Текст книги "Разрушитель Небес и Миров 3. Сила (СИ)"

Автор книги: Олег Бард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

– Дорогой, ты вернулся?

Где же я слышал этот голос? Причем совсем недавно, будто бы еще сегодня?

Пофиг, надо валить. Бегу к окну, через которое залез, и наталкиваюсь на энергетическую преграду. Войти сюда можно, а вот выйти – хрен там. Черт! Фокусирую взгляд на раме, ищу силовые печати, а шаги все ближе, ближе…

– Гел, я же чувствую, что там кто-то есть! Гелиодор?!

Черт! Да я, идиот, залез к Владыке! Конечно, не в башне же ему жить, в окружении умирающих жертв! И сейчас сюда идет его жена или любовница.

Ага, вот и печать. Касаюсь ее, наполняя деформой, но пока энергия хаоса разрушит энергетическую структуру, запирающую окно, пройдет время. Оборачиваюсь к распахивающейся двери и каменею с раскрытым ртом.

С младенцем на руках, в синем атласном платье, с невообразимой прической, похожей на торт, в комнату входит… моя Вики. Нет, Виктория… Или девушка, очень на нее похожая.

Виктория, человек, 20 лет

Маг-суггестор (подавлено).

Дополнительно направление развития: магический воин-мечник.

Меня бросает в жар и в холод. Мир переворачивается с ног на голову.

– Вики… – шепчу я, забыв и о печатях, и о долбанном Дракуле. – Что они с тобой сделали?!

Эта девушка старше, лицо немного шире… Но это она! Или нет?

А ведь и Рио в послании, показанном мне артефактом в святилище, был старше.

На ее лице нет радости узнавания. Удивление во взгляде сменяется страхом, затем – злостью, она пятится и кричит:

– Стража! Воры! На помощь!

– Вики! Очнись! – бормочу я. – Посмотри на меня, это я! Ник!

Она выбегает из комнаты. Я не в сказке, мой голос не рассеивает чары. Если эта девушка и моя Вики, то она не помнит не только меня, но и себя.

Выхожу через окно, спускаюсь по стене и бегу вдоль длинного дома, стараясь держаться в тени. Мысли кружат вокруг Виктории. Ее лишили воли и собственной личности. И почему она так выглядит?

Сейчас я бессилен ей помочь.

Интерлюдия. Охотники за головами

Дверь в главный зал гильдии распахивается, и врывается всклокоченный Коорин, все ловцы переводят взгляды с Владыки Гелиодора на него. Коорин загнанно озирается и, икнув, склоняется в поклоне да так и замирает. Владыка знает, что за вести он принес, ему хочется рвануть к себе в башню, но статус обязывает его вести себя степенно. Откинувшись на спинку кресла-трона, он мысленно считает до тридцати, тарабанит пальцами по столу.

– Говори, – велит он, его голос рокочет раскатами грома, и Коорин распрямляется, машет на дверь.

– Мой господин! Охотники прибыли! И вам нужно… То есть, там происходит… Вам нужно увидеть это, мой господин, пока не случилось страшное!

Пятеро лучших охотников за головами, истинных демонов во плоти, диких и необузданных, прибыли в город. Теперь поимка беглеца – дело нескольких дней. Какая бы сила ни была ему подвластна, он бессилен против грубой мощи пяти стихий!

В голосе Коорина – паника. Что-то и правда случилось. Владыка поднимается и не оборачиваясь шествует через зал, хмурые ловцы расступаются перед ним, провожают удивленными взглядами, но после выговора от Владыки не смеют шептаться за спиной. Еще бы ловцы вздумали открывать рты без спроса – только благодаря Владыке они лучшие воины, их боятся, перед ними преклоняются.

Расстояние от гильдии до замка Гелиодор преодолевает менее чем за минуту. Он шагает решительно, и алая мантия, расшитая золотом, трепещет на ветру. Коорин семенит рядом, и хотя он крупнее Владыки, рядом с ним смотрится подобострастным щенком.

Ругань слышна уже на втором этаже башни. Зычным басом орет Кастас, который должен был встретить Охотников. Что ему отвечают, пока не разобрать. Скрипнув зубами, Владыка ускоряется, перепрыгивает ступеньки с прытью, не характерной для его статуса. Если идиот Кастас сорвет сделку, Гелиодор собственноручно четвертует его на площади.

