Текст книги "Черная метка для графини (СИ)"

Автор книги: Ольга Баринова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 33

Библиотека Белого дворца оказалась огромной – такой огромной, что Алисия, привыкшая к тесным каютам и темным трюмам, на мгновение почувствовала себя затерянной в каменном лабиринте. Стеллажи из темного дуба уходили вверх на два яруса, и чтобы добраться до верхних полок, требовалась передвижная лестница на колесиках.

Отец Бенедетто уверенно прошел к дальнему стеллажу, провел пальцем по корешкам и извлек толстый фолиант в кожаном переплете с медными уголками.

– Родословная книга дома д'Орсоли, – сказал он, кладя том на длинный дубовый стол. – Здесь записи о рождениях, браках, смертях... и о проклятии.

Джейкоб открыл книгу. Страницы были плотными, пожелтевшими от времени. Пальцы его едва заметно дрожали, когда он перелистывал страницы, выискивая знакомые имена.

– Вот, – сказал он, останавливаясь. – Запись о моем рождении. «Джейкоб, сын Лоренцо и Катарины». Никакой пометки «незаконнорожденный». Значит, отец все же сразу признал меня. Или хотел признать, но не успел.

Алисия подошла ближе, заглянула в книгу через его плечо. Свет свечей отражался от страниц мягким золотистым светом, и тени от букв казались живыми, шевелящимися.

Ее интересовало, смогут ли они найти что-то о проклятии, связанной с семьей Вэнсов и Монфоров, и о черной метке, которую ей приходилось постоянно прятать под перчатками.

В этот момент Алисия почувствовала странное тепло в правой руке. Она поднесла ладонь к свече и замерла: та самая метка, которую оставила Книга, – пульсировала, как живая, отливая алым в пламени свечи.

– Смотрите, – прошептала она, протягивая руку.

Джейкоб взял ее ладонь в свои, и его лицо стало серьезным.

– Она не была такой раньше, – сказал он. – Она изменилась.

– Проклятие активизируется, – отец Бенедетто осенил себя знамением. – Чем ближе мы к разгадке, тем сильнее оно проявляется. Нужно торопиться.

На следующее утро Алисия проснулась от шума – кто-то громко спорил в коридоре, и голоса были злыми, напряженными.

– Оставайся здесь, – сказал Джейкоб, накидывая камзол. – Я разберусь.

Он вышел и через минуту вернулся с управляющим – седым, сухопарым стариком с умными глазами и вечно озабоченным лицом.

– Ваши светлости, – управляющий поклонился Джейкобу, потом Алисии, – брат Морсини и его люди пытаются проникнуть в библиотеку. Говорят, что завещание было составлено под давлением, и они имеют право изъять «спорные документы» до решения суда.

– Какие еще документы? – нахмурился Джейкоб.

– Те самые, которые подтверждают ваше право на наследство, ваша светлость. Метрики о рождении, записи о признании вас графом Лоренцо...

– Королевская стража пробудет здесь еще месяц, до того, как дворец полностью перейдет под крыло городского муниципалитета, – напомнил отец Бенедетто. – Монахи так просто не сдадутся.

– Тогда нам нужно опередить их, – сказал Джейкоб. – Сделать копии всех важных документов и спрятать их в надежном месте.

– Я займусь этим, – кивнул управляющий. – У меня есть проверенные люди. Писцы будут работать не покладая рук.

Он поклонился и ушел, а Алисия с помощью отца Бенедетто села за поиск информации о Книге Времен.

В тот же день, после обеда, в дверь библиотеки постучали. Три удара – два коротких, один долгий.

На пороге стоял управляющий с толстой папкой в руках.

– Все готово, ваша светлость, – сказал он. – Копии сняты, оригиналы спрятаны в тайнике, о котором знаем только я, вы и святой отец.

– Хорошо, – Джейкоб принял папку, пролистал бумаги. – А где подлинники?

– В подвале, под винными бочками. Туда никто не догадается заглянуть.

– Монахи могут догадаться, – покачала головой Алисия. – Мы должны быть начеку.

