Текст книги "Мастер драгоценных артефактов 4 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

Бой, если честно, получился даже не боем.

Так, ночная проверка боеспособности личного состава.

После того как деревья с арбалетчиками рухнули, противник на несколько секунд завис. Видимо, у них в плане не было пункта «лес внезапно начинает резать людей стальными струнами».

Мои же ребята проснулись быстро. Кто-то схватил арбалет, кто-то посох, а остальные обнажили мечи и встали в строй.

В кустах зашевелились нападавшие. Несколько человек бросились к нашему лагерю, надеясь, что темнота и внезапность ещё могут сработать.

Не сработали.

Два мага ударили одновременно. Молнии прошили заросли, осветив руины голубым светом. Кто-то заорал, кто-то упал, кто-то очень резко передумал нападать и бросился наутёк.

Я даже вставать не стал. Активировал ещё пару нитей, заставив нападавших споткнуться о них. А потом взял арбалет и выстрелил зачарованным болтом почти наугад.

Грохнуло. Бандит полетел в одну сторону, его топор – в другую, а ноги – в третью.

Несколько противников всё-таки прорвались, но их встретила стеной щитов и частоколом клинков. Короче говоря, долго они не продержались.

В общем, вся схватка продлилась минуты три. Ну, может, пять, если считать тех, кто валялся в кустах и делал вид, что он уже труп, хотя ещё дышал. Мои люди таких быстро нашли.

– Живых брать? – спросил один из бойцов.

– А вы как думаете, они бы нас оставили? – поинтересовался я.

– Может быть, если им рабы нужны.

– Я против рабства, ты же знаешь.

– Понял, ваша милость, – кивнул боец.

Меня, конечно, можно назвать добрым и справедливым человеком. Но моя справедливость не распространяется на тех, кто нападает на спящих.

– Собрать трофеи, – приказал я. – Раненые среди наших есть?

– Никак нет, господин. Так, пара царапин.

– Вот и славно.

Я умылся холодной водой из ручья, съел кусок сушёного мяса и вернулся к башням.

Задерживаться здесь не хотелось, но и бросать магические блоки тоже. Хороший материал сам себя не соберёт. К сожалению.

Я достал пространственные кристаллики и снова принялся за работу. За ночь часть кладки успела осыпаться после моих вчерашних манипуляций, так что теперь подходить стало удобнее. Я выбирал блоки, где магии было больше, ставил кристаллик, активировал, ждал, пока камень втянется внутрь.

Работа монотонная, зато простая. Почти медитативная. Особенно если не смотреть в сторону трупов.

К полудню я забрал всё, что мог, без риска обрушить на себя половину башни. Да и кристаллики у меня почти закончились.

Получилось прилично. Не всё, что можно отсюда взять, но достаточно, чтобы сказать себе: «Леонид, ты молодец».

А это важно.

Я ещё раз прошёлся по руинам, но ничего нового не нашёл. Ну и ладно. Двадцать золотых, кольцо, куча магического камня и небольшой боевой урок для местных разбойников – результат более чем хороший.

– Собираемся, – сказал я.

Проводники Грача заметно расслабились. Мои бойцы тоже были довольны.

Когда мы выехали от руин, солнце уже поднялось.

Я оглянулся на три старые башни и довольно кивнул.

Все молодцы.

Особенно я.

* * *

Жители всей деревни собирались на главной площади. Люди шли целыми семьями, с детьми и со стариками, которые ворчали, что «раньше никаких таких проверок не было, и ничего, жили». Правда, ворчали они не слишком уверенно, потому что раньше жили так себе.

А теперь еда была, работа была, стены строились, инсектоидов и бандитов отгоняли, а граф Шахтинский хоть и чудил постоянно, но чудил в полезную сторону.

Сегодня он объявил для всех выходной. Не просто после обеда отпустить, не «если успеете сделать норму», а прямо целый день отдыха. С праздником, едой, музыкой, большим костром и танцами.

Правда, перед этим нужно было пройти какую-то процедуру. Какую именно – никто толком не понял.

– Ты хоть знаешь, зачем это мы делаем? – спросил Ермолай, поправляя воротник новой рубахи.

