Текст книги "Неродственная связь (СИ)"
Автор книги: Ольга Джокер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
Глава 10
***
– Аль, сфоткай меня, пожалуйста, – просит Ника, протягивая свой телефон. – Я давно не выкладывала сторис, а твой купальник смотрится на мне просто отлично.
Я нехотя включаю камеру и поднимаюсь с места. С тех пор как Аслан появился в СПА-зоне, я почти научилась игнорировать его присутствие, чего не скажешь о подругах. Они из кожи вон лезут, стараясь привлечь внимание: танцуют, смеются и плавают от одного края бассейна к другому. Такое ощущение, что это уже дело принципа, иначе самооценка будет опущена в ноль.
Ника позирует в разных ракурсах, демонстрируя свои лучшие стороны, словно на конкурсе красоты: то ныряя в бассейн, то высовываясь из воды, то выпячивая задницу, сидя на бортиках. К слову, подруга действительно часто участвовала в показах и долго занималась в модельной школе. Но фотосессия явно не помогает заинтересовать Аслана.
Кого угодно, но только не его.
– Всё, хватит, – качаю головой. – Я не могу на это смотреть. Давайте лучше переместимся в джакузи.
Прежде чем отойти от шезлонга, я проверяю мобильный и вижу там долгожданное сообщение от Демьяна. Он не просто черкнул пару строк, а прислал общий снимок с парнями, на котором они играют в карты и пьют пиво. Без посторонних девушек, естественно.
Я успокаиваюсь и любуюсь Дёмой, прогоняя прочь дурные мысли. Какой же он всё-таки милый. Заботится обо мне, шлёт нахер всех своих бывших и терпеливо ждёт, пока я созрею, чтобы впервые заняться сексом. Без угроз и морального давления. К тому же, из всей нашей компании он самый классный и привлекательный. В него нельзя не влюбиться.
Взяв бокалы с шампанским, мы плавно погружаемся в бурлящую воду, которая приятно массажирует тело. Температура здесь выше, чем в бассейне, и я чувствую, как краснеют щёки. Я позволяю себе отключиться и забыться. Тем более настроение после переписки с Дёмой действительно стало выше.
– За дружбу и прекрасный вечер, – поднимает бокал Лерка.
Мелкие лопающиеся пузырьки слегка щекочут язык и горло, а алкоголь начинает действовать, разгоняя кровь по венам и улучшая общительность. Отец никогда не был против того, чтобы я звала к нам в гости подруг. Он часто говорил, что лучше тусить дома и под присмотром, чем по углам непонятно где и с кем.
– Боже, какой кайф, – блаженно прикрывает глаза Ника. – Я бы осталась у тебя жить, Аль. Ты же не против, если мы сегодня здесь переночуем?
– Посмотрим на твое поведение, – шутливо отвечаю. – Пока что у меня есть замечания.
– За что? Ты обиделась на целку? – спохватывается подруга. – Я же хотела, как лучше. Дёма – тот ещё кобель, который перетрахал всех девок в округе. Такой как он не станет долго воздерживаться.
– И тебя перетрахал?
Кровь закипает, а шум в ушах усиливается, ударяя в голову. Я задаю вопрос без задней мысли, но потом сама же и завожусь. Дело в том, что Лера и Ника – мои самые близкие подруги. С последней мы дружим с первого класса, с Валеркой познакомились чуть позже. Обе знали, как давно я сохла по Дёме и насколько сильно хотела построить с ним отношения. Надеюсь, они бы не стали поступать со мной так подло.
– Меня? Нет, конечно, – искренне недоумевает Ника. – Демьян, к счастью, не последний парень в городе. И я бы не рискнула портить с тобой отношения ради него.
– Разумеется. Потому что я тебя уничтожу.
Под очередной всплеск воды девочки как по команде поворачивают головы к бассейну, наблюдая за заплывом Аслана. В какой-то момент мне хочется подобрать им челюсти, чтобы они не коснулись пола. И всё же очень хорошо, что у нас с ними разные вкусы на парней, потому что иначе бы мы так долго не протянули.
– Интересно, что он читает? – спрашивает Лерка, прищурившись и впившись глазами в дальний шезлонг. – У меня отвратительное зрение – никак не разберу.
– Да плевать, – спокойно отмахиваюсь. – Главное, он не мешает нам отдыхать, потому что я была уверена, что вечер закончится куда хуже.
