Текст книги "Хозяйка фабрики "Щелкунчик" (СИ)"

Автор книги: Ольга Иконникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21

Мне потребовались несколько минут, чтобы переварить эту информацию. Это оказалось слишком шокирующим.

Конечно, настоящая леди Алиса об этом должна была знать, но ведь я ею не была.

Интересно, кому я могла задать дополнительные вопросы? Харрисону? Бэрримору? Но не покажется ли им странным, что я интересуюсь тем, что мне и так должно было быть известно?

Я продолжила листать документы в папке. Нашла бухгалтерскую отчетность за три года. Бухгалтерский баланс трехлетней давности был завизирован еще не Бенджамином, а Теодором Ларкинсом. Значит, в то время еще был жив отец Сенди.

Так как у Теодора не было сына, то титул лорда и фамильный особняк в Таунбрилже перешли к его младшему брату Бенджамину. А вот остальное имущество, часть которого, судя по всему, была приданым его жены Элеоноры, отошло его маленькой дочери.

Судя по балансу, финансовое положение фабрики три года назад было вполне стабильным. Была, пусть и не большая, но прибыль. А вот с тех пор, как за управление предприятием взялся Бенджамин, ситуация заметно ухудшилась.

Хотя объемы производства были прежними. И та же ярко выраженная сезонность, когда к новогодним праздниками продажи возрастали.

Добралась я и до банковских документов. Обратила внимание на то, что лорд Ларкинс несколько раз за последние месяцы получал в банке крупные суммы денег в те дни, когда никакой выплаты жалованья не было. А вот каких-либо отчетов о том, на что именно были потрачены эти деньги, я не обнаружила.

И потому, когда в кабинет вернулся мистер Харрисон, я задала ему именно этот вопрос:

– Скажите, сэр, а куда шли те деньги, что мой муж снимал со счета фабрики?

И я ткнула пальчиком в выписанные на листочек суммы.

Сказать, что управляющий был изумлен, значило ничего не сказать. Он посмотрел на меня так, словно на этом листочке я как минимум доказала теорему Ферма.

– Простите, миледи, но, боюсь, я не смогу ответить вам. Я никогда не задавал подобного вопроса ни лорду Теодору, ни лорду Бенджамину. Мне казалось, что это недопустимо.

Ну, разумеется, он считал неловким задавать такой щекотливый вопрос. Это мне даже было вполне понятно. Но я всё-таки покачала головой.

– А вам не приходило в голову, что это совершенно разные ситуации? Лорд Теодор был полноправным хозяином фабрики, а лорд Бенджамин – всего лишь опекун ее хозяйки.

– Вы полагаете, миледи, что вам муж мог делать что-то во вред своей племяннице? – теперь он смотрел на меня почти с ужасом.

Возможно, я была слишком категорична, и на самом деле муж леди Алисы был не мошенником, а всего лишь плохим бизнесменом, который испугался того, что его управление довело фабрику до банкротства, и сбежал, лишь бы не встречаться с герцогом Шекли и разгневанными рабочими.

Но почему-то я была почти уверена, что дела фабрики пошли хуже именно потому, что Бенджамин стал злоупотреблять своим положением.

Но и в том, и в другом случае именно лорд Ларкинс был ответственен за то, что фабрика была почти разорена. И я не собиралась заботиться о его репутации, скрывая эти неприглядные факты.

– Я не знаю, сэр, – честно признала я. – Но я понимаю, что до тех пор, пока мой муж не вернется в Таунбридж, заниматься делами фабрики должны будем мы с вами. И нам нужно сильно постараться, чтобы к следующей неделе нам снова не пришлось оправдываться перед рабочими за то, что им не было выплачено жалованье. Но пока я еще слишком плохо понимаю, что именно мы должны сделать. Я хотела бы завтра пройтись по производственным помещениям и познакомиться с продукцией нашей фабрики.

