355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Олег Авраменко » Первозданная. Дилогия » Текст книги (страница 3)
Первозданная. Дилогия
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 17:45

Текст книги "Первозданная. Дилогия"


Автор книги: Олег Авраменко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 61 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

НОВАЯ ИСКРА

У Келлаха аб Тырнана, короля Леннира, были такие же изумрудно‑зеленые глаза, как у дочери, и такие же, как у нее, непокорные ярко‑рыжие волосы – правда, щедро припорошенные сединой. Ему уже перевалило за пятьдесят, и хотя в таком возрасте у большинства мужчин есть по несколько внуков, Келлаху с этим не повезло. Его брак с Гледис вер Амон, дочерью рувинского герцога Амона аб Гована, долгое время оставался бездетным, потом наконец родилась Эйрин, а от второй беременности леди Гледис умерла. Овдовев в сорок лет, Келлах аб Тырнан пытался жениться вновь, но каждый раз уже договоренный брак по тем или иным причинам, главным образом политическим, расстраивался. Насколько Шайне было известно – а после встречи с Эйрин и Финнелой она говорила и с другими жителями Кардугала, среди которых нашлось несколько весьма словоохотливых придворных, – кое‑кто объяснял эти неудачи тайными происками принца Риса, который был моложе короля на целых тринадцать лет и якобы строил коварные планы унаследовать после смерти брата корону в обход Эйрин и ее будущих детей.

Шайна не знала, можно ли хотя бы на йоту верить этим сплетням. Во время ужина в банкетном зале она занимала почетное место между королем и его дочерью, а по другую сторону от Келлаха сидел Рис. Братья непринужденно общались, и Шайна почувствовала в их отношениях искреннюю, непритворную приязнь, без малейших признаков наигранности или фальши. Да и в той информации, которую ей прислали из Тир Минегана, когда она получила свое задание, не было ни единого упоминания о возможных интригах со стороны Риса аб Тырнана. А ведьмы, даром что бойкотировали южные королевства, старались быть в курсе всех важных событий и для сбора сведений прибегали к услугам местных колдунов и колдуний. Конечно, не все из них соглашались на такое сотрудничество, в частности кардугальский колдун Иган аб Кин, еще когда занял свою нынешнюю должность, наотрез оказался, по его словам, шпионить за своими работодателями. Тем не менее информация из Леннира все равно исправно поступала – и, по иронии, как раз от его жены, Шинед бан Иган, которая также была колдуньей, известной в Бентрае целительницей.

К слову, Иган аб Кин успел вернуться в Кардугал перед самым ужином и теперь сидел в противоположном конце королевского стола, раз за разом бросая на Шайну испытующие взгляды. Шайна знала, что ему уже исполнилось шестьдесят лет, но на вид он казался моложе, в основном из‑за отсутствия в густых черных волосах даже намека на седину – очевидно, тщательно закрашивал их чарами. В отличие от большинства придворных колдунов, мастер Иган не носил традиционной мантии с руническим шитьем и в своей скромной, но добротной дворянской одежде больше походил на солидного вельможу.

Впрочем, не только Иган аб Кин пристально следил за Шайной. Она находилась в центре внимания всех присутствующих в банкетном зале. Одни разглядывали ее просто с любопытством, как редкостную диковинку, другие – с некоторой опаской, а три женщины с явными признаками беременности не могли скрыть своего беспокойства. Понять последних было нетрудно: каждая из них побаивалась, что Шайна приехала именно за ее ребенком. Хотя, возможно, это был не страх, а надежда.

Родители новорожденных ведьм получали значительные отступные за своих дочерей и сразу продвигались на несколько ступеней выше в общественном положении. Так, например, родные Шайны были простыми кередигонскими рыбаками, а после ее рождения стали зажиточными землевладельцами – им досталось богатое поместье в Гвыдонеде, одно из множества в Северном Абраде, которые ведьмы получили в собственность Тир Минегана в благодарность за предоставленные тамошним правителям услуги.

