Текст книги "Черная метка для графини (СИ)"

Автор книги: Ольга Баринова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 12

Коридор был пуст, но тишина эта казалась обманчивой – тяжелой, напряженной, как затишье перед бурей. Алисия двигалась бесшумно, ступая на носки, стараясь не скрипеть паркетными досками. Платье струилось за ней, сливаясь с тенями, и в полумраке утреннего коридора она казалась призраком, который пришел за своей тайной.

Кабинет герцога находился в восточном крыле, в конце длинной галереи, увешанной портретами предков. Алисия шла мимо этих портретов и чувствовала на себе взгляды – холодные, оценивающие, осуждающие. Лица Монфоров смотрели на нее с полотен – гордые, надменные, с тонкими губами и темными глазами, которые передавались из поколения в поколение. Она узнавала в них черты герцога – тот же разрез глаз, ту же линию скул, ту же хищную грацию.

Они смотрят на меня, как на добычу, – подумала она. – Как на врага, который вторгся на их территорию.

Она отогнала эту мысль и толкнула тяжелую дубовую дверь.

Дверь не поддалась.

Алисия нахмурилась. Она толкнула сильнее – и дверь со скрипом отворилась, пропуская ее внутрь. Замок был старым, расшатанным – видимо, герцог не ожидал, что кто-то осмелится войти в его святая святых без разрешения.

Она закрыла за собой дверь, но не заперла – на случай, если придется быстро уходить. Просто подперла подсвечником. Потом огляделась, пытаясь понять, с чего начать.

Ключ где-то здесь, – подумала она. – Я чувствую это.

Она подошла к столу, начала осматривать ящики. Первый – пуст. Второй – стопка писем, перевязанных лентой. Третий – заперт.

Алисия нахмурилась. Она потянула ящик сильнее – дерево жалобно скрипнуло, но не поддалось. Замок был крепким, стальным, и без ключа его не открыть.

– Проклятье, – прошептала она.

Она отошла от стола, начала осматривать комнату. Книжные шкафы, стеллажи, этажерки – везде книги, бумаги, свитки. Но нигде – ни малейшего намека на ключ.

Она уже начала отчаиваться, когда чутье – то самое, которое не раз спасало ей жизнь в море, – заставило ее замереть.

Что-то было не так.

Она повернулась к стене за письменным столом. На ней висела картина – большая, в тяжелой золоченой раме. На картине был изображен старый замок на скале, окруженный морем. Волны разбивались о скалы, чайки кружили над башнями, и в этом пейзаже было что-то тревожное, почти зловещее.

Алисия подошла ближе.

Картина висела неровно – чуть наклонена вправо, будто кто-то недавно трогал ее, вешал обратно второпях. Она подняла руку, коснулась рамы – и почувствовала, как под пальцами что-то щелкнуло.

Рама отодвинулась от стены.

Алисия замерла. Сердце колотилось где-то в горле, и она чувствовала, как кровь стучит в висках. Она потянула раму на себя – картина отъехала в сторону, открывая то, что было за ней.

Маленькая ниша.

В нише, на бархатной подушке, висел ключ.

Он был маленьким, серебряным, с замысловатой головкой в виде трех лилий, перевитых терниями. Тот самый ключ. Ключ от шкатулки. Ключ, который они искали.

Алисия протянула руку.

Пальцы уже почти коснулись металла, когда она увидела нити сигнализации. И тут же услышала шаги в коридоре. Тяжелые, уверенные, приближающиеся.

Кто-то шел к кабинету.

Алисия отдернула руку.

Она быстро задвинула картину на место, поправила раму, стараясь, чтобы она висела так же неровно, как и раньше. Потом огляделась – куда спрятаться?

Шкаф. За книжным шкафом была небольшая ниша – туда, если прижаться, можно было втиснуться. Но если секретарь откроет шкаф...

Алисия метнулась к нише, вжалась в нее, затаив дыхание.

Шаги приблизились к двери.

Ручка дернулась.

Секретарь пытался открыть дверь.

Алисия зажмурилась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Проклятая дверь, – пробормотал секретарь за дверью. – Вечно заедает.

Он дернул ручку сильнее. Дверь жалобно скрипнула, но не открылась – засов, который Алисия случайно задвинула, когда закрывала дверь, держал крепко.

– Ну и черт с тобой, – сказал секретарь. – Позову подмогу.

Шаги начали удаляться.

Алисия выдохнула – тихо, почти беззвучно, – и прижалась лбом к холодной стене. Плечо болело – пульсирующей, ноющей болью, которая напоминала о себе при каждом ударе сердца. Лекарство, которое дал врач, еще действовало, но его действие слабело с каждой минутой.