Сначала я хотела сказать, что хочу познакомиться с коллективом предприятия, но не стала этого делать. Наверняка это тоже показалось бы управляющему странным. А оценить условия труда я смогу и во время экскурсии по фабрике. Что же касается заработной платы, то я и сама понимала, насколько она была невелика.

Возможно, мне следовало заняться этим прямо сегодня, но от работы с документами у меня разболелась голова, да и чувство голода уже напомнило о себе. Так что я решила вернуться домой и после обеда полистать подшивку местных газет. Жаль, что здесь еще не было интернета, и искать в статьях упоминание о лорде Ларкинсе нужно будет вручную.

Обратный путь до дома мы с Бэрримором проделали в молчании. Я слишком устала, чтобы разговаривать. А дворецкий, кажется, был слишком поражен тем, что он увидел на фабрике.

Обедать мне пришлось в одиночестве, потому что Сенди и мисс Коннорс, не дождавшись меня, уже поели. Я попросила горничную выставить на стол только тарелку супа и чай с пирогом, но она сказала, что всё уже накрыто.

Еды на столе было слишком много для того немногочисленного общества, что было сейчас в доме, и это напомнило мне о том, что мне следует проанализировать и наши хозяйственные расходы. Всё, что зарабатывает сейчас фабрика, пойдет на уплату кредиторской задолженности. А на что мы будем содержать наш дом?

– Ваша светлость, к вам мисс Лидия Вилсон! – доложил Бэрримор, когда я поднялась из-за стола.

Это имя мне ничего не говорило. Но, похоже, что и самому Бэрримору тоже. Поэтому я просто вышла в холл и увидела молодую женщину с красивым и взволнованным лицом.

Она посмотрела сначала на меня, а потом – и весьма выразительно – на дворецкого, явно намекая на то, что предпочла бы поговорить со мной наедине.

– Я вас оставлю, миледи, – важно сказал он и удалился.

– Слушаю вас, мисс Вилсон! – сказала я, надеясь, что это не кто-то из подруг настоящей леди Алисы – в этом случае было бы странно, что я ее не узнала.

– Леди Ларкинс! – воскликнула гостья и нервно смахнула со лба выскользнувшую из-под шляпки темную прядь волос. – Я понимаю, что мое появление здесь недопустимо, но у меня не было другого выхода. Вы можете презирать меня сколько угодно, но я не могла к вам не прийти!

Ну вот, только этого не хватало! За что именно я должна была ее презирать? И я предпочла промолчать и дать ей возможность высказаться.

И так и не дождавшись от меня ни согласия, ни возражения, она продолжила:

– Скажите мне, миледи, где лорд Ларкинс?

Глава 22

На лице ее было написано такое отчаяние, что мне не составило труда догадаться о том, кто она такая! Возможно, она и не была любовницей мужа леди Алисы, но она уж точно была в него влюблена.

Но спросить ее об этом напрямую было бы немыслимо. И я решила ответить на ее вопрос уклончиво.

– Лорда Ларкинса нет дома.

Наверняка она понимала это и до прихода сюда. Но более точного ответа на вопрос не было и у меня самой.

– Но где он, ваша светлость? – в ее карих глазах мелькнули слёзы. – С ним что-то случилось?

Настоящая леди Алиса должна была окатить ее волной холодного презрения, а потом позвать Бэрримора и велеть ему выставить ее вон. Но судя по тому, что гостья была явно обеспокоена, знала о лорде Ларкинсе она куда больше, чем его законная жена. А раз так, то я должна была с ней поговорить!

– Давайте пройдем в гостиную, мисс, – предложила я и увидела, как удивленно распахнулись ее глаза.

Снова появившийся в холле Бэрримор (кажется, он всё-таки пытался нас подслушать!) принял ее шляпку и пальто. На девушке оказалось красивое, украшенное кружевами платье. И у нее были длинные темные волосы, собранные на затылке в довольно небрежный пучок.