На Юге Сестринство не имело земельных владений, поэтому договариваться с южанами было сложнее. Обычно приходилось искушать их деньгами и драгоценностями – а это, следует признать, не производило такого впечатления, как земли. Хотя те, кто принадлежал к знати или высшим слоям мещанства и не боялся быть одураченным, все‑таки соглашались принять в дар поместья на Севере. И не жалели об этом, поскольку ведьмы, когда речь шла об их маленьких сестрах, считали ниже своего достоинства прибегать к обману…

 
Словно подслушав мысли Шайны, король наклонился к ней и тихо проговорил:
 

– Помните, вам представляли Бронан вер Ригнан, придворную моей невестки Идрис? Это та беременная блондинка в голубом платье за столом справа. Похоже, она была бы рада родить ведьму. Еще девицей мечтала выйти за какого‑нибудь лорда с Севера, но ей пришлось удовольствоваться прапорщиком моей гвардии.

– У нее будет мальчик, – сказала Шайна.

– Хорошая новость для ее мужа. После двух дочерей у него наконец‑то будет сын. – Келлах аб Тырнан собственноручно наполнил бокал Шайны вином и продолжил: – Известие о вашем прибытии уже облетело окрестности, так что сегодня ночью многие будущие матери не смогут заснуть. Я вообще не пойму, почему вы до последнего момента скрываете, у кого родится ведьма. Неужели боитесь, что та женщина сдуру попробует убежать?

– Нет. Больше всего мы боимся, что она станет мишенью для какого‑нибудь ведьмоненавистника. В прошлом такое уже случалось.

– И то правда, – вынужден был согласиться король. – Агрессивных фанатиков везде хватает, а особенно у нас, на Юге. – И он бросил взгляд на пожилого человека в сутане духовника, единственного из присутствующих, кто не скрывал своей враждебности к гостье.

– Вообще‑то, – заметила Шайна, – я ожидала от Юга гораздо худшего. Поэтому путешествовала, не афишируя своей принадлежности к Сестринству. Но, как оказалось, тут к нам относятся точно так же, как и в Гулад Данане или Торфайне.

– Это при королевском дворе, сударыня. Отнюдь не все местные жители отличаются большим умом, но они, по крайней мере, свободны от суеверий и обладают более или менее широким кругозором. Зато наши крестьяне, да и многие простые горожане, искренне верят, что магия бывает только черной, а все ведьмы и колдуны продали свои души Китрайлу. Хотя это не мешает им, когда очень припечет, со всех ног бежать за помощью к целителям. А после этого еще быстрее – к духовникам, чтобы исповедаться в грехах.

– Дед Тырнан говорил, – отозвалась Эйрин, которая внимательно прислушивалась к их разговору, – что наши духовники потому и объявили чары греховными, чтобы извлекать из этого выгоду.

– И они ее извлекают, – подтвердил король. – В большинстве приходов на территории Леннира плата за очищение от грехов, связанных с чарами, является третьей по величине статьей доходов после свадебных и похоронных обрядов. Полагаю, точно так же дела обстоят и в других южных королевствах. Однако наш преподобный Эван почти ничего на этом не зарабатывает. Двенадцать лет назад, едва лишь утвердившись в этой должности, он каждую неделю вдохновенно изгонял бесов из светильников, водопровода, печей, каминов и всего прочего, где используется магия. Но постепенно его энтузиазм сошел на нет – ведь ему никто за это не платил. И теперь святой отец только дважды в год производит общее освящение замка. Впрочем, мы на него не в обиде – и без благословения все замечательно работает.

Шайна взглянула на люстры с магическими шарами, которые светились мягким желтым светом. Отсутствие даже малейшего красноватого оттенка свидетельствовало о том, что колдун, смастеривший их, весьма опытен и искусен в чарах. Конечно, у ведьм светильники получались гораздо совершеннее, они и работали дольше, и их свет ничем не отличался от солнечного, – но это уже были частности. Главное заключалось в другом: судя по всему увиденному Шайной в Кардугале, на службе у короля Келлаха состоял очень хороший колдун.