Он не мог вспомнить, когда у него в последний раз появлялась новая рубашка. На свадьбу купил, наверное. Хотя нет, ту он купил поношенную…

А вот теперь благодаря той большой семье кожевников и портных, в деревне все могли насладиться новой одеждой.

Рядом шёл Панкрат, тащил за руку младшего сына, который пытался одновременно идти, прыгать и смотреть по сторонам.

– Зачем? Да хрен его знает, – честно ответил Панкрат. – Но граф человек нормальный, ему можно верить. Скорее всего, опять какие-то магические штучки.

– Да уж, у него без этого никак.

– А какая разница? – пожал плечами Панкрат. – Сказали руку положить – положим. Не к жуку в пасть лезть велели.

– Тоже верно. Кстати, ты слышал? Сегодня на вертеле девять туш будет. И кабан, и олень, и поросята.

Панкрат даже приостановился.

– Девять?

– Ага.

– Да ну…

– Староста говорил, – подтвердил Ермолай.

– Тогда верю, – кивнул Панкрат. – Кто бы мог подумать, что у нас в деревне такое будет! Девять туш на праздник. Раньше одна коза на всю улицу – уже событие.

Они дошли до площади и увидели очередь. В центре площади на длинном столе лежала странная продолговатая штука с выпуклой стекляшкой на конце. Рядом стояли четверо гвардейцев графа и госпожа Катарина.

Ведьма сегодня тоже выглядела празднично. На ней было красивое платье, а на запястье блестел золотой браслет. Сразу видно, граф одаривает свою верную помощницу.

Процедура, про которую ходили слухи, оказалась весьма простой. Надо было подойти, положить руку на трубу и немного подождать.

Кому-то Катарина говорила уже через две секунды:

– Можно забирать.

Кому-то она говорила такое через пять или десять секунд. Одна старуха простояла почти полминуты, потом сама возмутилась:

– Да что он там ищет-то? У меня кроме болячек ничего нет!

Катарина усмехнулась.

– Значит, болячки считает.

Люди засмеялись, и старуха тоже заулыбалась, хотя для порядка ещё поворчала.

Когда очередь дошла до Ермолая, он положил ладонь на холодный корпус. Штука под рукой чуть дрогнула, будто живая.

Через несколько секунд в пальцах кольнуло.

– Забирай, – сказала Катарина.

Ермолай убрал руку и облегчённо выдохнул.

Панкрат после него простоял дольше. А когда всё закончилось, спросил:

– Госпожа ведьма, а зачем это вообще делается?

– Для усиления защитных мер. Мы таким образом ищем людей, которые могут затевать зло или действовать против наших интересов, – ответила Катарина.

– А-а. Ну тогда правильно. Такое надо, – закивали все вокруг.

– Конечно, надо! – сказал Ермолай. – Мы теперь хорошо живём. Значит, недоброжелателей точно прибавится.

– Завистники всегда найдутся, – сказал кто-то ещё.

С этим спорить никто не стал.

Когда вся деревня прошла проверку, людей начали звать ближе к кострам. Там уже вовсю суетились повара. На больших столах раскладывали хлеб, сыр, овощи, кувшины с напитками. Над кострами крутились туши, от которых шёл умопомрачительный запах. В двух больших котлах варились похлёбка и какая-то каша.

В стороне кто-то бренчал на гитаре, а два парня спорили, кто лучше спляшет, хотя все знали, что пляшут они одинаково плохо.

Ермолай сел на лавку рядом с Панкратом и вдруг вздохнул.

– Знаешь, вроде отдыхаем, а я себя как-то неправильно чувствую.

– Это как?

– Будто зря время теряю. Можно было бы поработать.

Панкрат помолчал, потом кивнул.

– У меня такое же чувство.

Они оба посмотрели на площадь, на щедрое угощение и на детей, которые носились между столами.

Раньше крестьянин отдыхал, когда уже не мог встать. Или когда дождь лил так, что в поле делать нечего. А теперь выходной дали просто так, по воле графа.

И от этого было даже немного тревожно.

Каждый понимал: времена переменчивы. Сегодня удача на твоей стороне, завтра жуки полезут, разбойники придут или зима ударит так, что мало не покажется. Поэтому, пока ты сытый, здоровый, сильный, пока ничего не болит и есть кому лечить, надо пахать.