– Безусловно, – кивнул управляющий. – Я расставил своих людей по всему дворцу. Если монахи сунутся куда не надо – мы узнаем об этом раньше, чем они успеют открыть дверь.

В этот момент Алисия почувствовала, как Метка на ее руке обожгла кожу – сильно, почти невыносимо.

– Они здесь, – прошептала она. – Прямо за дверью.

Джейкоб кивнул управляющему, и тот бесшумно скользнул к боковому выходу, унося с собой папку с копиями. Алисия спрятала руку за спину, Джейкоб подошел к двери и рывком распахнул ее.

На пороге стоял брат Морсини.

– Ваша светлость, – сказал монах, и голос его был сладким, как патока, – я хотел бы взглянуть на некоторые документы из библиотеки. Для сверки.

– Какие именно? – холодно спросил Джейкоб.

– Те, что касаются родословной вашего... предполагаемого отца.

– Моего отца, – поправил Джейкоб. – Эти документы сейчас находятся у королевского нотариуса. Приходите позже.

Монах побледнел. Он попытался заглянуть в библиотеку через плечо Джейкоба, но тот широкой грудью заслонил проход.

– Но может быть уже поздно, – возразил монах.

– Ничем не могу вам помочь, – усмехнулся Джейкоб и закрыл дверь перед носом брата Морсини.

– Он вернется, – сказала Алисия, когда шаги затихли в коридоре.

– Знаю, – кивнул Джейкоб. – Но к тому времени у нас уже будет приглашение от короля. Да и ребята будут на чеку.

Библиотека погрузилась в темноту раньше обычного – Алисия велела слугам не зажигать свечей, чтобы создать видимость, что все уже спят. Сама она сидела в дальнем углу, в кресле с высокой спинкой, положив руку с заряженным мушкетом на подлокотник.

– Ты уверена, что они придут сегодня? – спросил Джейкоб, стоя рядом.

– Уверена, – ответила она. – Им очень нужны эти документы. Завтра прибудет запрошенное подкрепление. Сегодня – последняя ночь, когда они могут попытаться украсть бумаги, не привлекая лишнего внимания.

Отец Бенедетто, укрывшийся за стеллажом со «Всеблагими Наставлениями» в руках, осенил себя знамением.

– Всеблагие, храните нас, – прошептал он.

Ждать пришлось недолго. Около полуночи Алисия услышала шаги – крадущиеся, осторожные, почти бесшумные.

Дверь библиотеки скрипнула, и в проеме показались три фигуры. Брат Морсини – в черной сутане, с лицом, искаженным злобой, – и двое наемников с фонарями в руках и короткими палашами на поясах.

– Третий стеллаж справа, – приказал монах шепотом. – Заберите все и уходим.

Они начали рыться в стеллажах, осторожно вытаскивая книги, перебирая бумаги, переворачивая папки.

– Есть! – воскликнул Морсини, вытаскивая с нижней полки родословную книгу. – Вот она.

Второй наемник поднес фонарь. Пламя лизнуло край страницы, бумага начала чернеть, сворачиваться в трубочку, пахнуть горелым и старым.

– Сожгите все! – зашипел Морсини. – Все страницы, где упоминается это имя! Все доказательства!

– А вот этого, брат Морсини, я позволить вам не могу, – раздался в темноте спокойный голос Джейкоба.

Он шагнул в круг света, и монах отшатнулся, выронив фолиант. Книга с глухим стуком упала на пол, раскрывшись на той самой странице, которую уже начал пожирать огонь.

– Ты... ты здесь, – прошептал Морсини.

– Конечно, – подтвердил Джейкоб. – Ведь это моя библиотека.

Он сделал шаг, другой, и оказался лицом к лицу с монахом. За его спиной вырос капитан отряда охраны.

– Вы обвиняетесь в покушении на кражу и уничтожение документов, имеющих юридическую силу. Это преступление карается тюремным заключением. Увести их, ребята.

