Текст книги "Черная метка для графини (СИ)"

Автор книги: Ольга Баринова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 15

На следующее утро служанка принесла вместе с укрепляющим отваром записку от герцога с просьбой быть готовой через час к небольшой экскурсии.

– Дамы, – сказал он, когда Алисия с тетушкой спустились в просторный холл, – я хочу показать вам кое-что.

– Что? – спросила она, чувствуя неясную тревогу.

– Наше светлое будущее, – ответил он с гордостью, от которой у Алисии сжалось сердце.

Через час они уже ехали в карете. Герцог был оживлен и любезен, рассказывал о паровых машинах, о новом двигателе, о том, как его заводы изменят королевство. Алисия слушала вполуха, глядя в окно на унылые поля, покрытые утренним туманом.

… Завод встретил их грохотом.

Несколько огромных зданий из красного кирпича, с трубами, из которых валил черный дым, стояли на берегу реки, окруженное колючей проволокой и вооруженной охраной.

– Добро пожаловать, – герцог подал руку дамам, помогая им выйти.

Встретивший их управляющий склонился в поклоне и что-то прошептал герцогу на ухо. Тот быстро извинился перед гостьями и попросил осмотреть первый цех без него. А потом угостить милых дам чаем.

Внутри все блестело и сияло. Полы были подметены, станки отдраены, рабочие – здоровые, крепкие мужчины в чистых фартуках – приветствовали управляющего почтительными поклонами. В углу стояли баки с питьевой водой, на стенах висели расписания смен и правила безопасности.

– Это наша гордость, – сказал управляющий, и в глазах его горел огонь. – Самые современные станки в королевстве. Рабочие получают приличное жалованье, у них есть выходные и страховка от несчастных случаев.

– А остальные? – спросила она как бы невзначай.

– Другие цеха, – управляющий повел их дальше, – такие же. Но этот – образцовый. Для важных гостей.

Он улыбнулся, и Алисия улыбнулась ему в ответ.

«Для важных гостей, – повторила она про себя. – То есть для тех, кому хотят показать красивую картинку…»

В этот момент подбежал мастер – весь в саже, с перепуганным лицом.

– Господин управляющий, в литейной проблема! Котел дымит!

Управляющий выругался сквозь зубы.

– Простите, дамы, я вынужден…

– Идите, – сказала Алисия. – Мы осмотримся сами. Может быть, подождем вас в вашем кабинете?

Он колебался секунду, потом кивнул и ушел быстрым шагом.

Алисия подождала, пока его фигура скроется за поворотом, отправила тетушку к административному корпусу, а сама пошла вглубь завода.

Заметив широкие ворота в одном из зданий, она проскользнула во внутрь. И здесь перед ней предстала совершенно другая картина.

Образцовая чистота исчезла. Стены были покрыты копотью, пол стал липким от какой-то грязи, запах масла и гари сменился кислым, удушающим смрадом пота и чего-то гнилостного.

Она толкнула тяжелую железную дверь с маленьким зарешеченным окошком.

И замерла.

Подвальный цех был освещен тусклыми масляными лампами, которые отбрасывали на стены чудовищные тени. Вдоль стен стояли столы, за которыми работали дети.

Худые, бледные, с провалившимися щеками и огромными глазами, в которых не было ничего – ни страха, ни надежды, ни боли. Только пустота.

Мальчик лет двенадцати уронил деталь. Его пальцы – тонкие, как ветки – не слушались. Надсмотрщик прикрикнул на него, щелнул плетью. Мальчик только согнулся еще ниже и поднял деталь дрожащими руками.

Алисия прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать.

Рядом с этим адом образцовый цех казался насмешкой. Там – чистые фартуки и питьевая вода. Здесь – грязь, пот и кровь. Там – здоровые мужчины с улыбками. Здесь – дети с пустыми глазами.

«Он не знает? – спросила она себя. – Или делает вид, что не знает?»

Она смотрела на мальчика, на его согнутую спину, на шрамы, проступающие сквозь рваную рубашку, и чувствовала, как к горлу подступает тошнота.