Толчком открыв дверь, Владыка врывается в свой кабинет. Створки бьют в спину следопыта, который доставил Охотников, он отлетает к окну, и взору Гелиодора открывается нерадостная картина.

Посреди зала над низкорослым квадратным Оддагардом, главарем Охотников, скрестив руки на груди, надменно высится Кастас. У охотника от ярости покраснели даже глаза-буравчики, еле видные под кустистыми бровями. Опершись на стол, на них напряженно смотрит маг-телекинетик Нетум, хоть и не показывает этого, но он тоже раздражен: темно-синяя кожа посветлела и приобрела оттенок ультрамарина, острые кончики ушей подрагивают, а многосуставчатые тонкие пальцы с острыми когтями, похожие на паучьи лапки, неподвижно впечатались в стол.

Остальные нелюди-Охотники застыли кто где: мускулистая зеленокожая Р'гунта, огромная, как голем, оперлась на гигантский шипастый молот. Человек-ящер Заур застыл, выставив перед собой руки, готовый в любой момент метнуть свой смертоносный ледяной диск.

Лишь тонкая и гибкая Беннаос, маг огня, без стеснения поедает фрукты, предназначенные Владыке.

– Прекратить! – не повышая голоса, командует Владыка, и все поворачивают головы. Только Беннаос продолжает увлеченно есть, закинув на стол ноги в грязных ботфортах.

– В чем дело? – произносит Гелиодор на полтона выше. – Кастас?! Ты хочешь все испортить? Свободен.

Следопыт, стараясь не отсвечивать, покидает помещение, где от напряжения вот-вот грянет гром и вспыхнут молнии. А вот глава гильдии ловцов не спешит, выпучивает глаза, прикладывает руку к груди и бормочет, захлебываясь негодованием:

– Мой повелитель! Ловцы сотню лет служат тебе, о, великий! Очищают землю от магов и нелюдей. А теперь нелюди явились к тебе, ведут себя, как звери, унижая…

Владыка вскидывает руку:

– Молчать. Они мои гости. Приветствую вас, Охотники. – Он кивает каждому, когда неподвижный взгляд останавливается на Беннаос, она стекает со стула и нечеловеческой пружинящей походкой направляется к своим, у нее каждая часть тела будто бы живет своей жизнью и движется отдельно.

– Пусть твой человек извинится! – В голосе недоростка Оддагарда клокочет гнев, он тычет в Кастаса пальцем, а этот идиот застыл столбом.

Гелиодор видел в деле магов-стихийников. Из всех обитателей доступных ему миров нет более эффективных охотников за головами. Впятером они без труда могли бы убить и его самого, даже когда он был легионером и одним из первых попал в эту проклятую Кишку Миров, где его теперь медленно переваривало. У беглеца нет шансов.

Гелиодор много работал с ритуалами, создавая совершенную защиту для своих бойцов. В его силах сгладить конфликт, но он сознательно идет на обострение. Во-первых, ему хочется испытать созданную им защиту Кастаса, а во-вторых, необходимо освежить в памяти тактику Охотников.

– Извинись, – произносит он, буравя взглядом ловца.

– Перед нелюдью, от которой смердит дерьмом и гнилой лягушачьей требухой?..

Оддагард глядит с вызовом, Гелиодор кивает ему, и Охотники понимают без слов. Первым атакует человек-ящер Заур, используя магию холода: в его лапах появляются два морозных диска с зазубренными краями, он одновременно бросает в Кастаса оба. Ловец прикрывается щитом, диски врезаются в защитный купол – в стороны разлетаются синие искры и брызги льда. Один диск разбивается, другой возвращается в его лапу.

Вторым наносит удар синекожий Нетум, он просто простирает руку вперед, скрючивает пальцы, и дымчатое кольцо опоясывает защитный купол Кастаса. Кисть Нетума напоминает издыхающего паука, который подергивает лапками. Но впечатление, ой, как обманчиво! Кольцо, созданное силой его мысли, медленно сжимается, продавливая защиту Кастаса, ловец с непониманием смотрит на Владыку, наблюдающего за расправой. Он доволен защитой и считает, что ловцы провинились, упустив чужака. Смерть Кастаса послужит уроком для остальных.

