Текст книги "Неталантливая девочка (СИ)"
Автор книги: Олена Бланка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
Глава 1.23
Следующие два месяца становятся одними из самых напряженных в моей жизни. Еще более глубокое погружение в дела «Эле-ком», попытки параллельно развивать студию, а главное поиски Алисы отнимают все силы и время. Я сплю по 4–5 часов в сутки. В мое расписание теперь не вписываются ни походы в клубы, ни выезды за город, ни шумные вечеринки у Макара, ни даже потрахушки с легкодоступными девчонками. Мне просто тупо жаль тратить на все это свое время. Ведь оно, как любит повторять мой отец, единственный невосполнимы ресурс.
В любую свободную минуту, где бы я не находился, возвращаюсь к вопросу розыска моей пропажи. Я даже завел отдельный ежедневник, в котором фиксирую все контакты, все ниточки, а также результаты их отработки. Материалов уже накопилось на хороший такой детективный роман, а результат по-прежнему нулевой.
Из тех людей, с которыми Алиса совершенно точно контактировала, помимо рыжей Оксаны, у меня одним из основных значился кинолог Виктор.
К нему я подхожу в один из дней, когда он приезжает к нам в особняк тренировать Вульфа и Шака, которые из смешных шаловливых щенков уже превратились в почти взрослых собак, которые не позволяют себе непослушание при тренере.
Приветствуем с Виктором друг друга крепким рукопожатием, и я сразу перехожу к делу, не желая тянуть кота за яйца:
– Тебе что-нибудь известно про Алису и ее местонахождение сейчас?
– С какой стати я должен отвечать на твои вопросы? – хмурится он.
– Если ты желаешь ей добра, то расскажешь все, что знаешь. У нее могут быть серьезные неприятности с законом. Вполне вероятно она замешана в преступлении.
– Звучит не убедительно.
– Верить или не верить, тебе решать. Но пока что я ее ищу сам и хочу решить вопрос мирно. А вот если она попадет в федеральный розыск, то все может закончиться весьма печально.
Он задумывается. Еще больше хмурится. А я тем временем рассматриваю его, пытаясь понять какие отношения их могли связывать с Алисой. Виктор крупный мужчина среднего роста. На вид ему лет тридцать пять. Спортивное телосложение. Темные глаза, темные волосы, недельная щетина. Он мог ей нравится? Вполне.
– Думаю ты ошибаешься насчет нее, – прерывает мои размышления. – Она хорошая. Даже местами наивная. Если и замешана в чем-то, то уверен, что не по доброй воле.
– Все может быть. Но ее побег из Москвы наводит на другие мысли. Тебе что-нибудь известно про нее или ее местонахождение сейчас?
– Нет. Она никогда не говорила о личном, не рассказывала о родителях или своем детстве. Мы познакомились несколько лет назад в парке. Я тренировал добермана. Она шла мимо, испугалась, когда он к ней бросился. Разговорились. Ей было все интересно. Она стала приезжать в приют. Помогала. Но могла исчезнуть на некоторое время, иногда месяц не показывалась.
– Фамилию ее знаешь? Документы у нее проверял?
– Да к чему мне это? Человек приходит в приют, часто не с пустыми руками. Помогает безвозмездно. Какие документы нафиг.
– Когда ты последний раз ее видел.
– Осенью. Точнее не припомню
– Понятно все.
Я расстроен. Вот реально. Ответы что у Виктора, что у Оксаны как под копирку. Заколдованный круг какой-то. И все-таки не выдерживаю и задаю еще один вопрос:
– Какие у вас были отношения?
– В смысле? – смотрит не понимающе.
– Трахал ее?
– Я женат, – говорит и отворачивается от меня, давая понять, что разговор окончен.
Но мне мало этого ответа, и я хватаю его за плечо, вызывая волнение Вульфа и Шака.
– Кому и когда это мешало. Так что, было?
Он сбрасывает мою руку и отрезает:
– Остынь, пацан. Алиса с моей женой общалась. И вообще она мне как сестренка младшая.
