Текст книги "Разрушитель Небес и Миров 3. Сила (СИ)"

Автор книги: Олег Бард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Перед глазами разворачиваются четыре голограммы: бой друзей с легионерами, Анта, хаоситы, готовые принять смерть… Это не то, что мне нужно. Ставлю на паузы голограммы, уверенный в том, что время там остановлено.

У меня есть сутки на то, чтобы сказать и меня услышали. Если явлюсь в Сенате, ударю кулаком по столу… Да даже если рассею парочку особо рьяных сторонников Приора – легионеры сплотятся вокруг врага и попытаются обмануть наглого чужака, то есть меня.

Нужно продемонстрировать силу и не скупиться на спецэффекты. Я могу сделать что угодно, ведь этот мир, как и тысячи других миров, подключенных к Великой Спирали – и есть я.

* * *

В мгновение небо Верхнего мира с треском рассекает черная трещина – словно разгневанный Создатель разрывает синее небесное полотно на две части. Жители столицы, всполошившиеся после дерзкого нападения хаоситов, запрокидывают головы и с ужасом смотрят на ширящийся черный провал.

– Слушайте меня, граждане! – громыхает мой голос, и люди, а так же представители других рас, вздрагивают, втягивают головы в плечи. – Слушайте, представители Сената. Я желаю не войны, но справедливости. Горстка людей во главе с Приором завладела древним артефактом, который способен делать пробой в мир хаоса и может уничтожить любой мир. Хаоситы не по своей воле воюют с вами, а по воле Приора. Ему нужен враг, чтобы удерживать власть. Ваши дети и родные тоже гибнут по его воле. И тому есть доказательства, их собрала одна воительница, Анта которую сейчас незаконно удерживают. Требую, чтоб ей дали слово в Сенате. Иначе…

На миг тьма поглощает город, а когда возвращается солнце, с небосвода смотрит глаз с оранжевой радужкой и вертикальным зрачком. Созданная иллюзия направляет взгляд на высокий горный пик, будто палец, высящийся над джунглями, зрачок круглеет, в его глубине зарождается алый свет, сияние усиливается и в конце концов выплескивается красным лучом. Едва луч касается горы, она вздрагивает – и город вздрагивает вместе с ней – и осыпается грудой камней.

Миллионы людей и нелюдей испуганно охают. Будучи невидимым, освобождаю Анту от магических оков, и она слышит мой голос:

– Сейчас мы переместимся в Сенат. И не забудь про отключенные от Спирали обитаемые миры.

Анта растерянно вертит головой и даже не сразу понимает, что уже не в тюрьме, а стоит на прозрачной подставке у трибуны, парящей в нескольких метрах над землей, похожей на хрустальную туфельку со ступеньками на месте носка. Заседание сената проходит в колоссальном колизее.

Все присутствующие в Сенате видели демонстрацию моей силы – ненадолго я сделал округлый потолок Сената, по местным меркам неуязвимого для магии, прозрачным. Зал гудит, обсуждая увиденное, и цвет общества Верхнего мира не сразу замечает Анту и обездвиженного Приора, появившегося по другую сторону трибуны.

– Ник, ты где? – ощупывая грязную одежду, спрашивает она, понимает, что тысячи глаз скоро посмотрят на нее, гордо вскидывает подбородок. Становится на первую ступеньку, и прозрачная туфелька вспыхивает голубоватым светом, по гигантскому залу, напоминающему воронку, прокатывается хрустальный звон, чтобы привлечь внимание собравшихся, и люди, глядевшие наверх, одновременно поворачивают головы к трибуне.

В пятом ряду справа вскакивает пожилой мужчина в черном кардигане, вышитом золотом.

– Это государственный переворот с целью захвата власти! И предательство родного мира с привлечением враждебных сил.

– Поддерживаю! – поддакивает сторонник Приора из другого конца зала.

Могу сделать с говорящим что угодно, но не спешу, надеюсь, что его заткнут свои же, вмешиваться стоит лишь в крайнем случае. Просто зная, что эти двое – соучастники преступления, вкладываю им в головы программы, которые заставят их обо всем рассказать. В расчетах не ошибаюсь: поднимается величественная женщина в белой тоге.

– Это же Анта… Наша Анта.

Появление Анты и Приора вызывает шквал реплик:

– Та самая, о которой говорил голос с неба!