Я села на диван, а у нее хватило ума и такта не расположиться рядом со мной, а занять стоявший поодаль стул.

– Наверно, миледи, вы хотите спросить, как я могла вообще прийти к вам в дом? – срывающимся голосом спросила она. – О, поверьте, я никогда не сделала бы этого, если бы…

– Если бы лорд Ларкинс приехал к вам в то время, в которое обещался, – она так и не смогла произнести эту фразу до конца, и я сделала это за нее.

Я уже примерно догадывалась, что именно между ними произошло. Он решил сбежать из города и пообещал взять любовницу с собой. Но в итоге предпочел не обременять себя спутницей, с которой в дороге было бы куда больше мороки.

– Да, – подтвердила она изумленно. – Он должен был заехать ко мне вчера утром. Я прождала его целый день, но он так и появился. А сегодня я узнала, что его не было и на фабрике. А еще мне сказали, что вы ездили в полицию, миледи. И я подумала… Я подумала, что что-то случилось.

О побеге она ничего не сказала, но я решила прояснить этот вопрос до конца.

– Вы собирались бежать вместе с ним, мисс?

Она смутилась, покраснела, но всё-таки кивнула.

– Мне ужасно стыдно, ваша светлость, но…

– Ах, давайте оставим пока ваши чувства в стороне! – перебила ее я. – Лучше расскажите мне, о чём именно вы договаривались с моим мужем.

Но она упрямо сжала губы и покачала головой. Ну, разумеется, она не хочет его предавать! Какая похвальная верность!

– Ну вы же понимаете, мисс Вилсон, что его светлости, возможно, нужна помощь. И своим молчанием вы только усугубляете его положение. И если с ним действительно что-то случится, то виноваты в этом будете, в том числе, и вы!

Это были жестокие слова, но что еще мне оставалось делать? Да и леди Алиса могла позволить себе не церемониться с любовницей своего законного мужа.

– Он сказал, что мы должны уехать из Таунбриджа, потому что боялся, что его могут посадить в тюрьму!

В тюрьму? Вот как! Это было что-то новенькое. Но я не постаралась не показать своего удивления.

И мисс Вилсон продолжила:

– Он решил, что герцог Шекли прибыл в город не просто так, а потому, что узнал о том, что он растратил деньги фабрики. Когда он сказал мне об этом, я сильно удивилась. Я была уверена, что эта фабрика принадлежит ему. А оказалось, что он просто управлял ею, а ее настоящей владелицей является его племянница. И получается, что он растратил не свои, а ее деньги, и что если Шекли узнает, что он столь недобросовестно исполнял обязанности опекуна, то его могут поместить под арест.

– Но на что он потратил столько денег? – недоумевала я.

– Он же игрок, ваша светлость. И был им еще до вашей с ним свадьбы. Я знаю, он говорил вам, что давно поборол эту пагубную страсть, но на самом деле это было не так.

Ну что же, это было похоже на правду.

– И что же, мисс, зная всё это, вы всё равно готовы были бежать вместе с ним? А ведь вы даже не его жена и не обязаны были поддерживать его во время этих скитаний.

– Он говорил, что, когда мы окажемся в Шедландии, он женится на мне, – еще сильнее покраснев, призналась она. – Сказал, что здешние браки считаются там недействительными, и если мы поженимся по тамошним законам, то именно я буду считаться его законной женой.

Похоже, врать лорд Ларкинс умел отменно. И всё-таки кое-что казалось мне странным. Если он хотел бежать тайно, то зачем он поставил в известность об этом мисс Вилсон. Как бы она ни любила его, она всё равно могла, пусть и нечаянно, выдать его.

– Должно быть, он занял денег и у вас, мисс? – предположила я.

– Я сама ему их предложила, – подтвердила она. – Правда, денег у меня было немного, и я отдала ему свои драгоценности.

Мне даже стало ее жаль. Похоже, она отдала ему всё, что имела.