Вот и весь разговор с человеком, который знал ее два года! Что уж говорить о других более кратких контактах, типа Яны или квартирной хозяйки, получившей оплату за полгода вперед. Хотя беззаботность этой Екатерины Максимовны меня все-таки покоробила. В нашем видео разговоре она пояснила, что познакомилась с Алисой в Анталье, где проживает практически постоянно. Там они и договорились обо всем. Договор не подписывали. Ведь «эта милая девочка настоящий ангел». Поразительная беззаботность!
К слову поиски в социальных сетях тоже не дают никаких результатов. По крайне мере на имеющийся номер телефона не зарегистрировано ничего.
Потеряв надежду начинаю максимально эксплуатировать Архипова.
Перво наперво получаю информацию от сотового оператора. Номер Алисы зарегистрирован на какого-то левого персонажа и не активен все с того же 5 ноября. Последний раз пеленговался в Москве в районе площади трех вокзалов, что практически доказывает факт ее отъезда из первопрестольной. Но направление определить не представляется возможным. Мне по-прежнему неизвестна ее фамилия.
Одним из самых неприятных и нервных дней становится тот, когда Дмитрий сообщает мне, что надо подъехать в отделение полиции для опознания трупа, обнаруженного в конце ноября в лесополосе. Этого момента я боялся больше всего. Веду машину и курю одну сигарету за другой, игнорируя болезненные спазмы. Когда выхожу из машины, ощущаю дрожь во всем теле. Пальцы подрагивают и это заметно не только мне, но и дежурному, который берет мой паспорт для оформления временного пропуска.
В кабинет оперов три стола, присаживаюсь за один из них. Алексей Иванов, к которому меня направил Архипов, улыбчивый парень моего возраста. Он достает из сейфа папку с фотографиями, протягивает мне, сопровождая кратким рассказом:
– Изнасилование с последующим убийством. Задушена. Скорее всего на место привезли на машине и выкинули. Дикие животные потрудились так, что невозможно опознать. Никаких особых примет нет: ни шрамов, ни тату. Одежда и украшения тоже отсутствует, была завернута в какую-то тряпку. Но в общем и целом подходит под предоставленное Архиповым описание: блондинка, рост 165, худенькая. И обнаружена как раз в интересующий вас период.
Я, с трудом сдерживая тошноту, открываю папку и начинаю разглядывать фотографии. На них отдельные фрагменты тела: обезображенное лицо, спина с ссадинами и синяками, неестественно изогнутые ноги, порезанные руки. По затылку гуляет неприятный холодок. Закрываю глаза и откладываю фото в сторону.
– Ну что? – спрашивает Иванов. – Она?
– Я не знаю…
– Посмотрите еще раз, более внимательно.
Сцепив зубы, вновь беру папку в руки. Я должен убедиться, что это не она. Внимательно рассматриваю каждое фото еще раз. От зверств, котором подверглась эта девушка, в жилах стынет кровь. Неужели это могли сделать люди? И можно ли их после этого назвать людьми?
На одном из снимков опухшая кисть с переломанными пальцами. Что-то меня цепляет на нем, но сперва не пойму что именно. А потом до меня доходит, что на мизинце очень длинный ноготь голубого цвета. Остальные пальцы не видно.
– Скажите, Алесей, а что у нее с ногтями?
– Ну там были судя по всему накладные ногти. Большинство сломаны. Скорее всего она сопротивлялась.
– Тогда это не она, не Алиса, – говорю твердо. – Она никогда не делала такие ногти, не ее стиль.
Меня отпускает. Выхожу из отделения на подгибающихся ногах. Чувствую жуткую слабость во всем теле. Накрутил я себя знатно. Но после всей этой процедуры вдруг накатывает небывалая уверенность в том, что Алиса жива-здорова, и я ее обязательно найду.
Еще одним любопытным поворотом в моем расследовании становится карта памяти, которую я забрал из чемодана. Она оказалась запаролена, но разве это проблема, если у вас дома есть свой персональный хакер?