Без сомнения, с такими выдающимися способностями Иган аб Кин мог легко получить место при любом большом королевском дворе как на Юге, так и на Севере. Однако он выбрал маленький Леннир, где появился на свет, и всегда оставался верным своему выбору, хотя (и в этом Шайна была абсолютно уверена) его неоднократно искушали заманчивыми предложениями короли из соседних стран.

Постепенно ужин подошел к концу. Собственно говоря, присутствующие уже давно поели, а теперь просто сидели за столом, неторопливо потягивая вино, разговаривая друг с другом и наблюдая за выступлением придворных музыкантов, жонглеров и танцовщиц.

Наконец Келлах аб Тырнан поднялся со своего места и пожелал всем доброй ночи. Потом предложил Шайне руку, которой она охотно воспользовалась, чтобы встать.

– Если не возражаете, – сказал король, – я хотел бы продолжить наше общение в более узком кругу.

 
Шайна была готова к этому и немедленно ответила:
 

– Да, нам есть о чем поговорить. Думаю, будет нелишним пригласить на эту беседу и мастера Игана аб Кина.

Короля такое предложение удивило, но он не стал ни о чем спрашивать, лишь выразительно посмотрел на старого колдуна, а потом перевел взгляд на дверь. Мастер Иган все понял (а возможно, у него был острый слух и он расслышал последние слова Шайны), немедленно встал из‑за стола и направился к выходу. А Шайна тем временем попрощалась с членами королевской семьи и леннирскими вельможами, договорилась с Эйрин и Финнелой завтра утром позавтракать с ними в их покоях, после чего вместе с Келлахом аб Тырнаном и двумя гвардейцами из его личной охраны покинула банкетный зал.

В коридоре к ним присоединились Иган аб Кин и ливрейный слуга с фонарем. Все шестеро дошли до лестницы и стали подниматься. По дороге король любезно расспрашивал гостью об ее гвыдонедской родне, колдун молча шел за ними, а Шайна почти физически ощущала на своем затылке его заинтригованный взгляд. Он, несомненно, догадывался о теме предстоящего разговора и не мог понять, зачем его пригласили.

Около своих покоев король отпустил обоих гвардейцев и лакея и проводил Шайну и мастера Игана в просторный кабинет с двумя письменными столами, несколькими шкафами и добрым десятком стульев и кресел. Меньший из столов стоял возле самого входа, справа от двери; на нем в канделябре горел небольшой светильник. За этим столом работал с бумагами молодой мужчина, вернее, юноша всего лишь на год или два старше Шайны, в строгом черном наряде, который обычно носили стряпчие и чиновники. При появлении короля он немедленно вскочил, низко поклонился, а выпрямившись, дернул за веревку, свисавшую вдоль стены рядом с дверным косяком. Комнату залил яркий свет от магического светильника под потолком.

– Государь, – с почтением произнес юноша. – Госпожа, мастер.

– Гавин, – кивнул ему Келлах, – на сегодня ты свободен. Можешь идти. Спокойной ночи.

Парень, которого звали Гавином, вновь поклонился, бросив на Шайну слегка настороженный и одновременно заинтересованный взгляд, и быстрым шагом вышел из кабинета. Когда дверь за ним затворилась, король объяснил:

– Это Гавин аб Левеллин, сын управляющего и мой личный секретарь. Вы не видели его за ужином, так как он наверняка заработался и забыл о нем. Слишком уж усерден в работе.

Тем временем Иган аб Кин проверил наложенные на кабинет заглушающие чары, которые защищали помещение от подслушивания, и доложил, что с ними все в порядке. Король предложил Шайне присесть, где ей удобно, а сам устроился за стоящим посреди комнаты широким письменным столом из красного дерева. Шайна выбрала себе место в мягком кресле по другую сторону стола, а мастер Иган разместился на стуле возле окна. Было видно, что он до сих пор озадачен приглашением на эту беседу.