Не потому что заставляют, а потому что можно сделать так, чтобы дети твои жили лучше.

Перед тем, как начали раздавать еду, на площадь вышел сам граф Шахтинский.

Разговоры сразу стихли. Люди поднимались, кто-то кланялся.

Граф махнул рукой.

– Да сидите уже. Праздник всё-таки.

Народ неловко засмеялся.

Шахтинский оглядел площадь и сказал громко:

– Вы все хорошо работаете. В деревне, на поле, в шахте, в мастерских, на стройке. Мы делаем общее дело, и делаем его отлично. Скоро нас ждут большие перемены, и наша жизнь сильно изменится в лучшую сторону. А сегодня – отдыхайте, ешьте, пейте, веселитесь. Вы это заслужили!

Люди издали слаженный радостный возглас. Повара понесли огромные подносы с мясом. Кто-то заиграл на дудке, барабанщик отбил ритм, дети завизжали от восторга.

Люди ели, пили, смеялись, танцевали.

А завтра снова нужно было работать.

И странное дело – почти все были этому рады.

* * *

Прошло два дня после общего выходного.

Народ, кстати, отдохнул хорошо. Даже слишком. На следующий день некоторые выглядели так, будто праздник оказался тяжёлым испытанием. Но ничего, быстро пришли в себя и снова взялись за работу.

А я сидел в кабинете, крутил в руках свою подзорную трубу-всезнайку и думал, где бы ещё её прокачать.

Потому что теперь стало окончательно понятно: штука получилась не просто полезная, а очень полезная. И останавливаться на достигнутом было бы преступлением.

Я достал трубу из чехла, раскрыл до среднего размера и навёл на окно.

Во дворе Макар что-то объяснял двум мужикам возле телеги.

На линзе сразу проступили строчки:

«Макар. Управляющий усадьбой. Возраст: 51 год. Куртка шерстяная, сапоги кожаные, пояс простой, нож хозяйственный».

Ниже появились ещё детали: примерный износ одежды, качество кожи, даже то, что нож точили недавно и не очень аккуратно.

Я довольно хмыкнул. Вот теперь другое дело.

Спустился во двор, сел на Громилу и не спеша поехал в деревню. По дороге время от времени смотрел то на деревья, то на птиц, убеждаясь, что труба значительно пополнилась новыми знаниями.

За последние два дня я нанёс на линзы ещё пять печатей, усилил связь между слоями и немного переделал вывод информации. В общем, усовершенствовал и без того великолепный артефакт.

Ну а что делать? Я себя знаю. Если появляется хорошая идея или подходящие материалы, остановиться сложно устоять.

Те же огненные посохи, например, сейчас уже совсем не такие, какими были их первые версии. Надёжнее, мощнее, удобнее, безопаснее.

Ну, относительно безопаснее. Всё-таки это боевые посохи, а не детская свистулька.

С трубой будет то же самое. Если появится возможность улучшить – буду улучшать.

Камень памяти, кстати, вообще уникальная штука. У него особенное строение – магические слои, если упрощённо. И этих слоёв настолько много, что туда можно вставить почти безграничное количество чар. Они могут работать вместе и по отдельности, пересекаться, дополнять друг друга.

Именно поэтому такие артефакты называют вечными.

Такие изделия несколько поколений артефакторов могут продолжать улучшать, добавлять новые чары, новые функции и так далее.

Но, разумеется, ничего не бывает просто так. Можно один раз ошибиться, и какое-нибудь кривое заклинание испортит всю структуру. У некоторых подобных камней слои можно стирать, чистить, переписывать. У камня памяти так нельзя. Он запоминает слишком хорошо. В этом его сила и его проблема.

Так что работал я крайне аккуратно.

С людьми в деревне, кстати, всё прошло легко. Почти все подходили, клали руку, стояли пару секунд, иногда чуть дольше, и всё. Никаких проблем. Кто-то знал про поля, кто-то про коров, кто-то про цены на овощи, кто-то про соседей и их странные привычки.