Леха в течение нескольких минут обходит преграды и я получаю в свое распоряжение с десяток снимков девушки и мужчины, лицо которого в прошлом году стало известно всей нашей стране. Это ведь никто иной как бывший полковник МВД, крышевавший подпольные казино. Когда эта история появилась в прессе, его быстро уволили задним числом, но как это часто бывает арестовать не успели, он сумел скрыться за границей. Ох, Алиса, неужели ты имеешь отношение к этой громкой истории? В чем еще ты замешана?
Какое-то время я увлекаюсь мыслью, что Алиса и Бекова Анна, которая продавала автомобиль на разборку, одно и то же лицо. Архипов даже добывает каким-то образом копию ее паспорта из архива. По возрасту она вполне соответствовала, но на фото такое невнятное, что вообще ничего не разглядеть. Очередное разочарование!
В конце апреля я наконец пересекаюсь с Барановским, который был клиентом нашего застреленного адвоката. Хоть его спортивная карьера почти завершена, добиться встречи с Кириллом почти также сложно, как с Папой Римским. Но мне это удается, и я расспрашиваю его про развод, умело состряпанный Волоховым.
– Он организовал подставу, – честно признается. – Как говорится о мертвых либо хорошо, либо ничего, но Волохов был беспринципным типом. Ради денег мать родную готов был продать.
– А как именно он подставил твою жену? – мне нужно больше подробностей. О человеческих качествах этого адвоката я и так был не самого высокого мнения.
– Бывшую жену, к счастью! Я не знаю подробностей. Таня после всего этого была в дикой ярости, но ей пришлось согласиться на минимальные отступные, а еще подписать договор о неразглашении. Это, конечно, обошлось в копеечку, но результатом я доволен.
Опять сплошные общие слова, никакой конкретики. Но после разговора с Барановским я решаю найти его бывшую и разузнать ее версию событий. Не факт, конечно, что это будет полезно и как-то поможет, но если честно, то я уже исчерпал все идеи, как выйти на след моей пропажи.
Встречаемся с Татьяной Рохлиной в баре гостиницы «Золотое кольцо». Судя по ее состоянию, апероль, который ставит перед ней бармен, уже не первый и даже не второй. Поэтому сначала в течение тридцати минут как минимум я выслушиваю монолог на тему того, какой же редкостной скотиной является Кирилл Барановский. Не спорю. В целом я даже, наверное, с ней согласен. Вот на хера, спрашивается, жениться, если ты не готов себя ни в чем отказывать?
В конце концов мне с трудом удается переключить девушку на Волохова. И, конечно же, ему тоже достается своя порция помоев. Откровенно говоря, мое терпение на исходе, когда Таня вдруг выдает следующее:
– Если бы не он и не эта сучка, то я могла бы сейчас как сыр в масле кататься. Барановский бы мне заплатил за всех своих шлюх! Но эта крыса белобрысая изображала из себя простушку, а потом подставила меня. Ненавижу ее!
– Кто она? – спрашивая, боясь спугнуть свое счастье.
– Да блять, одноклассница моя. Все время забываю ее фамилию. Невзрачная такая, без слез не взглянешь.
В этот же вечер я добываю через соцсети фотографию 11 класса 32 гимназии, в котором учились Рохлина и … моя Алиса. Узнаю ее по глазам, несмотря на всю убогость этого снимка. При этом все мое нутро взрывается от восторга, а тоску как рукой снимает.
Сразу же даю новые установки Архипову, и уже через двое суток у меня есть полное досье на мою беглянку. Там даже парочка свежих фотографий, которые свидетельствуют о том, что живет она у родителей. А значит именно туда я и направлюсь в ближайшее время.
Питер! Жди меня!
Глава 2.01
Санкт-Петербург
– Ну я им устрою! Мало не покажется! Такой скандал закачу, век помнить будут! – возмущается Ирка.
Это она про управляющую компанию, с которой воюет постоянно. То они не вовремя ремонт затеяли, то лифт сломался, то квартплата повысилась. Повод всегда найдется. А если нет, то Ирка сама его придумает. Вести постоянные боевые действия ее жизненная необходимость.
