Текст книги "Первозданная. Дилогия"

Автор книги: Олег Авраменко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 61 страниц) [доступный отрывок для чтения: 25 страниц]

РОНДАВ

Поднявшись по трапу, Эйрин ступила на палубу корабля и повернулась к шедшей за ней Шайне.

– Ну вот, я уже на минеганской земле. Ты сдержала данное моему отцу слово.

Шайна кивком согласилась, хотя и чувствовала себя немного неловко. Формально она исполнила свое обещание, но не могла избавиться от мысли, что такое исполнение похоже на мошенничество – ведь до Тир Минегана оставалось еще более семи сотен миль морского пути.

– Да хватит уже, Шайна, – сказала Ивин, которая с этого момента взяла на себя ее полномочия. – Мы будем в Абервене в то самое время, когда вы вернетесь в Тахрин. А может, и раньше.

Шайна в этом не сомневалась. Даже при обычных условиях путешествия морем были быстрее, чем по суше, а при содействии ведьм, умевших управлять ветром, корабли вообще летели, словно на крыльях. Поэтому семьсот с лишним миль через Коннахтское море до Тир Минегана были соизмеримы с теми двумястами, что разделяли порт Рондав и катерлахскую столицу.

Предпоследней поднявшейся на борт пассажиркой была Финнела. По трапу она шла медленно и осторожно, одной рукой придерживая пышные юбки, а другой крепко хватаясь за поручни, а вдобавок используя чары, чтобы сохранить равновесие. Последняя, Ронвен, так боялась стать на ступеньки, что рыжебородому здоровяку‑капитану пришлось подхватить ее на руки и перенести на корабль.

 
Поставив испуганную девочку на палубу, он басовито промолвил:
 

– Приветствую на борту «Фанлеога», милостивые государыни. Теперь прошу за мной, покажу ваши каюты.

Большинство ведьм последовало за капитаном, а возле трапа остались только Шайна, Эйрин, Этне и Финнела с Ронвен.

– Вот и все, – сказала Шайна. – Я пойду, не буду вас задерживать. – Она обняла Эйрин. – Счастливо тебе, сестра. Да хранит тебя Дыв.

– И тебя, Шайна, – ответила Эйрин. – И всех вас, – добавила она, взглянув на причал, где были Гвен, Бренан, Мораг и Шаннон, которые не стали подниматься на корабль.

Попрощавшись, Шайна сошла не берег и присоединилась к брату и сестрам, остававшимся в Катерлахе. Этне, Финнела и Ронвен сразу пошли устраиваться в своих каютах, а Эйрин еще немного задержалась, чтобы напоследок помахать рукой леннирским гвардейцам, выстроившимся с правого края причала. Ей все‑таки удалось убедить лейтенанта аб Тревора, что нет необходимости сопровождать ее дальше, так как на корабле их отряд будет просто лишним бременем для команды. Уже сегодня после обеда леннирцы должны были сесть на другое судно, шедшее на Юг, до Брухайла.

Когда Эйрин скрылась в каюте, все пятеро направились через причал к своим лошадям, за которыми присматривал брат Гвен, Лиам. Впрочем, эта предосторожность была излишней, так как в Катерлахе ни один преступник не посмел бы позариться на ведьминское имущество.

 
Шаннон грустно сказала:
 

– Это так несправедливо! Только нашла подругу – и уже пришлось с ней расстаться.

– Так поехала бы на Минеган, – сказала Шайна.

– Э‑э, нет, – покачала головой Шаннон, – спасибочки. Я лишь недавно вырвалась оттуда. В ближайшие пять лет меня туда не заманишь.

– А я и через десять не вернусь, – отозвалась Мораг, пробывшая младшей сестрой свыше сорока лет. – Буду гулять до шестидесяти. И это как минимум. Может быть, снова поеду в Эврах… хотя лучше в Тылахмор. Красивый город, а ни одной сестры там нет.

– Зато есть герцог Довнал, – заметила Гвен. – Ужасно занудный тип. И такой приставучий, что не отдерешь.

