Текст книги "Идеальный мир для оценщика (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Натан Раух
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Он поднялся по трем широким ступеням и посмотрел на вывеску, где значилось: «Сыны пустошей». И ниже знак – раскрытая ладонь, над которой поднималось черное солнце.

Это здание принадлежало ему, Лемару Кандису. Все, что здесь есть, включая приемные залы, конюшню, склады. И даже людей.

Он улыбнулся проходящей мимо чете Доксвилей, а они с улыбкой кивнули ему.

Лемара в городе знали. Благодаря, естественно, «Сынам пустошей».

Хотя что такое «Сыны»?

Это, конечно, не гильдия. В гильдиях любят уставы, выборы, советы старейшин и прочую болтовню для тех, кто боится принимать решения.

И не клан, ведь кланы держатся на крови, родне и старых обидах.

«Сыны пустошей» – контора.

Да-да, так и есть.

Контора разных дел.

Кто платит – тот получает услугу.

Нужен проводник до старой дороги? Заплатите, получите.

Охрана для каравана через серую полосу? Заплатите, получите.

Ах, нужна пятерка пустошников на пять дней поиска? Заплатите, получите. Что, нужна пятерка лучших? Тройной тариф, заплатите, получите.

Мы все сделаем.

Оценку находки, продажу реликвии, сопровождение груза, зачистку мелкого гнезда мертвяков, поиск пропавших людей (если заказчик достаточно глуп, чтобы верить в их спасение) – все получит.

За деньги.

Всегда за деньги.

Иногда заказчики умничали или сомневались.

Особенно новые.

Вот как тот молодой дворянчик неделю назад. Сидел внизу, в отдельной комнате для «уважаемых господ», крутил на пальце перстень и все щурился на договор.

– А если они найдут что-то ценное и захотят оставить себе? – трясся он.

Лемар тогда даже не сразу ответил. Сделал глоток вина, посмотрел на него и усмехнулся.

– Обязательно захотят.

– Что?

– Оставить себе захотят. Все хотят. Пустоши такая штука… Нашел старое кольцо, медальон, кусок реликвии, странный камень, который и не камень вовсе, а артефакт ценой в дом с конюшней, и сразу в голове мелькает мысль: а может, заказчику сказать, что ничего не было?

Дворянчик нахмурился:

– И?

– И поэтому после возвращения они идут в комнату проверки.

– Какой проверки?

– На шаре правды, – веско сказал Лемар. – Группа возвращается, сдает находки, потом садится перед шаром. И мы в вашем присутствии задаем вопросы.

– Какие вопросы?

– Простые. И отработанные. Все ли найденное сдали? Ничего не спрятали? Не нашли ли место, куда хотите вернуться потом уже без договора? Не обошли ли руины стороной специально, чтобы потом забраться в них отдельно?

Дворянчик помолчал, потом уточнил:

– А… Они так делают?

– Делали бы постоянно, если бы могли.

– А шар?

– Шар показывает ложь. Темнеет он, когда врут.

– А если они скажут, что забыли?

– Тогда шар тоже темнеет.

– А если не знают, что нашли?

Лемар пожал плечами:

– Тогда не темнеет. Пустоши не любят честность, но шар – любит. Вопросы надо задавать правильно. Мы умеем. Вы тоже сможете задать.

Дворянчик посмотрел на договор уже иначе:

– Значит, все найденное, кроме комиссии, мое?

– Кроме доли группы. Обычно десятая часть после оценки. Если хотите лучших, условия могут быть другими. Но в целом да. Они рискуют, вы платите, мы следим, чтобы никто не думал, что он умнее всех.

– А если они не вернутся?

Лемар улыбнулся и развел руками:

– Тогда проверять будет некого.

Так дело и шло, Ничто, связанное с пустошами, не было идеальным, но работало достаточно хорошо, чтобы люди снова и снова приносили деньги.

У двери стоял охранник в кожаном панцире с нашитой металлической чешуей. Увидев Лемара, он выпрямился:

– Доброе утро, господин!

– Оно станет добрым, когда ты перестанешь орать мне в ухо, – процедил Лемар.

Охранник побледнел.

В зале собралось уже много людей.

У стойки спорили двое возчиков, требовавших проводника до северного тракта. На лавке сидела вдова в черном платке и сжимала в руках кошелек. Скорее всего, пришла искать мужа. Или сына. Все они приходили одинаковые: бледные, с надеждой в глазах и суммой, которой хватало разве что на то, чтобы им вежливо объяснили очевидное.