– Вы не посмеете, – усмехнулся Морсини, но усмешка его была кривой, дрожащей.

– Еще как посмеем, – сказала Алисия, выходя из тени. – Я видела все. И капитан тоже.

– Я также буду свидетельствовать против вас, – добавил отец Бенедетто, тоже появляясь из-за стеллажа.

Морсини посмотрел на нее, на Джейкоба, на священника. Потом перевел взгляд на своих людей.

– Сражайтесь, глупцы, – прикрикнул он на них.  – За что я вам плачу?!

Но наемники уже  побросали свою добычу, сдали оружие и подняли руки вверх.

– Арестуйте их, – распорядился капитан. – Я лично прослежу, чтобы вас заковали в кандалы и отправили на галеры. Там, говорят, очень не хватает гребцов.

Брат Морсини побледнел еще больше. Он развернулся и вышел вон в сопровождении стражи, не оглядываясь. Наемники поспешили за ним.

Когда их шаги затихли в коридоре, Алисия опустилась в кресло и выдохнула.

– Все, – сказала она. – Теперь нам действительно пора.

Королевский указ пришел на следующий день.

Гонец в королевской ливрее – синий камзол с золотыми кистями, треуголка с пером – вручил Джейкобу запечатанный конверт с сургучной печатью. На печати был изображен королевский герб – лев, стоящий на задних лапах, и корона над ним.

Джейкоб сломал печать, развернул письмо.

«Его Величество король Альдона, Селеции и Лидии, желает видеть графа Джейкоба д'Орсоли и его супругу Алисию в королевском дворце Лора для личной аудиенции. Прибыть надлежит в течение двух недель с сего дня. Карета и сопровождение будут предоставлены».

ГЛАВА 34

– Две недели, – прошептал Джейкоб. – У нас есть две недели, чтобы добраться до столицы и подготовиться.

– Или чтобы нас убили по дороге, – заметила Алисия. – Монахи не успокоятся. Они попытаются перехватить нас. Да и герцога не стоит сбрасывать со счетов.

– Значит, мы поедем не одни, – сказал Джейкоб. – Скажи Кристоферу отобрать десять лучших матросов. Они поедут с нами, переодетые в слуг.

– Десяти мало, – покачала головой Алисия. – Возьмем больше. И пусть они будут вооружены до зубов.

– И одеты как лакеи? – усмехнулся Джейкоб.

– Лакеи тоже стреляют, – серьезно ответила Алисия. – И очень метко.

Отец Бенедетто подошел к столу, где лежала карта королевства, и провел пальцем по дороге из Селеции в Лор.

– Через горы, – сказал он. – Дорога опасная: разбойники, обвалы, дикие звери. И конечно, монахи.

– У нас есть банда вооруженных пиратов, – напомнила Алисия.

– У них – целый орден, – возразил священник.

– Тогда поедем быстро, – сказал Джейкоб. – И тихо. Без лишней помпы. Пусть думают, что мы еще здесь, когда мы будем уже на полпути.

– А как же карета и сопровождение, которые обещал король? – спросил Бенедетто.

– Они поедут пустыми, – усмехнулся Джейкоб. – Для отвода глаз. А мы – верхом, по горным тропам. Так быстрее и безопаснее.

Алисия посмотрела на мужа с уважением: он мыслил как стратег.

– Когда выезжаем? – спросила она.

– Завтра на рассвете, – ответил Джейкоб.

Он взял ее за руку и прижал тыльную сторону ладони к губам. Метка под его поцелуем пульсировала – ровно, спокойно, как второе сердце.

К вечеру того же дня Алисия попросила управляющего собрать всех матросов, которые оставались во дворце. Они расположились в бывшей оружейной – просторной комнате с низким сводчатым потолком, где когда-то хранились шпаги и мушкеты графской гвардии. Сейчас вдоль стен стояли скамьи, и два десятка обветренных лиц смотрели на своего капитана с тревогой и надеждой.