Она подождала, пока шаги затихнут совсем, и только тогда выскользнула из ниши.

Ключ был здесь. В двух шагах. За картиной.

Но она не могла взять его сейчас – секретарь мог вернуться в любую минуту. И если он застанет ее здесь...

Я вернусь, – пообещала она себе. – Я вернусь сегодня же ночью.

Она подошла к двери, осторожно отодвинула засов, выглянула в коридор. Пусто. Только портреты предков смотрели на нее с высоты, и в их глазах – написанных маслом, но таких живых – ей почудилось торжество.

Они знают, – подумала она. – Они знают, что я была здесь. И знают, что я приду снова.

Она выскользнула в коридор, бесшумно закрыла за собой дверь и быстро пошла к лестнице.

Маргарет ждала ее в комнате.

– Ты нашла? – спросила она, жадно вглядываясь в лицо Алисии.

– Нашла, – ответила Алисия, закрывая дверь и поворачивая ключ в замке. – Ключ висит за картиной в кабинете.

– И ты не взяла его?

– Не успела, – сказала Алисия, садясь на край кровати. – Пришел секретарь. Я едва успела спрятаться.

– Он видел тебя?

– Нет. Он не смог открыть дверь. Подумал, что замок сломался, и ушел.

Маргарет выдохнула – с облегчением, но в этом облегчении была и тревога.

– Значит, ключ все еще там, – сказала она. – Это хорошо. Но мы должны забрать его как можно раньше.

– Я знаю, – кивнула Алисия. – Я пойду сегодня ночью, когда все уснут. Там стоит сигнализация, мне нужно время.

Маргарет посмотрела на нее долгим, тяжелым взглядом. Потом вздохнула и кивнула.

– Хорошо, – сказала она. – Но я пойду с тобой.

– Нет, – покачала головой Алисия. – Кто-то должен остаться в комнате, на случай если герцог или его племянница решат навестить нас. Если они увидят, что комната пуста...

– Они заподозрят неладное, – закончила Маргарет. – Ты права. Я останусь.

– Мы получим этот ключ, – сказала она. – Мы откроем шкатулку. Мы узнаем тайну. И тогда... тогда посмотрим, кто кого.

ГЛАВА 13

Ужин подавали в малой столовой – комнате, которая, несмотря на название, была не меньше бального зала обычного аристократа. Стол из темного дуба, накрытый на три персоны, сиял хрусталем и серебром. Свечи в тяжелых канделябрах отражались в полированной поверхности, зажигая тысячи огней, и эти огни плясали в темных глазах герцога, когда он смотрел на Алисию.

Она вошла под руку с Маргарет, чувствуя, как черное бархатное платье струится по полу, как сапфиры на шее пульсирует в такт ее сердцу. Плечо болело – тупая, ноющая боль, приглушенная лекарством, но Алисия старалась не показывать этого. Она шла прямо, с гордо поднятой головой, и улыбалась той легкой, загадочной улыбкой, которой учила ее Маргарет.

«Джейкоб, – подумала она. – Где ты? Успели ли тебя предупредить? Знаешь ли ты, что я здесь, в логове врага, и что этот враг смотрит на меня так, будто я – его законная добыча?»

– Баронесса, – герцог поднялся из-за стола и поклонился с такой грацией, будто приветствовал королеву. – Вы прекрасно выглядите. Я боялся, что рана не позволит вам спуститься.

Его голос – низкий, с хрипотцой – обжег ее, словно огонь.. Алисия почувствовала, как мурашки побежали по спине, и заставила себя улыбнуться.

– Рана заживает, ваша светлость, – ответила Алисия, занимая место напротив него. Маргарет села слева, и между ней и Алисией мгновенно возникла та невидимая связь, которая бывает у людей, замысливших общее дело. – Благодаря вашему врачу.

– Господин Ларош – лучший в своем деле, – герцог подал знак слугам, и те начали разливать вино – темно-рубиновое, старое, пахнущее вишней и дубом. – Он лечил моего отца, когда тот был при смерти. И выходил меня, когда я в детстве сломал ногу, упав с лошади.

– Вы любите лошадей, ваша светлость? – спросила Алисия, принимая бокал.

– Я люблю свободу, – ответил герцог, и в его глазах мелькнуло что-то далекое, почти печальное. – Лошади давали мне ее. Но потом отец сказал, что герцог не должен скакать по полям, как простой фермер. И занятия прекратились.