Если человек пропал в Мертвых пустошах, он либо мертв, либо скоро будет мертв.

И лучше бы ему уже не возвращаться.

У стены трое пустошников рассматривали доску контрактов. Один щурился, читая условия, второй чесал шрам на шее, третий булькал из фляги, хотя утро едва началось.

Лемар поднялся на второй этаж, к себе в кабинет и тут же столкнулся с помощницей Мирой.

– Добр…

– Если ты тоже сейчас соврешь про доброе утро, я буду штрафовать всех подряд.

– Тогда просто утро, господин.

– Уже лучше.

Она открыла перед ним дверь.

Кабинет встретил тишиной, прохладой и запахом дорогого дерева. Большое окно выходило на западную стену города. За ней тянулась серая полоса равнины, а дальше, где утренний туман лежал плотнее и ниже, начинались они – Мертвые пустоши.

С такого расстояния и высоты она казалась почти мирной.

Почти…

Лемар сел в кресло и открыл нижний ящик стола, достал пузатую бутылку и невысокий бокал. Налил на два пальца.

Глоток – и жидкость обожгла язык, прокатилась вниз тяжелым теплом.

Уже лучше…

Сейчас голова пройдет, и все будет… терпимо. А может, и неплохо.

На столе лежали утренние бумаги.

Заявки на сопровождение, заявки на оценки реликвий. Жалоба от женщины, которая утверждала, что ее муж ушел с отрядом «Сынов» и не вернулся.

Потом Мира составит ответ: «Пустоши представляют естественную угрозу жизни. Контора не несет ответственности за смерть лиц, не являющихся нанятыми сотрудниками по прямому контракту».

Хах.

Потому что контора не несла ответственности даже за тех, кто шел по прямому контракту.

Большинство умирали, и только одна группа держалась уже долгие годы.

Группа Боримара.

Леонтар хмыкнул.

Боримар возвращался всегда.

Они и сейчас на задании, в пустошах. Заказчик – Бреган Улс, купец средней руки, перекупщик реликвий, а если честно, то просто неприятная жаба с толстыми пальцами и удивительной способностью продавать в столице мусор по цене серебра.

Доля группы – десятая часть найденного после оценки. Комиссия конторы – пятнадцать процентов от общей стоимости контракта плюс отдельная оплата артефакта связи.

Лемар откинулся в кресле и выпил еще.

Сегодня Боримар должен вернуться.

Этот пройдоха из тех людей, которые в пустоши чувствовали себя лучше, чем в городе. Его пятерка ходила уже третий год. И да, не по самым глубоким маршрутам, но давала стабильный результат.

И Лемар знал почему. Но было ли ему до этого дело?

Стабильность дороже героизма.

Героев хоронили.

Стабильные люди приносили прибыль.

Лемар сделал еще глоток.

За дверью послышались быстрые шаги. Хм. Лемар знал, что Мира обычно движется степенно, как и положено помощнику важного человека. Но сейчас шаги были слишком частыми, хотя так же отдавали эхом цоканья каблуков.

Плохо.

Дверь открылась после короткого стука.

– Господин Лемар, там…

Он не поднял головы от бумаги.

– Если там опять вдова, скажи ей, что прием по личным трагедиям после полудня.

– Это… Бреган Улс.

Перо в руке Лемара замерло. Бреган Уилс? Для него в пустоши ушла группа Боримара…

– Утром?

– Да. Он…

– Что?

– Он очень зол.

Маленький человечек за правым глазом ударил молоточком сильнее.

– Насколько?

– Он назвал меня подстилкой пустошной крысы. – Мира поджала губы.

– Хм. Как-то… Невежливо.

– И сказал, что, если его сейчас не впустят, он разнесет нижний зал. И он уже врезал охраннику, а тот, как вы и велели, мирно терпит все от важных клиентов.

Лемару захотелось сглотнуть. День готов был окончательно испортиться.

– Впусти.

Мира отступила.

Красномордый Бреган Улс вошел так, будто кабинет принадлежал ему. Вернее, он просто ввалился на всех парах негодования.

– Ты! – выкрикнул он с порога. – Ты говорил, что это опытные парни!