– Ну, не знаю. Мне он показался очень вежливым и галантным. И в Тылахморе гораздо веселее, чем в Эврахе. Граф Рагнал слишком серьезный, постоянно занят государственными делами, а вот Довнал умеет развлекаться.

– Если хочешь бесконечных развлечений, – сказала Шаннон, – то тебе нужно в Тир Алмынах. Юный Игелас аб Деглан каждый день устраивает роскошные балы и пышные пиры.

 
Мораг кивнула:
 

– Да, я слышала, что в Дын Гаиле веселый двор. Только туда уже нацелилась Риана.

– Она передумала. Сейчас едет в Вантайн, чтобы нанять там корабль до Инис на н‑Драйга.

– Правда? – заинтересовалась Шайна. – И что она там забыла?

– Просто хочет увидеть драконьи кости, – объяснила Шаннон. – Риана еще маленькой бредила драконами, до пятнадцати лет перечитала все книги о них. А когда мы сдали экзамены, предлагала вместе отправиться на Инис на н‑Драйг. Я отказалась – меня это не слишком интересовало, а потом и она передумала. Думаю, ее отпугнула перспектива изо дня в день призывать попутный ветер для корабля.

– Еще бы, – согласилась Гвен. – Риана всегда была лентяйкой. Хотя следует отдать ей должное, она все‑таки решилась на это путешествие. А четыре тысячи миль в один конец – неблизкая дорога.

Они как раз подошли к лошадям, которых Лиам уже разделил на две группы. К первой принадлежало шесть верховых, предназначенных для их компании, а остальные, как верховые, так и вьючные общим числом больше двух дюжин, остались от сестер, отправляющихся на Тир Минеган.

– И что мы будем делать с этим табуном? – спросил Бренан.

– Их доставят в ближайшее минеганское поместье, – ответила Гвен. – Шаннон еще вчера обо всем договорилась.

Ведьминских лошадей окружала толпа праздных зевак, среди которых выделялось четверо мужчин в потертых кожаных куртках и широкополых шляпах, явно пришедшие сюда не из пустого любопытства. Шаннон подозвала их, выдала им плату и предложила браться за работу. Обычно лошадьми, которых ведьмы оставляли в портовых городах, занимались конюхи местных правителей, но здешний граф, Конлех аб Герант, славился по всему Катерлаху своей невероятной скупостью и в течение последних восьми лет не приглашал ведьм погостить у него. Из‑за этого они, прибыв позавчера в Рондав, не поехали в графский замок, а разместились в домах нескольких самых знатных местных лордов. Каждый из этих господ был бы рад заполучить себе всех гостей и утереть нос своим соседям‑соперникам, однако Шайна, прислушавшись к разумному совету Этне, распределила сестер поровну между всеми претендентами. А Бренана и Гвен, вызывавших наибольший ажиотаж, взяла с собой в резиденцию Дармада аб Махина, который был самым влиятельным после графа вельможей Княжества Рондав и представлял местное дворянство в совете лордов.

Сев на коней, они не стали дожидаться отплытия корабля, а оставили порт и поехали к Южным воротам города, откуда начинался Рондавский тракт, ведущий прямиком к Тахрину. Их поредевший отряд, еще и без эскорта леннирских гвардейцев, уже не привлекал к себе такого пристального внимания, как раньше, но все равно многие прохожие останавливались и провожали их взглядами, а то и тыкали в них пальцами. Брюки Мораг и Шаннон безошибочно выдавали в них ведьм, а необыкновенное сходство между Шайной и Бренаном буквально кричало о том, что это едет ведьмак – тот самый, который примеряется к катерлахской короне.

Чтобы их сходство не так бросалось в глаза, Шайна оставила Бренана на Гвен, а сама обогнала Мораг с Лиамом, развлекавших друг друга непристойными анекдотами, и поравнялась с Шаннон, которая ехала впереди отряда с хмурым выражением лица.

– Если подумать, то это даже смешно, – сказала она Шайне. – Чего я грущу? Мы с Эйрин знакомы всего лишь полторы недели… ну, если не считать переписки. Да и, в конце концов, она еще ребенок. Вот у нас с тобой дружба не сложилась как раз из‑за разницы в возрасте.