– О, Аслан уходит в хаммам, – воодушевляется подруга. – Аль, пока его нет – посмотри название, плиз. Я не усну до утра, если не узнаю.
Вручив свой бокал Нике, я оборачиваюсь и поддаюсь вперёд, чтобы получше рассмотреть надпись на обложке. Такая дурость… Кого вообще волнуют книги? Я думала, что бумажные давно стали неактуальными с появлением электронки.
– Син-гу-лярность… – проговариваю по слогам. – Муть какая-то.
Подруги не унимаются и гуглят сюжет. Их лица озаряются любопытством, когда они начинают читать описание книги вслух, перебивая друг друга и споря, а внутри меня нарастает ощущение скуки. Я не вижу смысла в обсуждениях сингулярности и искусственного интеллекта. Эта тема кажется мне надуманной и далёкой от простой жизни.
После того как шампанское заканчивается, я выбираюсь из воды, накидываю на плечи халат и иду к отцовскому бару, чтобы потрясти семейные запасы. От одной бутылки элитного алкоголя он не обеднеет, хотя и поворчит немного.
– Нет, книжка и правда увлекательная, – продолжает Лера, не меняя заезженную пластинку. – Наверное, увлекательнее, чем мы, потому что от Аслана не было ни намёка на интерес к нам.
Я коротко смеюсь, раздеваясь.
– Не парься. Он всегда был немного странным. Например, первого сентября я ехала с ним на занятия в одной тачке – в короткой юбке, сверкая стройными и загорелыми ногами. Вместо того чтобы неотрывно пялиться на них, как это делают все нормальные парни, Аслан только пожурил меня за то, что я откровенно вырядилась. Скорее всего, его вообще не волнует противоположный пол. Если вы понимаете, о чем речь.
Я замолкаю и сбавляю тон до шёпота, услышав шаги в коридоре. Я не боюсь появления Тахаева, но внутри меня что-то всё равно напрягается. Возможно, это раздражение от того, что приходится вообще тратить время на пустые разговоры о нём.
В какой момент Аслан покидает СПА-зону, я упускаю, развлекаясь с подругами, ныряя под воду и хвастаясь гибкостью, которая после занятий йоги стала заметно лучше. Теперь я могу сесть на шпагат, сделать мост и выполнить более сложные асаны. Единственный плюс от ухода сводного брата – в помещении гораздо свободнее дышится. На полную грудь.
Ближе к полуночи я чувствую смертельную усталость, поэтому отправляю Нику и Леру в душ, убираю посуду и выбрасываю мусор. Когда вернутся родители – не знаю, но хочу, чтобы дом выглядел опрятно. Хотя Дина не моя родная мать, от неё мне передался перфекционизм.
Голоса подруг звучат эхом. Я бросаю влажные полотенца в корзину, выхожу за дверь и направляюсь в ванную комнату, которая находится рядом со спортзалом. Там редко кто бывает, и ремонт довольно старый, но это куда лучше, чем стоять в очереди.
В ванной комнате прохладно. Правда, через несколько минут после включения душа тёплый пар начинает окутывать пространство. Зеркала запотевают, а воздух становится влажным и насыщенным. Пар плавно поднимается к потолку, формируя тонкую завесу.
Я закрываю глаза, встав под струи воды и расслабляясь после долгого насыщенного дня. Единственное, что меня гложет – это смутное ощущение тревоги, которое я никак не могу выбросить из головы.
За выходные я не нашла времени, чтобы заняться поисками репетитора, а отец точно расстроится, если вдруг до него дойдёт информация о моей неуспеваемости. На родительских сборах он краснел за меня все одиннадцать лет, но продолжал лавировать и финансово помогать лицею. Во взрослой жизни это не прокатит. Я должна пойти на опережение и подтянуть предметы.
За спиной вдруг раздаётся шум, и ощутимый холод ползёт по ступням. Не открывая глаз, я наклоняюсь к крану, чтобы добавить горячей воды, а затем тихо прошу подругу:
– Лер, возьми, пожалуйста, сменный флакон с шампунем в кладовке. Этот закончился, и мне не хватило.
Когда никто не отвечает, горло окольцовывает паника, и я даже думаю, что мне померещилось, но ощущение чужого присутствия становится слишком явным, чтобы его игнорировать.