Леонтар поднялся ему навстречу:

– Доброе, кхм, утро, Бреган…

Бреган визжал:

– Ты говорил – профессионалы! Ты говорил – лучшие! Кого ты мне дал, Лемар? Кого⁈

Голос бил по вискам хуже молоточков.

Лемар прикрыл глаза:

– Бреган…

– Я заплатил тебе столько, сколько другие за год не платят! Я оформил все по твоим правилам! Контракт, печати, кровь, доля, проклятая комиссия! А ты мне подсунул кого⁈

– Послушай…

Тот продолжал орать.

Лемар открыл глаза и рявкнул:

– В чем дело⁈

Бреган тяжело задышал. Грудь под кафтаном ходила ходуном.

Он зашарил по карманам и рывком вытащил амулет на тонкой цепочке.

– Вот! – Бреган ткнул им вперед. – Смотри!

Лемар не сразу понял.

Амулет был стандартный.

Серебряная оправа, пятигранный камень внутри, тонкие перегородки, делившие его на пять одинаковых ячеек. Контрактный камень, дорогой, но не редкий. Такие использовали для вылазок, когда заказчик хотел видеть, жива ли нанятая группа.

Перед выходом в Мертвые пустоши каждый участник капал на камень кровью. Артефакт принимал связь, и ячейка загоралась теплым красным светом.

Пять людей – пять огней, пока они живы, огонечки светятся.

Но сейчас… Камень был серым.

Все пять ячеек погасли.

Лемар смотрел на него несколько секунд.

Потом еще несколько.

– Когда? – спросил он.

Бреган моргнул.

– Что?

– Когда погас?

– Не знаю! Ночью? Утром? Я проснулся оттого, что эта дрянь стала холодной. Я держал его. Контролировал. И все! Все пять! Пять! Ты понимаешь, что это значит?

Лемар понимал, конечно.

Боримар, а еще Тисер – Два ножа. Лысый Энги. Харгон с железной челюстью. И Ловчий Мельк, их маг, маленький мерзкий человек с голосом ребенка и привычкой улыбаться, когда кто-то кричит от боли.

Лучшая пятерка пустошников.

Хотя лучших не существовало. В пустошах слово «лучший» обычно означало «пока не сдохший».

Но Боримар был надежен. И главное, он не был идиотом. Он выживал лишь благодаря своему маленькому секрету.

Именно поэтому Лемар рекомендовал его богатым заказчикам.

Боримар почти никогда не возвращался пустым.

Потому что Боримар не лез глубоко. Не искал аномалии, если их можно было обойти. Не совался в руины, не схватывался с мертвяками.

Он специализировался на людях.

На тех, кто уже возвращался с добычей…

Мелкие отряды, одиночки, бедные искатели, которым повезло найти что-то стоящее и не повезло встретить Боримара на обратном пути.

Пустоши все списывали. Там люди пропадали постоянно.

Кто станет разбираться?

Никто.

Официально Лемар ничего не знал.

Неофициально он знал достаточно, чтобы никогда не задавать лишних вопросов на шаре правды.

Боримар приносил прибыль. Заказчики были довольны. Контора получала комиссию. Репутация росла. А те, кто не вернулся… что ж.

Пустоши есть пустоши.

– Ты молчишь? – Голос Брегана сорвался. – Ты, значит, молчишь? Я заплатил за опытных пустошников! За людей, которые должны были принести товар! У меня в столице покупатель ждет! У меня договоренность! Ты понимаешь, сколько я теряю?

Лемар положил амулет на стол:

– Наверное, это какая-то ошибка.

– Ошибка? – Купец ткнул пальцем в серый камень. – Вот она, твоя ошибка!

– Контрактные камни не безупречны.

Он почти солгал.

Почти – потому что любой артефакт мог дать сбой. Теоретически. Если его повредить, если попасть под сильную бурю, если связь перекроет аномалия, если маг с достаточной квалификацией целенаправленно разорвет привязку…

Но камень не выглядел поврежденным.

Он выглядел мертвым.

Но… Как?

Боримар не должен был погибнуть.

Не так.

Не весь же отряд сразу.

Они запаслись артефактами защиты. В основном против живых. Против засад, стрелков, ножей в спину и отчаянных дураков, которые решат сопротивляться.

Против мертвецов у них тоже кое-что было, специальная защита, покров – делающий их незаметными для мертвяков обычного уровня. Держался недолго, но этого хватало.