Труднее было с Тихоном, Лешим, Ильдаром и остальными ключевыми людьми. У них информации оказалось слишком много. С ними пришлось проводить несколько сеансов, иначе начинало колоть раньше, чем труба успевала снять нормальный отпечаток знаний.

С одной стороны, хлопотно. С другой – хороший знак. Значит, люди на своих местах. Раз у человека в голове куча полезных знаний, значит, он не просто так ест мой хлеб.

Разбойники тоже все прошли через трубу. И старые, и новые.

Теперь я знал их куда лучше. По крайней мере, тех, о ком знали другие. Имена и прозвища, кто как в банде оказался, кто неплохо работает, а кто делает вид, что неплохо работает.

Я как раз подъехал к деревне и навёл трубу на дальний участок, где бывшие бандиты таскали камни.

«Сёма Кривой. Возраст: 38 лет. Бывший разбойник. Куртка грубая, штаны льняные, сапоги плохого качества».

Рядом другой.

«Федька Рыжий. Возраст: 27 лет. Склонен к азартным играм. Лопата металлическая. Мозоль на правой ладони».

Чего? Мозоль труба определила уже по общему знанию человеческой анатомии и визуальному признаку. Забавно.

Одно из новых улучшений как раз касалось наложения знаний. Если десять человек знают, что Семёну тридцать восемь, а один почему-то уверен, что ему сорок пять, труба покажет тридцать восемь.

Кроме того, я сделал контур оценки достоверности. Кто знает возраст по слухам, кто лично общался, кому он сам говорил, кто родственник, кто видел запись или считал годы с детства. Камень памяти теперь анализирует источник знания, а не просто складывает голоса.

Не идеально, конечно, но уже намного лучше, чем было.

Ещё я добавил зачарование, которое следило за течением времени. Если сейчас труба показывает, что человеку тридцать восемь, то через год она будет показывать тридцать девять. Не надо каждый раз обновлять очевидное. Мелочь, а приятно.

Я сложил трубу до состояния монокля и покрутил в пальцах.

Сюда бы ещё камень разума вставить…

Вот тогда было бы вообще идеально. Можно было бы создать маленькое самосознание. Не полноценный разум, само собой, не надо мне бунтующей подзорной трубы. Но хотя бы простую личность-помощника, чтобы артефакт сам уточнял связи, задавал приоритеты, чистил мусор и выдавал логичные выводы.

Мечты, мечты.

Пока работаем с тем, что имеем.

Я снова посмотрел через трубу на другого бывшего бандита.

«Савелий. Возраст: 43 года. Бывший конюх. Рубаха льняная. Пояс кожаный. Лопата металлическая».

Нормально.

Перевёл на другого мужика.

«Темофиий. Возраст: 39 лет…»

Не понял. Это что ещё за Темофий? Правильно будет Тимофей.

Казалось бы, пара несчастных буковок. Подумаешь. Но это непорядок. Потому что сегодня артефакт перепутал буквы, завтра перепутает Тимофея с Николаем, а послезавтра решит, что передо мной не человек, а подозрительный двуногий жук.

Нет уж.

Я отошёл к куче камней, сел прямо на один из блоков, создал заклинание и вошёл в управляющий контур трубы. Потом аккуратно полез глубже. Первый слой, второй, пятый, двенадцатый…

Тридцать седьмой.

Вот там и сидела ошибка.

Я подменил пару символов, поправил связку чар, поставил ограничитель на автоматическую замену похожих имён и снова закрыл контур.

Посмотрел на рабочего.

«Тимофей. Возраст: 34 года. Бывший разбойник…»

Вот теперь хорошо.

Непростой артефакт получился, его ещё настраивать и настраивать. Но это нормально. Сложные вещи редко начинают работать идеально сразу.

Я собирался изучить через трубу плоды наших полей, когда ко мне подошёл гвардеец.

– Господин. У нас тут гости пришли.

– Гости? – я сложил трубу и убрал в чехол. – Ну, давайте посмотрим.

Гостями оказались двумя мужиками, которых остановили у входа в деревню.

Оба выглядели хреновато. Щёки впалые, одежда залатанная, обувь такая, что даже мои бывшие разбойники не стали бы её носить.

