Текст книги "Неталантливая девочка (СИ)"
Автор книги: Олена Бланка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Глава 2.27
Девять месяцев назад. Москва
– Ты бессердечная девочка! Мне врач прописал постельный режим между прочим в течение пяти дней.
Что это? Какая-то игра новая? Думает, что сможет надавить на жалость, прикинуться несчастным и раненым, а я на это поведусь? Да он не представляет с кем связался! Развести меня вздумал? Ха-ха!
– Ладно, если хочешь оставайся. Но меня целый день не будет, поэтому нянчиться с тобой будет некому, учти это, – информирую, чтобы Андрей сразу понял – на круглосуточный уход с моей стороны лучше не рассчитывать.
– А душ принять можно?
Блин, ну не ходить же ему грязным в конце концов. Рассказываю где что взять:
– Можно, чистые полотенца в белом шкафу на верхней полке, а выдвижном ящичке новую зубную щетку можешь взять.
– Слушай, я телефон свой не могу найти. Можешь набрать? – еще одна просьба, вроде бы логичная.
– Говори номер, только побыстрее. Я уже опаздываю.
Диктует. Делаю дозвон, гудки идут, но самого гаджета в квартире не обнаруживается.
– Ладно, я по геолокации посмотрю где он. Можно твоим ноутом воспользоваться?
А вот это уже наглость и попытка вторжения в личное пространство. Хотя на самом деле я знаю, что ничего интересного он там не увидит, даже если вдруг решит пошариться в закладках или истории браузера. Но на всякий случай намекаю, что моя доброта имеет границы:
– Юрасов. У тебя как в старом анекдоте – дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде!
– Ну ладно тебе. К тому же я пострадал, защищая твою честь!
Закатываю глаза. Он на полном серьезе это так воспринимает? Смешно даже. Ну обозвал там меня как-то пьяный хмырь, и что? Кто вообще обращает на такое внимание? Но так уж и быть, не буду «убивать» его мужское самолюбие окончательно.
– Можно воспользоваться ноутбуком только для отслеживания. Ясно? Остальное тебе врач запретил. Он без пароля, – милостиво разрешаю.
– И что? Даже не поцелуешь на прощанье?
Подхожу почти вплотную. На своих "шпильках" я становлюсь значительно выше, но все равно мои глаза где-то на уровне его губ. Беру рукой за подбородок, поворачиваю его голову в сторону и внимательно разглядываю синяк на скуле. Чувствую, что он задерживает дыхание. Неужели действительно думает, что я собираюсь его целовать?
– Не забудь помазать Троксевазином, а то отек не спадет, – резюмирую свой осмотр и выхожу из квартиры.
* * *
Наша игра затягивается. Не думала, что Юрасов окажется таким упрямым малым. Хотя возможно это связано с тем, что он действительно не слабо так приложился головой.
Впрочем это совершенно не мешает ему испытывать на мне стандартные методы соблазна. А мне любопытно становится насколько его хватит, тем более дурнину я периодически тоже включаю. Но это как-то само собой получается, даже стараться не надо.
Первый раз из-за танцев. Они потеряли для меня всю свою прелесть после «акта принуждения» со стороны Волохова. К тому же совершенно очевидно, что Андрей посмотрел видео в моих закладках. Значит влез туда, куда ему не разрешали. Не собираюсь это терпеть ни от кого. Ни сейчас, ни в будущем!
Поэтому вместо того, чтобы повестись и начать хвастаться своими успехами, я жестко ставлю его не место:
– … Андрей, я тебя очень прошу перестань совать свой нос куда не следует, если ты не хочешь, чтобы я перестала имитировать гостеприимство.
На следующий день этот упертый решает исправиться. Притом избирает самый старый, проверенный и банальный метод: цветы и сладости. Вот только ему неизвестно, что красные розы – это мой персональный триггер.
Когда вижу курьера на пороге, все мое существо охватывает дрожь. Неужели Волохов решил вернуться к практике тотального контроля? Выяснил где я живу и своим любимым способом напоминает мне, что я целиком и полностью нахожусь в его власти?
– Кто? – выдавливаю из себя.
– Что кто? – не понимает меня парнишка-курьер.