Она сделала шаг назад. Еще один.

Потом развернулась и пошла прочь – быстро, почти бегом, стараясь не дышать этим воздухом, не смотреть на эти лица, не слышать этот лязг.

Она выскочила на свежий воздух, прислонилась к стене и закрыла глаза.

В груди клокотала ярость – такая огромная, что ей казалось, она задохнется...

Когда Алисия вернулась в административный корпус, в приемной уже ждала женщина.

Она сидела на краю жесткого стула, сжавшись в комок, будто пыталась занять как можно меньше места в этом мире, который не хотел ее знать. К ней прижимались двое мальчишек – старшему на вид лет тринадцать, младшему – не больше восьми. Оба бледные, с запавшими глазами.

На женщине было черное траурное платье и большая черная шаль. Под глазами – темные круги, губы потрескались, пальцы красные, распухшие, с въевшейся грязью, которую не отмыть.

Младший мальчик поднял голову, и Алисия увидела его руки. Маленькие, детские руки, которые должны были держать только игрушки, были все в ссадинах и синяках. Такие же руки она видела полчаса в подвале.

У Алисии сжалось сердце.

Управляющий вошел следом, и женщина вскочила так резко, будто ее ударило током.

– Господин управляющий… господин управляющий, умоляю…

– Что вам угодно? – удивленно спросил он.

ГЛАВА 16

– Господин управляющий, – отвечала та, глядя на него с почти молитвенным благоговением, – я пришла к вам за помощью. Мой покойный муж, Джек Легуа, служил мастером в третьем цехе. Когда выстроили новое здание и туда стали переносить станки, с потолка упала какая-то балка. Моего Джека придавило насмерть…

– Постойте, постойте, госпожа Легуа, я знаю об этом ужасном случае! Эта балка сломала новый станок, новую машину! Вероятно, тут не обошлось без злого умысла, и сами всеблагие заступники покарали вашего мужа!

– Но, господин управляющий, несчастье произошло поздно вечером, уже в темноте. Усталых людей заставили после отработанной смены переносить в цех эти жуткие станки, эти демонские изобретения, …

– Если вдова мастера рассуждает столь безнравственно, то чего же ожидать от самих рабочих! Вы забываетесь, госпожа Легуа!.. Что повелели нам всеблагие заступники в бесконечной мудрости своей?

Женщина испуганно всхлипнула и вытерла глаза концом своей шали:

– Они повелели нам трудиться, господин управляющий.

Голос управляющего смягчился:

– Совершенно верно, госпожа Легуа… Итак, вы лишились мужа, который пострадал, скорее всего, как жертва собственного злого умысла против имущества хозяев?

– Всеблагие видят, мой Джек был совсем не виноват в поломке машины… Добрый господин, я погибаю с детьми от нужды! Пожалейте нас, ваша милость! У нас нет хлеба, мы задолжали лавочнику. Хозяин доходного дома сказал, что если мы не заплатим до вечера, он выкинет наши пожитки... Смилуйтесь над нашими несчастьями, добрый господин! Ведь мальчики мои еще такие маленькие, совсем дети!

– Ваши мальчики находятся передо мною, и я не нахожу их столь маленькими. Вероятно, они ленятся, если нужда ваша так огромна при двух взрослых сыновьях. Как их зовут и каковы их занятия?

– Поклонитесь господину управляющему, дети! Вот это мой старший Джесс, четырнадцати лет, а это – Тимми, ему еще только девять.

Она перевела дух, и Алисия увидела, как дрожат ее плечи под черной шалью.

– Мальчиков уволили с завода, – продолжала женщина. – Сказали, что слишком дерзкие. А они просто попросили… Томми, он же еще ребенок, он спросил, почему папе не дали жалованье… Его выгнали прямо из цеха. Пинками.

Старший мальчик сжал кулаки. В его глазах – темных, глубоких, слишком взрослых для его возраста – горел огонь. Но он молчал. Потому что научился молчать. Потому что слова ничего не меняли.

В этот момент в кабинет зашел герцог.