– Насколько мне известно, – заговорил Келлах, – вы извещаете местных правителей, которая из их подданных должна произвести на свет ведьму. Однако я не знал, что это правило распространяется и на королевских колдунов.

– Нет, не распространяется, – ответила Шайна. – Но ситуация сложилась из ряда вон выходящая, так что обычные правила к ней неприменимы. Я действительно приехала за нашей новой сестрой, однако никто из беременных женщин Леннира меня не интересует. Девушка с ведьмовской Искрой уже родилась – и к тому же не вчера, и не на прошлой неделе, и не в прошлом месяце, и даже не в прошлом году. Ей уже пятнадцать. – Тут Шайна сделала паузу, но вовсе не за тем, чтобы придать своим следующим словам больше драматизма. Напротив, она заставила себя сосредоточиться и произнести их как можно спокойнее, почти буднично: – Это ваша дочь Эйрин.

От неожиданности Иган аб Кин взорвался громким, неудержимым кашлем. Король внешне отреагировал не так бурно. Его лицо побледнело, он замер, словно окаменел, и вперился в Шайну взглядом, в котором читались растерянность, недоверие, подозрение, что над ним решили зло подшутить, а также страх, что все это может оказаться правдой…

Первым опомнился колдун. Он унял свой кашель и, продолжая прижимать руку к груди, хриплым голосом произнес:

– И вы так долго искали ее? – Очевидно, ему даже и в голову не пришло, что это какой‑то розыгрыш. – Все эти годы? А Эйрин ведь столько раз могла погибнуть! Если не ошибаюсь, в былые времена лишь одна из семнадцати девушек‑ведьм, росших без присмотра, доживала до безопасного возраста.

– Какого безопасного возраста? – отозвался Келлах аб Тырнан, который в конце концов взял себя в руки или, по крайней мере, вернул себе дар речи. – О чем вы… Но нет. Сперва, леди Шайна, я хотел бы услышать ответ на вопрос мастера Игана. Если Эйрин и впрямь ведьма, то почему вы так мешкали? Где вы были пятнадцать лет назад?

«Я была маленьким ребенком на Тир Минегане, – подумала Шайна. – И как раз переживала первые результаты пробуждения моей силы».

 
А вслух сказала:
 

– Тогда мы ничего не знали. Никто из нас даже не подозревал, что в мир пришла еще одна ведьма.

Осуждение на лице старого колдуна сменилось изумленным и немного недоверчивым выражением.

– Новая Искра?.. Неужели?!

Именно поэтому Шайна хотела, чтобы при разговоре присутствовал Иган аб Кин, который по роду своих занятий многое знал о ведьмах. Сложные вещи намного легче объяснять, если один из твоих собеседников имеет о них хотя бы общее представление.

– Да, мастер, Новая Искра. В том смысле, – добавила Шайна уже для короля, – что до сих пор она не принадлежала ни одной из наших сестер. Так случается, хотя и очень редко. Последний раз Новая Искра была обнаружена еще до религиозного раскола между Югом и Севером. Мы точно не знаем, откуда берутся Новые Искры – то ли их посылают с небес, то ли они были здесь и раньше, но по каким‑то причинам не проснулись вместе с остальными Искрами, когда на Абраде появились шинанцы.

 
Иган аб Кин медленно кивнул:
 

– Теперь все ясно. Вы просто не могли знать об Эйрин.

Король испытующе взглянул на него и с откровенным сарказмом, даже немного раздраженно, произнес:

– Если вам ясно, то просветите и меня. С чего вдруг ведьмы не могли знать об Эйрин? Разве они не чувствуют, когда Искра – пусть новая или старая – вселяется в еще не рожденного ребенка?

Шайна с некоторым трудом сдержала удовлетворенную улыбку. Ее расчет оправдался: мастер Иган поневоле включился в разговор на ее стороне и теперь сам вынужден давать объяснения королю, который не станет сомневаться в словах своего колдуна или искать в них завуалированную двусмысленность.