Гвардейцы оружия не доставали, но держались рядом. Правильно. Голодный крестьянин тоже может быть опасен, особенно если совсем отчаялся.

– Кто такие? – спросил я.

Мужики поклонились и ответили:

– Ваша милость, мы из соседней деревни.

– Из соседней? Это из какой?

– Село Орешниково, господин. Часов девять ходу отсюда, ежели пешком, – ответил один из мужиков.

– Небольшая деревенька, домов на шестьдесят, – добавил второй.

– Мы слышали, что у вас здесь сейчас жизнь лучше стала, – продолжил первый. – Хотели попросить у старосты немного еды… Нам нечем кормить семьи.

– На сколько человек вам нужно еды? На все шестьдесят домов? – невозмутимо уточнил я.

Оба испугались так, будто я предложил прямо сейчас их повесить.

– Да что вы, господин! У меня своя семья. У него своя. Мы только за своих просим. Может, у вас что-то лишнее есть…

– Понятно, – сказал я. – А у вас что, вообще ничего нет? – Зверя? Грибов? Ягод?

Первый мужик сглотнул.

– Леса опасные, господин… Да и охотиться нам нельзя как хотим. Большую часть еды мы должны отдавать нашему господину. А у него сейчас тоже тяжёлые времена. Войны с соседями, люди нужны, припасы нужны…

– Конечно, – пробормотал я. – Когда у господина тяжёлые времена, первыми худеют крестьяне.

Мужики сделали вид, что не услышали. Я вздохнул и обратился к ближайшему гвардейцу.

– Выделите им еды на три дня.

Крестьяне аж побледнели, а потом начали благодарить так, будто я подарил им по золотому руднику. Один даже попытался опуститься на колени, но я жестом остановил его.

– Не надо. Просто заберите еду и идите.

Они снова поклонились и отошли.

Я пошёл к площади, сел на лавочку и задумался.

В принципе, я мог бы дать еды хоть на всю их деревню. У нас запасов сейчас хватало. Не то чтобы прям изобилие, особенно с учётом того, что на моей шее внезапно повисло почти две сотни бывших разбойников. Уже появились если не проблемы, но напряги. Особенно по мясу.

Такими темпами скоро весь лес придётся выкосить. Хотя, надо признать, зверьё там почему-то не кончалось.

Но меня больше удивляло другое.

Как можно дойти до состояния, когда два мужика идут пешком девять часов, чтобы просить еды?

Хотя ладно. Я не местный. Тут, возможно, это вполне рабочая стратегия выживания.

Рядом появился Степан.

– Господин, я могу чем-то помочь?

– Можешь объяснить, почему крестьяне из соседней деревни выглядят так, будто их месяц кормили одной надеждой?

Староста сел рядом и тяжело вздохнул.

– Земли плодородной мало в наших краях, – сказал он наконец. – Вы же понимаете. Где она есть, за неё держатся. А если место хорошее, там и война может начаться.

– Ты же понимаешь, что за нашу однажды тоже начнётся война?

– Прекрасно понимаю, – спокойно ответил Степан. – Поэтому люди и работают. Стены делают, склады наполняют. Не только я это понимаю.

Да, он был прав. Это понимали все.

Вечером, когда я вернулся в имение, то созвал совещание.

Пришли Макар, Степан, Ильдар, Прохор, Леший, Герман, Тихон и ещё несколько людей, которые сейчас отвечали за важные дела. Я развернул на столе карту и ткнул пальцем в пустое место.

– Смотрите, я вот что-то не могу понять. Откуда там деревня взялась, если у меня на карте её нет? А там, оказывается, есть какая-то деревня. Девять часов ходу, шестьдесят домов. Кто-нибудь знает?

Люди переглянулись.

Леший почесал гладко выбритый подбородок и ответил первым:

– Деревни нередко новые возникают, господин, а старые пропадают. Я вот слышал об одной – богатая была, человек двести жило. Её разбойники полностью разграбили. Через год на карте деревня есть, а на месте только руины да кости.

– Весело, – хмыкнул я.