– Но зачем ему вообще было бежать? – это тоже было мне не понятно. – Он мог продать этот дом и компенсировать те деньги, что снял в банке со счета фабрики.

– О, миледи! – охнула гостья. – Но разве вы не знаете, что этот дом заложен?

Глава 23

Это известие шокировало меня куда больше, чем бегство лорда Ларкинса и наличие у него любовницы. До этого дня я была уверена, что у нас с Сенди есть дом. Наша крепость, в которой нам тепло и уютно.

А теперь получалось, что мы могли лишиться этого дома из-за бесчестного человека, который не сумел обуздать свою страсть к игре.

– Ваша светлость, с вами всё в порядке? – забеспокоилась мисс Вилсон.

Наверно, я сильно побледнела, потому что она смотрела на меня с тревогой и явно порывалась позвать горничную или дворецкого.

– Да-да, не волнуйтесь, мисс. Надеюсь, те украшения, что вы отдали моему мужу, были не слишком ценны для вас?

Но вопрос об украшениях она оставила без внимания. Исчезновение лорда Ларкинса печалило ее куда больше, чем пропажа драгоценностей.

– Наверняка с его светлостью что-то случилось, – она вскочила со стула и подошла к окну. Я заметила, что руки ее, сжимавшие белоснежный носовой платочек, дрожали. – Он ни за что не стал бы меня обманывать!

Ну да, разумеется! Человек, который без зазрения совести обманывал жену, племянницу, управляющего и несколько сотен рабочих с фабрики, конечно, не соврал бы своей любовнице! Но было похоже, что эта женщина действительно безгранично верила ему.

– Может быть, он всё-таки уехал в Шедландию, но без вас? – предположила я.

Говорить так было жестоко, но кто-то же должен хоть немного ее встряхнуть. Рано или поздно она сама поймет, что он ее предал, но тогда, возможно, уже не удастся вернуть ничего из того, что он у нее украл. А пока такой шанс еще был. Если полиция отыщет его светлость раньше, чем он успеет всё продать.

Но в ответ на мой вопрос она так решительно замотала головой, что я поняла – она мне не поверит, что бы я ни говорила.

– Нет, конечно же, нет! – возмущенно заявила она. – Он бы никогда так не поступил! Возможно, на него напали и ограбили. Ударили по голове, и он лежит сейчас в какой-нибудь больнице без памяти. А что, если его убили?

Тут она не выдержала и расплакалась.

А я гневно сжала кулачки. И нет, мой гнев был направлен сейчас не на эту наивную барышню, а на Бенджамина Ларкинса, бессовестного мерзавца, который прекрасно умел изображать из себя милейшего человека и внушать людям такое доверие.

– Я уже подала заявление в полицию, – сообщила я, – и надеюсь, они уже начали поиски его светлости.

– В полицию? – воскликнула она. – О, нет! Миледи, вам не нужно было этого делать! Разве вы не понимаете, какой ущерб доброму имени вашего мужа и своей собственной репутации вы наносите?

Теперь это было уже почти смешно. Любовница рассуждала о репутации законной жены!

– Простите, мисс Вилсон, – усмехнулась я, – но в этом вопросе я буду поступать по собственному разумению. И для меня сейчас куда важнее вернуть свои драгоценности и деньги фабрики, которые были украдены, чем заботиться о добром имени человека, который меня обманул!

– Но ваше положение в обществе, миледи! – она посмотрела на меня почти с ужасом.

Кажется, лорд Ларкинс делал расчет именно на это – что его жена не захочет устраивать скандал и постарается умолчать о его бегстве. Придумает какую-нибудь убедительную причину его отсутствия и станет надеяться на его возвращение. Наверно, именно так бы всё и было, если бы тут была настоящая леди Алиса.

– Вы предлагаете мне ничего не делать, мисс? – спросила я. – Просто сидеть и ждать, когда у нас заберут фабрику и дом? Не кажется ли вам, что отвечать по долгам должен всё-таки тот, кто их сделал?