– Кто заказал?
– Не знаю.
– Я требую сообщить мне кто заказал эти цветы! – повышаю голос.
– У меня, к сожалению, нет информации… А офис уже закрыт... – вяло блеет посыльный.
– В таком случае я не смогу их принять!
– Куда же мне их девать? – окончательно теряется доставщик. – Заказ полностью оплачен, я должен отчитаться…
Делаю шаг, чтобы вытолкать его и закрыть дверь. Естественно сопровождаю это действие вербальным посылом:
– Вы можете засунуть …
Но мне не дают закончить фразу. Сильные теплые руки закрывают мой рот и обнимают. Я захлебываюсь в своем возмущении.
– Это я, – говорит Андрей, – я заказал эти цветы.
Меня отпускает. Глаза сами по себе закрываются. Слышу щелчок дверного замка. Юрасов крепко прижимает меня к своей твердой груди и поглаживает по спине. В этот момент я готова расплакаться от облегчения, но решаю этого не делать. Лучше поем шоколад.
В остальном наше четырехдневное совместное проживание можно даже назвать приятным. Меня не напрягают совместные вечера с Андреем на диване. Даже больше – мне с ним комфортно и весело. Уверена, что со временем, если Юрасов забудет про свои блядские похождения, то станет прекрасным партнером, мужем, отцом. Кому-то в будущем сильно повезет.
К сожалению, точно не сейчас и определенно не мне. События дальнейших двух недель демонстрируют это чрезвычайно наглядно.
Андрей покидает мою квартиру, но не прерывает общение. Пишет мне сообщения. Такие легкие и ненавязчивые. Типа: привет, как дела, что ты думаешь по поводу экзистенциализма*. Ну я и отвечаю в том же духе: дела идут прекрасно, а Сарт и Камю – мои любимчики. Не объяснять же ему, что вообще-то у меня есть более насущные проблемы в виде Волохова, который подкидывает мне новую жертву – какого-то чиновника из налоговой.
А потом мы снова встречаемся с ним у его родителей. Софья приглашает меня на прогулку. И я понимаю, что скучала. Он же очень мил, игрив и обходителен. Поэтому покупаюсь на предложение провести время вместе.
Мы едем в его студию звукозаписи. Это интересно. Такого опыта у меня еще не было. Узнаю много нового. И Юрасов предстает в совершенно новом амплуа. Зря его отец ругает. Музыка – тоже бизнес, в котором все не так уж и просто.
– Блядь, – тянет Андрей после звонка на телефон. – Я совсем забыл про курьера. Погнали!
Не сопротивляюсь, когда он тянет меня в машину и везет к себе домой. Уверена в нем на все сто. Он не сделает ничего такого, чего я сама не захочу.
А я хочу. И у нас случается сумасшедший поцелуй, почти полностью лишающий меня рассудка. Я в нем тону, все мое тело наполняется истомой, а между ног становится влажно…
Спасает от окончательной потери мозгов звонок в дверь.
___
* Экзистенциализм (или философия существования) – направление в философии XX века, рассматривающее человека как уникальное духовное существо, способное к выбору собственной судьбы.
Глава 2.28
Девять месяцев назад. Москва
Я знаю какой у меня талант. Или это суперспособность? Неважно.
Выбирать неподходящих мужчин – вот что у меня получается лучше всего!
Иначе как еще можно объяснить то, что я вот уже шесть дней подряд не могу оторвать свой взгляд от экрана телефона. Все жду и жду, что Андрей мне позвонит или напишет.
Но нет. Тишина в эфире.
После нашего крышесносного поцелуя, который прервал приход его друзей, мне показалось, что между нами что-то есть.
Однако сегодня я вынужденно признаю, что действительно показалось.
Да и вообще, может хватит возводить свершившееся в ранг чего-то удивительного и волшебного? Просто у тебя давно... очень давно... нет, очень-очень-очень давно не было мужчины, говорю себе. После предательства Волохова как-то все не до любовных утех было.
Вот! Так что это все гормоны виноваты! Надо пойти сегодня в клуб, снять там какого-нибудь парня и предаться разврату. Помнится именно Роман и давал мне такой совет.