Мы с ней соседки, но вовсе не подруги. Наши взгляды на жизнь диаметрально противоположные. Просто иногда, встретившись утром в лифте или на остановке, мы вместе едем на работу. Случается это не слишком часто. Наши графики не совпадают. Она трудится мастером ногтевого сервиса в салоне красоты «Шарм» на Садовой. Я провожу персональные экскурсии по Русскому музею, преимущественно для иностранных туристов. Могу и другие интересные места показать. Например, Музей искусства Санкт-Петербурга ХХ-ХХI века на канале Грибоедова. Он небольшой, но уютный. Мне там нравится.
– Доводчик так стучит, что спать невозможно! Дом сотрясается до третьего этажа, а они в ус не дуют! – продолжает Байкова.
Сегодня на платформе метро много народа. Какой-то мрачный тип грубо толкает меня и лезет вперед, чтобы первым попасть в вагон.
– Эй, мужчина! – тут же начинает звенеть Иркин голос.
Но я не даю ей разойтись:
– Не надо, Ир. Пусть идет с миром.
– Вот ты блаженная! Ей богу! – качает она головой.
Улыбаюсь. Да, так и есть. И я никому не дам это изменить, ведь теперь я сама управляю собой. Даже самый отъявленный грубиян не сможет испортить мне настроение и заставить меня пожелать ему не доброго здоровья, тем более из-за такой ерунды. Это мое новое жизненное правило под номером два. А первое – ничего не просить для себя.
С запросами во вселенную вообще следует быть осторожными, потому что исполнение наших желаний может показаться сначала волшебной сказкой, а потом тихо и незаметно превратиться в самый настоящий кошмар.
Мне это известно не по наслышке.
Свою маму я не знала. Она умерла при родах. Мой папа – художник и очень одаренный человек – по большому счету был не способен позаботиться даже о себе самом, поэтому все касающееся младенца хлопоты легли на плечи его матери, бабушки Веры. И думаю, это было вовсе не то, чем она хотела заниматься в свои неполные 55. Ведь ей пришлось уволиться с работы и где-то на два года, пока меня не определили в детский сад, забыть о своей привычной жизни. Однако даже когда я начала посещать детское учреждение, заботы не прекращались. Я болела всеми возможными детскими болезнями, дважды ломала руку, падая буквально на ровном месте, плохо выговаривала буквы, плакала почти от всего, боялась темноты и пауков. Но самое страшное, что я совершенно не оправдывала ее надежд. Ни в чем!
– У этой девочки совсем нет талии.
– Боже, это не волосы, а пух какой-то.
– Бородавки на руках? У нас в семье никогда ни у кого не был ничего такого.
– Аллергия на мед это вообще нормально?
Когда мне исполнилось семь, папа снова женился. Тогда бабушка переехала жить в Сочи, о чем всегда мечтала. Но в моей жизни мало что изменилось. Галина, или как она велела себя называть Гала, была просто копией своей свекрови и выбрала в отношении меня точно такую же тактику.
– Чтобы быть актрисой нужны хорошие зубы, а у тебя так себе.
– Для занятий танцами ты недостаточно гибкая.
– В кого у тебя такая маленькая грудь? Вроде у бабушки хорошая фигура.
– Какая неталантливая девочка! Ни капли харизмы! – это всегда произносилось с особым презрением в голосе.
Я, конечно, ей не верила. Но беда в том, что когда тебе с пеленок с утра до ночи вещают про твои несовершенства, ты не можешь вырасти человеком без комплексов. Наверное, поэтому у меня были сложности в общении со сверстниками. Мне было трудно сходиться с другими детьми. В школе у меня была всего одна подружка, Катя Якимова. Однако, и эта связь стала менее крепкой, когда мы переехали на Васильевский остров.
Из-за этого переезда в одиннадцатом классе меня перевели в гимназию, переполненную зазнавшимися детишками высокопоставленных родителей. Там я сразу выбрала роль человека-невидимки, чтобы не стать мишенью их жестоких игр, которые имела «счастье» неоднократно наблюдать.
Однако, это не осталось не замеченным и тоже вызвало порцию негодования у Галы.
– У тебя совсем нет друзей. Ты какая-то дикая.
– В твои годы (для справки: в 16 лет) у меня была целая толпа поклонников.