– Ваша светлость, – женщина упала на колени, и это было так страшно – видеть, как взрослая женщина, мать двоих детей, стоит на коленях перед этим холеным человеком в чистом сюртуке, – мы умрем. Мы умрем с голоду, ваша светлость. Я стираю белье на соседей, но сколько платят вдове? Я не знаю, как кормить их, – она обернулась к мальчикам, и в ее глазах появились слезы, – я не знаю…

Герцог раздраженно поморщился.

Он подошел к столу, взял лист бумаги, перо. Написал несколько строк – быстро, небрежно, даже не глядя, что пишет.

– Возьмите, – сказал он, протягивая бумажку. – Завтра явитесь с этим к мистеру Гарно в цех. Он определит мальчиков в дело.

Женщина схватила бумажку дрожащими руками и прижала ее к груди.

– Спасибо, ваша светлость… спасибо… спасибо…

Она кланялась, кланялась и кланялась – низко, униженно, с той благодарностью, которая была страшнее любой ненависти.

– Встаньте, – сказал герцог холодно. – Не нужно унижаться. Я сделал то, что должен.

«Что должен? – подумала Алисия. – Отправить детей в этот ад?»

Женщина поднялась, подхватила мальчиков за руки, и пошла к двери.

На пороге старший мальчик обернулся.

На секунду его глаза встретились с глазами Алисии.

– Вот такие ходатаи целыми днями отвлекают нас от серьезных дел! – герцог устало потер переносицу, опускаясь в кресло. – Но я привык помогать своим ближним, даже когда они того не заслуживают. Это мое проклятие – доброе сердце. Крейг! – крикнул он помощнику, который ждал у двери. – Я сегодня больше никого не принимаю.

– Баронесса! – герцог наконец обратил внимание на ее состояние. – Вы так бледны. Вам плохо?

Он стоял перед ней, встревоженный, протягивал руку. Его белоснежный платок, его безупречный сюртук, его чистые руки – все это было оскорблением.

Алисия посмотрела на его красивое, надменное лицо.

«Сказать ему? – промелькнуло в голове. – Потребовать объяснений? Устроить скандал?»

Маргарет тихонько кашлянула и покачала головой.

– Все в порядке, ваша светлость, – сказала она, и голос ее прозвучал ровно, хотя внутри все кипело. – Просто душно. Не привыкла к такому шуму.

Она взяла его под руку и улыбнулась – той самой улыбкой, которой учила ее Маргарет.

– Может быть, покажете мне административный корпус? Я слышала, у вас там прекрасная библиотека.

Герцог облегченно выдохнул.

– Конечно, баронесса. Пойдемте.

Они пошли по чистому, выметенному коридору, мимо образцовых цехов, мимо улыбающихся рабочих, мимо красивого фасада империи, которую он строил.

Алисия шла, чувствуя, как ее разрывает от нахлынувших чувств, и клялась себе:

«Я узнаю все. Я докопаюсь до правды. А потом…»

«Спасу этих детей, даже если для этого придется уничтожить весь этот завод…»

«Даже если для этого придется уничтожить его...»

– Мы едем на полигон, испытывать новое орудие. Дамы, – он повернулся к Алисии с холодной, усталой улыбкой, – надеюсь, вы нас простите.

Она не сказала герцогу ни слова.

Ни тогда. Ни вечером за ужином. Ни на следующий день.

Она улыбалась и кивала.

А ночью, лежа в темноте, она смотрела в потолок и видела пустые глаза детей в подвале.

И клялась, что они будут последними, кто заплатил такую цену.

ГЛАВА 17

На следующее утро после поездки на завод Алисия проснулась затемно.

Она лежала в постели, глядя на серый рассвет, пробивающийся сквозь тяжелые шторы, и слушала, как за окном щебечут ранние птахи. В особняке было тихо. Вчерашний день не выходил у нее из головы. Перед глазами стояли дети в подвале, их пустые глаза и тонкие, дрожащие руки.

Алисия села на кровати, чувствуя, как заныло плечо – рана еще давала о себе знать, но уже не так сильно, как в первые дни.

– Пора действовать, – прошептала она в пустоту.

