Текст книги "Неталантливая девочка (СИ)"

Автор книги: Олена Бланка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 2.20

Два с половиной года назад. Москва

Брожу по заснеженным пустынным дворам. Не знаю который сейчас час, но на улице ни души. У меня нет с собой телефона, чтобы уточнить время или вызвать такси и уехать подальше из этого чертова Зеленограда. Подальше от этой девятиэтажки и злополучной квартиры, в которой находится Волохов.

Впрочем, вполне возможно его там уже нет. Поехал к своей невесте. К этой очень красивой, очень умной, очень образованной, очень популярной, очень сексуальной, очень Шароне Горовиц! И у него еще язык поворачивается называть связь с этой превосходной женщиной бизнесом!

Уверена, что от нее у него нет секретов. Для нее он не рисует границы дозволенного. Она знает где он работает, представлена его родителями, бывает у него дома. Или даже живет в его квартире! А еще они ходят ужинать в рестораны, по выходным посещают джазовые концерты и модные вернисажи. Ну и, конечно же, он не запрещает ей рассказывать об их отношениях! Это же очевидно! Она поведала о помолвке в своем блоге примерно ста тысячам своих подписчиков.

И еще она это сообщила мне! Не специально. Ведь она обо мне не знает!

Как только эта мысль приходит мне в голову, останавливаюсь как вкопанная! У него и от нее есть секреты! По крайне мере один! И этот секрет – я! Вряд ли, делая предложение этой идеальной женщине, он мимоходом сообщил, что два раза в неделю ездит трахаться со своей любовницей. Прыскаю от смеха, представляя как нелепо это бы звучало:

– Дорогая, внесем в наш брачный договор пункт о том, что по средам и воскресеньям я ночую у Алисы.

Тьфу! Противно все это! Какой же он гад! Сколько времени уже продолжается эта его двойная жизнь? Сомневаюсь, что они обручились, будучи знакомыми пару недель.

Тут же припоминаю, что весной он летал в Израиль. Был там почти десять дней. Привез мне оттуда браслет с гравировкой семидесяти двух имен бога.

– Мне сказали, что он оградит своего обладателя от негатива в общественных местах, – заявил мне тогда Роман, вручая подарок.

А кто защитит меня от негатива, который исходит от тебя, дорогой?

Я не понимаю, что будет дальше. Волохов был центром моей вселенной последние два с лишним года. Вся моя жизнь так или иначе связана с ним. И по сути я вообще не представляю себе как жить без него. И даже не то что жить, как есть, как спать, как дышать, если я ему не нужна, если он не любить меня.

Меня начинает знобить. Засовываю окоченевшие руки в карманы пуховика и оглядываюсь по сторонам. Похоже я потерялась не только ментально, но и физически. В какой стороне находится квартира? Все эти панельные дома как под копирку.

И что мне теперь делать? Вскидываю лицо к небу, с которого начинает сыпать снег. Ловлю несколько хлопьев языком, потому что очень хочется пить. Во рту чувствуется солоноватый привкус. То ли от слез, которые я заглатывала, то ли от того, что я до крови прикусила губу.

Инстинкт самосохранения гонит меня в сторону яркой рекламной вывески круглосуточного магазинчика, которая мелькает между двумя девятиэтажками метрах в пятиста от меня. Там наверняка есть люди, я смогу кого-нибудь попросить вызвать мне такси, или по крайне мере согреюсь.

Мой путь лежит через спортивную площадку. Бреду по узкой тропинке, протоптанной аборигенами по диагонали. К каждой ноге как будто привязана пудовая гиря, а на плечах мешок картошки еще. Так что тащусь еле-еле.

И вдруг замечаю на деревянной скамье очертания лежащего человека. Это выглядит как минимум странно, а как максимум страшно. Ведь кому-то могло стать банально плохо. Не дай бог потребуется помощь, а я мало того, что сама не смогу ее оказать, так еще и врачей вызвать нет возможности, потому что у меня нет телефона.