И все равно они сдохли.

Все пятеро.

Разом…

Кое-как удалось Лемару убедить Брегана подождать до выяснения обстоятельств. Потребовалась еще одна бутылка и куча обещаний.

Обещания разбирательств, компенсаций, пообещал еще много чего, из того, что в таких случаях обещают только затем, чтобы человек наконец заткнулся и вышел за дверь.

Лемар подождал еще немного. Потом взял с края стола амулет.

Все такой же серый и мертвый. Вот ведь мерзость.

Он поднялся, открыл шкаф у стены и достал оттуда карту. Карту Местности, созданную на жесткой гибкой пластине. И взял серебряный молоточек.

Дорогая дрянь. Но полезная.

Лемар положил амулет в специальную черную чашу и ударил по нему.

Раз.

Еще раз.

Камень не хотел ломаться сразу.

Контрактный камень вообще штука упрямая, пока в нем еще есть хоть какая-то магия. Но против молоточка и чужой злости это всегда слабый аргумент.

Но все-таки и он рассыпался в мелкую пыль.

Лемар выдохнул, взял чашу и медленно посыпал пыль на карту.

Сначала ничего не произошло.

Он даже успел подумать, что и здесь все пошло к чертям. Мало ли.

Но пыль дрогнула и поползла по дорожкам собираясь в одной точке.

Лемар наклонился ближе и поднял брови.

То есть. Они погибли у башни?

Он позвонил в колокольчик.

Мира вошла быстро.

– Позови Рагена. И без лишних ушей.

Она кивнула и ушла.

Раген пришел через несколько минут.

Лемар молча показал ему карту.

Раген посмотрел на серую точку.

Потом поднял взгляд:

– Вся пятерка?

– Вся.

Раген кивнул, будто иного ответа не ждал.

– Слушай внимательно, – сказал Лемар. – Собери людей. Пусть дойдут до точки, посмотрят, что там случилось, и вернутся.

– Разведка?

– Не только.

– А если там кто-то есть?

Лемар вздернул бровь, как бы говоря, ты тут начальник по особым делам, ты должен понимать, что в таких случаях делать.

Раген снова кивнул.

Это Лемару в нем и нравилось – никакой болтовни.

– И еще, – добавил он. – Все, что от них осталось, вернуть.

– Все?

– Все ценное – особенно. Артефакты, оружие, защита, амулеты. У Боримара и его людей снаряжение было не из дешевых.

– Понял.

– Вот и хорошо.

Раген уже развернулся к двери, но Лемар все же добавил:

– Мне нужны все подробности их смерти. Все!

Раген кивнул:

– Как обычно.

– Да. Как обычно.

Он вышел.

Лемар остался один. Выпил.

И только после этого понял, что голова болит уже по-другому. И эту боль сложно будет заглушить выпивкой.

Пять огней погасли.

Пять человек умерли.

Лемар посмотрел в окно, туда, где за стеной города лежала бледная полоса тумана.

– Что же тебя прикончило, Боримар?

Ответа не было. И только серая пыль на карте медленно темнела, впитываясь в линии Мертвых пустошей.

Глава 16

Как же все-таки приятно просыпаться в постели…

Потягиваюсь, сбрасываю с себя одеяло.

Несколько раз отжавшись от пола, подхожу к окну. На небе ни облачка, солнце поднимается к зениту.

– Неплохо я поспал, теперь можно и поработать.

А поработать действительно есть с чем. Вчера после всех приключений и злоключений я так измотался, что не смог проверить, что я там добыл.

Все сумки с первого этажа перетаскиваю на второй. Раскладываю по порядку, привычка из прошлой жизни. Когда к тебе несут на оценку три ящика «антиквариата», первое, что делаешь, – сортируешь. Иначе утонешь…

– Ну, приступим.

Первой попалась сумка с провизией.

Вытаскиваю сушеное мясо.

Оценка одобрила: конина, съедобное, не отравленное, три месяца годности. Вяленое, значит, готовили с расчетом на долгий поход. Разумно.

Достаю половину краюхи хлеба, завернутую в чистую тряпицу.

Небольшой мешочек сухарей с запахом ванили – или ее местного аналога.

Следом какой-то горшочек. Внутри – непонятная вязкая консистенция, но пахнет съедобно.