Она оделась сама, отказавшись от помощи служанки – выбрала простое серое платье без украшений, затянула корсет насколько могла туго, убрала волосы в строгий пучок. В зеркале отражалась не роковая красавица, не грозная Черная Метка, а просто уставшая женщина с решительными глазами.

Когда она спустилась в малую гостиную, Маргарет уже пила чай у камина.

– Ты рано, – заметила тетушка, отставляя чашку. – Не спалось?

– Не спалось, – Алисия опустилась в кресло напротив, взяла с подноса горячий круассан, но есть не стала – просто держала в руках, чувствуя тепло выпечки. – Мне нужен Томми.

Маргарет вздохнула, поставила чашку на блюдце и подошла к двери. Выглянула в коридор – пусто, только портреты предков смотрят со стен. Закрыла дверь, повернула ключ.

– Тогда говори, – сказала она, возвращаясь на место. – Но учти, я против. Категорически.

– Я знаю, – Алисия отложила круассан. – Но у меня нет выбора.

Она встала, подошла к секретеру, достала лист бумаги и карандаш. Быстро набросала схему завода – прямоугольники цехов, кружочки труб, стрелкой отметила подвал.

– Вот здесь, – сказала она, показывая Маргарет, – какие-то полуподвальные цеха, я видела их вчера. Там работают подростки, и условия у них, как ты понимаешь, ужасные. И я сделаю все, чтобы это прекратить. Но меня интересует не только это. Герцог что-то скрывает. Что-то, ради чего он держит столько охраны и строит новые цеха. Мне нужно знать, что именно.

– И ты хочешь, чтобы Томми это выяснил? – Маргарет покачала головой.

– Ему пятнадцать, – тихо сказала Алисия. – И он уже два года ходит со мной на корабле, и я точно знаю, что он не предаст.

Они смотрели друг на друга долгим, тяжелым взглядом. Маргарет первой отвела глаза.

– Хорошо, – сказала она. – Но пусть он будет осторожен. Очень осторожен...

…Солнце стояло в зените, отбрасывая короткие, резкие тени. Впереди, за высоким каменным забором с колючей проволокой, дымили трубы и грохотали станки.

– Ну, – прошептал Томми, поправляя кепку и натягивая на лицо самое жалобное выражение, – пора становиться мышкой.

Он подошел к воротам и увидел двух охранников.

Один был рыжий, с обветренным лицом и огромными ручищами, которые могли бы раздавить человеческий череп как яйцо. Второй – лысый, кривозубый, с маленькими злыми глазками, которые смотрели на мир с подозрением.

– Ты кто? – спросил рыжий, окидывая Томми равнодушным взглядом.

– Работу ищу, – Томми снял кепку и изобразил самую жалобную улыбку, на которую был способен. – Говорят, у вас тут сирот набирают.

– Сирот? – лысый хмыкнул. – Кто тебе сказал?

– Люди говорят, – Томми пожал плечами.

Рыжий охранник посмотрел на лысого. Лысый пожал плечами.

– Пусть идет к проходной, – сказал он. – Там разберутся.

Томми уже шагнул в ворота, когда рыжий вдруг окликнул его:

– Эй, парень.

Томми обернулся.

– Ты чего такой грязный? – спросил рыжий, принюхиваясь. – И воняет от тебя... чем это?

– Сажа, – честно сказал Томми. – Я в котельной ночевал, там тепло.

Охранники переглянулись. Лысый хмыкнул еще раз.

– Иди уже, – сказал он. – А то у меня от тебя глаза слезятся.

Томми пошел к проходной, стараясь не ускорять шаг и не оглядываться. Сердце колотилось где-то в горле, но он заставлял себя дышать ровно.

«Капитан, – подумал он. – Я все узнаю. А потом... потом мы покажем этому герцогу, где раки зимуют».

Проходная оказалась тесной комнатушкой с зарешеченным окном. За столом сидел писарь – маленький, юркий человечек в очках, с пером за ухом. Он поднял голову, увидел Томми и поморщился.