– Но когда лорд Ларкинс вернется, он этого не одобрит, миледи! – она снова попыталась воззвать к моему благоразумию.

– Когда лорд Ларкинс вернется, он сядет в тюрьму, – сказала я, – и ни о каком его добром имени уже не будет идти и речи.

Я тоже поднялась, давая понять, что разговор окончен. Она рассказала мне всё, что могла, и можно было не сомневаться, что о местонахождении его светлости она не имеет ни малейшего понятия.

– Прошу вас, миледи, если вы что-нибудь узнаете и вашем муже, не сочтите за труд сообщить это мне! – она бросила на меня умоляющий взгляд. – Я понимаю, что это наглость с моей стороны просить вас об этом, но…

– Хорошо, – кивнула я. Мне действительно было ее жаль, хотя у настоящей леди Алисы были все основания ее ненавидеть. – Если мне что-нибудь будет известно, я отправлю вам записку. Вот только ваш адрес мне не известен.

– Улица короля Георга, дом девятнадцать, – пролепетала она, потом поклонилась и вышла из комнаты.

Я увидела, что у дверей ее уже поджидал Бэрримор. А вскоре хлопнули и входные двери, и дворецкий возник на пороге гостиной.

– Вам что-нибудь угодно, миледи?

Он смотрел на меня с неодобрением. Должно быть, осуждал за то, что я опустилась до разговора с этой женщиной. Но обсуждать с ним свое поведение я не собиралась. И вместо этого спросила:

– Скажите, Бэрримор, вы знали, что лорд Ларкинс заложил этот дом?

И по вытянувшемуся лицу дворецкого я поняла – нет, он не знал. Ну что же, значит, не одна леди Алиса была в неведении относительно этого. И хотя это было слабым утешением, я надеялась, что хотя бы теперь Бэрримор перейдет со стороны лорда Ларкинса на нашу с Сенди сторону.

Глава 24

– Уверен, что вы ошибаетесь, миледи! – так ответил мне Бэрримор. – Об этом рассказала та леди, которая к вам приходила?

Я не стала отрицать, что это было именно так. На что дворецкий покачал головой:

– Я бы не стал доверять такому источнику информации, ваша светлость!

Но я и не собиралась полагаться только на ее слова. Мне нужны были доказательства. И найти их я собиралась в кабинете лорда Ларкинса.

Мы отправились туда вместе с Бэрримором. Мне показалось, что он всё еще сомневался, как ему следует поступить, но, когда я села за стол и выдвинула ящик, он не осмелился протестовать.

Впрочем, в этом ящике я не обнаружила ничего интересного – там было несколько перьев для письма, стопка белых листов, несколько чистых конвертов и промокашка. И в книжном шкафу были только книги.

Я оглядела помещение, но не обнаружила ничего похожего на сейф. А ведь он наверняка где-то был. Возможно, не в кабинете, а в спальне лорда.

– Не знаю, миледи, имеем ли мы право открывать сейф его светлости…, – усомнился дворецкий, совершенно правильно истолковав суть моих поисков.

– Послушайте, Бэрримор, – я отчаянно старалась не показывать своего недовольства, – мне всё равно, что вы думаете о своем хозяине. Если вы не хотите считать его мошенником и продолжаете верить в его честность, то это ваше право. Но даже если он не виновен в том, в чём я его подозреваю, вы же не станете отрицать, что он исчез? И раз он взял с собой большую сумму денег и драгоценности, то, быть может, он в самом деле был кому-то должен. И если так, то эти люди могли на него напасть, и теперь он нуждается в нашей помощи. Но для этого нам нужно знать, кому именно он был должен.

Было видно, что дворецкий боролся сам с собой – ему хотелось сохранить преданность хозяину, но при этом он понимал, что в моих словах есть определенная логика.