Он поднес бокал к губам, сделал маленький глоток, и Алисия заметила, как его пальцы – длинные, красивые, с перстнем на мизинце – слегка дрожат.

«Он нервничает, – поняла она вдруг. – Он так же нервничает, как и я. Но почему?»

– Вы скучаете по тем временам? – спросила она.

Герцог посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом.

– Иногда, – сказал он. – Но прошлое не вернуть. Мы можем только исправлять ошибки, которые совершили. Или, – его голос понизился, стал почти неслышным, – попытаться их искупить.

Маргарет, сидевшая слева, кашлянула в салфетку, и напряжение, повисшее в воздухе, слегка рассеялось.

– Ваша светлость, – сказала она, – вы говорили, что хотите обсудить с нами некоторые вопросы. О нашем роде и наследии.

– Да, – герцог поставил бокал, и его лицо снова стало непроницаемым – холодным, надменным, как маска. – Я хочу сделать баронессе предложение.

Алисия замерла. Сердце пропустило удар. Потом еще один. Потом заколотилось где-то в горле, заглушая все звуки – треск свечей, звон посуды, собственное дыхание.

– Предложение? – переспросила она.

– Выходите за меня замуж, – сказал герцог, и его голос прозвучал так же спокойно, будто он предлагал ей чашку чая, а не свою руку и сердце.

Тишина повисла над столом. Алисия слышала, как потрескивают свечи, как где-то внизу, на кухне, звенят тарелки, как бьется ее собственное сердце – гулко, сильно, почти болезненно.

– Простите? – выдохнула она.

– Я прошу вас стать моей женой, – повторил герцог, и в его глазах – темных, глубоких – загорелся огонь. – Я знаю, что это неожиданно. Я знаю, что мы едва знакомы. Но я также знаю, что вы – та женщина, которая мне нужна. Сильная. Умная. Бесстрашная. Вы не боитесь смотреть мне в глаза. Вы не боитесь спорить со мной.

Он сделал паузу, и его голос дрогнул.

– Я искал такую женщину всю жизнь, баронесса. И я нашел ее в вас.

Алисия смотрела на него, не веря своим ушам.

Человек, который через год убьет ее сестру, здесь и сейчас делает ей предложение. Человек, который охотится за ней, за тайной ее рода – предлагает ей стать его женой.

– Вы же знаете, кто я? – спросила она, и голос ее был тихим, почти неслышным. – Вы знаете, что я – баронесса Вэнс, наследница рода, который вы преследуете? Что мой отец...

– Я знаю о вашем отце больше, чем вы думаете, – перебил герцог, и в его голосе зазвенела сталь. Но глаза его – темные, бездонные – смотрели на нее с такой болью, что у Алисии перехватило дыхание. – Я знаю, что он был хранителем некоего артефакта. Я знаю, что он спрятал то, что принадлежит моему роду по праву. Я знаю, что вы – ключ к этой тайне.

Он наклонился вперед, и его глаза – темные, бездонные – впились в нее, как когти хищника.

– Но я также знаю, что вы – не ваши отец. Вы – женщина, которая может помочь мне закончить то, что началось много лет назад. И если вы станете моей женой, баронесса, я обещаю вам: никто из вашей семьи не пострадает. Ваша сестра, ее муж, ее дочь – они будут в безопасности. Я даю вам слово Монфора.

Алисия почувствовала, как мир поплыл перед глазами.

Он знает о Лили. Он знает все. И он использует это как козырь.

– Ваша светлость, – вмешалась Маргарет, и ее голос был холодным, как лед. – То, что вы предлагаете... это не брак. Это шантаж.

– Это сделка, – поправил герцог. – Я даю баронессе то, что она хочет – безопасность ее семьи. А она дает мне то, что хочу я – доступ к тайне ее рода. И, возможно, – его голос смягчился, стал почти нежным, – не только это.

Он снова посмотрел на Алисию, и в его взгляде были такие желание и голод, что у нее замерло сердце. И что-то еще – то, что она не ожидала увидеть в глазах врага – уязвимость.

– Я не буду принуждать вас, баронесса, – сказал он. – Я даю вам время подумать. Три дня. На четвертый – я жду ответа.

Он поднял бокал, и его рука – та, что держала хрусталь – была твердой, как скала.

– А теперь, – сказал он, – давайте ужинать. Суп остывает.

ГЛАВА 14

Алисия не спала.

Она лежала на кровати, глядя в потолок, и считала минуты до полуночи. Плечо болело – тупая, ноющая боль, которая напоминала о себе при каждом движении. Но эта боль была ничем по сравнению с той, что клокотала в груди.