Фу! Это перебор! Самой будет противно потом. Ведь несмотря на всю ту грязь, которую я повидала, основная формула для меня остается неизменной: секс равно любовь. Все остальное – плацебо. То есть для того, чтобы помогало нужна вера. У меня ее определенно нет.
Зато есть еще один железный аргумент против этой никчемной тоски.
Любовь предполагает доверие. Но вывалить на кого-нибудь всю правду о своей жизни мне не представляется возможным. Зачем кому-то мои проблемы? Тем более такому золотому мальчику как Андрей Юрасов.
Поэтому, Алиса, хватит страдать!
В клуб правда все равно придется пойти. Обещала Окси и отказаться уже не могу. Там будет выступать ее любима группа. И хотя я сама вообще не фанатка русского панк-рока, мы ведь в ответе за тех, кого спасли.
Являюсь туда после шестичасовых напряженных переговоров по поставкам сантехнического промышленного оборудования, где работала переводчиком. Ноги гудят от каблуков, в животе урчит от голода, виски ломит от перенапряжения. Однако счастливая улыбка подруги не дает окончательно впасть в уныние. Мы обнимаемся и раскачиваемся под нашу любимую песню о друге, как это бывало уже не раз.
– Привет, девчонки!
Оборачиваюсь и вижу Андрея с каким-то привлекательным брюнетом.
– Я – Тимур, – сообщает тот, перекрикивая громкую музыку – Готов исполнить любое ваше желание.
Окси хлопает в ладоши и просит автограф Толяна, солиста группы.
Мы с Андреем стоим рядом друг с другом молча. Между нами витает ощутимое напряжение.
В какой-то момент правда Юрасов приобнимает меня за плечи, ограждая от пьяного посетителя, но я не придаю этому жесту слишком большого значения. Обниматься со всеми подряд – часть его имиджа, насколько я поняла, изучив фото и видео из его аккаунта.
Когда оказываемся за кулисами, стоим уже друг напротив друга. Тут я подмечаю, что Андрей предпочитает не смотреть мне прямо в глаза. А его жесты какие-то суетливые и неуверенные. Он все время поправляет воротник своей толстовки с левой стороны. И мне кажется, что у него на шее какое-то пятно именно там, слева.
– Идешь фотографироваться? – прерывает он в конце концов затянувшееся молчание.
– Нет, это Окси мечтала. Мне такое не интересно
После встречи с группой, они договариваются пойти в ресторан. Я сопротивляюсь как могу, потому что силы на исходе и настроение на троечку. Но Юрасов берет меня за руку, и мое сопротивление иссякает. Мы перебегаем через дорогу, как какая-то парочка влюбленных подростков.
Бред, Алиса! Ты ведь все решила. Зачем опять поддаваться его магнетизму? Какого черта?
В таком ключе веду с собой внутренний диалог, уже сидя за столиком и тщательно пережевывая мега-полезный салат из шпината с авокадо.
Смотрю на то, как непринужденно Андрей шутит, смеется, флиртует с Оксаной, игнорируя мое присутствие, и продолжаю еще больше закапывать свои неуместные чувства.
Так будет всегда. Он любит быть в центре внимания. Привык, что на него вешаются девчонки. Ты сможешь в этим мириться хотя бы пять минут?
И где он пропадал все эти дни? Почему не объявлялся? Может ему было тупо некогда, потому что он застрял в чьей-то постели?
Когда парни выходят на улицу покурить мне звонить Волохов. Только его не хватало для полного счастья! И назначает встречу через полчаса.
Заказываю кофе и говорю Оксане, что мне придется отъехать ненадолго, но предлагаю забрать ее через час.
– Бли-и-ин, – тянет она. – Тимур приглашал пойти потанцевать в Gipsy.
– Я точно пас. И ты хорошенько подумай насколько тебе это нужно.
– Когда еще получится…
– Ладно, тогда если что звони.
Официант почему-то вместо капучино приносит американо. Вот все не слава богу сегодня! И тут же с улицы возвращаются Андрей с Тимуром.
– Хочу еще загадку! – восклицает Оксана.
Я встаю, беру сумочку.