– Тогда тебе было двадцать, а мне двенадцать, – заметила Шайна. – Я была нахальной, заносчивой девчонкой и издевалась над всеми, кто уступал мне по силе. Из младших сестер меня могла терпеть только Гвен, которая и сама была такой же. А Эйрин совсем другая.

– Это точно. Она образцовая ведьма. Такая правильная, такая серьезная, что временами даже раздражает. Похожа на Ивин, но нисколько не скучная. Мне ее будет очень не хватать.

– Мне тоже, – призналась Шайна. – Но мое место здесь, с братом.

 
Шаннон оглянулась и бросила быстрый взгляд на Бренана с Гвен.
 

– Как он? Держится?

 
Шайна утвердительно кивнула:
 

– Сегодня уже лучше, чем вчера. А вчера было лучше, чем позавчера. Наконец‑то перестал винить себя в их смерти. Мы с Гвен все‑таки убедили его, что он никак не мог это предотвратить.

– Просто не понимаю, как люди могут быть такими болванами, – покачала головой Шаннон. – Хоть убей, не пойму. Ладно, пусть им с пеленок вбивали в головы, что чары – самое страшное зло на свете. Пускай они выросли искренне убежденными в том, что ведьмам и колдунам место на костре. Но неужели эта дурацкая лахлинская вера полностью лишает разума, убивает малейшее чувство самосохранения?

– Я тоже не понимаю, – сказала Шайна. – Хотя Бренан и пытался объяснить, но все напрасно. Для этого мне не хватает воображения. На самом деле лахлинцы еще безумнее, чем я думала.

Четыре дня назад от Моркадес вер Риган пришло известие о том, что из всех родственников Бренана (Шайна до сих пор не могла думать о них как о своей родне) уцелели только две самые младшие кузины. Их привез в Динас Ирван лахлинский офицер по имени Фергас аб Гвыртир, который не пожелал встретиться с сестрой Моркадес, а передал девочек под опеку капитана стражи и немедленно оставил королевский дворец, после чего его след потерялся.

Капитану удалось выяснить у скупого на слова лахлинца только то, что король Имар смог спасти Марвен и Грайне от пожизненной каторги и поручил ему доставить их на Абрад. Это подтверждало и сопроводительное письмо за подписью министра права и справедливости, в котором сухо говорилось, что все старшие члены семьи Киннаха аб Эйга приговорены к казни за связь с ведьмами, и лишь двух самых младших дочерей, девиц Марвен и Грайне, король признал возможным помиловать, обрекая их на пожизненное изгнание с благословенной лахлинской земли. А немного позже убитые горем девочки рассказали, что их родители, получив письмо от Бренана, поспешили известить о нем поборников, хотя старший сын Эйган и его жена Невен умоляли этого не делать.

Бренан очень болезненно воспринял эту новость и обвинял себя в том, что не смог написать им убедительнее. Шайна и Гвен, разобрав его письмо слово за словом, доказали ему, что людей, не прислушавшихся к таким аргументам, уже ничто не могло переубедить. Тогда Бренан придумал себе новый грех – что сдуру написал тете и дяде, а не кузену Эйгану, который, хоть и был большой сволочью, отличался умом и осторожностью. Ни Гвен, ни Шайна не стали с ним спорить, а просто дали ему продумать такой вариант до конца, и в итоге он пришел к выводу, что это ничего не изменило бы. Эйган обязательно показал бы родителям письмо, а те не замедлили бы побежать с покаянием к поборникам.

Точно так же брату пришлось признать, что и без его письма семью тетки постигла бы беда. Поборники через своих шпионов на Абраде все равно узнали бы о существовании Бренана, и с этим он ничего не мог поделать. По большому счету, во всем была виновата Айлиш вер Нив, а еще больше – старейшие сестры, отказавшиеся восемнадцать лет назад отправить на Лахлин спасательную экспедицию…

Поскольку их отряд был небольшим и не имел при себе вьючных лошадей, за этот день они проехали свыше сорока миль и остановились на ночлег в усадьбе лорда Эллара аб Гавайна, который был женат на троюродной сестре короля Энгаса. Вскоре после ужина Шайна получила сразу два письма, от Эйрин и Этне, сообщавших, что первый день плавания прошел спокойно, и за десять часов «Фанлеог» прошел почти полторы сотни миль. На корабле было достаточно ведьм, чтобы круглосуточно поддерживать сильный попутный ветер, однако капитан попросил на ночь его ослабить, чтобы команда могла отдохнуть. Но даже при таком режиме они планировали прибыть в абервенский порт самое позднее утром на пятый день путешествия.