Около минуты защита держится – это хороший результат, учитывая то, как силен Нетум. Нужно заполучить его как донора, но не сейчас.

Силовой купол покрывается трещинами, исчезает, Нетум делает дирижерский взмах руками-пауками, и Кастаса опрокидывает на спину. Хруст костей перекрывает предсмертный крик умирающего. За две секунды до второго удара Кастас успевает прохрипеть:

– Будь ты проклят, Гел…

Невидимый кулак буквально взрывает его, впечатывая в пол. Башня вздрагивает, пол перечеркивает трещина. В стороны разлетаются брызги крови вперемешку с ошметками одежды и брони.

Синекожий работает все так же, у него неимоверное количество энергии духа, он мощнейший телекинетик из живущих, но, как и у остальных магов стихий, талант развит однобоко и работает предсказуемо. На случай, если что-то пойдет не так, у него припрятан отравленный стилет.

Человек-ящер Заур по-прежнему бьет ледяными дисками. Не пиками, не стрелами и не глыбами – именно дисками. Если присмотреться, то заметно, что его руки – не вполне руки. Одежда скрывает острые шипы, больше напоминающие костяные ножи, тянущиеся по их внешней поверхности.

Остальные не проявились, но Владыка уверен, что и их тактика неизменна. Змеюка Беннаос орудует энергетическими плетьми-лезвиями, умеет бить фаерами, нанося наибольший урон из всей пятерки. Вот только восстанавливаться ей долго…

– Говори, Владыка. – Беннаос больше других похожа на человека, пока не откроет рот – она скорее шипит, чем говорит, язык у нее змеиный, раздвоенный, и вертикальные зрачки.

Гелиодор занимает стол, брезгливо отодвигаясь от края, где лежали ноги магички. Он ненавидит змей, ему мерещатся там чешуйки.

– Заказываю вам человека. Маг. Обладает силой неясной природы. Непредсказуемо опасен. Плачу артефактами игла миров, лекарь, рассеиватель. Обязательное условия: он должен быть живым и по возможности невредимым.

Гелиодор активирует артефакт, и появляется голограмма беглеца, которую оставили легионеры – почти как настоящий, но в три раза меньше. Охотники как по команде шагают к столу, впиваются взглядами в голограмму.

– Имя. Какова природа его силы? – уточняет Оддагард, такой заросший, что борода срастается с бровями, на лице виден только скошенный лоб и пористый носище.

– Зовут Николас. Им интересуются легионеры. – Гелиодор кивает на Спираль, видную из окна. – Они не вдавались в подробности.

– Куда вдавались? – бурчит Оддагард, и Гелиодор с трудом сдерживается, чтоб не скривиться от презрения к их невежеству. Хорошо, что пока говорит главный, хоть остальные молчат.

Человекоящер Заур, мечущий ледяные диски, похоже, вообще немой, он и в прошлый раз не издал ни звука.

– Пятьдесят золотых сейчас, артефакты потом, и по рукам, – озвучивает свою цену Оддагард.

– По дессять на кашшдого, – шипит Беннаос, облизывая тонкие губы синеватым раздвоенным языком.

– И десять младенцев, – сочным басом добавляет мускулистая Р'гунта, маг земли, самая неубиваемая из них. – Люблю есть их мозги! – Она оскаливает коричневые кривые зубы каждый размером с пол-лопаты, не дождавшись реакции на шутку, гогочет сама, подходит к подносу с фруктами и, чавкая и обливаясь соком, поглощает остатки.

– И еще. Мы не торгуемся, – добавляет Оддагард.

Гелиодор переводит взгляд на фарш, оставшийся от Кастаса, на трещину в полу, и его настроение поднимается. От таких монстров никому не скрыться. А потом, когда Охотники приведут беглеца, он их заманит в ловушку, обездвижит и будет использовать как доноров. И ловцы порадуются, что нелюди наказаны, и подпитки хватит надолго.

Чтобы не вызывать подозрений, Гелиодор поторговался, повозмущался назначенной ценой и даже снизил ее до сорока пяти золотых, и они с Оддагардом ударили по рукам.