– Ты куда? – наконец обращает на меня внимание Юрасов.
– Носик попудрить отойду.
После посещения дамской комнаты нахожу официанта, расплачиваюсь и покидаю ресторан.
Но уехать сразу мне не удается. Андрей вновь проявляет непонятное мне упорство, чуть ли не кидаясь под колеса.
– Ты больной? – кричу на него, выскочив из машины.
Мне показалось по звуку, что я задела его.
– Это ты так носик попудрить отошла? – спрашивает он, сдвигая свои идеальные брови.
Вижу, что никаких увечий не наблюдается и не сдерживаюсь:
– Тебе-то что?!?
Он вместо ответа обхватывает руками мое лицо и целует в губы, пытаясь проникнуть языком в рот.
– Андрей! Что ты делаешь? Ты пьян! – грубо отталкиваю его.
– Блядь, ну выпил и что? – вспенивает его. – Лучше скажи мне, что с тобой не так? Несколько дней назад целовалась со мной до потери пульса, а сегодня не смотришь даже! У тебя ПМС, что ли?
– И это меня спрашивает человек с засосом на шее?
Его рука опять тянется к воротнику, и становится очевидным, что я попала не бровь, а в глаз.
Желания меня останавливать больше не наблюдаю, поэтому с грохотом захлопнув дверь машины, газую так, что шины дымятся. Руки трясутся, но я еще крепче сжимаю руль и приказываю себе успокоиться.
Не плачь, Алиса! Это явно не то место, не то время, и не тот мужчина!
Глава 2.29
Восемь месяцев назад. Москва
На встречу с Волоховым приезжаю опустошенная. Внутри вакуум. И мне даже абсолютно все равно, что он опять всем недоволен.
– Мне нужен результат, Алиса! Чем скорее, тем лучше.
– Ты мне не сообщил зачем это нужно. Помнишь про наш уговор, что я должна знать какая конечная цель, – равнодушно напоминаю ему.
– Нет! У тебя больше нет права этим интересоваться! Ты лишилась его в тот момент, когда стала откалывать номера!
Повернув голову, смотрю на мужчину. Замечаю как крепко сжимает он челюсти, аж желваки перекатываются на скулах. Его взгляд холоден, безжалостен, бездушен. Но я все равно задаю тот вопрос, который в последнее время мучает меня все больше и больше:
– Ром, скажи, ты когда-нибудь отпустишь меня?
Его хмурое лицо искажает уродливый оскал. Улыбкой это не назовешь при всем желании.
– Принеси мне что-то стоящее на этого налоговика, и я подумаю.
– А если он чист?
– Ну, Алиса. Не разочаровывай меня. Ты же умная девочка.
Он тянет руку, чтобы погладить меня по щеке, но я уворачиваюсь. Любой физический контакт с ним мне кажется омерзительным.
Этот мой маневр вызывает лишь очередную глумливую усмешку на его лице, и он продолжает:
– Помнится ты говорила, что твоя одноклассница Татьяна безгрешна, как младенец. Но ведь нашлось же что-то и на нее. Просто надо хорошенько постараться.
Да, это уже не намек. Это прямое руководство к действию.
Скрепя сердце, ненавидя себя за все, я делаю то, что он требует.
Используя все доступные источники информации составляю портрет девушки, которая по типажу могла бы понравиться этому Дунаеву. Потом нахожу похожую проститутку, которая за приличное вознаграждение соглашается разыграть спектакль. И организовываю подставу. К сожалению, без применения одного волшебного препарата дело не обходится. Но в результате у меня на руках оказывается видеозапись грехопадения.
Сообщаю Волохову по телефону, что все получилось. Правда решаю не передавать компромат ему просто так. Хочу заполучить свою свободу в обмен на нее. Он же обещал подумать. Так пусть думает быстрее.
Но моим планам не суждено сбыться.
Когда вечером 4 ноября я возвращаюсь домой, меня начинает преследовать большой черный внедорожник. Не вижу кто находится за рулем этого автомобиля, потому что окна в нем наглухо затонированы. Пугаюсь, но пытаюсь как-то отделаться. Даю себя обогнать, а сама резко сворачиваю в подземный паркинг одного из торговых центров.
Долго гуляю по этажам, бесцельно заглядывая в магазины. Потом пью кофе целй час, не меньше. Но не будешь же тут ночевать. Опять сажусь за руль и выезжаю на улицу. Сначала выдыхаю с облегчением. Никаких подозрительных автомобилей не наблюдается. Вообще уже достаточно пустынно. Столица готовится отойти ко сну.
Однако, когда сворачиваю на улицу, где живу, все тот же черный внедорожник, выскочивший как из-под земли, с жутким скрежетом царапает левый борт моей несчастной «бэшечки» и вынуждает остановиться.
Из салона джипа выходят два бугая. Один с битой в руке. Они подходят к моей машине. Тот, что повыше стучит костяшками пальцев по стеклу. Я как во сне нажимаю на кнопку стеклоподъемника.
– Ну здравствуй, Аня. Помнишь меня? – говорит он, опираясь о крышу моей машины.
– Нет, – отвечаю, пытаясь понять почему он называет меня Аней, именем из моего поддельного паспорта. – Вы меня с кем-то перепутали.
Мой голос дрожит, ладошки потеют, подкатывает тошнота.
– Тох, ты слышишь? – обращается он к своему товарищу, стоящему чуть в стороне. – Может извинимся и уедем?
Второй качает головой, а потом размахивается и разбивает битой заднее стекло.
Я зажмуриваюсь и вжимаю голову в плечи. Это конец?
– Слушай сюда, Аня. Или как там тебя. Один человек должен был нам денег. Благодаря тебе он теперь никто и звать его никак. Значит отдавать тебе! И не думай, что сможешь сбежать! Из-под земли достанем!
Они уезжают. Я на автопилоте выбираюсь из салона своей покореженной машины и бреду домой. Домой? Разве это можно считать домом? Это временное пристанище, одно из многих за последние пять лет.
Перебираю свои вещи. Что-то упаковываю в чемодан. Зачем? Не знаю. Тащить все это барахло куда-то абсолютно бессмысленно.
Откладываю самое необходимое в рюкзак. Совершенно очевидно, что завтра я уже сюда не приду. Вот только куда податься и что делать дальше пока не понятно.
Забываюсь неспокойным сном на несколько часов. Но в шесть распахиваю глаза, разбуженная звуковыми оповещениями. С незнакомого номера мне в месенджер приходит несколько фото.
Дверь квартиры, в которой я нахожусь прямо сейчас. Здание Московского вокзала в Санкт-Петербурге. И … памятник Суворову на Марсовом поле.
А-а-а!!!!!! Мой институт, где я раньше училась, как раз там находится. Значит этим людям известно все?
Весь день судорожно мечусь по городу. Продаю на разборку мою несчастную «бэшечку» по тем поддельным документам, которые у меня есть. После этого тут же их сжигаю.
Потом навещаю Родионову, скорее всего в последний раз. Вру ей, что уезжаю на Кипр. Соседке оставляю половину денег, вырученную за разбитый автомобиль, чтобы не прекращала помогать старушке.
Вторую половину пересылаю на счет приюта Ефимовых. Что еще я могу сделать?
Вспоминаю про квартирную хозяйку. Звоню известить, что жилье теперь свободно, но прошу не выбрасывать оставшиеся там вещи. Она сокрушается и даже порывается вернуть часть уплаченных вперед денег. Но я отказываюсь. Тогда Екатерина просит передать ключи агенту по недвижимости. Созваниваюсь с ним. Он предлагает пересечься вечером в каком-то баре.
Там и происходит эта болючая встреча с Юрасовым. Как еще одно напоминание о том, что моя жизнь как никогда далека от нормальности.
Я сижу у стойки, вливаю в себя разноцветные шоты и готовлюсь к самому неприятному, что мне сегодня предстоит сделать. Надо позвонить Волохову и попросить о помощи. Не потребовать свободы, как я хотела, а умолять о защите.
И тут вдруг Андрей садится рядом со мной. Все такой же красивый, притягательный и сексуальный. Заботливо интересуется:
– Привет, Алиса. У тебя все в порядке?
– Привет, – отвечаю, стараясь не смотреть на него. – Все отлично!