Равнодушие окружающих, не считая громкого презрения мачехи, сопровождало меня на всех этапах моей жизни. У воспитателей в детском саду, учителей в школе и других взрослых я не вызывала положительных эмоций. Но они скорее меня не замечали, смотрели сквозь меня. Ведь я не была отличницей, но и отрицательными результатами статистику не портила. Вела себя тихо и скромно.
Я никогда не пыталась выделиться, но при этом в глубине души мечтала, что в один прекрасный день смогу обратить на себя внимание и в чем-то стать самой лучшей. Буквально молилась, чтобы у меня, как у персонажей супергеройских фильмов, вдруг обнаружился какой-нибудь дар, и все вокруг поняли насколько неправы они были. А мой папа смог бы мною гордиться.
И в какой-то момент я поверила в то, что чудо свершилось!
Глава 2.02
Пять лет назад. Санкт-Петербург
Лариса Мальковская тоже художница. Они с папой оба окончили Художественно-промышленое училище, которое ныне стало Академией, только с разницей в два года. Несколько месяцев назад она стала нашей соседкой. И я этому чрезвычайно рада.
Лора обожает устраивать приемы. Возможно, ей не дает покоя слава «красной баронессы». Правда в салоне Варвары Ивановны Икскуль фон Гильденбрант на набережной Екатерининского канала в конце 19 века собирались поистине великие люди: Мережковский, Соловьев, Стасов, Толстой, Репин, Бенуа. В Лориной квартире на Васильевском острове с завидной регулярностью собирается куча бездельников с претензией на величие и непониманием, почему это величие не признается окружающими. Но все же временами здесь можно услышать прекрасную музыку, неплохие стихи и даже неглупые рассуждения.
Папа редко принимает участие в этих шабашах. Он много работает и не стремится к публичности. Мачеха же, улыбаясь Лоре при встречах, за спиной называет ее выскочкой и провинциалкой. Наверное, потому что ее на эти вечера не приглашают. Зато я всегда желанный гость.
Вот и сегодня, в этот прекрасный июньский денек я уже здесь.
Хозяйка, наряженная в длинное шелковое платье красного цвета, встречает гостей у своего портрета в полный рост. В правой руке у нее длинный мундштук с сигаретой. Каждого входящего она приветствует, как самого ближайшего друга или родственника, хотя порой это вовсе незнакомые люди, которые пришли сюда с кем-то.
Меня, к счастью, окружающие в основном не замечают, но и не гонят. Обычно устроившись где-нибудь в укромном уголке, я беспрепятственно разглядываю гостей и слушаю их разговоры.
В тех же редких случаях, когда абсолютно случайно на меня вдруг обращает внимание кто-нибудь из рядом сидящих залетных гостей, я могу развлечься совершенно особенным, хоть и слегка извращенным способом. Я «вешаю им лапшу на уши». Притом самым бесстыдным образом. Иногда я представляюсь бедной родственницей из глухой деревни, которую «выписали» в город для помощи по хозяйству. Иногда внебрачным ребенком какой-нибудь знаменитой персоны, чье имя особенно на слуху. Иногда беглянкой, которую преследуют спецслужбы за крамольные мысли.
Пусть кто-то меня и осудит за это, ведь врать очень и очень плохо. Я это знаю. Но должны же быть и у меня какие-то развлечения в этой жизни. К тому же своими вымыслами я никому не причиняю никакого вреда.
Сегодня рядом со мной сидит старушка божий-одуванчик. Она какой-то там искусствовед из Израиля. Зовут Дора Соломоновна. Ей 75, и она очень хочет с кем-то пообщаться. Поэтому мне поведана история ее семьи, начиная со времен заключения Договора между Творцом и Авраамом.