– Что с Приором?

– Они заодно с тем могущественным существом?

– Не позволим нас шантажировать! Под стражу ее!

– Стоять! Мы ничем не рискуем, если выслушаем ее. А вдруг она права?

– Пусть говорит, вдруг скажет что-то интересное!

Анта терпеливо ждет, пока они угомонятся, и ее бархатный голос прокатывается по Сенату:

– Уважаемые сенаторы! Прошу дать мне высказаться, – она прикладывает руку к груди. – Клянусь, что везла сюда делегацию с Хао, у которой доказательства вмешательства Приора в их военные конфликты, но на нас напали. И на мою группу, и на Верхний мир – неожиданно началось вторжение, больше похожее на самоубийство со стороны хаоситов…

– Наглая ложь! – стоит на своем пожилой военный в синем кардигане. – Сейчас мы видим, что на Приора оказано воздействие могущественных враждебных…

– Голосуем, чтобы рассмотреть вопрос, поднятый Антой, и провести внутреннее расследование! – произносит женщина, уже говорившая ранее.

Ячейки, занимаемые сенаторами, загораются: у тех, кто «за» – синим, у тех, кто «против» – красным. Мои эмоции оживают, и я понимаю, что дальнейшие события зависят от того, как пройдет голосование. Да, я могу повлиять на людей, запугать их, они подключат Землю и Атрею к Спирали… Но что будет потом? Смогу ли я их контролировать и дальше? Что за универсальная единица времени – сутки? Ведь уже сейчас мое восприятие мира меняется: вместо того, чтоб мчаться к друзьям в момент, когда остановил время, я жду здесь. Похожее ощущение было, когда мне зачитывали приговор.

Выключаюсь, чтобы отсрочить миг ожидания, а когда возвращаюсь, над головой Анты вспыхивают цифры: синих 3025, красных 928. Анта торжествующе улыбается. Она выглядит спокойной, но костяшки сжатых кулаков мертвенно-бледные. Увидев цифры, успокаиваюсь и перемещаюсь к друзьям.

* * *

Парни стоят спина к спине, готовые принять смерть. Бык, замахнувшийся молотом, так и замер, его грубое лицо перекошено яростью. Их со всех сторон обступили легионеры, прячущиеся за стволами деревьев – восемнадцатьчеловек. Дана ничком лежит на земле. В полете застыли фаеры, ледяные диски и глыбы, огненные стрелы и смерчи, направленные на силовое поле, которое вот-вот рассыплется. Этот натиск должен убить моих друзей, но прежде чем запустить время, оборачиваю их защитным полем.

Отражая удары, оно взрывается ледяными брызгами, по нему прокатываются волны огня. Торжество на лицах нападающих сменяется недоумением, потому что такого натиска не в состоянии выдержать даже защита Приора. Единственное мое желание – увидеть друзей и проститься с ними, не хочу никого убивать и даже наказывать, потому просто пользуюсь способностью Вики, которая отныне доступна и мне. Закладываю в головы легионеров программу. Теперь они знают, что Приор свергнут, и считают своим долгом рассказать о его деяниях в Сенате.

Вышедший из оцепенения Бык не сразу верит в свое счастье, мечет молот в одного из легионеров, вышибает из него дух и издает победный возглас. Рио сперва вертит головой, пытаясь разобраться, что же происходит, а когда понимает, что опасности нет, бросается к Дане.

Но я успеваю раньше.

– Ник? – восклицает китаец, останавливаясь, но мне пока не до него, я должен помочь Дане.

Девушка без сознания, чувствую, что ей очень больно, ее ребра раздроблены, повреждены органы. Но поскольку я теперь – само мироздание, становлюсь ее кровью и костной тканью, начинаю усиленно регенерировать, и боль стихает. Дана открывает глаза, смотрит непонимающе, а когда в ее взгляде появляется осмысленность, настороженно озирается.

– Где они? Ты всех раскидал? Красава!

Уступаю место Рио, он прижимает девушку к себе, гладит ее по голове, а она все еще не верит, что все закончилось, находит взглядом подошедшего Быка и повторяет вопрос:

– Ник, как ты смог?

Сажусь прямо на траву и рассказываю про Крылова, Разрушитель и исчезновение Вики. Потом – о том, как применил артефакт сейчас, заставил Сенат выслушать Анту, но за это должен сменить форму существования.