– Это, государь, – тем временем заговорил Иган аб Кин, – весьма распространенное, но глубоко ошибочное мнение. На самом деле ведьмы могут лишь отследить конкретную Искру с помощью специальных чар и определить местонахождение беременной женщины, которая должна произвести на свет новую ведьму. А для этого нужно знать индивидуальные характеристики Искры, иначе поисковые чары не сработают. Когда ведьма умирает, другие ведьмы легко находят ее преемницу – ведь они часто имели дело с ее Искрой. Но Новую Искру, незнакомую им, отследить таким образом невозможно, даже зная об ее существовании.

– Это не совсем так, – заметила Шайна. – Когда наши предшественницы узнавали о появлении Новой Искры, а это, к сожалению, происходило уже после гибели девочки, которая была первым ее носителем, они отправлялись на место этого печального происшествия и там находили достаточно магических следов, чтобы получить возможность…

– Постойте, постойте! – взволнованно прервал ее король. – А почему те девочки гибли?

– Из‑за отсутствия присмотра, когда пробуждалась их Искра, – объяснила Шайна. – Как раз по этой причине мы забираем наших младших сестер сразу после рождения, а не оставляем их у родителей, пока они еще дети. Эйрин очень повезло, что ее ведьмовская сила оставалась пассивной. Если бы она пробудилась в детстве…

– А сейчас?

– Опасность уже миновала, государь, – успокаивающе произнес Иган аб Кин. – И не только потому, что теперь здесь леди Шайна. Насколько мне известно, когда девочка‑ведьма становится девушкой, ее Искра приобретает окончательную устойчивость. – Быстрый взгляд на Шайну, и она молчаливым кивком подтвердила его слова. – Так что пробуждение в леди Эйрин силы скорее угрожает окружающим, нежели ей самой. Собственно говоря, именно такие девушки, как ваша дочь, и стали первыми ведьмами среди древних шинанцев. Ведь тогда еще не существовало взрослых ведьм, которые позаботились бы о безопасности своих младших сестер… И кстати, – мастер Иган опять взглянул на Шайну, – я так понимаю, что вы приехали в Кардугал, уже зная об Эйрин. Как вы ее нашли?

– Абсолютно случайно. Четыре недели назад тут проездом побывала леди Дорис вер Мырнин, ведьмачка. По южным королевствам она путешествовала под другим именем, но я его не запомнила.

– Это, наверное, та госпожа из Гулад Хамрайга, леди Дорис вер Мираг О'Флаган, – предположил колдун. – Мне еще показался подозрительным ее слишком торопливый отъезд на следующее утро.

– Да, это была она. Леди Дорис очень спешила оповестить о своей находке, но не поехала в Эврах, так как очень плохо переносит морские путешествия. Поэтому первой ведьмой, которую она встретила после пересечения Двар Кевандира, оказалась я. Понятно, что я сразу отправила сообщения старейшим, а они приказали мне и еще двум сестрам, находящимся в Гулад Данане, ехать сюда.

– Они еще в дороге? – спросил Келлах.

– Нет, остановились в Килбане и ждут от меня известий.

– Так вас прислали оценить ситуацию?

 
Шайна слегка улыбнулась:
 

– Я сама себя прислала. Я старшая среди них.

 
На лице короля промелькнуло недоумение.
 

– Тогда извините. Я полагал, что вы… – Очевидно, он хотел было сказать «полагал, что вы молоды», но передумал, ибо это фактически означало назвать ее старой. – Я думал, вам столько лет, на сколько вы выглядите.

– Так и есть, – подтвердила Шайна, – осенью мне исполнится восемнадцать. А оставшимся в Килбане леди Мораг вер Дерин и леди Этне вер Рошин соответственно сорок семь и сто тридцать два года. Тем не менее из нас троих я самая старшая.