– Теперь мы уже точно их не опередим, – сказала Мораг, как раз зашедшая к Шайне, чтобы, по ее собственному выражению, почесать перед сном язык. – Если только не будем гнать как угорелые. Что ни говори, а море сильно сокращает расстояния.

– Зато по суше удобнее, – заметила Шайна. – Я только дважды плавала на кораблях – с Тир Минегана в Ивыдон и через Румнахский залив. Не скажу, что мне понравилось.

– А мне нравится. Если бы Риана предложила сопровождать ее в путешествии на Инис на н‑Драйг, я бы охотно согласилась. – Мораг удрученно покачала головой. – И знает же, негодница, что я люблю море, но ни словечка не написала о своих планах.

– Да никаких планов у нее, наверное, не было. Просто стукнуло в голову, она развернулась на полпути до Дын Гаила и поехала в другую сторону. А тебе не написала, так как думала, что ты и дальше будешь сопровождать Эйрин. Сама напиши Риане, она только обрадуется. А завтра вернешься в Рондав и сядешь на первый попавшийся корабль, идущий в Вантайн.

– Ну, не знаю, – неуверенно сказала Мораг. – Это будет выглядеть так, словно я набиваюсь…

 
Шайна рассмеялась:
 

– Да тебе просто лень! Ты способна только разглагольствовать о своей пылкой любви к морским приключениям, а как доходит до дела, всегда найдешь причину остаться на берегу.

– Не выдумывай, – обиделась Мораг. – Я была на Инис Шинане.

– Ха! Подумать только, какое отважное путешествие! Целых триста миль от хамрайгского побережья! После этого ты вообразила себя бывалым морским волком и следующие три года сиднем просидела в Эврахе. Оставалась бы там и сейчас, если бы не Эйрин.

– Я собиралась на Шогирские острова…

– Тогда почему не поехала с Айлиш на Ливенах? Оттуда до Шогиров в два раза ближе.

– Просто я никуда не тороплюсь. Еще успею побывать и на Шогирах, и на Инис на н‑Драйге. И кстати, хорошо, что не поехала. Тогда бы я не сопровождала Эйрин и не стала свидетелем пробуждения Первозданной. Пропустила бы такое выдающееся событие.

Шайна почувствовала, как сработали почтовые чары, и сразу потянулась к сумке, где лежали листы с заклятием ожидания. Но тут входная дверь резко распахнулась, и в комнату вбежала взволнованная Шаннон. Она была в одном халате, а ее черные волосы блестели от влаги.

– Вы уже знаете?

Шайна мигом догадалась, что это связано с только что полученным письмом. Очевидно, такое же письмо пришло к Шаннон несколькими минутами раньше и принесло не слишком приятные известия.

– Нет, – сказала Мораг, – еще не знаем. А что случилось?

 
Шаннон вздохнула:
 

– У нас большие проблемы. Король Энгас умирает…

Глава XX

НЕОЖИДАННЫЕ СОЮЗНИКИ

Имар смотрел на мертвого человека в постели и не мог найти в себе хотя бы капли сочувствия к нему. Он лишь жалел, что покойник так легко отделался.

«Повезло же мерзкому подонку! – с досадой думал король. – Если бы на свете существовала справедливость, он умирал бы медленно и мучительно, с осознанием того, что от его болезни существуют лекарства, но ими нельзя воспользоваться, так как они колдовские, нечистые… А впрочем, этот набожный олух и сам бы от них отказался. Умирал бы с молитвой на устах, прославляя Дыва за то, что дал ему силы преодолеть дьявольское искушение…»

Закончив осмотр принца Брогана, мастер Шовар аб Родри, главный королевский медик, сложил инструменты в свой чемоданчик и поднялся.