Рио хмурится, Бык, опершись на гигантский молот, молчит, поджав губы, только Дана не понимает, что происходит, и радостно восклицает:

– Так ты что, Приора прямо в Сенат доставил, и он там стоит, как статуя? Блин, реально круто, что ты наш друг. А Вики – в другом измерении? Че-то до меня не совсем дошло. А с Землей что? Я бы хотела вернуться. Ты ж с нами на Землю? Да с нашими способностями мы там как заматереем!

– Ага, – подтверждает Бык.

– А еще лучше освоить че-ронг! – продолжает Дана, ощупывая ребра. Способности же там не пропадают?

Она переводит взгляд с одного лица на другое, ее настораживает воцарившееся молчание, и она спрашивает уже не так воодушевленно:

– Все-таки пропадают? Способности…

– Нет, – отвечаю я. – Вы, конечно, вернетесь домой, но мне с вами нельзя. Мне нужно осваивать иную форму существования. Не спрашивайте, что и как, и буду ли приходить – не знаю.

Сердце сжимает тоска. Больше всего на свете мне хочется вернуться на Землю с друзьями, но, чтобы они жили, я отказался от права быть собой. Скоро стану кем-то другим, и у меня чертовски мало времени. Чувствую, что мне с каждой минутой все теснее в собственном теле, но усилием воли удерживаю форму.

До Даны наконец доходит, что, возможно, она меня больше не увидит, и она замирает, осмысливая информацию. Рио обнимает, похлопывает по спине. Бык сжимает мою руку и долго ее трясет. Наконец Дана со всхлипом вскакивает, напрыгивает на меня и прижимает к себе.

– Ник, ну почему? Неужели нельзя остаться? Я всегда хотела такого брата!

Она держит меня крепко-крепко, словно ее объятия способны остановить неизбежное.

– Неужели нельзя придумать, чтобы ты не уходил, – шепчет она в самое ухо.

Перед глазами всплывает текст:

Внимание! Пребывание в данной форме возможно еще 30 секунд. Повторное использование возможности доступно через 5 часов.

29… 28.. 27…

Значит, все-таки сутки.

– У меня осталось полминуты, – говорю я.

– Ты ведь не умрешь? – Дана всхлипывает и прижимается сильнее. – Я не переживу, если еще и ты…

Она плачет безмолвно плачет, вздрагивают ее плечи. Мне тоже больно до слез, но держусь, глядя на сменяющие друг друга цифры. Парни молча смотрят на меня.

Когда счет доходит до десяти, меняется восприятие, я вижу друзей сверху, причем – и собственное тело, которое начинает светиться. Дана замечает это, но объятий не разжимает.

4… 3… 2… 1…

Руки Даны, держащие меня, смыкаются, потому что мое тело будто бы взрывается роем разноцветных искр, которые рассеиваются, как дым. Дана прячет лицо в ладони, а я глажу ее прикосновением ветерка, солнечным лучом, скользящим по щеке.

Моя боль отступает. Я некоторое время смотрю на друзей, а потом отдаляю картинку, и она исчезает среди миллиардов человеческих жизней и квинтиллионов – других живых существ. Но я всегда могу найти Рио, Дану и Быка, а когда освою Инкарнацию, научусь появляться и помогать им.

Эпилог

Здесь и сейчас – отныне это единственная форма моего существования. Я одновременно вижу Приора-мальчишку, Приора-юношу и его, обездвиженного в Сенате. Когда хаоситы заканчивают говорить через переводчик, Приор отмирает, пятится, но его обступают силовики, и он сдается без боя. И в тот же самый миг представители Небесного Легиона во главе с Антой обступают Иглу Приора, напоминающую ту, что сдублировала Анта, только в два раза больше. Теперь она в надежных руках.

Одновременно наблюдаю, как по землисто-зеленому небу умирающей Земли прокатывается волна света, и оно меняет цвет на привычный. Археологи в лагере Крылова думают, что это связано с окончательным исходом хаоситов, и только ученый улыбается, щурясь на солнце и шепчет: «Я верил в тебя, парень».

Миллиарды хаоситов слышат известие о том, что кровавый тиран, несущий Смертельный Свет, свергнут, теперь им не нужно своих солдат приносить в жертву богу войны. Небо взрывается салютом, и хаоситы выходят на улицы, чтобы отпраздновать знаменательное событие.