– Позвольте мне объяснить, государь, – вмешался мастер Иган. – Наверное, вам известно, что по возрасту ведьмы делятся на четыре группы. К первой относятся девять старейших, их так и называют – старейшие сестры. За ними идут двадцать семь старших сестер, а остальные – просто сестры, за исключением учениц, которые являются младшими сестрами. Младшие сестры становятся полноправными сестрами не в каком‑то определенном возрасте, а после того, как закончат базовое обучение и сдадут все положенные экзамены. Субординация между представительницами разных групп целиком очевидна, а вот внутри каждой группы существует своя, особая иерархия. Так, например, среди обычных сестер старшей считается не та, что дольше прожила, а та, которая превосходит других по своей силе. Видимо, леди Шайна, несмотря на ее юный возраст, очень могущественная ведьма.

«А еще очень тщеславная», – про себя добавила Шайна, уже жалея, что ухватилась за первую же возможность похвалиться своей ведьмовской силой. Хотя, с другой стороны, она должна была дать королю понять, что, невзирая на присутствие еще двух сестер, к тому же старших по возрасту, она все равно останется главной.

– Следовательно, – подытожил Келлах аб Тырнан, сделав из ее слов быстрый и правильный вывод, – о судьбе Эйрин я в любом случае буду договариваться с вами.

– Именно. А я конечно же буду придерживаться инструкций, полученных от старейших сестер. – Шайна мысленно вздохнула. То, что она должна была сказать, не нравилось ей с самого начала, а после знакомства с Эйрин стало не нравиться еще больше. Но выбора не было… – И прежде всего четко обрисую нашу позицию. С учетом исключительности обстоятельств мы готовы отказаться от претензий на вашу дочь, но при одном непременном условии: вы должны в кратчайшие сроки выдать Эйрин замуж, чтобы ее Искра как можно скорее освободилась и нашла себе новую носительницу.

При последних словах Шайну охватила злость на старейших сестер, вынудивших ее сделать это предложение, и одновременно она преисполнилась глубочайшего презрения к себе за то, что послушно исполнила их приказ. Внезапно ей пришло в голову, что как раз поэтому они отправили ее в Кардугал, вместо того чтобы просто поблагодарить за переданное от сестры Дорис известие, а задание поручить Этне вер Рошин, которая, кстати, всю дорогу выражала неудовольствие таким решением и вполне могла проигнорировать волю старейших.

В отличие от Шайны, лишь недавно ставшей полноправной сестрой, у Этне было достаточно опыта и уверенности в себе, чтобы поступать по своему усмотрению, именно так, как она считала правильным. И если раньше Шайна еще находила в решении старейших определенный смысл, то встреча с Эйрин развеяла ее последние сомнения. Теперь она была полностью согласна с Этне, которая утверждала, что Искра, пусть и не имеющая разума, а подчиняющаяся одним лишь инстинктам, все же не случайно выбрала своей первой носительницей именно эту девушку, а посему не стоит пренебрегать ее выбором.

К сожалению, Шайне не хватило смелости поступить так, как ей подсказывала совесть. Она послушно отдала решение судьбы Эйрин в руки ее отца, который, судя по всему, был очень озабочен обеспечением преемственности власти, и в его планах главенствующая роль отводилась дочери…

Выйдя из задумчивости, Шайна заметила, что и король и колдун во все глаза уставились на нее. Ее слова застали обоих врасплох, они совсем не ожидали такого поворота разговора, и если мастер Иган уже успел обдумать услышанное и в его устремленном на Шайну взгляде чувствовался немой упрек, то Келлах аб Тырнан был просто сбит с толку. Он медленно поднялся, взмахом руки остановил колдуна, который собирался встать вслед за ним, и неспешно прошелся вдоль глухой стены кабинета, нервно сжимая и разжимая кулаки. Потом остановился и произнес:

– С тех пор как я узнал, что Эйрин ведьма… вернее, с того самого момента, как я в это поверил, я пытался примириться с потерей дочери. Пытался даже отыскать в этом некий позитив. А тут вы мне говорите, что Эйрин может остаться, то есть я могу оставить ее – обманом или силой.