– Это был сердечный приступ, государь, – сказал он Имару. – Все произошло мгновенно, во сне. Ваш дядя ничего не почувствовал.

– Но ведь отец никогда не жаловался на сердце, – растерянно произнес семнадцатилетний Лаврайн, старший из детей Брогана. – И вообще у него было отличное здоровье, даже насморком редко болел.

– К сожалению, бывает и так, ваше высочество. Иногда сердце отказывает у совершенно здоровых людей, и предотвратить это невозможно. Медицина тут бессильна.

К Лаврайну подбежала самая младшая сестра, Альве, и молча прижалась к нему; он стал гладить ее волнистые светлые волосы. Двое других сестер утешали мать, леди Гвайр, рыдавшую в углу комнаты. Из всей семьи отсутствовал лишь младший сын Брогана, Мевриг, которому недавно исполнилось двенадцать. Как раз вчера он простудился, почти всю ночь не спал из‑за сильного жара и кашля и лишь под утро заснул. Его пока не будили.

Имар положил руку на плечо Лаврайна, но ничего говорить не стал. Конечно, он мог бы выдавить из себя фальшивые слова сожаления, но кузен все равно бы ему не поверил. При дворе ни для кого не была тайной глубокая неприязнь между королем и его дядей, которая недавно резко обострилась и приобрела все признаки открытой вражды. В конфликте Имара с верховным поборником принц Броган демонстративно поддержал последнего и прилюдно называл племянника еретиком. Впрочем, сам Айвар аб Фердох нисколько не радовался такой поддержке, так как в кругу своих сторонников Броган жестко критиковал его за уступчивость и нерешительность. Эти слова находили искренний отклик в сердцах радикально настроенной части поборников, крайне недовольных пассивностью своего лидера. Из донесений агентов тайной службы Имар знал, что в Поборническом Совете сформировалась небольшая, но очень активная группа, члены которой стремились усадить Брогана на трон и оказывали на остальных советников неистовое давление с требованием выдвинуть против Имара обвинение в потворствовании врагам Святой Веры.

Разумеется, лорд Айвар не мог этого допустить, ибо понимал, что Имар не замедлит квалифицировать такие действия как попытку государственного переворота. Поэтому при сложившихся обстоятельствах принц Броган представлял собой угрозу и для короля, и для верховного поборника, а его смерть была на руку им обоим. И еще неизвестно, кому из них больше…

В комнату вошел проповедник в белой сутане, с псалтырью в руках. Имар не собирался оставаться и принимать участие в заупокойном молебне, поэтому обратился к врачу:

– Мастер Шовар, я хочу услышать от вас подробный отчет. Но не здесь. Прошу пройти со мной.

– Да, ваше величество.

Они покинули спальню как раз вовремя – за их спинами проповедник с подвыванием начал молить Великого Дыва принять к себе душу его верного раба Брогана.

«Абрадские духовники никогда не называют людей рабами Дыва, – подумал Имар. – Только детьми. А нашим проповедникам не хватает здравомыслия понять, что этим они унижают Всевышнего. Изображают его самодуром, жестоким тираном, относящимся к собственным детям как к рабам…»

Также Имар категорически не воспринимал лахлинского тезиса о вечной загробной жизни, вместо этого склоняясь к учению о переселении душ, которое исповедовали все абрадские доктрины. По его мнению, только дураки могли всерьез верить, что за несколько десятилетий пребывания на земле человек в состоянии заслужить бесконечное блаженство в Кейганте. И вообще тогда бы Небеса были просто битком набиты неисчислимыми душами, накопившимися там за время существования Вселенной. Да и Ан Нувин уже лопнул бы, переполненный сонмищем грешников. Разве это нужно Дыву? Он же создал людей для земной жизни! Другое дело, когда душа, завершив очередной цикл, отправляется на временный отдых в Кейгант, где собирает вместе воспоминания всех прошлых жизней, а потом опять возрождается в земном теле, начиная с чистого листа писать следующую главу книги своего вечного бытия. Сама мысль о такой бесконечной череде перерождений пленяла воображение Имара, в ней он усматривал глубокий и нетривиальный смысл человеческого существования…

В коридоре перед покоями Брогана собралась внушительная толпа придворных, среди которых взгляд короля сразу выхватил стройную фигуру Элвен вер Кайлем, дочери генерала Кайлема аб Рордана, князя Шогайринского. Впрочем, для самого Имара имело гораздо большее значение то обстоятельство, что по материнской линии Элвен приходилась двоюродной сестрой его покойной жене. За последний год она из щуплой девочки‑подростка превратилась в красивую юную девушку, необычайно похожую на свою кузину Грайне, и когда Имар смотрел на нее, у него просто дух перехватывало.