Оценка сообщает:

Каша из зукурной крупы

Срок годности: 1 день

Быстро пробежавшись оценкой по остальному и удостоверившись, что все съедобное и не отравленное, завтракаю. Ел я как-то абхазскую мамалыгу – похоже.

– М-м-м, объедение, как обеды в школьной столовой. – Выскребаю остатки каши, которая сейчас кажется пищей богов.

Закусываю бутербродом с вяленым мясом.

Хорошо-то как.

Завтрак – это, конечно, самый главный прием пищи за день… после обеда и ужина.

В других сумках еще хлеб, еще мясо. Отдельно откладываю овощи: с десяток картофелин, морковь, три луковицы, пучок какой-то зелени с резким запахом. Мешочек с приправами – что-то перечное и вроде бы тмин. Оценка выдает названия, которые мне ни о чем не говорят, но пригодность подтверждает и даже о вкусе кое-что рассказывает.

– Супчики, поди, готовили, твари такие. На меня-то на хрена было нападать? Я вам что, картошка? Вот и нарвались… Картошка оказалась не только с глазками, но и с зубками.

На дне сумки мешочек с крупой. На ощупь что-то среднее между пшеном и кускусом. И котелок есть, живе-е-ем…

Отдельную радость у меня вызывают сладости. Несколько медовых сот, завернутых в широкие листья. И две жестянки с конфетами.

Жестянки, кстати, любопытные. Олово, но не чистое, а какой-то сплав. Крышки плотные, с пружинным замком. На Земле так запаивали консервы в девятнадцатом веке, только без пружины. Здесь додумались раньше. Или магия помогла?

Открываю первую, внутри миндалевидные карамельные медальончики с белой посыпкой. Беру один, оценка тут же активизируется, но я обращаю внимание только на самые интересные параметры.

[ОЦЕНКА | ур. 8

Конфеты «Ноготки служанки»

Состояние: годны (срок годности – 22 года)

Особенности: плавленый сахар с посыпкой из неизвестной пудры растительного происхождения

Изготовлено: кондитерская мастерская «Сестры Виолы», город Фронтьербург]

Вздергиваю бровь.

Двадцать два года… На Земле даже консервы столько не живут. Еще и пудра довольно подозрительная. Возможно, конфеты зачарованы на долгое хранение.

Пробую. А в целом ничего, вполне приличные…

Открываю вторую жестянку.

А тут шоколадные шарики, и от них отчетливо пахнет алкоголем.

До конфет здесь, как и до консервных банок, додумались раньше нашего: на Земле до девятнадцатого века шоколад не ели, а пили.

Интересно, неужели здесь он доступен простым наемникам, что они могут взять его в поход в качестве НЗ? Или они обобрали какого-то аристократа?

[ОЦЕНКА | ур. 8

Конфеты «Записка камердинера»

Срок годности: годны (срок годности 8 месяцев и 3 дня)

Хроника: используются как приглашение дамы на приватную встречу. Раньше такие приглашения передавали записками через камердинеров благородных дам, но позднее кавалеры стали использовать этот изящный прием

Изготовлено: кондитерская мастерская «Сестры Виолы», город Фронтьербург]

Отмечаю, что появился пункт, которого я раньше не видел – Хроника. Это интересно.

А еще интересно, что конфеты – приглашение на свидание. Ну надо же, очень мило.

Однажды ко мне принесли на оценку шкатулку восемнадцатого века. Внутри оказались засохшие конфеты и записка на французском. Любовное послание от графа к баронессе. Конфеты, понятное дело, давно превратились в камень, а вот записка сохранилась идеально. Шкатулку я оценил в сорок тысяч и рекомендовал продавать не как изделие, а как историю, которая стоит дороже, чем просто вещь.

А здесь история прямо в оценке, никаких расследований проводить не нужно. Удобно…

Достаю бутылку из толстого стекла в веревочной оплетке. Осторожно вытаскиваю пробку, нюхаю, прикрыв глаза.

Какой терпкий, плотный аромат…

[ОЦЕНКА | ур. 8

Вино «Леторградское сухое»

Возраст: 127 лет

Крепость: 18%

Особенности: «зимний» виноград, без добавления сахара, природная терпкость

Хроника: северные виноградники Леторграда

Открыто: 6 / 8]

Сто двадцать семь лет, о как. На Земле такое вино давно превратилось бы в уксус. Здесь, видимо, другие технологии. Да и восемнадцать процентов… Для сухого – нетипично. На Земле такое бывает разве что у поздних сборов – токайского, например, или некоторых немецких айсвайнов. Хотя… Если повышенная сахаристость ягод, то спирт набрался естественным путем, без добавления. А может, это просто виноградная магия.