– Братцы, – сказала Алисия, и голос ее дрогнул. Она стояла перед ними, простая, без украшений, в своем старом пиратском камзоле. – Мы с графом уезжаем в столицу, к королю. Это опасно, и смерть караулит нас на каждом шагу. Мне нужны будут сопровождающие и те, кто останется для отвода глаз… А сейчас я вам хочу кое-что сказать.

Она достала из кармана несколько плотных конвертов, запечатанных сургучом.

– Здесь векселя на имя каждого из вас. Крупные суммы, которые мы выручили с продажи последнего груза. С такими деньгами вы можете купить дом, открыть свое дело, уйти на покой. Вы это заслужили.

Матросы замерли. Кто-то переглянулся, кто-то почесал затылок, кто-то просто вытаращил глаза, не веря услышанному.

– Капитан... – начал Кристофер.

– Не перебивай, – остановила его Алисия, хотя голос ее задрожал еще сильнее. – Вы были со мной в самые трудные времена. И теперь я хочу, чтобы вы знали: у каждого из вас есть дом в этом поместье.

По рядам пробежал шепот. Кто-то шмыгнул носом, кто-то украдкой вытер глаза.

– Капитан, – сказал Кристофер, поднимаясь. Голос его – низкий, хриплый – дрожал, как струна. – Мы... мы не знаем, что и сказать.

– Ничего не говорите, – улыбнулась Алисия. – Просто возьмите. И, если захотите, оставайтесь.

Она подошла к каждому, вложила конверт в руки, пожала мозолистые, обветренные ладони.

Когда матросы разошлись, Алисия подозвала к себе Кристофера.

– А теперь, – сказала она, понижая голос, – особое поручение.

Она достала из-за пазухи еще один конверт – самый толстый, самый увесистый.

– Здесь сумма, необходимая для переезда той вдовы и ее детей с завода.

Миссис Легуа и ее мальчики. Джесс и Тимми. Я пообещала себе, что заберу их оттуда.

Она протянула конверт Кристоферу.

– Ты поедешь в Бельтайн. Найдешь их, отдашь эти деньги. Скажешь, что они могут переехать сюда, в поместье д'Орсоли. Здесь им дадут кров, работу и защиту.

– Капитан... – голос пирата сорвался. – Это же целое состояние. Вы уверены?

– Так будет правильно, – твердо сказала Алисия. – Я не могу носить шелка и бриллианты, пока вдовы плачут над могилами своих мужей, раздавленных станками, а дети гниют в бараках. Мы изменим этот мир, боцман. По крайней мере, начнем его менять.

Она обняла его – едва дотянувшись до плеча, – и он, всхлипнув, прижал ее к себе.

– А теперь, – сказала Алисия, отстраняясь и выпрямляясь, – по коням. Мы все уезжаем на рассвете. Здесь останутся два человека, которые сделают вид, что новоиспеченные граф и графиня не вылезают из своих покоев. Закажи ребятам ящик вина, пусть все будет правдоподобно. Но из графских покоев чтобы и носа не показывали.

Они вышли в сад – старый, запущенный, пахнущий диким виноградом и увядающими розами. Луна только начинала всходить, и в ее серебристом свете Белый дворец казался призрачным, ненастоящим – будто выросшим из сна.

– Красивое место, – сказала Алисия. – Жаль, что мы не можем здесь остаться.

– Можем, – ответил Джейкоб. – Потом. Когда все закончится.

– А когда оно закончится? – спросила она.

– Не знаю, – честно ответил он. – Но я верю, что это случится. И мы будем жить. Долго и счастливо. Вместе. Потому что если не верить, то зачем все это?

Отец Бенедетто, стоявший чуть поодаль, перекрестился и беззвучно зашевелил губами, творя молитву.

ГЛАВА 35

Темная вода канала едва колыхалась, когда Алисия и Джейкоб отчалили от маленькой пристани на окраине Селеции. Было около полуночи – луна пряталась за тяжелыми тучами, и только редкие звезды мерцали сквозь разрывы, словно подмигивая беглецам.