Рядом с Элвен стоял Гарван аб Малах, несмотря на свою молодость, снискавший себе славу самого ловкого ловца преступников во всем королевстве. Во время службы в хангованском городском суде он был самым грозным врагом криминального мира столицы, а три года назад, по рекомендации министра права и справедливости лорда Дывлина аб Галховара, Имар назначил его королевским следователем по особым поручениям. На этой должности мастер Гарван уже успел поймать кередигонского шпиона (настоящего, а не выдуманного поборниками), распутать несколько убийств, совершенных на территории Кайр Гвалхала, и разоблачить целый ряд должностных злоупотреблений со стороны нечистых на руку государственных чиновников.

При появлении короля присутствующие склонились в почтительных поклонах. Имар ответил им кивком и подошел к Элвен и Гарвану аб Малаху.

– Хорошо, что вы тут, мастер Гарван, я как раз собирался вас вызвать. Мастер Шовар уверяет, что лорд Броган умер по естественным причинам, но все же допросите свидетелей и предоставьте отчет с вашими выводами. Я хочу, чтобы в этом деле была полная ясность.

– Будет исполнено, государь, – ответил следователь.

– А вы, леди Элвен, – Имар перевел взгляд на девушку, – наверное, пришли поддержать свою тетю и кузин? – Леди Гвайр бан Броган, урожденная вер Рордан, была родной сестрой отца Элвен. – Они как раз молятся за упокой души лорда Брогана, можете присоединиться к ним.

– Боюсь, мое присутствие на молитве не поможет их горю, – ответила Элвен. – Собственно, я шла к вам, государь. Хотела обсудить с вами один вопрос, когда услышала об этой ужасной трагедии. Вы не могли бы уделить мне немного времени?

– Для вас я всегда найду время, – заверил ее Имар. – Сегодня в связи с трауром я отменяю все правительственные встречи и совещания – и все утро буду свободен. Заходите ко мне примерно через полчаса.

– Благодарю, государь.

Имар двинулся дальше по коридору, думая о том, что напоследок Броган оказал ему пусть и небольшую, но услугу – на один день избавил от досадной необходимости общаться с лордом Айваром. Вот если бы еще и верховный поборник протянул ноги… Хотя нет, это бы ничего не изменило. В сложившейся ситуации его преемником изберут такого же ярого фанатика, как и он. А может, даже и худшего.

Дойдя до королевских покоев, Имар проводил мастера Шовара в свой здешний кабинет, меньший по размерам, чем правительственный, а оттого более уютный и теплый.

– Итак, мастер, – заговорил он, устроившись в кресле за письменным столом и предложив доктору присесть, – вы полностью уверены в своем заключении? Исключаете любую возможность убийства?

– Я не стал бы утверждать так безапелляционно, ваше величество, – сдержанно ответил Шовар аб Родри. – Говорю лишь, что смерть наступила в результате сердечного приступа. А что его вызвало – уже другой вопрос.

– То есть лорда Брогана могли отравить?

– Теоретически – да, государь. Или отравить, или… – мастер Шовар помолчал, колеблясь, – или использовать против него магию. Но в обоих случаях наша медицина не в состоянии это определить.

– И одновременно не способна опровергнуть возможность убийства, – заметил Имар. – Поэтому подозрения неминуемо возникнут. Вы наблюдательный человек, мастер, и, наверное, понимаете, что я нисколько не опечален дядиной смертью. Мало того, она мне очень выгодна. Поэтому меня точно заподозрят и будут искать тех, кто мог отравить лорда Брогана по моему приказу. А вы – врач, мой главный медик, еще и назначенный на эту должность по протекции генерала аб Рордана, чьи отношения с лордом Броганом были далеки от дружеских. На вас подумают в первую очередь.