– Как уж есть, – пожал плечами он. – Новые селения тоже постоянно появляются. Люди бегут от чего-то, селятся в новых местах. Из городов иногда целыми семьями выгоняют, если перенаселение. Ну, или за проступки какие-то. Могут три семьи уйти, могут пять, десять. Обоснуются, поставят дома. А где деревня, там нужна защита. Значит, идут кому-то под крыло.

– Или кто-то сам крыло приносит, – хмуро добавил Прохор. – Бывает, какой-нибудь влиятельный сынок в городе накосячит, его вежливо просят побыть за стенами какое-то время. Берёт такой охламон отцовские деньги, покупает рабов, подбивает таких же дурней и селится в лесу. Начинает играть в войнушку, типа он крутой лесной аристократ.

– Вот-вот, – кивнул Леший. – На востоке, говорят, много деревень под властью Мирнограда. Люди пищу для города добывают, ремеслом занимаются. Из города туда часто ссылают. Но обычно оставляют людей типа свободными. Свободный человек больше работает.

– Всё верно говорят, господин, – добавил Макар. – Новые деревни появляются, старые исчезают. Никаких карт не напасёшься.

– Отлично, – сказал я. – Просто замечательно. Значит, у меня карта не карта, а художественное произведение на тему «примерно где-то что-то есть». Ладно. Давайте вспоминайте, какие деревни знаете, где они находятся, кто кому подчиняется, где дорога, где болото, где лучше не ходить. Хочу иметь более-менее актуальную картину.

Люди зашевелились. Кто-то подошёл ближе, кто-то начал спорить, где именно находится старый мост, которого, возможно, уже двадцать лет как нет.

Я дал им немного времени, потом сказал:

– И ещё. С этого момента в моём графстве действует новая политика. Если люди хотят у нас жить – они могут жить. Поэтому аккуратно намекните где можете, что мы принимаем людей.

Степан нахмурился.

– Господин, мы ещё с этими разбойниками толком не разобрались.

– Насчёт этого не переживай. С ними Леший справится.

Леший замер.

– Я?

– Ты.

– Ну да, конечно, справлюсь! – тут же взял себя в руки он.

Выглядел он при этом так, будто ему одновременно дали мешок золота и поставили нож к горлу.

Леший прекрасно понимал: чем полезнее будет, тем крепче его положение в моём маленьком, активно растущем безумии под названием «графство». И косячить ему теперь нельзя.

* * *

На следующее утро меня разбудили слишком рано.

Опять…

После моего разрешения в комнату влетел гвардеец, бледный и взъерошенный.

– Господин!

– Если это не пожар, нападение или жуки, то я кого-нибудь убью, – пробормотал я, садясь.

– На окраине владений… Там произошла какая-то полнейшая… я даже не знаю…

– Что?

– Полная хрень, господин. Лучше вам самому посмотреть!

– А конкретнее?

Гвардеец ответил. Я подумал что мне послышалось и переспросил:

– Жуки что сделали?

Гвардеец стоял в дверях и выглядел так, будто сам до конца не верил в то, что говорит.

– Вышли на поверхность, господин. И… строят себе дома.

Я несколько секунд молчал, потом медленно потёр лицо ладонями.

– Конечно. Почему бы жукам не строить себе дома. Мы строим, и они строят. Нормально.

– Правда? – с надеждой спросил гвардеец.

– Нет. Передай Ильдару и Герману, пусть готовят людей. Спецотряд в полном составе.

– Есть! – ответил парень и выбежал из комнаты.

Через десять минут во дворе уже началась суета. Катарина появилась сама. В плаще, с сумкой через плечо и выражением лица «даже не пытайся оставить меня здесь».

– Я еду, – сказала она.

– Я заметил. Но если тебя сожрут, я буду недоволен.

– Постараюсь не портить тебе настроение, – улыбнулась ведьма.

Часть людей ехала на лошадях, часть погрузилась в бронемашину. После последних доработок Михалыча она выглядела всё более прилично и всё менее похоже на безумную металлическую телегу.

До места добрались быстро. И да, оказалось, что жуки действительно строили себе дома.

Перед нами раскинулось поле, а на нём торчали земляные насыпи. Маленькие курганы, похожие на кротовые холмики, только значительно крупнее. Некоторые явно были рассчитаны на двух-трёх жуков, другие – на четыре-пять. Земля свежая, перемешанная с какой-то бурой дрянью. Жучиный помёт, судя по всему.