Все равно подхожу ближе, смотрю. Это девушка. Моего возраста, может чуть старше. Она лежит на спине. Одета в длинное платье и кроличий полушубок. Руки скрещены на груди, глаза закрыты. Рыжие кудри красиво обрамляют лицо. В волосах закреплена пластмассовая диадема. На бровях и ресницах уже серебрится иней. И мне вдруг кажется, что она не дышит. Естественно пугаюсь не на шутку.

Протягиваю руку и дотрагиваюсь до ее плеча. К счастью, она тут же подает признаки жизни.

– Отстаньте все от меня. Дайте спокойно умереть, – произносит еле ворочая языком.

До меня доходит, что она пьяна.

Тем более нельзя здесь оставлять. На улице градусов десять мороза.

Тормошу сильнее, слегка хлопаю по щекам. Незнакомка даже на миг приоткрывает глаза, но тут же их закрывает и переворачивается на бок. При этом к моим ногам выпадает смарфон. Слава богу он работает. Разблокирую с помощью пальца девушки и вызываю такси. Потом обещаю таксисту пять тысяч, чтобы он помог дотащить ее до машины и довез нас до ближайшего работающего кафе.

– Блядь, не дай бог она наблюет мне в тачке, – ворчит водила. – Пятью тысячами тогда не отделаетесь.

Вот меркантильный ублюдок!

Едем мы буквально минут пятнадцать. Когда машина останавливается у заведения с надписью «Чайхана Шафран» девушка вроде просыпается. По крайней мере выходит из машины уже своими ногами, я лишь слегка поддерживаю ее, чтобы не споткнулась.

Помещение забегаловки маленькое и темное. Но здесь хотя бы тепло. Кроме нас посетителей – пара человек.

Пока моя протеже приводит себя в порядок в туалете, заказываю чай и пахлаву. Больше ничего сладкого нет.

Наконец она появляется и усаживается напротив меня скромно потупив глаза.

– Как тебя зовут? – задаю вопрос.

– Оксана. А тебя? – вскидывается на меня.

– Алиса.

– Спасибо тебе, Алиса.

Еще раз рассматриваю девушку при более щедром освещении, чем на спортивной площадке. Она красивая, даже очень. Большие голубые глаза, пухлые губы, ровная кожа. И волосы эти шикарные. Вот почему она так с собой поступает? Зачем пьет?

– Почему ты там оказалась, Оксана?

Она смущается, опять смотрит вниз, на свои руки, комкающие салфетку.

– Просто я глупая, понимаешь?

– Нет, не понимаю. Ты разве не знаешь, что нельзя в мороз спать на улице?

– Знаю, конечно. Но я этого хотела…

– Чего ты хотела? – смотрю на нее непонимающе. Неужели на самом деле того самого…

– Хотела заснуть и не проснуться.

– Какой ужас! – вырывается у меня. – Почему?

Она молчит несколько секунд, а потом говорит:

– Он бросил меня. У нас свадьба должна была быть через месяц. А он пришел и сказал, что не любит, и что мы расстаемся…

Она плачет и рассказывает мне про своего Женю, с которым они встречались с десятого класса. Всю историю их знакомства, практически день за днем. И в какой-то момент я пересаживаюсь к ней на диванчик и обнимаю ее за плечи, глажу по голове. Мы с ней сегодня подруги по несчастью. Похоже нас свела сама судьба.

Выговорившись Оксана затихает, положив голову мне на плечо.

– Алис, а почему ты шапку не снимаешь? – вдруг спрашивает меня. – Здесь ведь тепло.

– Не хочу смущать окружающих. Для некоторых побритая девушка это причина докопаться.

– Боже, я надеюсь это не значит ничего плохого? – выпрямляется, чтобы посмотреть мне в лицо.

– О чем ты?

– Ну там, рак, химия.

– Нет! Ничего такого, не волнуйся. Я просто испортила себе волосы.

Успокаивается. Снова возвращается в прежнюю позу.

Сидим молча. Оксана дремлет. Я опять проваливаюсь в свои мрачные раздумья и очухиваюсь лишь тогда, когда напротив меня присаживается дама в цветном платке на голове и с глиняной курительной трубкой в руках.

– Оплати мне бокал вина, и я погадаю тебе и твоей подруге, – произносит она низким грудным голосом.

Я никогда не верила в магов, колдунов, предсказателей и прочих шарлатанов. Но сейчас почему-то безропотно вынимаю из кармана тысячу рублей и кладу на стол. Купюра практически мгновенно исчезает с поверхности, зато появляются карты. И мне предлагается выбрать из колоды одну. Потом женщина долго их тасует, перекладывает, бормоча что-то себе под нос, и наконец выносит вердикт:

– Встретишь ты своего трубадура, но не поверишь. А чтобы поверить, тебе надо изгнать демона отсюда и отсюда, – показывает на лоб и на левую сторону груди.

У меня внутри что-то екает. Про демона-то верно подмечено.

– Ну а у подруги твоей вообще все шикарно будет. Сын у нее будет принцем и принц на белом коне тоже будет. Передай ей, когда проснется.

В этот момент в зале из глубины чайханы появляется черноволосый мужчина с очень недовольным выражением лица.

– Роза! – рявкает он, гневно взирая на гадалку. – Перестань морочить голову посетителям и иди мыть посуду!

Смеюсь сама над собой. Как же легко меня обмануть!

Глава 2.21

Год назад. Москва

Международный аэропорт Шереметьево похож на лабиринт. Наверное, из-за того, что постоянно достраивается и расширяется. Для меня не заблудиться тут – задача со звездочкой, несмотря на то, что летаю я достаточно часто.

Поэтому я чрезвычайно благодарна своему партнеру за встречающего меня водителя. У него в одной руке табличка, на которой написан номер моего рейса и мое имя, почему-то на латинице. В другой – букет красных роз.

Я не знаю зачем Волохов с маниакальным упорством продолжает постоянно преподносить мне эти цветы. Возможно, таким образом он испытывает меня. Достигла ли ты, Алиса, нужной степени равнодушия к знакам внимания со стороны мужчин? Достаточно ли в тебе цинизма, чтобы принимать подарки от чужого жениха? Хватит ли у тебя выдержки, чтобы не скатиться в истерику, если ты снова столкнешься с предательством?

Если честно, то мне хочется взять этот букет, треснуть им мужика по морде, потом кинуть его на пол и растоптать до такой степени, чтобы он прекратился в труху. И мысленно я даже проделываю это в течение тех нескольких секунд, за которые преодолеваю расстояние между воротами прибытия и зоной встречающих. Но, конечно же, в реальной жизни я такого никогда не сделаю.

Во-первых, потому что публичные, впрочем как и не публичные истерики ниже моего достоинства с некоторых пор. Я совершенно точно никогда и никому больше не позволю увидеть свои слезы, а также добиться от себя неконтролируемого выражения эмоций.

Во-вторых, мужчина-то не тот. Что толку давать по лицу какому-то незнакомцу? Я вижу этого водителя первый и последний раз, соответственно удовольствия от этого акта насилия точно не получу.

Ну и в-третьих, прекрасные нежные цветы совершенно не виноваты, что их купил человек, имеющий очень специфические взгляды на жизнь в целом и на отношения мужчины и женщины в частности.

Я никогда не забуду как прошлой зимой вернулась все-таки в ту квартиру на третьем этаже зеленоградской девятиэтажки. Волохов все еще был там, чем немало меня удивил.

Когда я зашла в прихожую, то под моими ногами раздался треск осколков от разбитого стакана. Наверное от этого звука Рома и проснулся. Включил светильник, висевший над диваном, окинул меня тяжелым взглядом и сказал, похлопывая рядом с собой по дивану:

– Иду сюда, Алиса. Поговорим.

Я, не снимая верхней одежды, прошла в комнату, но села не рядом с ним, а напротив, в кресло. Закинула ногу на ногу и спокойно произнесла:

– Говори.

После этого демонстративного демарша с моей стороны он криво ухмыльнулся и продолжил:

– Ладно. Я смотрю твоя истерика наконец закончилась и ты готова к конструктивному диалогу.

Он сделал паузу, надеясь что я буду в чем-то его заверять или наоборот перечить ему. Но то ли я была слишком измотана, чтобы как-то реагировать, то ли поднаторела в ведении сложных переговоров, наблюдая как это делают другие, но я не купилась на этот прием. Поэтому ему пришлось продолжить, по сути идя ва-банк и не понимая какова будет моя реакция.

– Мне жаль, что ты так болезненно отреагировала на всю эту ситуацию. Я совершенно не хотел тебя задеть или оскорбить. Ты мне очень дорога. И возможно ты мне сейчас не поверишь, но я действительно люблю тебя.

Еще одна пауза. Глубокий вздох.

– Я бы хотел продолжить заботиться о тебе и дальше. Пойму, если ты не захочешь сохранить прежний формат отношений так сказать в полном объеме. Ты очень юна, и пока что на многие вещи смотришь слишком однозначно. Только белое или черное. Третьего не дано. Но, малыш, наша жизнь состоит из миллиона оттенков и нюансов. Ты сама поймешь это со временем. А сейчас я тебя прошу просто не отказываться от того, что я предлагаю. Давай сохраним наши деловые отношения. Мы ведь отличная команда.

Он дал слабину! Вот что я почувствовала в тот момент. Он боится потерять меня, я ему нужна. Значит надо это использовать в своих интересах, решила я и произнесла, глядя ему прямо в глаза:

– Я согласна, но только у меня будут условия.

– Слушаю тебя внимательно.

– Я хочу быть полностью посвященной в каждое дело, в котором участвую. Знать объект. Знать конечную цель. Знать сколько денег получу. Понимать все риски. И иметь возможность отказаться, если мне не понравится что-то.

Волохов ответил мне, не задумываясь ни на секунду:

– Принимается!

– И, конечно же, в свете новых обстоятельств все наши встречи теперь будут исключительно деловыми.

Так все и завертелось дальше. Уже совершенно по-другому. Я покинула негативную квартиру в Зеленограде, переселившись в очередной многотысячный человейник, стала изучать практическую психологию и работать с Романом почти как равноправный партнер.

Сегодня же я возвращаюсь после полутора месяцев отпуска, которые провела в Сеуле. И там я, конечно, не просто так лежала на диване. Я вкалывала до седьмого пота в одной из самых лучших танцевальных студий мира. Осуществила наконец свою давнюю детскую мечту научиться танцевать. К сожалению, далось мне это очень непросто. Физическая подготовка у меня давно на уровне, но вот чувство ритма напрочь отсутствует. Поэтому вынуждена была констатировать, что танцовщицей мне не быть никогда. Тем не менее, меня определенно распирает от гордости за тот единственный отточенный до идеала танец, который я смогла выучить и который даже вошел в видеоролик, записанный студией для Youtube.

Впрочем теперь это уже пройденный этап. Привет, моя уже такая привычная жизнь!

Вверяю свой багаж заботам встречающего меня водителя, а сама погружаю нос в цветы. Интересно, что за дело приготовил Роман? Он почему-то уверен, что я буду от него в полном восторге. Интрига, однако.

Глава 2.22

Год назад. Москва – Анталья

Новым «делом», которое поручает мне Волохов, оказывается развод Кирилла Барановского, звездного футболиста, и … моей бывшей одноклассницы Татьяны, в девичестве Рохлиной.

Что ж, Роман прав. Я не прочь проучить эту высокомерную девицу. У нее всегда был скверный характер, а надменность по отношению к окружающим просто зашкаливала. Но теперь я таких щелкаю как орешки. Своей спесью она не смутит меня и не остановит. Поэтому для того чтобы войти в ее ближний круг мне хватает одного дня.

А на уикэнд я уже приглашена к ней домой на спа-вечеринку только для девочек. Обожаю такие мероприятия, ведь они становятся бесконечным источником информации. Так называемые подружки, которые подбираются зачастую не по душе, а исключительно по статусу, всегда не прочь распустить языки и поведать все самые сочные сплетни.

– Таня специально купила такое же платье, как у Стриженовой. Только вот лоханулась с цветом. Оно ей совсем не подошло. Поэтому фотки получились отстойные.

– Хирург у нее, конечно, первоклассный. Подправил ей мордашку, а то уж слишком простовато она раньше выглядела.

– Такая жадная, за каждую копейку удавится. Шмотки всегда только на распродажах покупает. И чаевые никогда нормальные в рестике не оставит. Я вот считаю это жлобством каким-то.

– У Тани совсем нет гордости! Барановский начал ходить налево сразу после свадьбы. А она все терпела, терпела. Я бы так ни за что!

– Она пила успокоительные горстями, когда застукала муженька своего с проституткой прямо у них на кухне. Но на развод не хотела подавать ни в какую.

Бла-бла-бла.

Мои уши вянут от вороха того мусора, который вываливают на меня эти девицы. Вывод напрашивается только один и весьма печальный: у Тани совершенно точно нет подруг.

Однако, ничего из этого совершенно не тянет на скелет в шкафу, способный заставить Рохлину пойти на финансовые уступки при разводе. Особенно учитывая, что донжуанство Барановского склоняется на все лады в желтой прессе уже несколько месяцев подряд.

Волохов недоволен. Давит на меня и требует результат. А что я могу сделать, если Тане, кроме экстраординарного эгоизма предъявить нечего? Не пьет, не курит, не балуется запрещенными вешествами, не ворует, не шляется по мужикам, не снимается в порнушке, не дает взятки, не ругает правительство. Я бы отметила, что она дура. Но это тоже не преступление. Короче, тупик.

И тогда Рома, ничего мне не сообщив и не получив моего согласия, делает подставу с наркотой.

Мы как раз едем с Таней ужинать в ресторан, когда ее автомобиль останавливают сотрудники ДПС и заявляют, что он значится в ориентировках по делу о распространении гашиша. Мы обе в шоке только от одного этого заявления, а когда из-под сидения извлекают еще и сверток с неизвестным веществом, у нас начинается настоящая паника.

Я не задумываясь ни на секунду звоню Волохову, чтобы попросить о помощи. А он лишь приказывает мне озвучить Тане условия, при которых статья 228 УК перестанет быть угрозой для ее идеально чистой биографии. И естественно все они касаются размера отступных при расторжения брачного договора.

Конечно, Рохлина соглашается на все.

В итоге Барановский получает развод без серьезного материального ущерба, Волохов свой гонорар. Я же понимаю, что больше не хочу работать с ним ни одного дня, о чем незамедлительно и сообщаю при личной встрече.

Роман тут же начинает мне что-то говорить. Наверное, врет опять. Я его не слушаю.

Смотрю и думаю, что ведь еще совсем недавно я его любила как сумасшедшая. Он был первым, единственным, самым красивым, самым лучшим мужчиной на планете Земля. И если первые два пункта остаются по-прежнему неизменными, то его достоинства однозначно померкли для меня.

Мой взгляд теперь способен улавливать лишь несовершенства: морщинки на лбу, родимое пятно на виске, слишком крупные уши, редеющие волосы на макушке. Почему так?

– Я приняла решение. – снова повторяю.

– Не дури, Алиса! – его тон становится жестким. В ход идут совсем другие аргументы. – Как ты будешь жить? Каким образом зарабатывать? Напомню тебе, что ты привыкла тратить огромные суммы на поездки и всякие свои развлечения. А деньги, представь себе, на деревьях не растут.

– Я буду работать экскурсоводом.

– Не смеши меня. Они получают копейки.

– Мне все равно.

– А мне не все равно! Хочу напомнить тебе, что если бы не я, то у тебя вообще в этой жизни ничего бы не было! Я дал тебе все! Вытащил тебя на свет божий из норы, в которой ты предпочитала прятаться. Обучил всему. Ты обязана считаться со мной!

– Рома, я тебе благодарна за все, что ты для меня сделал. Но продолжать так жить больше не хочу!

– Тебя никто не спрашивает что ты хочешь, а что нет! Ты будешь делать то, что я тебе скажу! – он хватает меня за плечи и продолжает выплевывать каждое свое слово прямо мне в лицо. – Алиса, я не шучу! Если начнешь выебываться, то поверь мне, я устрою тебе развеселую жизнь! Например, сообщу твои данные кому-нибудь из наших «друзей», которые благодаря тебе лишились своих кормушек. Или вот еще вариант – твой поддельный паспорт! Товарищи из органов могут заинтересоваться этим вопросом. Как думаешь?

– Думаю, что ты подонок! А еще, что я тебе ненавижу!!!! – отвечаю я, сжимая зубы, но не позволяя себе разрыдаться.

– Уверен, это от недотраха! Сними уже наконец кого-нибудь и оттянись на выходных. Полезно для здоровья! И главное поможет отвлечься от бредовых идей.

После этих слов я выскакиваю из машины Волохова, громко хлопнув дверью, вызываю такси, добираюсь до аэропорта и улетаю в Анталью.

Однако, самое отвратительное, что это отъезд ничего не меняет. В самом скором времени мне придется вернуться в Москву и продолжить выполнять «поручения» Романа. Ведь он действительно может уничтожить меня, если захочет. С его связями это раз плюнуть. Прихлопнет как муху и пойдет дальше.

– Оля-а-а! – вдруг раздается где-то вдалеке.

Вот разве обязательно так кричать?

– Оля! – вопль повторяется опять уже значительно ближе.

Я решаю наконец открыть глаза и посмотреть, кто так надрывается. Метрах в пяти от моего лежака я вижу дородную даму лет пятидесяти, наряженную в цветастое шелковое платье с тюрбаном на голове. Обращается она судя по всему к пышнотелой девице неопределенного возраста в раздельном купальнике. Уши у той заткнуты наушниками, глаза закрыты.

– Сколько я могу тебя звать? – дама трогает девицу за плечо, привлекая ее внимание. Уровень децибел при этом не снижается, поэтому ее слышу не только я, но и наверняка та группа немецких пенсионеров со слуховыми аппаратами, которая расположилась в пляжном баре метрах в 50 от нас. Но им несомненно повезло, так как в отличие от меня они не знают русский.

Оля тем временем вынимает наушники и садится на своем лежаке. Вид у нее какой-то дезориентированный. Как будто она спала.

– Ты опять пила? Дрянь ты такая! Сколько можно!

– Да я всего один мохито...

– Еще раз увижу тебя в таком виде, убью! Поняла меня?! – с этими словами женщина замахивается, но ее ладонь останавливает в каких-то сантиметрах от лица девицы, которая сразу как-то съеживается и становится абсолютно несчастной.

Женщина между тем продолжает все также на повышенных тонах, совершенно не заботясь о комфорте окружающих:

– Вот что за дочь у меня? Ни ума не дал Бог, ни красоты. Сколько я могу тебе талдычить, что мы сюда не просто так приехали. Ты должна найти себе мужа. Тебе уже 26. Считай старая дева! А ты все валяешься тут на пустом пляже, где никого нет! Скажи спасибо, что у тебя такая золотая мама, как я. Сегодня вечером пойдем к Кате. Она пригласила на ужин своих местных друзей. Ну, что ты сидишь? Бегом в номер! Надо подготовиться.

На этих словах мадам разворачивается и направляется в сторону отеля. Оля подскакивает с лежака, заворачивается в парэо небесно-голубого цвета, и семенит за матерью. Я смотрю им вслед. В какой-то момент девушка оборачивается и кидает на меня несчастный взгляд, умоляющий сделать что-нибудь. Я буквально кожей ощущаю как ей ненавистно все происходящее, как она жаждет дать отпор своей матери и никогда больше не слышать этих унизительных перлов, и вообще не быть этой Олей, которая дожив до 26 не имеет ничего своего. Даже собственного голоса.

Но нет, подруга, я ничем не могу тебе помочь. Это твоя жизнь и твоя война. Только ты сама можешь бороться с этой тотальной тиранией и победить, либо ничего не делать и тогда все будет продолжаться в том же духе.

Опускаю на лицо солнцезащитные очки и поворачиваю голову в сторону моря. Спасение утопающих дело рук самих утопающих. Так ведь, Алиса?

Ощущаю правдивость этого изречения на собственной шкуре как никогда. Мне негде искать спасения и не у кого просить о помощи. Ядовитые щупальца дотянутся до меня где бы я не находилась. Потому что мой враг – не человек. Он демон.

Но сдаваться я не намерена! С такими как он возможно бороться только их же оружием. То есть найти компромат и заставить отступиться!

Как только решение приходит мне в голову, открываю приложение в телефоне, чтобы забронировать билет на ближайший рейс в Москву.