Старая рыбацкая лодка пахла сетями, тиной и дегтем. Джейкоб взялся за весла, Алисия устроилась на корме, натянув на голову капюшон простого шерстяного плаща.

– Ты уверен, что нас не узнают? – спросила она, глядя, как удаляются огни Белого дворца.

– Никто не станет искать графа и графиню в рыбацкой посудине, – ответил Джейкоб, равномерно работая веслами. – Они будут смотреть на юг, на королевскую дорогу, где отец Бенедетто поведет пустую карету с нашими переодетыми матросами. А мы уйдем по воде на север, а потом повернем на восток. И к тому времени, когда они поймут, что их обманули, мы будем уже в столице.

– А как же священник? – Алисия поежилась от ночного холода. – Не опасно ли ему оставаться?

– Ребята помогут ему, – покачал головой Джейкоб. – Да и потом, он нужен монахам живым. Пока он единственный, кто знает, где мы. Убить не посмеют – тогда они потеряют последнюю ниточку к нам. Отец Бенедетто согласился, он знает, на что идет.

Они замолчали. Только весла мерно разрезали воду, и где-то вдалеке кричала ночная птица – тоскливо, протяжно, как по покойнику.

А на причале, провожая их взглядом, стоял отец Бенедетто в черной сутане. Он смотрел на лодку, скрывающуюся в темноте, и шептал:

– Да хранят вас Всеблагие, дети мои. И дадут нам сил довести это дело до конца.

Потом повернулся и пошел обратно во дворец – играть свою роль.

К двум часам ночи лодка причалила к пустынному берегу – там, где заканчивались владения д'Орсоли и начинались земли, принадлежавшие короне. Джейкоб вытащил лодку на песок, спрятал ее в прибрежных кустах, и они двинулись вверх по склону, туда, где в свете звезд угадывался силуэт старой фермы. За несколько мелких монет хозяин разрешил им переночевать на сеновале.

– Здесь наши апартаменты, – сказал Джейкоб, толкая скрипучую дверь сарая.

Внутри пахло сухой травой, сеном и мышами. Луна пробивалась сквозь щели в крыше, отбрасывая на пол серебристые полосы. В углу, как будто специально для них, стояла огромная копна сена.

– Графская спальня, – усмехнулась Алисия, взбираясь наверх и проваливаясь в душистое колючее разнотравье.

– Лучше, чем любой дворец, – ответил Джейкоб, следуя за ней. – Здесь хотя бы нет этих проклятых монахов.

Он лег рядом, расстелив толстое одеяло, и положил голову на сплетенные руки, уставился в потолок. Алисия повернулась на бок, устроилась у него на плече и прикрыла глаза.

– Джейкоб, – сказала она через минуту.

– Мм?

– Я боюсь.

– Чего?

– Не знаю. Всего. Короля, капеллана, монахов... того, что мы не успеем. Того, что проклятие все равно сработает. Что я потеряю тебя.

Он повернул голову, посмотрел на нее. В темноте его глаза казались почти черными – бездонными, как море в глухую полночь.

– Ты не потеряешь меня, – сказал он. – Я же обещал. Помнишь?

– Помню, – она провела пальцем по его щеке, по губам, подбородку. – Ты много чего обещал.

– И все исполню, – прошептал он, перехватывая ее руку и прижимаясь губами к ладони.

Поцелуй был долгим, медленным – как будто он пробовал ее кожу на вкус, как будто хотел запомнить каждый сантиметр. Алисия вздохнула, придвинулась ближе, чувствуя, как его тело – горячее, сильное, живое – отвечает на ее движение.

– Джейкоб, – прошептала она снова, но теперь это имя звучало иначе.

Он жадно поцеловал ее. Алисия ответила – так же яростно, так же отчаянно, забывая о том, что они в чужом сарае, что утром их ждет долгая дорога, что за ними охотятся монахи.

Его руки скользнули под ее рубашку, и Алисия выгнулась навстречу, чувствуя, как его пальцы – такие уверенные, такие умелые – заставляют ее забыть обо всем на свете. Она тихо застонала, когда он коснулся губами ее шеи, ключицы, ложбинки между грудей. Ее пальцы запутались в его волосах – светлых, мягких, пахнущих морем и дорогой.