– Ну охренеть, – выдохнул я.

Катарина встала рядом, втянула носом воздух и поморщилась.

– Здесь воняет.

– Ну ещё бы. Они обживаться начали.

Картина складывалась неприятная.

Жуки сделали укрытия. Сидят теперь внутри, окружённые землёй, постепенно привыкают к воздуху, свету, температуре на поверхности.

Не все из них могут спокойно ходить под открытым небом днём. Именно это до сих пор и спасало людей. Но если они будут вот так сидеть, не полностью снаружи и не полностью внутри, то через какое-то время адаптируются.

А потом начнут спокойно гулять днём, и тогда всем станет очень весело.

Я вытащил из своего чехла пустой посох и полез в сумку за камнями, выискивая нужный. Блин, забыл, что ли? Не люблю, когда спросонья надо куда-то бежать.

Я перебрал три отделения сумки, выругался, достал несколько мелких кристаллов и посмотрел на них.

– Ладно, будем экспериментировать.

– Прямо сейчас? – уточнил Ильдар.

– А когда? После того как они построят здесь целый город? – проворчал я.

Разложил три камня на ладони, потом, подумав, добавил четвёртый. Камни были не совсем подходящие. Если соединить плохо – получится бесполезный кусок дорогого мусора. Если совсем плохо – рванёт.

Значит, надо соединить хорошо.

Я создал тонкую магическую нить и начал сращивать кристаллы между собой. Не физически, а их энергетическую структуру. Как будто соединял магической сваркой. Камни сопротивлялись, каждый хотел работать по-своему, но я постепенно заставил их звучать в одном ритме.

– А теперь смотрим на меня, – сказал я, вставляя связку в навершие. – И готовимся.

Я взял посох поудобнее и бросил Громилу галопом.

До первых курганов было метров сто пятьдесят. Жуки пока не вылезали. Сидели внутри и, наверное, думали свои жучиные мысли. Если они вообще думали.

Я доскакал и с силой вогнал посох в землю рядом с ближайшими насыпями. Активировал заклинание и сразу развернул лошадь назад.

Посох загудел, всё громче и громче. Потом земля дрогнула, и скоро всё поле затряслось.

Не настоящее землетрясение, конечно, но для свежих земляных домиков хватило. Насыпи пошли трещинами, один курган просто развалился, и оттуда вывалились сразу три жука.

– Убить их! – приказал я.

И началось.

Маги ударили первыми. Огненные посохи выплюнули длинные струи пламени. Один жук загорелся, завертелся, начал кататься по земле. Второго настигла молния. Его хитин треснул, лапы дёрнулись, тело рухнуло.

Из других курганов полезли новые твари.

Большие, чёрно-бурые, с блестящими панцирями. Они явно мучились от солнца, но всё равно перли к нам.

Бронемашина открыла огонь из пулемёта. Следом ударили следопыты из луков и солдаты из арбалетов. В героическую рукопашную никто не отправился. Зачем, если можно разобраться с тварями на расстоянии?

Я подхватил запасной огненный посох и ударил по группе у дальнего кургана. Земля под ними вспыхнула красным кругом, а через секунду вверх рвануло пламя. Двоих накрыло полностью, третий вылез из огня с обугленными лапами и тут же получил стрелу прямо в пасть.

Катарина тоже не стояла без дела. Она что-то шептала, глядя на инсектоидов, и вокруг них поднялась серая дымка. Они замедлились, будто увязли в невидимой грязи.

Минут через двадцать всё затихло. Остались только дым, вонь и трупы жуков.

Я опустил посох и только тогда понял, что амулет на шее вибрирует и даже светится.

Опачки. А вот это интересно.

Этот амулет – мой новый артефакт, который я сделал сразу после трубы. А конкретно – сделал его из пыли, которая осталась после огранки камня памяти.

Получилась штука весьма ограниченная, но полезная.

Я подносил к нему все магические кристаллы, какие получал. Он их запоминал и потом на них не реагировал. Так что если рядом появлялось что-то интересное – амулет начинал вибрировать и светиться.

Если сейчас вибрирует, значит, где-то рядом есть камни.