– Ты кто? – спросил он таким тоном, будто перед ним была не человек, а дохлая крыса.

– Работник, – Томми попытался улыбнуться как можно дружелюбнее. – Мне сказали, у вас есть места.

– Есть, – писарь достал из ящика потрепанную книгу и начал листать. – Имя?

– Томми. Томми О'Нил.

– Возраст?

– Четырнадцать.

– Четырнадцать? – писарь поднял очки на лоб и окинул его скептическим взглядом. – Ты выглядишь на двенадцать.

– Недоедал, – вздохнул Томми и опустил глаза. – Такова уж моя сиротская доля.

– Умеешь читать?

– Немного.

– Писать?

– Еще меньше.

Писарь хмыкнул, но что-то пометил в своей книге.

– Грамоты, значит, нет, – сказал он. – Это хорошо, меньше будешь лезть куда не следует. В литейный как раз таких берут. Там не буквы нужны, а руки. Крест поставить сумеешь?

– Умею, – кивнул Томми.

– Тогда ставь здесь, – писарь ткнул пальцем в пустую графу.

Томми взял перо – пальцы дрожали, но не от страха, а от волнения – и поставил кривой, корявый крест. Получилось похоже на перечеркнутую букву «А», но писарь, видимо, привык и к худшему.

– Принимай, – сказал он, забирая книгу и бросая ему какой-то сверток. – Вот твоя роба, работа с шести утра до восьми вечера, еда два раза в день по гудку. Выходной – раз в две недели. Жалованье – три медяка в день. Устраивает?

– Устраивает, – кивнул Томми.

– Тогда иди в третий цех, к мастеру Грегу. Скажешь, что от меня. И... – писарь поморщился, – умойся перед работой. А то от твоей рожи станки ржаветь начнут.

Томми вышел из проходной, чувствуя, как внутри все ликует.

«Получилось, – подумал он. – Я внутри. Теперь осталось только...»

Он не закончил мысль, потому что в этот момент из-за угла вывернул надсмотрщик – здоровенный детина с плетью в руке.

– Эй, сопляк! – рявкнул он. – Чего встал? Пошевеливайся, у нас не курорт!

Томми сорвался с места и побежал в третий цех, чувствуя, как дырявые сапоги хлюпают по лужам.

«Капитан, – подумал он, – я в деле».

Где-то далеко, в особняке герцога, Алисия стояла у окна и смотрела на заводские трубы, которые дымили на горизонте.

– Береги себя, малыш, – прошептала она. – Пожалуйста, береги себя.

ГЛАВА 18

Первый день на заводе показался Томми вечностью.

Цех номер три встретил его грохотом – таким оглушительным, что заложило уши. Станки стучали, скрежетали, визжали, и среди этого ада мастера перекрикивались, раздавая указания. Пахло маслом, гарью и потом – липким, кислым, въедающимся в кожу.

– Новенький! – гаркнул мастер Грег – коренастый мужик с седой щетиной и злыми глазами. – Ты, рыжий! Иди сюда!

Томми подбежал, стараясь не споткнуться о разбросанные детали.

– Будешь ящики таскать, – мастер махнул рукой в сторону штабеля деревянных ящиков, доверху набитых железными заготовками. – Отсюда – к станкам. Понял?

Ящики были тяжелыми – намного тяжелее, чем казались. К концу первого часа спина болела, ладони покрылись волдырями, а в горле пересохло от пыли. Но Томми не жаловался. Он таскал, складывал, перетаскивал снова, стараясь не привлекать внимания и одновременно запоминая все, что видел.

Станки были странными. Не такими, как на верфи, где они обычно чинили пушки и якоря. Эти машины были сложнее – с шестеренками, поршнями, какими-то трубками, из которых шипел пар.

«Что они здесь делают? – думал Томми. – Это не похоже на обычный завод»

В обеденный перерыв он подсел к мальчишке, который сидел в углу с пустыми глазами.

– Привет. Томми.

– Джесс.

– А что за дверь в конце цеха? – спросил Томми как бы невзначай.

Джесс побледнел:

– Туда не ходи!

– Почему?