– Что ты здесь делаешь?
– Отмечаю наступающий праздник.
– Да? И что за праздник?
– 6 ноября – день независимых, гордых и одиноких женщин, – говорю и вливаю в себя содержимое стоящих передо мной рюмок. Должен же наконец алкоголь начать действовать!
– Одиночество твой выбор. Все могло быть по-другому…
Какое счастье иметь возможность думать так! Но такая роскошь, к сожалению, доступна далеко не всем. Поэтому горько усмехаюсь и наконец смотрю ему в глаза:
– Наивно полагать, что мы имеем возможность выбирать! На самом деле выбор за нас сделан уже давным давно, просто мы еще об этом не знаем.
На этих словах, которые даются мне с огромным трудом, слезаю с высокого барного стула, меня слегка пошатывает. Юрасов тут же подхватывает меня под локоть и в своей излюбленной манере сообщает:
– Ты пьяна. Я отвезу тебя домой.
Мне хочется закричать, что у меня нет дома! Что мне некуда идти! Но вместо этого я решительно высвобождаю свою руку:
– Ты меня, Андрей, с кем-то путаешь. Не стоит…
Иду на улицу, одновременно заказывая в приложении такси. Он зачем-то тащится за мной. И мы стоим рядышком, смотрим друг на друга. Я даже позволяю себе погладить его по щеке и поцеловать на прощание.
– Береги себя.
Уже сидя на заднем сиденье белого седана, набираю Волохова:
– Рома, надо срочно встретиться.
– Что случилось?
– Я готова передать тебе запись, но мне нужна твоя помощь.
Глава 2.30
Семь месяцев назад. Москва
С трудом разлепляю глаза. В комнате темно. Не могу понять сколько сейчас времени. У меня нет ни часов, ни телефона. А мой режим окончательно сбился. Я часто сплю днем, а по ночам читаю собрание сочинений Пушкина. Другие развлечения мне теперь недоступны.
Живу я тут уже две недели. В эту квартиру, расположенную на втором этаже в каком-то деревянном бараке на окраине Москвы, меня привез Волохов.
Мы встретились с ним почти в полночь 5 ноября на площади у трех вокзалов. Он выслушал мой рассказ о случившемся накануне и сказал:
– Это все очень серьезно, Алиса. Но я постараюсь тебе помочь. Только ты должна меня слушаться. Это ясно?
А у меня есть другой выход?
– Избавься от телефона, – ту же следует указание.
Выбрасываю оба в ближайшую урну.
– Я тебя спрячу на некоторое время. Сам попробую разузнать что к чему.
Таким образом я оказалась здесь.
В квартире еще две комнаты, кроме этой. Одна – пустая. Во второй обитает некто Фролов. С виду алкаш, но Волохов сказа мне, что он в завязке и можно его не бояться. Я, конечно, и не боюсь, но все же предпочитаю лишний раз с ним не пересекаться. На кухню или в санузел иду только тогда, когда точно уверена, что он ушел или сидит у себя. На улицу не выхожу совсем. Все необходимое Роман мне привез.
Сейчас слышу звук закрывающейся входной двери и воспринимаю это как сигнал к действию. Раз сосед куда-то ушел, надо этим воспользоваться. Поэтому поднимаюсь и иду на кухню. Свет не включаю, здесь все и так видно благодаря уличному фонарю, висящему на столбе у входа в подъезд. Набираю воду в бутылку и слышу разговор двух мужчин на улице.
– Как там наша гостья?
– Все тихо, – это говорит Фролов. – Спит, ест, ничего не просит.
– Хорошо. Но ты, Олежа, все равно за ней приглядывай. Хозяин отблагодарит.
На цыпочкам приближаюсь к окну и выглядываю а улицу. До этого момента я была уверена, что кроме Волохова о моем месте пребывания больше никому неизвестно. Вижу напротив входной двери большой черный внедорожник, а рядом… Тоха! Тот самый, который битой разбил заднее стекло моей машины.
Быстро возвращаюсь к себе в комнату. Сажусь на диван, обхватываю себя руками. Что все это значит?