Отпиваю глоток. Хорошее вино, терпкое, с приятным послевкусием. Очень хорошее. Такому месту на столе у гурмана, а не в сумке у грабителя. Скорее всего, эти парни нашли его где-то в погребе и сами не поняли, какая ценность им в руки попала…

Еще в сумках несколько головок сыра, оценка сразу показывает: козий, высокой жирности.

– Пригодится. – Я потираю руки.

А тут что? Немаленький мешочек высушенной травы.

Лесной сбор

Интересненько…

Смесь трав для заваривания в кипятке, рекомендуемая температура – 89 градусов.

Отлично! Я нашел чай. Ну, или то, что здесь за него сходит.

В одной из сумок обнаруживается котелок. У меня есть, но можно прихватить и этот, про запас, вдруг прожгу. Или будут один для супа, другой для чая. Кстати, надо бы супу себе сварить, а то от сухомятки можно заворот кишок заработать. У меня, конечно, есть зелья лечения и все такое, но зачем доводить себя до их применения? Зелья нужны для использования в экстремальных ситуациях…

Провизию раскладываю отдельно. Жаль, в башне нет кладовой, погреба или чего-то вроде этого, не говоря уж о холодильнике. Ну да ладно, продукты не скоропортящиеся, сойдет и так.

Голод утолен.

Теперь можно удовлетворить любопытство.

Вещи из сумок раскладываю на две кучи. В одну то, что с виду бесполезно. В другую нужное и интересное.

Полезного меньше. Эти молодчики, видать, вообще ничем не брезговали, тащили все подряд, как сороки. Хотя… тут я их понимаю. В этом мире даже старая бляха с ремня может оказаться ценным предметом. Я бы тоже тащил. Я и тащу, собственно.

Для начала разбираю хлам.

Два оконных наличника. Сорваны «с мясом», в местах креплений торчат куски дерева. Сами наличники красивые, покрыты чеканкой: мечи, щиты, обрамление из молний. Работа тонкая, рука мастера чувствуется. На Земле такое висело бы в антикварной лавке с ценником в пару тысяч евро. Здесь… ну, здесь это оконная рама, которую кто-то выдрал из стены.

Оценка подтверждает: декоративный элемент, возраст сто пятьдесят лет, без магических свойств. Материал, вяз, пропитка смоляная. Ценность чисто историческая.

Красиво, но куда мне… Откладываю.

Дальше.

Металлические украшения россыпью, несколько витых подсвечников, флюгер с крыши в виде парусника. Три вилки с очень длинными зубцами. Пользоваться такими, наверное, неудобно. Может, тут длина зубьев символизирует богатство? На Земле в Средние века длина носов у туфель указывала на знатность рода. Чем длиннее нос, тем голубее кровь. Доходило, кстати, до абсурда: привязывали кончики к коленям, чтобы не спотыкаться.

Беру вилку, прогоняю оценкой:

[ОЦЕНКА | ур. 8]

Вилка столовая (серебро)

Материал: серебро 800 пробы, окислено

Происхождение: особняк Ле Керн, столовый набор на 24 персоны

Хроника: род Ле Керн сколотил состояние на серебряных рудниках в своих владениях. После истощения жил род пришел в упадок. Имущество распродано.

Открыто: ⅚

Что-то еще скрыто. Может, стоимость? Или где остальные вилки лежат?

Окисление я и без оценки вижу, по черным пятнам. А вот история рода… это уже интересно. Серебряные рудники, взлет, падение, распродажа. Классический сюжет. На Земле таких историй сотни. Демидовы, Строгановы… только те хотя бы успели дворцы построить, прежде чем все просадить.

Вилки откладываю отдельно. Серебро есть серебро, даже окисленное.

Вижу несколько стеклянных шариков на дне сумки. Так, стоп…

– А у меня такие есть, – вспоминаю я.