 
Шовар аб Родри кивнул:
 

– Благодарю за предупреждение, государь. Но меня могут подозревать только в приготовлении яда. Сам я дать его не мог, так как со вчерашнего вечера не отходил от юного лорда Меврига. Это может подтвердить леди Гвайр, всю ночь просидевшая около сына.

– Вот и хорошо. Не забудьте указать на это, когда мастер Гарван будет брать у вас показания. Он, безусловно, спросит, не исключено ли убийство. Скажите ему то же, что и мне, только не упоминайте о магии.

– Безусловно, государь. В случае с лордом Броганом этот вариант можно не рассматривать – ведь всем известно, каким он был благочестивым. А праведников сам Дыв бережет от нечистых чар.

Последние слова мастер Шовар произнес с серьезным выражением лица, однако в его голосе слышалась сдержанная ирония. За последние полмесяца, минувшие с тех пор, как отношения Имара с поборниками обострились, уже свыше двух десятков придворных и военных осторожно намекнули ему на свое вольнодумие. И если раньше он испытывал злость и досаду из‑за невозможности найти людей, разделяющих его взгляды, то теперь он просто не знал, как реагировать на такие боязливые признания. Поэтому пока лишь брал на заметку своих потенциальных сторонников и пристально присматривался к ним, пытаясь понять, кто действительно поддерживает его, а кто является провокатором и действует по указанию верховного поборника…

Отпустив Шовара аб Родри, Имар вызвал камердинера и спросил, не пришла ли еще леди Элвен, а получив утвердительный ответ, приказал немедленно пригласить ее. Он сам встретил девушку у дверей и проводил к мягкому креслу возле камина, в котором весело потрескивали охваченные огнем дрова.

Устроившись в кресле, она расправила на коленях свое сиреневое платье и устремила на Имара серьезный взгляд своих светло‑серых глаз.

– Надеюсь, ты не ждешь от меня скорби по лорду Брогану?

Элвен еще с детства привыкла называть его на «ты» в личном общении, а Имар ничуть не возражал, поскольку всегда относился к ней как к младшей сестре. Правда, в последнее время ситуация коренным образом изменилась, ему становилось все труднее видеть в ней просто сестру и сдерживать в себе чувства, ставшие уже далеко не братскими…

– Конечно, не жду, – ответил Имар, сев на стул по другую сторону камина. – Я же знаю, как ты его ненавидела. А тебе хорошо известно о моей ненависти к нему. Я только жалею, что он умер быстро и безболезненно.

– Тогда можешь успокоиться, все было не так. Броган знал, что умирает. И мучился перед смертью.

 
Имар удивленно взглянул на нее:
 

– С чего ты взяла? Мастер Шовар сказал…

– Он сказал то, что должны были услышать другие, – прервала его Элвен. – На самом деле Броган умер не от сердечного приступа. Этого выродка убила я.

На какую‑то секунду Имар оторопел, потом вскочил на ноги, опрометью бросился к двери и резко распахнул ее. К счастью, в передней никого не было. Гвардейцы стояли на страже в коридоре, а камердинер находился в другой комнате. Заслышав стук двери, он поспешно прибежал к королю.

– Да, государь?

– Нет, ничего, – ответил Имар. – Мне просто послышалось. Возвращайтесь к своим делам.

– Слушаюсь, государь. – Слуга поклонился и вышел.

 
А Имар закрыл дверь кабинета и укоризненно произнес:
 

– Больше так не шути, Элвен. Если бы кто‑нибудь тебя услышал… Что же тогда я должен был сделать? Убить ни в чем не повинного человека?

 
Девушка натянуто улыбнулась:
 

– Я вовсе не шучу. И ты это понимаешь, просто даешь мне возможность отказаться от своих слов. Но я не откажусь. Можешь не бояться, что нас подслушают. Я за этим слежу.

– Следишь? – озадаченно переспросил Имар. – Как?

В ответ Элвен молча протянула руку в направлении стола. Стоявший там серебряный подсвечник медленно поднялся в воздух и, перелетев через полкомнаты, сам лег в ее ладонь.