– Потому что туда ходят только мастера и... он.

– Кто – он?

Джесс понизил голос до шепота.

– Человек в черном. Никто не знает, кто он. Но говорят... – он запнулся, будто боялся произнести следующее слово, – говорят, что он из столицы. Что он привозит чертежи. Что здесь делают оружие. Новое оружие. Такое, которого никто раньше не видел.

Томми замер.

– Оружие? – переспросил он. – Какое оружие?

– Не знаю, – Джесс покачал головой. – Но однажды я видел, как из той двери выносили ящик. Длинный, узкий. И герцог сказал тому, другому: «Если это сработает, король будет сидеть на цепи, как собака».

Томми почувствовал, как кровь застыла в жилах.

«Ничего себе, – пронеслось у него в голове. – Они что, готовят государственный переворот?»

– Джесс, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, – а ты не знаешь, где они хранят чертежи?

– Зачем тебе?

– Просто интересно, – Томми пожал плечами. – Люблю рисовать. Думал, может, подсмотрю что-нибудь, потом на память зарисую.

Джесс посмотрел на него с подозрением.

– Ты врешь, – сказал он. – Но... – он помолчал, – чертежи хранятся в кабинете управляющего. Вон в том здании, – он кивнул в сторону административного корпуса, который виднелся за окном цеха. – На втором этаже. Там сейф, я видел, как мастер Грег открывал его. Ключ у него на шее.

– На шее? – переспросил Томми.

– На цепочке, под рубашкой. – Джесс снова огляделся. – Но ты туда не суйся. Охрана там злая, как церберы. А если поймают...

– Не поймают, – сказал Томми. – Я осторожный.

Они замолчали, потому что в этот момент в цех вошел надсмотрщик с плетью.

– Эй, вы двое! – рявкнул он. – Чего расселись? Работать!

Томми и Джесс вскочили и разбежались в разные стороны.

В конце смены, когда солнце уже клонилось к закату, Томми улучил момент и подошел к окну, выходящему на северные ворота. Старый фонарный столб виднелся в сумерках, и под ним, у основания, лежал камень с рыжим пятном.

Он сунул руку за пазуху – там, в тайном кармане, который сам пришил к рубахе, лежал маленький огрызок карандаша и клочок бумаги.

«Здесь делают новое смертельное оружие. Герцог готовит переворот, – написал он тайным шрифтом. – Чертежи в сейфе у управляющего».

Томми подобрал кусочек гранита с земли, завернул его в записку и бросил все это в окно, поближе к рыжему камню. Он представил, как капитан прочитает эти строки, и улыбнулся.

– Джесс, – позвал он тихо, когда они шли в барак. – А ты не хотел бы... ну, выбраться отсюда? Насовсем?

Джесс остановился.

– Хотел бы, – сказал он. – Но как? Мать, брат... если я сбегу, их накажут.

– А если сбежите все вместе? – спросил Томми. – Если найдется корабль, который увезет вас далеко-далеко, где никто вас не найдет?

Джесс посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом.

– Ты странный, Томми, – повторил он. – Очень странный. – Он помолчал. – Но если такой корабль правда есть... я согласен…

Томми кивнул и похлопал его по плечу.

– Договорились, – сказал он. – А теперь – спать. Завтра рано вставать.

Они вошли в барак, и Томми забрался на свою верхнюю койку. В щель между бревнами пробивался лунный свет – тонкий, серебряный, почти прозрачный. Где-то за стеной вдалеке заухал филин, и этот звук казался единственным живым в этом мертвом месте.

Он улыбнулся своим мыслям и провалился в тревожный, беспокойный сон.

А где-то далеко, в особняке герцога, Алисия стояла у окна и смотрела на заводские трубы, которые даже ночью дымили, выбрасывая в небо искры.

– Держись, Томми, – прошептала она. – Я скоро приду. Я всех вас оттуда вытащу.

За ее спиной, в кресле у камина, Маргарет перебирала четки и шептала молитву.

– Всеблагие заступники, – шептала она, – храните мальчика. И дайте нам сил довести это дело до конца.