– Дай мне шшто-то исс его вещщей, – шипит Беннаос. – Нушшно понять.

Проводив нелюдей в камеру, где сидел пленник, Владыка отсыпал золото Оддагарду и передал Охотников следопыту, который с ними неплохо поладил. Сейчас они должны жрать деликатесы перед тем, как отправиться на задание. Хлюпали и чавкали нелюди так, что, наверное, слышал весь город.

К тому моменту в кабинете уже убрали, и Гелиодор с тоской смотрел на призрачный силуэт спирали. Он все отдал бы за право вернуть время, когда его звали Алантас и он был частью Легиона. И понесла ж его нелегкая на разведку в чужой мир! Кто же знал, что этот мир выворачивает душу наизнанку, лишает талантов и одаривает ненужными? Потому легионеры и не властвуют здесь, а приходят лишь ненадолго, и под сильнейшей защитой.

Никогда ему не вернуться домой. Кому нужен вампир, ворующий чужие жизни и вынужденный пользоваться костылями ритуалов?

Так и гнить ему в диком мире дурно пахнущих людей, пренебрегающих гигиеной. Взгляд опускается ниже, скользит по мостовой и останавливается на хрупком силуэте светловолосой девушки с младенцем на руках. Он вдохнул в них жизнь и теперь девушка – единственная, с кем можно хотя бы поговорить. Девушка со стертой личностью, созданная как возможная приманка для Николаса, со временем она стала для Гелиодора гораздо большим. Гелиодор забыл, как ее звали раньше, он дал ей другое имя – Лал, по местному обычаю принято называть выдающихся людей, как драгоценные камни. Если она умрет, Гелиодор, наверное, даже расстроится.

Ощутив его взгляд, Лал запрокидывает голову и улыбается так, как может улыбаться только влюбленная женщина.

Ее к стене оттесняет процессия из пятерых нелюдей, спешащих на задание в сопровождении четверых ловцов – во избежание конфликтов с местными. Позади шагает следопыт с нюхачом. Первой идет женщина-гигант Р'гунта, маг земли, топает так, что чудится, будто при каждом ее шаге башня вздрагивает. Но ее козырь – не только грубая сила. Она может материализовать камень, причем прямо вокруг противника, и он оказывается замурованным. Рядом семенит косматый Оддагард. Обычному человеку он чуть выше пояса, Р'гунте – по бедро. Оддагард – маг воздуха, умеющий создавать вихри и насылать панику. Человекоящер и синекожий Нетум шагают нога в ногу. Змеюка Беннаос замыкает шествие, она будто бы на пружинах, ее длинная шея изгибается под невероятными углами, а голова поворачивается чуть ли не назад.

Все, Николас, твоя песенка спета. В этот раз доноров будет предостаточно, и Владыка не станет рисковать, сразу же сообщит легионерам, что объект у него.

Глава 2. Погоня

Глава 2. Погоня

Огромный Сентрал-парк, окруженный небоскребами, покрыт черными оспинами воронок. Почти все деревья и кусты сгорели, кое-где торчат обломки стволов и пучки травы. В парке теперь самый настоящий базар, продавцы расположились прямо на земле. Толкаются, галдят покупатели. Небо низкое и серое, листвы на редких деревьях нет, зелени тоже. По периметру выставлены автоматчики и военные с ручными гранатометами.

Мама дует на озябшие руки, изо рта вырывает облачко пара. Я стою над тем самым сундуком, где хранились мои детские секреты, выставленным на продажу.

В барабанные перепонки ввинчивается вой сирены, люди запрокидывают головы, смотрят на три несущихся по небу вертолета. Сирена стихает, по толпе проносится то ли вздох, то ли вскрик, и люди бросаются врассыпную.

– Внимание! Внимание! – прокатывается голос военного, как только стихает сирена. – Прорыв противника на юго-западном аванпосту! Вернитесь в убежище! Забаррикадируйтесь и приготовьтесь при необходимости отражать нападение.

Начинаю пятиться, распахиваю куртку и достаю обрез. У каждого припрятано несколько стволов и ящик патронов, потому что они могут появиться в любой момент. Крупнокалиберные пули вполне эффективны, а особенно хороши разрывные. Не третья так четвертая разбивает защиту и достигает цели, девятая или десятая убивает черного ракшаса.