– Я могла бы придумать какую‑нибудь более эффектную демонстрацию моей силы, – сказала она, поднявшись с кресла и поставив светильник на каменную полку, – но не хотела тебя пугать… Однако вижу, все равно напугала. Надеюсь, не до такой степени, чтобы ты позвал стражу…

– Я бы ни за что… никогда… – пробормотал вконец ошарашенный Имар. – О, Дыв милостивый! Значит, ты… ты…

– Да, я колдунья, – невозмутимо подтвердила Элвен.

Вернее, как понял через мгновение король, она лишь изображала невозмутимость, а на самом деле была очень взволнована, о чем свидетельствовала мелкая дрожь ее губ.

– И сегодня ночью я впервые использовала чары для убийства. Не скажу, что это было легко.

Имар вновь бросил настороженный взгляд на дверь. Несмотря на уверения Элвен, он весь холодел от страха, что их разговор могут услышать.

– И давно ты… ну, это… умеешь колдовать?

– Да уже давненько. С восьми лет.

– О, нет… – простонал Имар, подойдя к стулу и тяжело опустившись на него. – Твои родители об этом знают?

– Нет, – покачала головой Элвен, продолжая стоять перед ним. – Я им ничего не сказала.

– Боялась, что отдадут тебя поборникам?

– Ну, отец бы меня точно не предал. А мама… она слишком набожна. С моей стороны было бы жестоко подвергать ее такому испытанию, заставляя делать выбор между любовью к дочери и верностью своим религиозным убеждениям.

– Ты думала так в восемь лет? – недоверчиво спросил Имар.

– Конечно нет. Это слова мастера Шовара.

– Так он знает о тебе?!

 
Девушка утвердительно кивнула:
 

– Он колдун. И мой учитель.

 
При этом известии Имар лишь тихо вздохнул:
 

– А я еще жалел, что у меня нет на службе колдуна. Теперь, наверное, нужно жалеть, что не нанял мастера Шовара раньше. Если бы пять лет назад он был главным медиком… все бы сложилось иначе.

 
Элвен наконец села в кресло.
 

– Тогда мастер Шовар приготовил лечебную настойку для Грайне. Но мы не смогли вовремя ее дать из‑за проклятого Брогана. Прежде чем убить его, я сказала, за что он умрет.

Между ними воцарилось молчание. Имар смотрел на Элвен и все еще не мог до конца поверить, что она колдунья. Несмотря на все свое вольнодумие, он испытывал панический страх перед чарами и помимо собственной воли, по укоренившейся с детства привычке, представлял колдунов жестокими и бездушными нелюдями. А Элвен совершенно не вписывалась в этот образ, даром что бесстыдно призналась в убийстве и не выказывала никакого покаяния за свой поступок. Тут Имар не мог ее осуждать, поскольку и сам страстно желал смерти дяди и уже давно потерял счет планам мести, которые разработал в течение этих пяти лет, но так и не отваживался воплотить в жизнь. А вот Элвин отважилась – и этим засвидетельствовала, что она храбрее, решительнее государя…

– Тебя никто не заметил?

– Нет, – уверенно ответила она. – Об этом не волнуйся. Ни одна душа не видела, как я заходила в покои Брогана. Точно так же никто не видел меня в коридорах. А слуги уверены, что в эту ночь я вообще не выходила из своей комнаты.

– Все равно будь начеку, – предупредил Имар. – Особенно с мастером Гарваном. Он чертовски проницателен, видит людей насквозь.

– Знаю. Но с ним никаких проблем. Гарван был со мной, когда я разбиралась с Броганом, и следил, чтобы никто мне не помешал. Он тоже колдун.

 
От неожиданности Ивар закашлялся:
 

– И он?.. Да сколько же вас?!

– Только мы трое во всем Ханговане. Еще Гарван нашел двоих маленьких мальчиков с колдовским даром и позаботился о том, чтобы они переехали на Абрад. А однажды встретил на Рыночной площади молодую колдунью, однако она, почувствовав его магию, испугалась и убежала. Разыскать ее не удалось. Наверное, бедная женщина скрылась из города.