– И если на самом деле лорд Ларкинс не виноват ни в чём серьезном, то не будет ничего страшного в том, что мы изучим его бумаги. Мы просто не найдем там ничего дурного, и я признаю, что была не права.

Наконец, Бэрримор вздохнул и подошел к висевшей на стене картине. Это был милый сельский пейзаж, который не вполне вязался с интерьером комнаты.

– А ключ? – спросила я.

Если лорд Ларкинс взял ключ с собой, то нам придется искать специалиста, который сможет вскрыть сейф не вполне стандартным путем. И я боялась, что уж этого-то Бэрримор не одобрит точно.

Вместо ответа дворецкий подошел к книжному шкафу и достал с верхней полки ничем особо не примечательную книгу. Когда я раскрыла ее, то увидела, что часть страниц были испорчены – в них было вырезано прямоугольная ниша, в которую и поместился ключ.

Почему лорд не взял его с собой? Не посчитал нужным, потому что в сейфе не осталось ничего важного? Или, возможно, просто забыл. Или не смог сделать этого.

Я припомнила, что в вечер его отъезда мы как раз разговаривали с ним именно в кабинете, и у него не было возможности достать ключ из тайника.

Я взяла ключ и открыла замок сейфа. Он явно был очень старый, и в нем не было никакого шифра. Ну что же, тем лучше.

В сейфе были два отделения. В верхнем стояла массивная шкатулка, которую мне помог достать Бэрримор. Она сама по себе уже представляла определенную ценность, потому что явно была старинной. Вот только она была совершенно пуста.

– Вы не знаете, что в ней лежало прежде? – спросила я.

Возможно, настоящая леди Алиса и сама знала об этом, но думать об этом сейчас было бессмысленно.

– Здесь были ценные бумаги, ваша светлость, – ответил Бэрримор, – векселя, облигации.

Голос его сейчас звучал расстроенно, и это было объяснимо.

Взял ли лорд Ларкинс эти бумаги с собой или продал их задолго до своего бегства? Я склонялась ко второму варианту.

В нижней части сейфа лежали несколько папок с документами. Бэрримор переложил их на стол, и раскрыла первую, что попала под руку.

Это были документы на недвижимость – на тот дом, в котором мы находились, и на тот, который принадлежал маленькой Сенди. Я еще раз прочитала адрес второго объекта – город Сенфорд, Набережная реки Уивер, тридцать пять.

Где находится этот Сенфорд, я не знала. А спросить об этом не осмелилась.

В следующей папке находилась деловая переписка. Преимущественно она касалась займов, которые лорд Ларкинс запрашивал в разных банках. Везде он получал отказ.

А вот в третьей папке мы обнаружили тот документ, который искали – закладную на наш особняк. И сумма, которую получил лорд Ларкинс, заложив собственный дом, шокировала нас обоих.

– Но куда его светлость мог потратить столько денег? – забыв о своем правиле не обсуждать и не осуждать хозяев, спросил Бэрримор.

– Он же игрок, – ответила я. – Разве вы об этом не знали?

– Я знал, миледи, что его светлость увлекался игрой в карты в молодости, – печально вздохнул он. – Но потом его старшему брату, лорду Теодору удалось отвратить его от этой пагубной привычки. Я лично слышал, как ваш муж дал обещание перед свадьбой никогда больше не брать карты в руки.

Ну, что же, значит, это обещание он не сдержал.

Небольшим утешением послужило нам то, что срок уплаты долга по закладной наступал лишь через несколько месяцев. Но сумма долга была слишком большой для того, чтобы собрать эти деньги за столь короткий срок.

Слёзы сами полились из глаз. Бэрримор тактично отвернулся, не позволяя себе проявлять эмоции, но я видела, какого труда стоило ему это внешнее спокойствие.

– Боюсь, мы вынуждены будем сократить наши хозяйственные расходы настолько, насколько это будет возможно, – сказала я. – Подумайте, кого из слуг мы можем рассчитать.