Мир Делирия: желтовато-зеленое небо, исполинские деревья с деревьями-гнездами. Малыш Дели окружен толпой соплеменников, он посылает им телепатемы о своих злоключениях, говорит, не может наговориться и, главное, получает отклики! Его наконец слышат! А он в сотый раз рассказывает, что не все люди опасны, среди них есть вполне дружелюбные особи, в их мире все изменилось, и теперь никто не имеет права обращать разумных в рабство.

Но не для этого я использовал последние пять минут в человеческом облике. Среди руин Нью-Йорка нахожу маму. Удивительно, но наш дом практически не пострадал. Материализовав на себе чистые вещи и даже испытывая трепет перед грядущей встречей, стучу в дверь. Мама точно дома, и не одна, их трое: она познакомилась с нормальным мужчиной и ждет от него малыша, но еще не знает об этом. Увидев меня, она вскрикивает, виснет на шее и начинает причитать, какой я стал взрослый и как возмужал, просит зайти, но говорю, что у меня очень мало времени, прошу у нее прощения. Говорю, что люблю ее, обещаю познакомить со своей девушкой. Очень надеюсь, что через год освою навык инкарнация и смогу ненадолго воплощаться в человеческое тело и появляться среди людей, а так же научу этому Вики, которая не смогла вдохнуть в Канон душу, но ее сущность не исчезла.

И последнее, что я делаю в память об Илае – нахожу его сестер. Все они живы, а вот мать погибла. Девочек забрала на воспитание ее старшая сестра, бедняги ютятся в развалинах, а к появившемуся белому парню относятся настороженно. Говорю, что я от Илая, и девочки обступают меня. Старшей двенадцать лет, младшей шесть. Они худые, изможденные и грязные. Прохожу в их землянку, на ходу материализую из котомки сладости, вываливаю на стол и рассказываю, какой герой их брат, он сейчас очень далеко и прийти не сможет, зато просил передать еду и золото, продав которое, можно купить новую просторную квартиру. Девочки пляшут вокруг, но надолго задерживаться не могу, прощаюсь с ними, захожу в заваленный камнями переулок, запрокидываю голову, чтобы в последний раз посмотреть на небо человеческим взглядом, ощутить прикосновение ветра, почувствовать дым сигарет. Кажется, что с неба на меня смотрит Вики. Мысленно прошу ее подождать, жадно впитываю ощущения и растаиваю под взглядом пожилого африканца, смолящего самокрутку.

На площади Литии вместо статуи, свергнутой Быком, пытаются поднять на пьедестал другую, которая в точности повторяет коротко стриженного молодого воина, покорителя драконов, освободившего страну от темного Владыки. Собралась толпа, наблюдающая за процессом. Люди напуганы тем, что уже третий день солнце замерло на линии заката – ни ночь не наступает, ни день, и небо по цвету напоминает плоть разложившегося трупа с пятнами некроза. Но здесь, на площади, им спокойнее – будто бы сила всех питает каждого.

На сбитом из досок подобии сцены держит речь яфф Оддагард, лично знакомый с героем. Рассказывает о невиданной силе юного воина и его друзьях, которые обязательно вернутся и сделают так, что солнце опять покатится по небосводу, день и ночь будут снова сменять друг друга. Он говорит не очень складно, зато так зажигательно, что всем становится спокойнее.

Когда наконец лебедки поднимают статую Артура и люди с помощью тросов устанавливают ее на постамент, небо меняет цвет на предзакатный ультрамарин, солнце оживает, золотит лучом мраморное лицо статуи, и кажется, что Артур оживает. Площадь взрывается многоголосым воплем ликования. Спустя много лет об этом явлении будут рассказывать, как о чуде, а к статуе – ходить, чтобы попросить что-то важное.

В память о друге, отдавшем жизнь ради того, чтобы этот мир жил, я отвечу на просьбу каждого, кто вспомнит Черного Лиса.

Отдаляюсь, влекомый золотым светом далекой Спирали. Растворяюсь в нем, чтобы чувствовать тепло ладоней, мягкую шерсть, острые грани ледяных кристаллов. Чтобы слышать шелест прибоя, колыбельную для малыша, признания в любви, песню сверчка в траве… И несметное количество просьб несчастных людей.

Отныне я и есть Канон.