Я медленно открываю глаза и поворачиваю голову. Комната погружена в пар, но сквозь него я замечаю знакомый высокий силуэт: широкие плечи, короткостриженые волосы и уверенную осанку. Это Аслан. Я не услышала, как он вошёл, поэтому от неожиданности моё сердце не просто ускоряется – оно делает кульбит и врезается в рёбра.
– Это не Лера.
Аслан подходит ближе, переключает воду и закрывает стеклянную матовую перегородку, отрезая нас от внешнего мира. Воздух сгущается, тревога нарастает. Мгновенный холод пробирает до костей, заставляя меня рефлекторно отступить назад, упираясь лопатками в плитку.
От шока я не могу вымолвить ни слова, хотя раньше мне всегда казалось, что, столкнувшись с опасностью, я легко расправлюсь с обидчиком. В реальности это оказывается иначе. Я чувствую удушающий страх. К тому же, неоднозначное поведение Аслана не даёт попыток разобраться в его намерениях.
– Что ты делаешь? – наконец выдавливаю тихий жалостливый вопрос.
Тахаев надвигается, игнорируя дистанцию и перекрывая доступ к выходу, поэтому всё, что я могу сделать – это выставить перед собой руки и вжаться ладонями в его каменную грудь.
Мои зубы звонко отстукивают, а его кожа горячая, бугристая и напряжённая, будто под ней скрывается вся сила, которую он сдерживает.
– Слушай сюда, вертихвостка, – цедит Аслан сквозь зубы, перехватывая меня за запястья. – Если я не смотрю на тебя – это не означает, что меня не интересуют девушки. Чем ты можешь зацепить, кроме смазливой внешности? Есть хоть что-то необычное или особенное? М-м? Представь себе, мир не крутится только вокруг тебя.
Я учащённо дышу, пытаясь проглотить растущий ком в горле. Холодная вода лупит по мужским плечам, пар рассеивается, и теперь я чётче вижу лицо Аслана – особенно тень вызова в его глазах.
Хочется, чтобы он скорее ушёл, оставив меня в покое, но вместо этого Тахаев разворачивает меня спиной к себе, развязывает бретели лифа и бросает его на пол, отодвинув ногой в сторону.
Тяжелая энергетика давит на нервы, уничтожает сопротивление и протест.
Всё происходит так быстро, что я не успеваю опомниться. Новая реальность вводит в ступор. Если мне казалось, что свой максимум стресса я уже получила, то глубоко заблуждалась, потому что крупная ладонь Аслана накрывает мою грудь и грубо сжимает, заставляя меня вжаться щекой в плитку и широко распахнуть глаза.
Это кажется дурным сном – кошмаром, из которого я не могу проснуться, но чужой запах, тепло и прерывистое дыхание, щекочущее затылок, оказываются самыми настоящими.
В висках громко взрывается пульс. Я не могу поверить в то, что мое тело трогает дикий неандерталец. Псих. Я никогда не воспринимала его больше, чем друга, и точно не представляла в эротических фантазиях, поэтому происходящее окунает меня в грязь и обжигает низ живота кипятком.
Не так должен был пройти мой первый раз. Не с ним и не здесь. Я не обязана испытывать стыд и унижение. Возможно, я не самый хороший человек на этой планете, но точно не заслуживаю подобного.
– Не надо… – сипло прошу. – Убери руки.
Аслан развязывает верёвки на крошечных трусиках, раздевая меня догола. Ягодицы обжигает звонкий шлепок ладони, в талию впиваются длинные пальцы. Раздвинув коленом мои ноги, он упирается в поясницу чем-то большим и твёрдым.
Боже.
Тахаев же не лишит меня невинности и не станет во мне двигаться?
– Не дёргайся. Ты хотела, чтобы я смотрел? – сухо спрашивает. – Я смотрю, готов тебя выебать. Прогнись и поставь ступни шире.
Из горла вырывается странный звук, похожий на скулеж. Кричать бессмысленно, вырываться тоже. Я содрогаюсь, будто от высоковольтного разряда, не слыша ни шума воды, ни музыки, ни голосов подруг. Перед глазами появляются мутные пятна, освещение тускнеет. Последнее, что я могу сделать, чтобы прекратить мучение – это попросить прощения. Открыто и искренне.
– Извини... Аслан, извини. Слышишь? Я больше не буду...
Этого оказывается достаточно, чтобы отмотать ситуацию.
Захват становится менее болезненным, соски перестают ныть, а кожа согревается под теплом льющейся из потолка воды.