– Только обманом, государь, – отозвался Иган аб Кин. – Только скрыв от нее правду. Если леди Эйрин узнает о своей Искре, вы ее уже ничем не удержите, никак не принудите к браку. Ну разве что найдете покладистого духовника, свяжете ей руки и ноги, да еще заткнете рот кляпом, чтобы она в решающий момент не сказала «нет»…

– Хватит, мастер! – яростно зыркнул на него Келлах. – Думаете, я этого не понимаю? Я хорошо знаю свою дочь, хотя, возможно, сама Эйрин считает, что я не интересуюсь ее жизнью, уделяю ей мало внимания. Я знаю, как она завидует Финнеле, как печалится из‑за отсутствия у нее колдовского дара.

 
Мастер Иган согласно кивнул:
 

– Меня это тоже огорчало. По складу своего ума леди Эйрин просто создана для магии. Да простит меня леди Финнела, но я всегда считал, что Великий Дыв обратил свою милость не на ту кузину. Как оказалось, я несправедливо обвинял Всевышнего – Он ни в коей мере не обделил вашу дочь, а просто избрал для нее другое призвание. И я уверен, что лишить леди Эйрин этого дара будет не только надругательством над нею, но и тяжким преступлением в глазах Создателя, пренебрежением Его ясно выраженной волей.

Шайна удивленно взглянула на старого колдуна. Она совершенно не ожидала от него такой запальчивости, поскольку знала, что Иган аб Кин не испытывает особой симпатии к ведьмам. Об этом свидетельствовали как его упрямое нежелание снабжать Тир Минеган информацией, так и история сорокалетней давности, когда молодой Иган учился в Кованхарском университете, мировом центре колдовства. Именно там у него случился весьма неприятный конфликт с несколькими сестрами.

 
Верно истолковав ее взгляд, мастер Иган криво усмехнулся:
 

– А вы думали, я займу другую позицию, леди Шайна? Не потому ли пригласили меня на эту беседу? В таком случае вы совершили большую ошибку. Я вовсе не считаю ведьм злом, а всего лишь убежден, что вы слишком много на себя берете, пытаясь контролировать колдунов и колдуний и сверх всякой разумной меры вмешиваясь в дела северных королевств. Как вы думаете, почему владыки Юга до сих пор не оказали давление на наш Духовный Совет, чтобы отменить положение о греховности использования чар? Они же прекрасно понимают, какую выгоду им сулит возобновление сотрудничества с вами, но боятся, что постепенно вы приберете их к рукам, навяжете им свои правила, ограничите их власть, как уже давно сделали на Севере. Что касается леди Эйрин… Для меня не секрет, почему ваши старейшие не хотят видеть ее ведьмой. Им нужны сестры, целиком и полностью преданные Тир Минегану, и только ему одному, а леди Эйрин из‑за своего происхождения и воспитания навсегда останется принцессой Леннира и в той или иной степени будет заботиться об интересах своей родины.

– Именно в этом я усматриваю позитив, – заметил король. – Должен признать, что как ведьма Эйрин может принести гораздо больше пользы, чем как первая принцесса и будущая королева. В конце концов, у меня есть брат, у него трое сыновей и маленький внук, поэтому никаких проблем с наследованием престола не предвидится. А присутствие среди ведьм леннирской принцессы только усилит влиятельность нашего рода и послужит дополнительной гарантией от территориальных притязаний со стороны Румнаха.

«Ну и ну!» – потрясенно подумала Шайна. Похоже, старейшие сестры сильно ошиблись в своей оценке Келлаха аб Тырнана. Они нисколько не сомневались, что леннирский король непременно ухватится за их предложение оставить при себе Эйрин – своего единственного ребенка и фактически единственную надежду на продолжение династии. Ясное дело, каждый правитель стремится передать власть детям и внукам, но это естественное и по‑человечески понятное желание не ослепляло Келлаха. Он прежде всего думал о благе страны, которое, по случайному стечению обстоятельств, было также и благом для Эйрин…

Король подошел к столу, взял небольшой медный колокольчик и дважды позвонил. Защищавшие комнату чары были настроены таким образом, чтобы пропускать этот звонок, поэтому уже через несколько секунд двери открылись и на пороге возник лакей.