Ох, Алиса. Судя по всему это значит, что ты дура набитая! Вот что! Он обманул тебя! Опять! Демон! Обвел вокруг пальца! Сделал так, чтобы ты сама попросила о помощи! Наверняка теперь наслаждается своей победой!
Ненавижу! Хоть бы он провалился в ад! Хоть бы сдох!
Мысленно посылаю разнообразные проклятия на голову Волохова еще несколько часов к ряду. Но ведь надо что-то делать. Не сидеть же сложа руки.
Когда наступает утро пытаюсь просто уйти. Одеваю кроссовки, куртку и двигаю ко входной двери. Но она не открываетс, заперта на ключ. Зато тут же из своей комнаты высовывается Фролов.
– Вы куда? – задает вопрос.
– Хочу в магазин сходить, вина купить, – поясняю с доброжелательной улыбкой.
– Так не положено, – говорит он. – К тому же еще нет 11. Не продадут.
– Ладно, – быстро соглашаюсь. – Можете тогда вы, пожалуйста, сходить и купить мне красного сухого.
Протягиваю 5 тысяч.
– И себе что-нибудь возьмите на сдачу.
Фролов тут же вытягивает купюру из моих рук.
– Это я могу. Все сделаю в лучшем виде.
Он возвращается через час с бутылкой какого-то пойла и мешком дешевой еды: колбаса, конфеты, рыбные консервы. Хочет всучить мне сдачу, но я отказываюсь. У меня уже накрыт кухонный стол на двоих, и я предлагаю вместе поесть.
Сосед присаживается, но стакан от себя отодвигает.
Я все равно наливаю вино в оба и, сжимая в руке один из них, бросаю наживку:
– Олег, ну хоть чокнитесь со мной разок. А то как-то неловко за себя саму в день рождения тост поднимать.
Фролов кривится, но стакан берет, а я продолжаю давить:
– Винцо легкое, компот можно сказать. Что с него будет?
– Ну выпить за здоровье, конечно, святое дело, – сдается он наконец. – А сколько годочков-то вам исполняется?
– Двадцать пять.
– Юбиле-е-ей, значица!
– Ага.
– Эх! Была не была! За здоровье! – чокается со мной и опрокидывает в себя содержимое.
Слово за слово и вот уже бутылка пуста. Фролову явно мало, требуется добавить. Он снова удаляется в магазин. Обратно возвращается с бутылкой водки и в компании какого-то мужичка в ватнике. Банкет продолжается без меня.
Я запираюсь в своей комнате и лишь изредка приникаю к замочной скважине. Меня интересует состояние входной двери, которая находится как раз напротив. Пока что она по-прежнему заперта на ключ, который лежит в кармане штанов хозяина квартиры. Но еще не вечер.
Вот как раз-таки вечером, когда на огонек заглядывает еще несколько собутыльников Фролова, я улучаю момент и тихонько выскальзываю из квартиры.
На улице уже темно. Натягиваю на голову капюшон и быстро шагаю прочь от барака.
Иду долго и почти вслепую. Район мне совершенно незнаком. Вокруг ни души, спросить не у кого. Наконец выхожу к автобусной остановке. Если верить расписанию, то ходят они здесь раз в час и самый последний в 22.25. У меня по-прежнему ни малейшего представления о времени. Благо на противоположной стороне вижу пирожковую, в ней горит свет.
Захожу в тесное помещение, пропахшее горелым маслом. Внутри только сонная продавщица.
– Здравствуйте, можно кофе с молоком, – обращаюсь к ней. – И подскажите, пожалуйста, который сейчас час.
Женщина молча включает кофе-машину и указывает пальцем на телевизор, там как раз на весь экран идет отсчет секунд. 21.59.59.
Беру картонный стаканчик и сажусь за столик. Если повезет, то через 25 минут я уеду отсюда. Глотаю что-то очень отдаленно напоминающее кофе, и прислушиваюсь к диктору, рассказывающему новости.
– Сегодня при попытке рейдерского захвата был застрелен московский адвокат Роман Волохов.
На экране появляется фотография так хорошо знакомого мне лица.
– Возбуждено уголовное дело по статье 105 часть 1., – доносится до меня уже как будто издалека.