Обернувшись к Аслану лицом и прикрываясь руками, я с трудом шевелю губами, наблюдая, как он поправляет резинку плавательных шорт и простыми движениями завязывает шнурок. Спокойный и вовсе не дикий. Будто не он только что нагибал меня, чтобы трахнуть. Не он беззастенчиво мял грудь и вжимался в ягодицы эрекцией.
– В следующий раз за свой длинный язык ты ответишь куда жестче, – хрипло произносит Тахаев, отступая на выход и мазнув по мне презрительным взглядом.
Я коротко киваю и смотрю в пол. На щиколотках болтаются трусики, плечи опущены, а кожа выглядит неестественно бледной. Я не могу не думать о том, дошёл бы Аслан до конца, если бы я не попросила прощения?
Глава 11
***
Ночью мне снится, как мы с Асланом занимаемся сумасшедшим сексом. Сон такой яркий и реалистичный, что кажется, будто всё происходит на самом деле. Я жадно сосу его язык, а его член таранит меня со скоростью отбойного молотка. Кровать ходит ходуном, от стонов звенит в барабанных перепонках, и есть только одно-единственное желание – чтобы это никогда не заканчивалось.
Когда финал близок, я отрываю голову от подушки и резко сажусь. Часы показывают третий час ночи. Дыхание сбитое, сердце колотится. Моя ночнушка насквозь мокрая от пота, а низ живота наливается чем-то горячим. Когда я осознаю, что это было не по-настоящему, облегченно выдыхаю.
Нет, нет, нет.
Никогда и ни за что.
Находясь в состоянии шока, я встаю с постели и иду в ванную. Там я умываю лицо, зачерпывая холодную воду и не в силах поверить, что меня никто не трогает и не трахает, а губы пекут неизвестно по какой причине. У меня, вероятно, лихорадка, потому что никому в здравом смысле не приснится подобное.
Я снимаю ночнушку и прячу её в корзину для грязного белья. Смотрю на свои бедренные косточки, талию и грудь. Следов не видно, но ощущение, что вскоре на коже возникнут синяки, которые долго будут напоминать о прошедшем вечере, не покидает меня.
Аслан был не в себе. Правда. Это сейчас я осознаю, что он не посмел бы, а тогда, когда Тахаев мял моё тело и давил членом в спину, казалось, что всё-таки принудит.
Боже.
Раньше Дёма частенько мне снился, но сны с его участием были степенные, романтичные и трогательные, а тут – всё вышло из-под контроля. Абсолютно. Сложно представить, что секс может быть таким бурным и безудержным. Скорее всего, я имитировала, потому что в моих ранних фантазиях им занимаются по-другому.
Вернувшись в постель, я открываю галерею со снимками и переключаю фокус внимания. Слишком много чести для Аслана... Вот мы с Дёмкой на яхте, в кино и в ресторане. Красивые, довольные. Смотримся просто отлично, на контрасте – у меня от природы тёмные волосы, а у Демьяна светлые и выгоревшие на солнце.
Я забиваю голову разными мыслями, пока меня опять не начинает клонить в сон. Всё только с единственной целью – чтобы сознание больше не сыграло со мной злую шутку. Но всё оказывается зря.
Может, это потому, что я не успела на ночь помедитировать?
– Аль… Мы планировали заняться йогой, – вырывает меня из сна голос Лерки.
Нехотя открыв глаза, я обнаруживаю, что новая ночнушка тоже промокла до нитки. И общее состояние такое, будто меня переехали танком. Пару бокалов шампанского явно не причина... Дело в другом.
Откинув одеяло, я опять плетусь в ванную, оставив подруг сидеть в спальне. Я полна желания в пух и прах разнести Аслана, рассказав об этом отцу, Дине и Дёме, но потом торможу.
Слишком стыдно. Слишком ненормально.
Я не понимаю, почему не огрызнулась, не ударила его и не полоснула свежие следы от ожогов, чтобы привести в чувство. На меня это совершенно не похоже. Но стресс был таким сильным, что парализовал любые адекватные методы решения проблемы.
Кое-как приведя себя в порядок, я переодеваюсь в короткий топ и лосины, связываю волосы в хвост и беру с собой мягкий коврик, направляясь вниз.
Мы планировали провести занятия на природе, но из-за холода и мелкого моросящего дождя спускаемся в спортзал, который сделал для себя отец. В свои сорок он в отличной физической форме, увлекается закаливанием и катанием на велосипедах. Дина ему подстать. Это моя мать предпочитала спорту винишко.