Предложение герцога. Она прокручивала его слова снова и снова, пытаясь найти подвох, пытаясь понять, что он задумал. Он знал о Лили. Он знал о тайне. Он знал, кто она. И все равно предлагал ей стать его женой.

«Зачем? – спрашивала она себя. – Зачем ему это? Любовь? Вряд ли… Власть? Возможно… Но тогда почему он смотрит на нее так, будто она – единственная женщина на свете?

– Ты не спишь, – раздался голос из темноты.

Маргарет стояла в дверях, кутаясь в шаль.

– Не могу, – призналась Алисия. – Его предложение…

– Соглашайся, – перебила Маргарет, садясь на край кровати.

Алисия опешила:

– Что?

– Сделай вид, что согласна, – тетя взяла ее за руку. – Пусть думает, что ты на его стороне. Войди в его доверие, узнай его тайны. Это единственный способ спасти Лили, Джейкоба и всех нас.

– Но Джейкоб…

– Джейкоб поймет, – твердо сказала Маргарет. – А если нет – значит, не тот человек, за которого стоит бороться.

Она встала, поправила шаль.

– Ты – Черная Метка, Алисия. Ты справишься. Притворяйся, улыбайся, обещай. А сердце свое береги для того, кто его достоин. Уже почти полночь. Я помогу тебе одеться.

Алисия надела простое темное платье – не черное, а скорее серое, как ночной туман, – и накинула на плечи плащ. Артефакт-взломщик, который Маргарет принесла из семейного тайника, висел на поясе, тяжелый и успокаивающий. Кинжал она сунула за пояс – на всякий случай.

Алисия выскользнула из спальни, бесшумно закрыв за собой дверь.

Коридор был пуст. Только тени плясали на стенах, отбрасываемые масляными лампами, и где-то далеко, в башне, часы пробили полночь.

Она двинулась к кабинету, стараясь не скрипеть паркетными досками. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, но она заставляла себя дышать ровно.

Ты делала это сотни раз, – говорила она себе. – Ты шла на абордаж под градом пуль. Ты стояла у штурвала в шторм, когда волны поднимались выше мачт. Это просто комната, просто ключ, просто…

Она толкнула дверь.

И замерла.

В кабинете горел свет.

Герцог сидел за письменным столом, подперев голову рукой, и смотрел на нее так, будто ждал ее.

На столе перед ним стояла бутылка дорогого вина – наполовину пустая – и бокал, в котором еще плескалась рубиновая жидкость. Свечи в канделябрах почти догорели, оплывшие, с длинными черными фитилями, и их мерцающий свет бросал тени на его лицо, делая его усталым, почти призрачным.

– Баронесса, – сказал он тихо, и голос его был хриплым, будто он не говорил несколько часов, а только пил и думал. – Я знал, что вы придете.

Алисия стояла на пороге, и время для нее остановилось.

«Беги, – кричал внутренний голос. – Беги сейчас же, пока он не позвал стражу. Беги, пока не поздно»

Но ноги не слушались. Они приросли к полу, будто пустили корни в этот проклятый паркет.

– Ваша светлость, – выдавила она, и голос ее прозвучал чужим, далеким, – я… я не знала, что вы здесь.

– Лжете, – он усмехнулся. – Вы надеялись, что меня нет. Вы пришли за ключом.

Он поднялся из-за стола, и Алисия инстинктивно отступила на шаг – но дверь за ней уже закрылась, и ручка больно впилась в поясницу.

– Не бойтесь, – сказал он, обходя стол и приближаясь к ней медленно, как хищник, который не торопится, потому что добыча никуда не денется. – Я не причиню вам вреда.

– Я не боюсь, – ответила Алисия, и это была правда. Она не боялась его. Она боялась себя. Потому что, глядя в его глаза – темные, глубокие, с красными прожилками от алкоголя и бессонницы, – она чувствовала его боль.

– Зачем вы здесь, баронесса? – спросил он, останавливаясь в двух шагах. – Чего вы хотите на самом деле?

Алисия смотрела на него, и в голове лихорадочно крутились варианты. Сказать правду? Солгать? Ударить кинжалом и бежать?

«Джейкоб, – подумала она. – Что бы сделал ты?»

– Я хочу понять, – сказала она, и голос ее дрогнул, но она заставила себя говорить дальше. – Я хочу понять, кто вы. Зачем вы охотитесь за моей семьей. Зачем вы… – она замолчала, собираясь с духом, – зачем вы смотрите на меня так, будто я – ваше спасение.

Герцог замер.