Я посмотрел на жуков и вздохнул.

– Придётся вскрывать.

Вскрытие показало, что в каждом инсектоиде есть по два-три, а иногда и четыре камня.

Явно не случайно проглоченные. Инсектоиды использовали их. Камни пульсировали энергией, отдавали её в ткани и помогали существам выдерживать вредное для них влияние поверхности.

Я держал один такой кристалл на ладони и хмурился.

– М-да. Есть хорошие новости, а есть плохие.

Катарина вытерла нож и подошла ближе.

– В чём дело?

– Жуки, кажется, поумнели. Им уже тесно под землёй, а эти камни помогают им ассимилироваться на поверхности, питают их энергией. Значит, скоро будет весело.

– А хорошие новости?

– Это не сказать что лёгкий, но всё-таки способ добычи камней, – с улыбкой ответил я.

Мы собрали камни, сожгли часть останков, не забыв срезать полезный хитин. Я не хотел оставлять здесь слишком много жучиной вони, но полностью убрать её было невозможно.

И это было плохо.

Когда мы возвращались в имение, я уже знал, что делать.

– Ладно, – сказал я, въезжая во двор. – Эта слепота достала конкретно.

После обеда я собрал строителей и отдал короткий приказ: строим башню.

Собирался я уже построить башню, и почти даже построил, но её сожгла банда Барса. А новую не сожгут, потому что она будет каменная.

И не просто каменная. Я собирался использовать те магические блоки, которые привёз из руин. Они уже напитаны силой, плюс будем использовать магический цемент.

В раствор пойдёт пыльная эссенция, вместо воды – специальные зелья от Тихона. А ещё я сделаю в башне отдельную комнату защиты, где будут стоять кристаллы, подпитывающие и без того магические камни.

А наверху поставим стационарный зрительный прибор. По сути, подзорная труба, только большая. Чтобы можно было осматривать всю территорию вокруг имения и деревни.

Например, такое поселение жуков нельзя пропустить. Если они сделают сотню-другую таких домиков, потом ты их оттуда не выживешь. Земля пропахнет ими насквозь. Они начнут считать её своей и возвращаться снова и снова.

Да, камни из жуков – это полезно. Но есть нюанс.

Инсектоидам надо что-то жрать. И человека догнать проще, чем оленя.

После этого я снова созвал совещание. Леший, Макар с Ильдаром, Герман и так далее.

– Значит так, – сказал я. – Информация должна дойти до всех. До селян, солдат, следопытов, бывших разбойников. Информация следующая: я готов награждать тех, кто сообщит мне о любых руинах, старых башнях, подземельях и вообще обо всём, что выглядит потенциально полезным.

Леший усмехнулся.

– Охота на руины?

– Именно. Здесь их должно быть до хрена. И в них может быть что-то ценное, – ответил я.

Старые камни сильнее, и я в этом недавно убедился. Они десятилетиями впитывают окружающую магию. Мои блоки тоже когда-нибудь напитаются силой. Я их и так зачаровываю, делаю всё как надо. Но на реальное укрепление требуется время.

А времени, как обычно, нет.

– Кто найдёт что-то полезное, получит награду на выбор, – добавил я. – Вещи, инструменты, оружие, артефакты, или даже деньги.

– Это хорошо, – сразу потёр ладони Леший.

Ну да, он золотишко любит. Правда, тратить их здесь почти негде.

Я уже думал найти купца, который будет регулярно приезжать с обычными бытовыми товарами. С другой стороны, всё необходимое мы и так раздаём.

Но будет ли это так легко, когда в моём графстве будет жить не три сотни человек, а тысяча? Две? Пять?

Сомневаюсь.

– Солдатам готовиться, – сказал я. – Завтра утром идём туда снова.

– Думаете, они вернутся? – спросил Ильдар, проводя рукой по бороде.

– Уверен.

Я слишком хорошо запомнил, как там воняло феромонами инсектоидов. Смерть собратьев только усилит сигнал. Колония такое не игнорирует.

Если где-то погибло десять жуков – туда приходит тридцать. Если погибло тридцать – приходит сотня.

А вот если погибло пять сотен… Тогда они, скорее всего, передумают.