– Что-то ты не в духе, Алин, – замечает Ника во время растяжки. – Плохо себя чувствуешь?
Я смахиваю волосы, лезущие в лицо, и плюхаюсь на коврик.
– Да, похоже, месячные начались. Давайте закончим?
Подруги вскоре вызывают такси, прощаются со мной и разъезжаются по домам, а я направляюсь на кухню, пытаясь отвлечься завтраком. Обычно это мой любимый ритуал – составлять тарелку с полезными ингредиентами, но в эту минуту я думаю только о том, как мне смотреть в глаза Аслану. Независимо от обстоятельств, я не стану прятаться и трусить.
Поговорив с Диной и узнав, как скоро они с отцом вернутся, я почти не трогаю еду. Тошнота давит на горло, а тело мучительно ломит. Я выбрасываю завтрак в урну, мою посуду и долго смотрю в окно, не зная, что делать дальше. Надо бы отойти и вернуться в спальню, но я продолжаю обездвижено стоять, увидев бегущего под дождём Тахаева.
Пульс ускоряется, грудь начинает ныть. В памяти всплывают фрагменты нашего тесного контакта: сбитое синхронное дыхание, тёмная полоска волос от пупка, уходящая под резинку шорт, сильные руки, увитые выпуклыми венами...
Я вспоминаю, как грубые ладони скользили по моему телу, оставляя за собой заметные следы жара, как Аслан прижимал меня к себе, и этот запах – смесь одеколона и чего-то бешеного, первобытного...
Из-за того, что во рту пересохло, я подхожу к холодильнику и достаю последнюю бутылку минералки, прислушиваясь к шуму в прихожей и приближающимся шагам. Я могла бы сделать так, что бывший лучший друг в один миг вылетел бы из этого дома. Могла бы настолько приукрасить историю, что от него не осталось бы живого места. Могла бы что угодно…
– Привет, – спокойно произносит Аслан, проходя на кухню.
На его лице сверкают капли пота, широкие плечи подрагивают от усталости, а мокрая одежда плотно прилегает к телу, подчеркивая мускулистый силуэт. Почему мне пришлось узнать, каким он бывает без одежды? Почему я осознала, что у него есть член, который может вставать на меня?
– Мне звонила Дина – ты не снимал трубку, – строго говорю. – Она интересовалась, как мы с тобой ладим.
– И как?
Аслан вопросительно выгибает бровь и смотрит не мигая. Челюсти крепко сжаты, на скулах играют желваки.
– Хотелось рассказать ей правду, но в последний момент я передумала.
Шаг навстречу, который делает Тахаев, заставляет меня нервно дёрнуться. Наши пальцы соприкасаются, а по венам пробегает разряд, будто от удара молнии. Я крепко сжимаю бутылку воды, но недостаточно сильно, чтобы не поделиться.
– Надеюсь, это было в последний раз, когда ты притрагивался ко мне, – брезгливо морщу нос. – Если мои предупреждения не помогут – будешь иметь дело с моим парнем.
Аслан присасывается к горлышку, допивает минералку до дна и мнёт в руке пластик, издавая противный раздражающий хруст.
– Серьёзная заявка.
– Я не шучу, – вскидываю руки в воздух и отталкиваюсь от кухонной столешницы. Со мной, черт возьми, так нельзя. – Если подобное хоть раз повторится – пожалеешь.
ПС. Если вам нравится история – поставьте, пожалуйста, лайк) спасибо)
Глава 12
***
Первую контрольную по дискретной математике я провалила с треском, и это мгновенно стало известно отцу. Если я думала, что он расстроится, то глубоко заблуждалась – он в лютом бешенстве.
С завкафедрой его связывают давние приятельские отношения. Они учились в одном универе, но на разных специальностях. На третьем курсе мама забеременела, и отцу пришлось уйти в академотпуск. Спойлер – к учёбе он так и не вернулся, но контакт с Виктором Ивановичем не терял. На всякий случай.
– Не стой столбом, Алина, – грозно рычит отец, когда я заглядываю к нему в кабинет после ужина.
Следом за мной заходит Дина в качестве моральной поддержки. Обычно её присутствие на подобных скандалах ничего не меняет, но дарит ощущение некой безопасности. Мнимой, конечно. Потому что, если папа захочет меня убить – его вряд ли кто-то остановит.