Лезу в сумку, которую подобрал еще у дерева висельников. Я все не мог понять, зачем они. Высыпаю все шесть на ладонь. Кручу, рассматриваю на свет: ни пузырьков воздуха, ни вкраплений. Стекло чистое, довольно качественное. Не может же быть, что это просто шарики? Зачем их таскать с собой? Наверняка какие-то свойства…

Прогоняю оценкой.

Не прогоняются с ходу. Оч-чень интересно.

Провозился я с ними часа два, наверное…

И наконец, барабанная дробь:

Шарики для игры в «четверку».

Всего лишь игрушка. Черт. А я-то думал, магические артефакты.

Оценка, правда, выдает подробности.

«Четверка» – оказывается самая популярная игра в Аларии. Играют прозрачными шариками на поле с ячейками. Бросаешь по очереди, стараешься составить цепочку из четырех. Противник разбивает твою цепочку своими шариками. Фокус в том, что шарики одинаковые. Надо запомнить, где твои, а где чужие. Запомнить и доказать. Для детей делают цветные, чтобы не дрались, но они все равно дерутся. Взрослые играют прозрачными. И тоже дерутся. Игра между двумя взрослыми, как сообщает оценка, «может закончиться дракой или дуэлью».

Хм. Игра на память и наглость. Где есть азарт, там есть деньги. А у меня, между прочим, навык, который позволяет точно определять положение предметов. Откладываю шарики в карман.

Ладно. Теперь полезное.

Мечи наемников, кинжалы. Прогоняю оценкой по-быстрому. Все неплохого качества, но ничего выдающегося. Сталь приличная, заточка средняя, без магических свойств. Обычное оружие лихих людей. Амулеты еще вчера просмотрел: подзаряжаемые, все три. Но как именно тут заряжают артефакты, я пока не знаю. Может, батарейки какие-то магические существуют? Или розетка?

– Переходим к десерту.

Это я про посох. Беру его в руки.

[ОЦЕНКА | ур. 8

Посох боевой

Ранг: низкий

Состояние: режим ожидания

Опасность: средняя

Материал древка: ясень

Накопитель: визарстоун (возобновляемый), заряжен на треть

Способ активации: голосовой и мысленный

Слово-активатор: Тардис

Примечание: для использования направить в сторону цели и произнести слово-активатор. Может работать от энергии владельца или от накопителя.

Открыто: 9/15]

Дополнительное примечание: посох мага, инструмент для лучшей проводимости магической силы, быстрого использования заклинаний. Опытные колдуны редко используют посохи, так как это выдает их природу. Посохи используют начинающие волшебники, у которых слишком мало опыта и сил для использования нескольких заклинаний одновременно.

Что вижу: низкий ранг, но «опасность средняя». Это значит, что даже слабый магический посох может натворить дел в неумелых руках. Или в умелых, но направленный не туда.

Ну, неплохо, неплохо… Жаль, что у меня проблемы с уровнем магической энергии, а как зарядить кристалл в посохе, пока непонятно. Ладно, разберусь еще.

Откладываю посох к стене.

Получается, люди ходят в эти места за добычей. Собирают все подряд, обносят дома, обирают трупы. Все как у нас, но тут риски гораздо выше…

Я и раньше подозревал, но теперь подтвердилось окончательно. Этот лихой народ – мародеры. Не искатели приключений, не исследователи, а обычные мародеры.

Осматриваю обе кучи. Хлама, конечно, больше. Но и его выбросить рука не поднимается. Дико, наверное, со стороны: человек в экстремальных условиях складирует барахло. Но таков уж я есть. Тридцать лет в профессии. Для меня не существует бесполезных вещей, существуют вещи, чья полезность пока не выяснена. Серебряные вилки из особняка Ле Керн сегодня хлам, а завтра… кто знает. Может, наследники объявятся. Может, серебро тут ценится иначе. Может, окисленное серебро отпугивает нежить.

Вполголоса хмыкаю:

– Если меня однажды придавит кучей собранных вещей, жалеть не буду.

Подхожу к окну.

– Так, проверка проверкой, но чего это мертвяки бездельничают? Я, главное, работаю в поте лица, а они отдыхают себе мертвенькие…

Применяю захват на ближайшем скелете, лежащем в траве неподалеку от башни.

– Ищи и приноси, – мысленно приказываю я скелету, и тот топает прочь от башни.

Кстати о башне. Вернее, о Белле.