– Ваше величество?

– Немедленно разыщи лорда Риса, – распорядился король. – Я хочу его видеть.

– Рад это слышать, – донесся из коридора голос, и в кабинет, оттеснив слугу, вошел высокий, невероятно худощавый, чем‑то похожий на цаплю Рис аб Тырнан. – Я и сам решил прийти к тебе. Мне стало интересно, почему ты пригласил на разговор с нашей уважаемой гостьей мастера Игана, а обо мне позабыл. – Впрочем, было видно, что это не только заинтересовало, но и слегка обидело его.

– Садись, Рис, – произнес король и бросил быстрый взгляд на лакея.

Слуга все понял, молча поклонился и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Тем временем принц устроился в кресле рядом с Шайной. Кресло оказалось слишком низким для его высокого роста, так что ему пришлось вытянуть ноги, чтобы колени не торчали на уровне груди.

Келлах вернулся на свое место за столом и кратко рассказал о ведьмовской Искре Эйрин и о предложении, сделанном старейшими сестрами. У Шайны не было ни малейших сомнений в том, на чью сторону встанет брат короля, – хотя бы с учетом собственной выгоды. Однако ее ожидания не оправдались.

– Так это же замечательно! – с энтузиазмом воскликнул Рис. – Могу себе представить, какое впечатление произведет новость, что наша Эйрин ведьмачка. Другие короли просто свихнутся от зависти. А графу Гонвару придется забыть о своих притязаниях, мы даже сможем склонить его к подписанию мирного договора.

Шайна знала, о чем идет речь. Самой большой проблемой Леннира, с тех пор как он появился на карте Абрада в качестве самостоятельного княжества, были постоянные конфликты с тинверскими графами, чей род контролировал весь юг Румнаха. Из поколения в поколение, от отца к сыну они передавали искреннее убеждение в том, что северная часть Леннира является их законной собственностью, и мечтали о возвращении своих «исконных» земель, постоянно провоцируя пограничные стычки. А в последнее время конфликт еще больше обострился, поскольку на этих землях были обнаружены богатые залежи бокситов – сырья для производства белого железа. И хотя большая часть новооткрытого месторождения находилась собственно в Тинверском княжестве, нынешнему графу, Гонвару аб Кихану, этого было мало, и он во что бы то ни стало стремился подгрести под себя все, до чего только мог дотянуться.

По большому счету, историческая правда была на стороне тинверцев: раньше юг нынешнего Леннира был просто спорной территорией между Румнахом и Литримом, а шесть столетий тому назад младший литримский принц Дугал аб Артир, во главе войска наемников и при молчаливом содействии своего брата‑короля, установил контроль над этими землями, заодно отхватив приличный кусок Тинверского княжества. Однако ссылаться в территориальных спорах на прошлое было весьма рискованным занятием – ведь, заглянув немного дальше во времени, скажем, еще на два столетия, можно внезапно обнаружить, что тогда никакого Румнаха вообще не существовало, а большинство его земель, так же как и литримских, входили в состав Ферманахской Империи…

Расчет Риса аб Тырнана был очевиден. Как правило, люди не видят особой разницы между ведьмами и ведьмачками, за исключением того, что последние живут не так долго, в среднем лет сто, и не сохраняют на всю жизнь молодость. Поэтому большинство воинов графа Тинверского не захотят участвовать в нападениях на Леннир, побаиваясь, что местная принцесса‑ведьма нашлет на них какое‑нибудь страшное проклятие. Да и лорду Гонвару придется умерить свой пыл: ведь если он и дальше будет конфликтовать с Ленниром, то во всех бедах, которые обрушатся на Тинвер, – неурожай, падеж скота, знойное лето, холодная зима – люди станут обвинять не только Эйрин, но и его самого – за то, что он не смог мирно договориться с соседями.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю