Текст книги "Бывшие. За пеленой обмана (СИ)"

Автор книги: Ольга Гольдфайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4

Назар

Я вижу её сразу. Всей кожей чувствую вибрации бывшей жены.

Даже если бы в переговорной сидело сто человек – я бы всё равно заметил.

Вероника.

Она входит быстро. Так ходят женщины, которые знают, что за ними следят.

Высокие шпильки стучат по полу, бёдра двигаются в том ритме, от которого у мужчин в зале непроизвольно напрягаются челюсти.

Она стала ещё красивее. Чёрт… гораздо красивее, чем в моих воспоминаниях.

Огромные синие глаза, в которых всегда было столько жизни, что я мог утонуть. Волосы пшеничного цвета, густые, собраны в высокий хвост. Судя по длине, они уже ниже пояса.

Я их запах, помню, как пальцы утопают в тяжёлых прядях, и как она тихо вздыхает, когда я зарываюсь лицом в этот тёплый, живой шёлк.

Сказать, что я удивлён её появлением? Нет.

Это она должна удивиться.

Потому что я пришёл сюда не случайно.

Работал как проклятый, в Москве. Пахал по шестнадцать часов, поднимал провальные проекты, шёл в самые грязные сделки, где нужно было не просто продавать, а отрывать куски от конкурентов зубами.

Я привык побеждать и шёл по головам, когда это было нужно.

Выбил себе чистое имя, новые связи, большие деньги.

А потом увидел на сайте этой компании её фотографию.

Заведующая отделом продаж. Холодная, деловая, в костюме…

Но я видел по глазам – это всё та же Вероника. Моя Вероника.

Я устроился сюда целенаправленно. Не потому, что нуждался в этой должности, а потому что мне нужно вернуть то, что моё.

Если у неё кто-то есть, я заберу её у этого мудака. Я не спрошу разрешения, потому что это МОЯ женщина.

Она думает, что перестала ею быть, но это не так. Ни на день я не выпускал Нику из своих мыслей. Ждал этого часа: когда смогу снова похитить её сердце, сломать защиту, забрать тело.

Знаю, ей понравится, даже если она будет это отрицать.

Да, я женат. И что? Этот брак – сделка. Мы оба знали, для чего заключаем союз.

Жанна обеспечила мне нужные знакомства и толкнула вверх по карьерной лестнице. Я был для неё приятным спутником для выхода на светские рауты.

Но мы давно ненавидим друг друга. Развод будет актом милосердия. Для неё.

Я иду вперёд, когда другие пятятся.

Я забираю то, что мне принадлежит.

И Вероника снова будет моей.

Как бы она ни сопротивлялась.

А наш развод…

Я её отпустил, потому что надо было разобраться с теми, кто посмел разрушить мою карьеру и семью.

Эта тварь Оксана Шубина не понимала, с кем связалась. А я ведь был терпеливым…

Толерантным…

Думал, что ей хватит ума остановиться и понять, что между нами не может быть ничего серьёзного.

Да и несерьёзного тоже.

Но я совершил ошибку.

Тогда, в командировке, она пришла ко мне в номер в одном халате на голое тело и открыто предложила себя.

Я рассмеялся и сказал, что у меня есть умница и красавица жена, и на других женщин я не размениваюсь.

Шлюха только сверкнула глазами и пообещала, что я ещё пожалею.

Пожалел. Что не выгнал пинком в коридор голую. И не снял на телефон её визит ко мне в номер.

Когда вернулись, она поставила себе цель скомпрометировать меня.

Цеплялась, откровенно флиртовала, на людях делала вид, что между нами близкие отношения.

Задавала идиотские вопросы, вызывала откровенные разговоры. Посылал её пару раз культурно, но эта тварь делала вид, что не понимает намёков.

Однажды ворвалась в кабинет и начала орать, что я импотент и только прикрываюсь женой. А на самом деле не мужик.

Мужчины мимо такой, как она, не проходят.

Я посоветовал Шубиной обратиться к врачу и полечить бешенство матки.

Эта сука в бешенстве сбросила со стола вазу, разорвала на себе блузку и в слезах выскочила из кабинета.

После того как подала заявление в полицию, приехал к ней домой и высказал всё, что думаю. Не выбирая выражений.

Бить не стал. Я женщин не бью, так меня воспитал отец. Хотя не скрою: очень хотелось.

Но она расцарапала мне лицо.

Тварь…

Пришлось найти специалиста, заплатить немало денег, чтобы он вычислил, через кого Шубина подделала аудиозапись, нарезав мои реплики и ответы на её тупые вопросы.

Затем шантаж, угроза привлечь её за клевету. Стерва забрала заявление и гордо свалила в закат.

Мне тоже пришлось уехать и начать всё с нуля.

Но больше я таких ошибок не допускал. Женщины шарахались от одного моего взгляда, а я изредка выбирал себе тех, что понравились. Для удовлетворения физических потребностей, только для этого.

В сердце по-прежнему жила только одна – Вероника.

И я знал, чувствовал, что мы скоро встретимся.

Только я буду уже другим. Не тем верным и трепетным Назаром, с которым она прожила год.

Не факт, что она будет рада моей новой версии, но прости, милая, ты сама сделала меня таким циничным ублюдком…

С утра я уже в офисе.

Не потому, что работы много. А потому, что хочу увидеть её как можно скорее.

Восьмой час, пустые коридоры, секретарша с кофе ещё толком не проснулась. Сидит, зевает, моргает рыбьими глазками.

Похоже, мне досталась «рыбка Глуппи». Жаль. Придётся сменить.

– Пригласи ко мне Веронику Сергеевну, – бросаю, холодно глядя на помощницу.

Через несколько минут дверь открывается.

Она входит – деловая, собранная, в хорошо сидящем приталенном костюме. Волосы снова в хвосте.

Я чувствую, как что-то внутри меня сжимается от этого вида.

Хочу эту заразу ещё сильнее, чем прежде. Парень в штанах согласно кивает головой.

Разложить бы сейчас на столе, раздвинуть ноги, задрать юбку и слушать её стоны. Сцеловывать своё имя с её губ, как делал когда-то…

Но нет, пока не время. Пугливая лань не готова сдаться на милость хищнику.

– Присаживайтесь, – указываю на кресло напротив, сам остаюсь стоять.

Делаю медленный круг по кабинету, беру Веронику в кольцо.

Мой взгляд держит её, как силовой захват. Она чуть напрягается, но не опускает глаз. Плечи расправлены, спина прямая.

Хорошо. Я люблю, когда в женщине есть стержень. А в Нике он стал за эти годы ещё крепче. Жёнушка нарастила броню от таких мудаков, как я.

Похвально, что не прыгает по койкам начальников.

– Ну что, расскажите, Вероника Сергеевна, – говорю ровно, почти лениво, – как вам здесь? Нравится работа?

– Да, всё устраивает, – отвечает коротко, не дрогнув и не моргнув.

– Рад слышать, – киваю. Останавливаюсь прямо за её креслом, и она чуть сжимается, как будто ощущает моё тепло. – Замуж так и не вышли?

Вижу, как её пальцы на коленях напрягаются. Сжимает кулаки, костяшки становятся белыми.

– Да, я свободна.

– Понятно… – нарочито растягиваю слова. – Знаете, я читал ваше личное дело. У вас, оказывается, есть дочь?

Она чуть кивает, и я улавливаю в глазах испуг.

Что, детка, поймал я тебя?

Думала, только я подлец и развратник, изменял направо и налево?

А оказалось, что и у тебя рыльце в пушку, судя по возрасту девочки.

– Да, – в голосе проскальзывает страх.

– Похвально, – говорю с лёгкой усмешкой. – Быстро вы после развода нашли новую любовь… и даже завели ребёнка.

Я вижу, как она застывает. Как тень раздражения мелькает в её глазах.

– Наверное, мужа вы не любили, – добавляю тихо, но отчётливо. – Раз так стремительно сбежали. Даже не соизволили поговорить, обсудить ситуацию. А ему ведь было что вам сказать…

Между нами повисает густая тишина. Я знаю, что перегибаю. Но я всегда давлю на самые больные точки. Так быстрее узнаёшь правду.

Она поднимает на меня взгляд – острый как нож. И именно в этот момент я понимаю: игра началась.

Моя бывшая не сдастся так быстро. Станет бороться за свою свободу, бегать от меня, не давать сократить дистанцию.

Но я уже опытный хищник.

Так и быть, я подожду…

Всё равно моя добыча от меня не уйдёт…

Глава 5

Вероника

Выхожу из его кабинета медленно, будто боюсь, что ноги подведут.

На каждом шаге чувствую, как сердце бьётся слишком громко, как будто его слышит весь коридор.

Закрываю за собой дверь, выпрямляю спину. На лице маска спокойствия, а внутри буря.

«Замужем или свободна?»

«Быстро нашли новую любовь».

«Не любили мужа».

Каждое его слово как укол в старую, едва затянувшуюся рану.

Я же столько лет зашивала её нитка за ниткой, а он… просто разорвал всё одним движением.

И самое мерзкое: я чувствую, что он это делал специально. Давил. Проверял. Лез туда, куда не имеет права.

Останавливаюсь у окна в коридоре, делаю глубокий вдох.

Нет. Я не дам ему снова влезть в мою жизнь. Не дам поставить себя в позицию той, кем можно манипулировать.

Но, чёрт, я ненавижу себя за то, что где-то глубоко, за слоями обиды, злости и страха, есть другое чувство.

Тепло, которое я помню. Прикосновения, которые мой организм узнал бы даже во сне. Его запах. Его голос.

Оказывается, я так скучала по нему…

Сжимаю кулаки и иду в свой кабинет.

Надо взять себя в руки. Сжать зубы и выставить железобетонные личные границы. Построить каменную стену между мной и Прокудиным.

Отныне он просто генеральный директор.

Просто человек, с которым я вынуждена работать.

И если Назар думает, что сможет снова пробить мою защиту, он сильно ошибается.

Хотя… почему-то мне не до конца в это верится.

* * *

А дальше…

А дальше работа превращается в настоящий ад. Каждое моё утро начинается с вызова в кабинет Прокудина.

– Принесите отчёт за неделю.

– Где статистика по новым клиентам?

– Это не цифры, это отписка, переделайте.

Он трясёт документацию так, будто я вчера устроилась сюда стажёром. Вечно недоволен, вечно под лупой проверяет каждую мелочь. И, кажется, в этой компании нет других отделов – только мой.

Гоняю менеджеров, превратившись в мегеру. Ищу новых клиентов так, будто от этого зависит спасение человечества. При этом мне нужно и план выполнить, и на его придирки отвечать.

Я вся в мыле, злая, вымотанная и выпитая до донышка.

Ненавижу Прокудина!

Жалею, что после развода не вернула девичью фамилию – тогда бы хотя бы не приходилось объяснять, почему мы однофамильцы.

Но народ уже всё понял. Перешёптываются в курилке: «Да они же бывшие!» Слышу обрывки разговоров, насмешливые взгляды в свой адрес и делаю вид, что мне плевать.

В какой-то момент понимаю: ещё чуть-чуть, и я взорвусь.

И взрываюсь, когда он очередным недобрым утром вызывает меня к себе.

– Что тебе нужно? – влетаю в его кабинет без стука. – Что тебе, чёрт возьми, от меня нужно?!

Прокудин откидывается в кресле, медленно поднимает взгляд, и я вижу в его глазах торжество. Кажется, он добился того, чего хотел.

– Мне нужно, чтобы ты признала свою ошибку и вернулась ко мне.

– Ошибку?! – у меня почти срывается голос. – Ты называешь этим всё то, через что мне пришлось пройти?

– Тогда ничего не было, – его голос становится низким, глухим, опасным. – Зарвавшаяся сука, которую я не оттолкнул вовремя, решила поиграть на нервах и испортить мне карьеру. И ты, Вероника, на это повелась. Глупо. По-детски.

– По-детски?! – я чувствую, как кровь стучит в висках. – Это твои женщины бегают с оторванными пуговицами по коридорам и плачутся в туалетах, как инфантильные подростки. А я тогда поступила по-взрослому: ушла оттуда, где мне было плохо.

– Я хочу вернуть потерянные годы. И тебя, – он встаёт, подходит ближе.

Мы почти сталкиваемся лицами. Я слышу его дыхание, вижу, как ноздри раздуваются, как в глазах горит этот дикий, хищный свет.

– Никогда, – шиплю. Шея, по которой он шарит взглядом, горит. В голове красный густой туман ярости путает мысли, обволакивается готовые вырваться слова.

– Посмотрим, – он пожирает меня взглядом так, что по коже бегут мурашки.

И в этот момент между нами что-то трещит в воздухе.

Искры. Страсть. Злость.

Любовь и ненависть сплетаются в одну рвущую на части петлю.

Я его ненавижу. Всеми фибрами души. За то, через что мне пришлось пройти, и за то, что он снова рушит мою спокойную жизнь.

И люблю… тело пытает под его взглядом, и волоски встают дыбом, умоляя пригладить, приласкать их сильной, горячей, пытающей страстью рукой…

Коридор офиса тянется, как дорога на эшафот. Стены давят серыми панелями, лампы режут глаза, а внутри у меня гул мыслей и эмоций – злой, обиженный, почти невыносимый. В висках стучит кровь, будто вот-вот прорвёт сосуды.

Я почти бегу, сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в кожу ладони.

В горле ком, в глазах предательские слёзы, но я не позволю им упасть. Не здесь. Не при нём.

И вдруг впереди знакомая широкая фигура. Леонид Астахов.

Системный администратор, мой вечный спасатель по презентациям и программам, по смесителям и дверным замкам.

Высокий, крепкий, тридцать лет, и всё ещё с той наивной надеждой в глазах, когда смотрит на меня. Знаю, что нравлюсь парню, но взаимностью ответить не могу. Сразу сказала, что между нами возможна только дружба.

Он загораживает мне путь, ладонью мягко касается локтя.

– Ника, – его голос низкий, спокойный, но с оттенком тревоги. – Что нужно генеральному от тебя?

Я замираю. Горячий клубок подступает к горлу. Вскидываю глаза, и Астахов сразу видит в них слёзы, злые и жгучие.

– Вернуть. – Я почти шиплю. – Он хочет вернуть меня назад.

Слово «назад» звучит как приговор. Леонид напрягается, его пальцы чуть сильнее сжимают мой локоть, как будто хочет удержать, не дать упасть.

Лёня знает, что Назар – мой бывший муж. Я ещё в первый день появления нового генерального директора рассказала об этом сисадмину.

– А ты? – тихо спрашивает и смотрит с обидой во взгляде. Моё взвинченное состояние наглядно демонстрирует, как я бурно реагирую на Назара.

– А я хочу, чтобы он исчез, – выплёвываю я и отвожу взгляд, чтобы не задохнуться от этой боли.

Лёня качает головой, шаг ближе, запах его геля после бритья перемешивается с моей дрожью.

– Хочешь, я помогу? – спрашивает.

Я хмурюсь. Не совсем понимаю, что мы можем предпринять:

– Как?

– Давай сыграем. – В его голосе решимость, в глазах огонь. – Я буду твоим парнем. Пусть Прокудин увидит: у тебя всё хорошо, его место занято.

Я дёргаюсь:

– Лёнь, ты с ума сошёл?

– Нет, – его губы растягиваются в жёсткой усмешке. – Я серьёзно. Хочешь, я даже в соцсетях выставлю фото? С Надей у меня отличные отношения, это прокатит.

Я смотрю на него: высокий, плечи под серой рубашкой расправлены, глаза честные до боли. Он действительно готов ради меня влезть в эту игру.

– Лёня… – шепчу я.

– Ника, – Астахов наклоняется ближе, его ладонь осторожно касается моей. – Я не дам ему снова разрушить твою жизнь. Доверься.

Сердце срывается в галоп. Я чувствую, как всё тело откликается на его тепло. Страх и надежда борются во мне. Так соблазнительно разрешить этому парню спасти меня, спрятаться за его широкую спину.

– Хорошо, – выдыхаю, почти не веря, что соглашаюсь. – Пусть будет так.

Мы стоим слишком близко. Его пальцы обнимают мои, и мне впервые за долгое время хочется не выдернуть руку, а оставить.

И в этот момент позади раздаются тяжёлые шаги. Я оборачиваюсь и вижу Прокудина.

Это как удар током – знакомый, болезненный, такой, от которого кровь становится ледяной. Он стоит в коридоре, высокий, холодный, уверенный, и смотрит прямо на нас. На наши переплетённые пальцы.

Я не выдерживаю. Резко хватаю Астахова за руку:

– Пойдём!

Он послушно идёт за мной, не задавая вопросов. Его ладонь горячая, крепкая, будто он удерживает меня от падения. Но в голове только одно: «Назар видел. Он видел нас вместе».

Дверь моего кабинета хлопает за спиной. Я быстро поворачиваю ключ в замке, спиной прижимаюсь к стене. Сердце бьётся так, что в ушах грохочет.

Лёня смотрит на меня нахмурившись.

– Ты как будто привидение увидела, Ника. Неужели так его боишься?

Я прикрываю глаза. Привидение? Нет. Это хуже. Это прошлое, которое возвращается, чтобы стереть меня в пыль.

– Лёнь, я зря тебя втянула… – выдыхаю, чувствуя, как горло сдавливает. – Назар… он может…

– Что он может? – Астахов делает шаг ближе.

– Уволить тебя!

Слова срываются почти шёпотом.

– Если он решит, что ты… что мы… – я спотыкаюсь на словах, взгляд невольно скользит к нашим рукам, которые до сих пор связаны, – он просто вышвырнет тебя.

Лёня усмехается, но усмешка жёсткая. После такой хочется сбежать подальше.

– И ты думаешь, я испугаюсь?

Я поднимаю на него глаза. Вижу спокойную решимость, силу, которая меня и спасает, и пугает одновременно.

– Ты не понимаешь, – шепчу, делая шаг назад, к стене. – Он ревнивый. Всегда был. Ревновал без повода. А сейчас… он уверен, что я родила ребёнка от другого мужчины.

Лёня замирает, будто я ударила его, влепила пощёчину. В глазах смешались боль и злость.

– Твоего ребёнка он считает не своим?

– Да, – я киваю, и в груди рвётся что-то хрупкое. – И если увидит тебя рядом со мной… он тебя уничтожит.

Тишина становится невыносимой. Я слышу только свой тяжёлый, сбивчивый вдох. Лёня медленно приближается. Так, что я чувствую тепло его тела. Его пальцы почти касаются моей щеки.

– Пусть попробует, – произносит он глухо. – ты же знаешь…

Закрываю ему рот своей ладонью.

Да, я всё знаю. Он любит меня, но я не могу ему ответить тем же…

Закрываю глаза, в висках стучит: «Зря… зря я это допустила. Прокудин уже начал ревновать. Я знаю этот взгляд. Он не отступит».

И дверь кабинета в этот момент резко дёргают снаружи.

Глава 6

Назар

Вываливаюсь в коридор, и мир вмиг становится узким тоннелем.

Шум офисных кондиционеров, шелест бумаги за дверями – всё исчезает.

Есть только она. Вероника. Моя бывшая жена. Моя женщина.

Та, которую я, идиот, потерял…

А рядом с ней какой-то рыжий ублюдок. Высокий, сутулый, в серой рубашке. И главное – он держит её за руку.

Он держит её!

Она не вырывается!

Стоит, будто так и надо.

Чёрт! Я задыхаюсь. Внутри меня что-то взрывается, разносит грудь осколками.

Неужели он?

Неужели этот клоун и есть ответ на мучивший меня вопрос: от кого она родила ребёнка?

Господи, у меня руки дрожат. В висках молотит, будто кто-то вбивает гвозди. Картинка вспыхивает в голове: Вероника в чужой постели, раскинувшись на шёлковых простынях, выгибается, кусает губы, стонет, зовёт его.

Я помню его. Леонид… Астахов. Системный администратор.