Я в свою очередь тоже не остаюсь в долгу. Подпитав свою фантазию несколькими глотками красного вина, отвечаю ей не менее душераздирающим рассказом. Так мне вместо 19 становится 25. И я молодая вдова. Мой муж Виталий в прошлом спортсмен и бизнесмен с двойным российско-шведским гражданством, погиб в автомобильной аварии полгода назад. Это был настоящий уникум среди всех особей мужского пола. Влюбился в меня с первого взгляда, увидев на «Лебедином озере» в Мариинке. Задаривал меня дорогими подарками и признавался в своих чувствах 50 раз на дню. Сделал предложение через две недели после знакомства и быстро организовал регистрацию, минуя всяческие бюрократические препоны с помощью связей в ЗАГСе. Однако, спустя какое-то время ему пришлось уехать в Швецию по бизнесу, где он был арестован и осужден, так как его подставили гады-партнеры. Целых три года я ждала его одного, самого лучшего и неповторимого. Мы даже не могли переписываться в это время. Единственная возможность получать какие-нибудь весточки была через его мать, которая живет в Париже. Именно она и сообщила мне шесть месяцев назад кошмарную новость о его гибели. А ведь разбился он по дороге в аэропорт с билетом на ближайший рейс в Россию в кармане. Я же осталась совсем одна без любимого и практически без средств к существованию.
Расписываю все настолько красочно, что Дора Соломоновна чуть ли не рыдает, обещая начать сбор средств среди своих знакомых для несчастной меня. А я наконец спохватываюсь, что зашла слишком далеко. Замолкаю и внезапно обнаруживаю, что мою историю или по крайне мере ее часть с чрезвычайным вниманием слушает еще один гость.
Это мужчина. Взрослый. В смысле, взрослый для меня девятнадцатилетней. По сравнению с остальными нашими завсегдатаями, чьи головы конкретно посеребрены, он достаточно молод. Наверное, ему лет тридцать пять. И он точно не из этой богемной тусовки. На нем серый костюм-тройка, модный галстук, на среднем пальце правой руки красивый перстень, на запястье массивные часы.
И вот этот шикарный незнакомец смотрит на меня с легкой улыбкой на губах. В одной руке у него пузатый бокал с коньяком, в другой – сигарилла. Он стоит в расслабленной позе, прислонившись плечом к стене
Я сразу же смущаюсь и, извинившись перед своей престарелой собеседницей, пытаюсь смыться куда подальше. Но мне это не удается. Мужчина делает шаг мне наперерез, ловит мою ладонь своей рукой и говорит:
– Разрешите представится. Волохов Роман Олегович. Адвокат. Позвольте переговорить с Вами наедине.
Конечно же, никакого моего позволения он вовсе не ждет. Это так, оборот речи. Продолжая крепко сжимать мою руку, ведет к винтовой лестнице. Мы поднимаемся по ней и оказываемся на крыше. Здесь Лора устроила небольшой садик. По периметру стоят карликовые кипарисы в кадках. Посередине имитация альпийской горки. А справа у стены пара ротанговых кресел с мягкими подушками и стеклянный столик.
Мое сердце стучит так часто и громко, что закладывает уши. Горло перехватывает спазмом, и я совершенно не в состоянии выразить хоть какой-либо протест против наглых действий этого Волохова.
Усадив меня в одно из кресел, он опускается в другое и прикуривает свою сигарилу. Глубоко затягивается и выпускает вверх струю дыма с кофейным ароматом. Потом возвращает на меня свой взгляд и говорит:
– Ты должна меня поблагодарить. Я практически спас тебя от феерического провала.
Я заливаюсь краской и опускаю взгляд на свои руки, которые нервно теребят подол платья. Однако через минуту какой-то вселившийся в меня черт заставляет посмотреть ему прямо в глаза и сказать:
– Вы все неправильно поняли. Я просто учусь в театральном и репетировала этюд.
После этих моих слов Роман Олегович вдруг начинает смеяться. И делает он это громко и очень заразительно, запрокинув голову назад. Я прихожу в полное замешательство. Что ему надо от меня?
– А ты мне нравишься! Не сдаешься в любой ситуации, – сообщает он мне, отсмеявшись.
Эта неожиданная похвала звучит чрезвычайно искренне. Более того, в глазах этого привлекательного взрослого мужчины я вижу интерес к себе. Мой мозг мгновенно приходит от этого в полный восторг.
– Как тебя зовут?
– Алиса.
– Сколько тебе лет?
– 19. Через месяц 20.
– Поедешь со мной? – спрашивает Волохов..
Киваю в знак согласия, не испытывая ни тени сомнения.