Обойдя письменный стол, отец устало плюхается в кожаное кресло и отстукивает пальцами по подлокотникам. Его брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Я примерно понимаю, что меня ждёт, но не могу перестать трястись в преддверии словесной атаки. Нужно всего лишь молча выслушать нотации, раскаяться и предложить удобное для всех решение.
– Ну что, дочь? Чем порадуешь?
Слова застревают в горле, и всё, на что я способна – это короткий жест плечами. Кажется, что любое оправдание будет недостаточным, и, возможно, от меня уже не ждут ответов – только действий.
Дина тихо садится рядом, будто старается стать невидимой, но её присутствие – единственное, что помогает мне не сломаться под этим напряжением.
– Ничем.
– Это я понял, – зло выплёвывает отец. – Прошёл только месяц с начала учёбы, а мне уже жалуются на твою неуспеваемость. И что прикажешь делать? Лупить ремнём поздно, а разговаривать и просить о чем-то – бесполезно. Ты словно нарочно игнорируешь все наши договорённости, – его голос становится громче, и я чувствую, как давление нарастает. – Тратишь время на покупку шмоток, свиданки и тусовки с друзьями, а учёба для тебя на последнем месте…
– Прости. Я нашла репетитора, который должен был подтянуть меня по математике, но через два урока он отказался со мной заниматься.
Это звучит катастрофически, поэтому к щекам приливает жар. Я действительно ходила на занятия к аспиранту, который постоянно психовал, кричал и пах каким-то странным миксом дешёвого одеколона и несвежей одежды. Предлог прекратить занятия был самым банальным – я неспособная. Его слова сильно задели меня, хотя я понимала, что дело было не только в моих знаниях. Я просто не могла выносить нудные объяснения и постоянный едкий запах, отвлекаясь и не в силах сосредоточиться на важном.
– Ищи дальше, – бескомпромиссно заявляет отец.
– Боюсь, это сложно. Я уже думаю над тем, чтобы забрать документы из вуза. Я не тяну.
– Не тянешь, блядь?! Это ты говоришь мне после того, как я всеми правдами и неправдами запихнул тебя именно в этот универ, заплатив уйму денег?!
– Миш, – мягко вклинивается Дина. – Не кричи, пожалуйста. Может, действительно…
Мачеха получает хлёсткий, уничтожающий взгляд, который без слов велит ей заткнуться.
– Вся в мать, – поднимает пиковую волну папа. – Такая же слабая, непутёвая и беспросветно глупая. Привыкшая сидеть на чужой шее, не прилагая особых усилий для собственного развития…
– Михаил Алексеевич! – искренне возмущается Дина. – Хватит! Ты перегибаешь!
Мой первый порыв – сорваться и сбежать из кабинета, чтобы не слышать обидных слов и унижений. Второй и более логичный – перетерпеть, хотя это невыносимо. Радует, что воспитательный процесс подходит к концу.
– Зачем ты её защищаешь? – качает головой отец, постепенно сбавляя тон. – Лучше бы помогла найти репетитора. Я устал в это впрягаться, у меня впереди серьёзные переговоры, которые могут решить судьбу компании.
– Я найду, – заверяет мачеха. – Правда найду. Только не ори.
После долгих убеждений конфликт наконец отступает. Папа скрещивает руки на груди и поднимает брови в знак того, что даёт мне последний шанс. Возможно, единственный. Кажется, ему надоело сражаться за мою успеваемость.
– Забрасывать учёбу со старта ты не будешь, Алина, – даёт наставления. – Ты должна сделать всё от себя зависящее. И только после пятой, десятой или даже двадцатой провальной попытки сможешь сдаться. Если не ударишь палец о палец до этого момента – лишишься всех личных денег, автомобиля и прочих благ, и пойдёшь работать, потому что за твою учёбу и капризы я точно не буду платить. Всё, свободна.
Дина поднимается, подходит к отцу и обвивает его шею руками, осыпая поцелуями и ласковыми словами, от которых меня мутит.
Уже сидя на кухне, мы обсуждаем дальнейший план действий. Мачеха звонит каким-то знакомым и пробивает контакты новых репетиторов, но большая часть преподавателей не набирает учеников в конце сентября.
На примете остаётся одна-единственная женщина, которая в данный момент находится за границей и вернётся в страну только через три недели. Если мы готовы подождать – она готова взяться.