Подключал мне этот долбанный корпоративный чат. Вечно с ноутбуком, вечно с проводами, в наушниках.

Жалкий айтишник, который не знает, как галстук правильно завязать.

Я готов свернуть ему шею.

Вероника поворачивает голову, видит меня, и я читаю в её глазах панику. Бывшая пугается, будто увидела монстра.

Она дёргает этого идиота за руку и стремительно уводит за собой.

Как любовника.

Какого чёрта, Ника?!

В горле встаёт ком. В животе пустота, будто ножом все кишки вырезали.

Я глотаю воздух рвано, не хватает кислорода. На автопилоте возвращаюсь в свой кабинет, захлопываю дверь, и всё рушится.

Сажусь в кресло, локти на стол, пальцы в волосы.

Сердце бьётся, как пойманный зверь, рвётся наружу. К ней! К моей бывшей жене! Которая нашла себе рыжего патлатого мужика и родила от него дочь!

Ревность рвёт меня на части.

Ярость жжёт, прожигает мышцы и связки. Каждая клетка тела требует только одного: найти рыжего ублюдка и размазать по стенке, как таракана.

Дышу глубоко. Считаю вдохи, выдохи. Берусь за мышку. Экран оживает, курсор скачет, а руки дрожат, не слушаются.

Не могу.

Не хочу.

– Да пошло оно всё! – рычу и вскакиваю.

Хлопаю дверью так, что звенят стёкла. Рыбка Глуппи, секретарша, дёргается и роняет ручку. Она катится по полу, звучит, как выстрел в мёртвой тишине.

Я иду. Нет, лечу по коридору. К ней. К её кабинету.

Рывок. Заперто.

Заперто?!

Они что, трахаются там?! На рабочем месте?!

У меня перед глазами вспыхивает картина, от которой крышу рвёт: Ника лежит животом на своём рабочем столе, юбка задрана, рыжий вжимается в неё сзади, держит за талию, а она стонет…

Я взвываю. Рычу. Из глаз буквально сыплются искры.

Нога сама взлетает и врезается в дверь.

Грохот. Замок вылетает, дверь врезается в стену, коридор содрогается.

И я вижу то, чего не должен был видеть.

Она.

Моя Вероника.

Стоит рядом с ним. Слишком близко. Слишком доверчиво.

Их лица почти соприкасаются.

Сантиметр до поцелуя.

Вероника закрывает ладонью ему рот.

Ярость обрушивается на меня лавиной. В груди разлетается на куски всё: сердце, лёгкие, гордость.

Я чувствую ярость, обиду и… унижение.

С губ рвётся, пропитанное ненавистью и болью:

– Сука! Гулящая сука!

Я стою в дверях, и в голове звенит пустота. Эти двое замерли, как школьники, которых застукали за поцелуем.

Её ладонь всё ещё прижимается к его рту. Его руки держат её за талию. Их взгляды сталкиваются, и у меня в глазах темнеет.

– Ты, – я выплёвываю слова, глядя на этого рыжего придурка, – убери свои грязные лапы от моей жены!

Астахов моргает, но не отходит. Только движение челюсти показывает, как сжимает зубы под её ладонью.

Я делаю шаг вперёд. Злость накатывает, волной ломает грудь. Я не думаю. Я сейчас зверь. Хищник, который готовится к броску.

– Убери. Свои. Руки! – рявкаю так, что стекло в окне дрожит.

Вероника вскидывает глаза.

– Назар, перестань! Это не то, что ты…

– Замолчи! – я срываюсь. Голос низкий, сиплый, чужой. – Тебя вообще не спрашивают!

Я смотрю на неё и хочу убить.

За эти секунды, за её взгляд, за эту сцену, которая врезалась в мозг как клеймо.

Она стоит передо мной, красивая до безумия: волосы спутаны, глаза горят, губы приоткрыты.

И всё это – рядом с другим. Для него. Не для меня.

Не я зажёг в ней этот огонь!

– Он тебе кто? – я рычу и делаю ещё шаг. – Кто он тебе, Ника?

Астахов выпрямляется, обнимает её взглядом, и от этого я взрываюсь ещё сильнее.

