколько именно нужно денег для того, чтобы рабочие получили всё, что им причитается?

– Почти семьсот крон, миледи, – он произнес эту сумму с придыханием.

Когда управляющий ушел, я вызвала Бэрримора и спросила его, есть ли в городе приличный ломбард, хозяину которого можно было бы доверять. Но едва он понял, в чём именно было дело, то протестующе замотал головой:

– Но его светлость, миледи…

Я не стала дожидаться окончания его речи. За этот день я уже достаточно наслушалась про лорда Ларкинса. И почему-то мне всё больше и больше казалось, что его исчезновение именно в тот день, когда он снял в банке крупную сумму деньги – это вовсе не совпадение. Но если вдруг он и в самом деле окажется кристально честным человеком, то я с радостью попрошу у него прощения.

– Я не намерена обсуждать с вами это, Бэрримор, – не допускающим возражений тоном сказала я. – Лучше помогите мне выбрать те драгоценности, которые будет уместно заложить. Мне совсем не хочет отдать в ломбард какую-нибудь особо ценную семейную реликвию.

Я направилась в сторону спальни, и дворец поплелся вслед за мной. Но на пороге комнаты он всё-таки остановился. Кажется, входить на женскую территорию он считал непозволительным.

Я опустилась на пуфик перед трюмо, выдвинула ящик, в котором лежали бархатные коробочки. Вряд ли я могу рассчитывать, что владелец ломбарда будет держать язык за зубами. А значит, мне нужно было дать ему как можно меньше поводов для сплетен. Я не должна привозить к нему все драгоценности разом. Для получения нужной суммы наверняка будет достаточно и одного гарнитура.

Я наугад открыла одну из коробочек. И нахмурилась. Потому что она была пуста. Решила, что это какое-то недоразумение и открыла вторую. Но в той тоже ничего не было. Хотя я точно помнила, что именно в этой бордовой бархатной коробке еще два дня назад лежало рубиновое колье.

Они все оказались пусты – все до единой. Только в большой, стоящей на трюмо шкатулке оказались бусы из мелкого жемчуга, серебряная брошь и маленькие золотые серьги. Но это были те драгоценности, за которые в ломбарде наверняка дадут разве что пару десятков крон.

У меня задрожали руки, а когда я поднялась с пуфика, лежавшие на моих коленях коробки посыпались на пол, и в комнату всё-таки заглянул встревоженный Бэрримор.

– Что-то случилось, миледи?

Я не ответила. Я не знала, как сказать ему о том, что лорд Ларкинс оказался мошенником и вором.