Хожу по этажам, пытаясь оценкой вытащить хоть какую-то информацию о своем доме. А вот нет, ничего, полный ноль. Вообще никаких сведений. Белла остается загадкой…

– Понимаю, – провожу ладонью по каменной кладке, – женщины хорошо хранят свои секреты. Тем более красивые женщины…

В этот момент раздается стук в дверь. Ритмичный специально утвержденный шифр, я придумал: тук-тук-тук, пауза, тук-тук, пауза, тук-тук-тук.

Открываю дверь, на пороге мой скелет. В одной руке тушка мелкого зверька, не больше кошки, в другой – обломок меча, клинок примерно наполовину сломан.

– Зашибись, вот это добыча, – хмыкнув, указываю скелету в угол. – Бросай сюда.

В углу уже скопилась приличная куча хлама: ржавые мечи, которые приличному воину и в руки-то брать стыдно, обломок копья – в этом мире почему-то редкого оружия, – какие-то тряпки, бывшие в прошлом одеждой, деревянные жерди и доски, скорее всего куски забора, пара расколотых черепиц, обрывки веревок…

– Давай, дальше ищи, – отдаю приказ. – Ищи полезные вещи. Живых людей не убивать, ясно?

Скелет неуклюже кивает, разворачивается и бодрой трусцой отправляется на поиски.

Смотрю ему вслед, и вдруг до меня доходит.

– А я, получается, некромант, – на душе вдруг так тепло становится, будто с холода в натопленный дом вошел.

Все-таки осознание себя – это великая вещь…

Да, некромант. Подчиняю себе мертвецов, заставляю их работать на меня, и мне это нравится. Пока скелеты и зомби бегают по пустоши в поисках полезных и ценных вещей, я сижу дома, в безопасности и занимаюсь своими делами. Не жизнь, а сказка. Так еще и посыльным платить не надо…

Поднявшись на второй этаж, продолжаю ревизию. Зелья, обнаруженные в сумках, оказываются простенькими, лечебными – оно и понятно, в походе бандитам ни к чему зелье левитации или чистого разума, да они им и не по карману.

Зелья отправляются к остальным пузырькам. Мне бы здесь стеллаж какой-нибудь не помешал.

Снова раздается стук в дверь.

– Так…

Скелет вернулся без добычи… и без руки.

– Я не понял, – расхаживаю перед скелетом, заложив руки за спину, – я не понял, ты упал? Какого хрена? Где твоя рука? Нет, ты скажи мне, где твоя рука? Чего молчишь, сказать нечего?

Скелет стоит, опустив голову, ну чисто набедокуривший школьник.

– У тебя из имущества с собой что было? Две руки, две ноги и одна голова. Ты почему мое имущество разбазариваешь? Где вторая рука?

Скелет молчит, у меня ощущение, что еще немного – и он станет ногой землю ковырять от стыда.

– Ладно, – меняю я гнев на милость, – ты, видимо, столкнулся с другим скелетом, или зомби, или еще с кем-то?

Скелет кивает.

– Понимаю, понимаю. Так, подожди-ка, – быстро захожу в башню.

Порывшись в куче в углу, возвращаюсь к своему мертвяку.

– Держи, – вручаю ему ржавый меч, из тех, которые не жалко потерять. – Теперь иди, мсти. Найдешь что полезное – тащи сюда, усек?

Скелет хватает меч и несколько раз кивает. Усек, значит…

Костяной мечник уходит, а я возвращаюсь к своим делам.

Оценкой проверяю оставшиеся вещи – там еще несколько подсвечников, одно гнутое металлическое блюдо, все в царапинах, комплект одежды, женской. Ничего интересного.

Скелет возвращается, в руке у него череп.

– Отомстил, значит? Хвалю, – осматриваю мертвяка.

Тот уже сильно потрепан, на ладан дышит. Кости расшатаны, суставы болтаются, меч вот-вот развалится.

Деактивирую «Захват», и скелет падает на землю.

– Отдыхай. Ты это заслужил… наверное. А мне нужен новый помощник. Вот язык не поворачивается назвать его мальчиком на побегушках.

Вооружившись арбалетом, выхожу на поиски. Зомби нахожу быстро, также быстро произвожу захват. Этот мертвяк пободрее скелета будет.

Приказ уже стандартный: «Искать и приносить все полезное, что найдет в округе. И еще – уничтожать всю нежить, что встретится в процессе поиска».