– Я её друг, – произносит спокойно, но слишком уверенно. – И не позволю вам так с ней обращаться.

У меня окончательно срывает крышу:

– Друг?! Ты держал её за руку, …! Как свою бабу!

Вероника делает шаг ко мне, будто хочет встать между нами.

Я чувствую её запах: этот запах когда-то принадлежал только мне. А сейчас он перемешан с присутствием Астахова, и это добивает.

– Назар, хватит! – она почти кричит. – Ты не имеешь права…

– Не имею права?! – я хватаю её за запястье, резко, сильно, так что она вздрагивает. – Я твой муж!

– Бывший, – шепчет она, и это слово пронзает меня ножом.

Жутко, хрипло смеюсь.

– Думаешь, бывший? – мой взгляд испепеляет Астахова. – Да я этого рыжего к стенке прибью. Запомни: ты никогда не будешь принадлежать другому, пока я рядом!

Она пытается вырваться, а я держу крепче. Смотрю ей в глаза и вижу слёзы.

И ненавижу её за них. И себя. И этого клоуна, который стоит и не двигается, но его в глазах слишком много дерзости.

– Отпусти её, – орёт придурок.

Я резко оборачиваюсь.

– Повтори, – шиплю, и пальцы сами сжимаются в кулак.

Внутри всё рвётся наружу: ревность, ярость, желание ударить, стереть его с лица земли.

Я делаю шаг к нему. И в этот момент Вероника встаёт между нами. Прижимает ладони к моей груди, не даёт двинуться вперёд. Маленькие, горячие, дрожащие.

– Хватит! – её голос срывается. – Если хоть пальцем тронешь его, Назар, ты потеряешь меня окончательно.

Я замираю. Дышу ей в лицо, чувствую её тепло, её дрожь. Понимаю: она сейчас говорит серьёзно.

Но не могу остановиться. Отталкиваю её в сторону. Не сильно, но так, что она теряет равновесие, хватается за край стола. А я уже перед Астаховым.

Рыжий выпрямляется. Урод слишком высокий. Слишком уверенный в себе. Пора сбить с него спесь.

У парня в глазах огонь, будто он вправе защищать Веронику.

Мою жену.

– Отпусти её жизнь, Назар, – говорит он тихо, почти спокойно. – Она не твоя больше.

Эти слова ломают меня окончательно, и я бью.

Кулак врезается в его челюсть с такой силой, что Леонид отлетает к шкафу.

Полки дрожат, папки сыплются на пол.

Он стирает кровь с губы, поднимает глаза. И кидается на меня.

Мы сталкиваемся, падаем на стол, бумаги взлетают в воздух, кружатся, словно белые птицы.

Он пытается ударить, но я сильнее. Делаю подсечку, роняю его на пол, колено прижимаю к груди.

Его дыхание хриплое, горячее, в лицо мне летят проклятия.

А я только усмехаюсь.

– Думал, потянешь? – шиплю, вжимая кулак ему в скулу. – Думал, вырвешь у меня то, что моё?

Он пытается сопротивляться, но я снова бью.

И снова.

Пока его голова не ударяется об пол, а глаза не мутнеют.

– Хватит! – Вероника кричит, бросается к нам, хватает меня за плечи, тянет назад. – Назар, ты его убьёшь!

Я поднимаюсь, тяжело дыша. Пальцы липкие от чужой крови.

Ника стоит перед Астаховым на коленях. Её руки дрожат, трогает его лицо, гладит по щеке.

– Лёня… Господи, Лёня… – голос жены ломается. В нём слёзы, паника, забота.

И меня накрывает отчаяние: она выбирает его, несмотря на то, что я выиграл этот бой.

Несмотря на то, что я сильнее.

Несмотря на то, что он лежит в крови и едва дышит.

Она всё равно остаётся с ним.

Я отступаю.

Медленно, шаг за шагом, пячусь к двери. В груди пустота, в голове шум. Злость, боль, ревность – всё смешивается и уничтожает меня изнутри.

Я победил в этой драке.

Но эта победа оказалась самой горькой в моей жизни...