– Тише, – прошептал он, поднимая голову. – Нас могут услышать.

– Пусть, – выдохнула она. – Пусть слышат. Пусть знают, что я люблю тебя. Что ты – мой муж. Что мы – одно целое.

Они любили друг друга долго и медленно. Сено шуршало под ними, пахло сухой травой, летом и свободой. Луна пробивалась сквозь щели в крыше, отбрасывая на их переплетенные тела серебристые полосы. Где-то далеко кричала ночная птица, но здесь, на сеновале, существовали только они.

Алисия села на него верхом, откинувшись назад, положив ладони ему на бедра. Ее длинные волосы рассыпались по плечам, касаясь его колен.

Джейкоб лежал на спине, зарывшись в сено, и смотрел на нее снизу вверх – на ее распущенные волосы, на ее голову, запрокинутую к звездному небу, на ее грудь, которая мерно колыхалась в такт ее движениям. Его руки лежали на ее бедрах, поглаживая, сжимая, направляя.

– Ты прекрасна, – прошептал он, и голос его сорвался на хрип. – Самая прекрасная женщина в мире.

Она наклонилась вперед, и ее груди оказались прямо перед его лицом – упругие, мягкие, манящие. Он протянул руку и коснулся одной из них – сначала кончиками пальцев, едва-едва, пробуя. Потом взял в ладонь, чувствуя, как сосок твердеет под его прикосновением, как Алисия выдыхает с тихим стоном.

– Вот так? – спросил он, поглаживая большим пальцем.

– Да, – прошептала она, прикрывая глаза. – Еще.

Он поднес губы к ее груди и поцеловал – медленно, нежно, обводя языком сосок, покусывая. Алисия застонала громче, вцепившись пальцами в его плечи, и ее бедра начали двигаться – плавно, ритмично, в такт ее дыханию.

– Джейкоб, – выдохнула она, – не останавливайся.

Он и не думал останавливаться.

Одной рукой он ласкал ее грудь, а другой придерживал ее за талию, помогая двигаться. Она скакала на нем, то ускоряясь, то замедляясь, и каждый ее стон отдавался в его теле дрожью.

Сено шуршало под ними, где-то скрипнула половица, но им было все равно. Она первой достигла кульминации с тихим, протяжным стоном, содрогаясь всем телом, сжимаясь вокруг него так сильно, что он едва не закричал от удовольствия.

Она упала ему на грудь, мокрая от пота, тяжело дышащая, счастливая. Он обнял ее и поцеловал в макушку.

– Я люблю тебя, – прошептал он в ее волосы, чувствуя, как блаженство охватывает все его тело.

– Я тоже, – ответила она, прижимаясь ближе. – Я тоже.

А потом Алисия уснула, уткнувшись носом в его плечо, и Джейкоб долго смотрел на нее – на ее спокойное лицо, на рассыпавшиеся по сену волосы, на чуть приоткрытые губы.

«Я ни за что не дам тебя в обиду, – пообещал он мысленно. – Даже если ради этого придется умереть».

Утром они проснулись от крика петуха. Алисия села на сене, растрепанная, сонная, с отпечатками соломы на щеке, и вдруг рассмеялась – звонко, по-детски, как в те далекие времена, когда она еще не была Черной Меткой, а была просто девчонкой, которая верила в счастье.

– Что? – спросил Джейкоб, протирая глаза.

– Ничего, – она наклонилась и поцеловала его в нос. – Просто я счастлива. Здесь и сейчас, в в этом сарае.

– А что будет, когда мы доберемся до дворца? – усмехнулся он.

– Не знаю, – ответила она. – Но, надеюсь, там будет кровать. И горячая вода.

– И вино, – добавил он.

– И сыр, – подхватила она.

– И никто не будет нам мешать, – закончил он.

Они рассмеялись – вместе, легко, свободно, – и начали собираться в дорогу.