На одно мгновение – всего лишь на одно – его лицо потеряло маску холодного высокомерия, и Алисия увидела то, что он прятал годами. Одиночество, отчаяние и страх – такой огромный, что он мог заполнить собой все море.

– Вы правда хотите знать? – спросил он, и голос его был тихим, почти неслышным.

– Хочу.

Он шагнул к ней. Еще один шаг. Теперь между ними не было расстояния – только воздух, нагретый его телом, только запах терпкого вина и полыни, только его дыхание, касающееся ее щеки.

– Я охочусь за вашей семьей, потому что наш род прокляли, – сказал он, и каждое слово падало, как капля расплавленного свинца. – Мой прадед заключил сделку с темными силами. Он получил власть, богатство, земли. А взамен… – он замолчал, и Алисия увидела, как его глаза наполнились слезами, – взамен он обрек всех своих потомков на одиночество. На вечную жажду того, чего мы не можем получить.

Он поднял руку и коснулся ее лица – легко, почти невесомо, будто она была миражом, который исчезнет, если коснуться слишком сильно.

– Я не могу любить, баронесса, – прошептал он. – Я не могу чувствовать. Все, что я могу – это хотеть, желать, забирать. Но когда я увидел вас… … что-то во мне изменилось… Впервые за много лет я что-то почувствовал…

Он наклонился и поцеловал ее.

Поцелуй был отчаянным, как у человека, который тонет и хватается за последнюю соломинку. Его губы были горячими, терпкими от вина, и Алисия чувствовала, как его руки обвивают ее талию, прижимают к себе, будто он боится, что она растворится в воздухе.

«Джейкоб, – промелькнуло у нее в голове. – Прости меня. Прости»

Она застыла, как статуя, чувствуя, как его губы движутся по ее губам, как его пальцы впиваются в ткань платья, как его сердце колотится где-то рядом – бешено, отчаянно, почти болезненно.

А потом он отстранился.

Он смотрел на нее затуманенным взглядом, и в его глазах горела надежда – такая хрупкая, такая неуместная на этом красивом, надменном лице.

– Скажите, что вы дадите мне шанс, – прошептал он. – Скажите, что согласны, что подумаете. Что угодно. Только не молчите.

Алисия смотрела в его глаза, и у нее разрывалось сердце.

«Если я скажу «нет», – подумала она, – он не отпустит меня. Он запрет меня здесь. Или хуже – схватит Лили, и история повторится. Я должна заставить его поверить, что я согласна. Ради Джейкоба. Ради сестры. Ради нас всех.

Она закрыла глаза, и перед ней возникло лицо Джейкоба. Светлые волосы, серебристые глаза, шрам над бровью. Его улыбка – та, редкая, которой он улыбался только ей.

«Прости меня, – прошептала она мысленно. – Прости, что приходится врать. Прости, что я не могу сказать правду. Прости, что я люблю тебя и не могу быть с тобой»

Она открыла глаза и посмотрела на герцога.

– Хорошо, – сказала она, и голос ее был тихим, ровным, почти безжизненным. – Я согласна. Я… я дам нам шанс.

Герцог выдохнул – так, будто все это время не дышал. Его руки, сжимавшие ее талию, ослабли, и он отступил на шаг, проводя ладонью по лицу.

– Благодарю вас, баронесса, – сказал он уже совершенно спокойным тоном. – Вы даже не представляете, что вы для меня сделали.

Он повернулся к столу, взял бокал, залпом допил вино. Поставил бокал на место – резко, небрежно, так, что тот едва не опрокинулся.

– У меня есть условие, – сказала Алисия тихо.

Герцог замер. Медленно обернулся.

– Что?

– Я выйду за вас, – голос ее был ровным, хотя внутри все дрожало. – Но перед свадебной церемонией вы отдадите мне ключ. И расскажете все, что знаете. О моем роде, о проклятии, о том, что связывает нас.

Герцог смотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. В его глазах боролись надежда и подозрение. Затем он кивнул, взял со стола бутылку, разлил остатки вина по двум бокалам.

– Что ж, – сказал он, протягивая ей один. – В таком случае, завтра нас ждет небольшое путешествие.

Она взяла бокал. Их руки встретились, и она почувствовала жар его пальцев.

– До завтра, баронесса.

– До завтра, ваша светлость.

Они выпили. Вино обожгло горло, но она не поморщилась.

– А теперь идите, – сказал он мягко. – Вам нужно отдохнуть.

Она развернулась и вышла, не оглядываясь.

В коридоре она прижалась спиной к стене, закрыла глаза.

Ключ скоро будет у нее. А потом… потом она узнает правду…