– Пока Анна Евгеньевна отсутствует, – робко предлагает Дина, – я могу попросить Аслана помочь тебе с математическими предметами. Он неплохо справляется.
– Я знаю.
Виктор Иванович очень доволен им. Он часто задерживает Тахаева после занятий, что-то обсуждая и общаясь с ним, будто со своим коллегой, а не одним из студентов-первокурсников. Впрочем, Аслан действительно не похож ни на кого из нас. Он ведёт себя, как отшельник. Ни с кем не контактирует, словно находит удовлетворение только в собственных мыслях и книгах. Я бы умерла от нехватки общения, но его, похоже, это не парит.
– Плохая идея, Дин.
– Почему?
Потому что твой сын раздел меня догола и облапал везде, где только можно.Вслух, правда, говорю совсем другое:
– Аслан не нанимался репетитором. У него, должно быть, своих дел полно.
– Если я попрошу его – он согласится, – обещает мачеха. – Это удобно – никуда не нужно ездить, и вы сможете вместе работать над заданиями.
Между возможностью лишиться денег и нарушить внутренний покой, я выбираю второе. С Асланом будет сложно, и мысль о том, чтобы проводить с ним ещё больше времени, делает меня нервной. Но иногда нужно чем-то жертвовать.
Я ухожу к себе, дожидаясь решения и переписываясь с Дёмой. Вообще-то мы планировали вместе провести этот вечер, но о том, чтобы уехать сегодня из дому, нет и речи. Отец сильно разозлится и точно перекроет финансирование. Нужно выждать время, чтобы он как следует остыл.
«Согласился», – приходит сообщение от мачехи. – «Можешь зайти к нему в спальню и обсудить нюансы».
Чтобы успокоиться и восстановить баланс, я подключаю медитацию, опускаю руки на колени и закрываю глаза. Я наблюдаю за дыханием, сидя с прямой спиной, чувствуя, как воздух наполняет лёгкие на вдохе и покидает на выдохе. Но стоит мне оказаться перед дверью комнаты Аслана, как все старания идут насмарку.
Постучав и получив разрешение, я вхожу в спальню, где каждый сантиметр буквально излучает хаос. На ужине Аслана не было. На его столе царит лёгкий беспорядок, листы бумаги кое-как сложены в стопку, а одинокая кружка с остатками чая стоит рядом с ноутбуком. Это не критично, но всё же тянет навести порядок.
– Дина сказала, что ты мне поможешь...
Внимательный взгляд царапает моё лицо, шею и ключицы, поэтому окончание фразы получается совсем глухим и тихим. Возможно, я произношу его даже не вслух.
– Садись.
Я неуверенно подхожу к стулу и случайно задеваю колено Аслана. Чтобы подобного больше не повторилось – отодвигаюсь подальше. Я специально оделась скромнее, чтобы не чувствовать себя дискомфортно – на мне широкая футболка и длинные лосины. Волосы собраны в хвост. Косметика стерта.
– С чего начнём? – как можно бодрее спрашиваю.
Прошлый репетитор не нравился мне гораздо больше из-за своей манеры общения, ужасного запаха тела и не менее отвратительного – изо рта. Когда он разговаривал, меня не покидало ощущение, что зубную пасту мужчина видел примерно в позапрошлом году. От Аслана, по крайней мере, приятно пахнет, хотя вряд ли его поведение покажется более доброжелательным.
– В какой момент тебе стали непонятны предметы? – интересуется Аслан, включая ноутбук.
Встрепенувшись и сбив вызов от Дёмы, я возвращаюсь к разговору.
– Тебе сказать правду?
– Разумеется.
Я набираю в лёгкие больше воздуха и признаюсь:
– Я потерялась с первых дней, – выдавливаю из себя слова, чувствуя, как щёки заливает румянцем. – Если совсем откровенно, то ещё в школе, а точнее – я перестала понимать математические предметы где-то с восьмого класса.
Сердце заходится в быстром ритме, а ладони мигом становятся влажными. Сцена в душе больше не кажется мне самой постыдной – сейчас я чувствую себя гораздо хуже.
Аслан отрывает взгляд от монитора и смотрит на меня с недоумением, но я не трушу и не отвожу свой, рассматривая следы пожара на его лице, образовавшиеся в небольшие светлые рубцы. У него есть прекрасный шанс, чтобы максимально уколоть или унизить меня, но он, похоже, настолько дезориентирован услышанным, что почти беззвучно ругается матом.