Дом далеко, в парке прятаться негде, надо рвануть к небоскребам, забиться в какую-нибудь щель и переждать. Мама тянет за руку, а я, отступая, смотрю на черную муть, которая клубится в небе, стремительно приближаясь, грозя раздавить и размазать. Оборачиваюсь, а мамы уже нет, ее несет объятый паникой людской поток. Зато прямо на меня бегут шестирукие черные ракшасы, которых хаоситы выпускают в авангарде как пушечное мясо, а за ними строем движутся люди с автоматами. Точнее, уже не совсем люди – манкурты, лишенные воли и собственной личности.

Непонятно, откуда этот назойливый звук? Скрип, скрип, скрип…

Толчок заставляет меня распахнуть глаза. Я просто спал! Нет никакой войны, я в телеге двух добрых братьев-крестьян, согласившихся подвезти до ближайшего населенного пункта. Младший брат управляет ездовым ящером, старший, Джамиган, дрыхнет, утонув в куче соломы, виднеются лишь его босые стопы и седо-черная борода, цветом напоминающая хвост скунса.

А может война есть – но в другом мире, моем родном, оставшемся где-то далеко?

Я нахожусь на Артее и еду искать Рио с Даной в Адарию. Вверху плывут сосновые ветки, небо начинает темнеть. Повозку трясет, скрипит колесо, за кучей сена что-то крякает, хрюкают поросята. Из разговора крестьян я понял, что до Адарии идти четыре дня на восток, если коротким путем. Ни названия столицы, ни деталей братья не знали, потому что никогда не бывали дальше города на скале.

Сможет ли Владыка выяснить, куда я направляюсь? Вот уж не верится, что меня просто оставят в покое. Но прошло два дня, а кипеша нет, никто не мчится по моим следам.

Всхрапнув, Джамиган просыпается, шумно зевает, потягиваясь.

– Почти приехали, к закату будем. Это самый восточный город Дъорна, дальше – леса, многие дни лесов. И вот что я тебе скажу, парень, – он поворачивается ко мне, смотрит с сочувствием. – Не ходи туда лесом. Иди холмами, так дольше, зато наверняка.

– Почему же нужно в обход? – интересуюсь скорее из вежливости и слышу позади лошадиное ржание. Сюда кто-то едет, пока издалека видно лишь пылевое облако.

Джамиган рассказывает что-то про злых лесных духов, а я с замирающим сердцем вглядываюсь в стремительно приближающиеся фигуры. В первый день я шарахался в лес каждый раз, когда кого-то видел. Потом осмелел и вот даже не побоялся воспользоваться услугами местным транспортом.

С трудом заставляю себя остаться в телеге. Если я прямо сейчас ломанусь в лес, это будет выглядеть странно. Тем более что с огромной вероятностью всадникам нет до меня дела. Надвигаю шляпу на лицо, киваю Джамигану, а сам исподлобья смотрю вперед. Из пылевого облака проступает силуэт лошади, затем – ездового ящера. Под ногами лошади снует гончая… Или нюхач? Отсюда не разобрать.

– В стор-рону! – орет всадник издали, и телега съезжает с дороги, останавливается. Младший брат, гладко выбритый круглолицый малый с вечно прищуренными глазами спешивается, берет лошадь под уздцы и плюет под ноги.

Я тоже вылезаю из телеги – на случай, если придется драпать, и с ужасом понимаю, что у меня почти нет деформы, а только она эффективна против местных магов.

И полминуты не проходит, как становится ясно: к нам движется многочисленная группа, и их сопровождает нюхач. Хорошо, если он один, тогда у меня будет полторы минуты, чтобы увести его далеко. Но если он меня почует, конец. В прошлый раз убежать от ловцов по лесу не получилось. Быстро сажусь на корточки, делая вид, что рассматриваю колесо телеги, а сам беру нюхача под контроль, внедряю в его мозг мысли, что магов тут нет, все они в городе, и нужно срочно туда.

Глазами нюхача вижу телегу и двух людей, среди которых нет никого опасного, чувствую хозяина, он едет на лошади. Пятеро его спутников – вообще не люди, от них смердит магами, но их мне трогать запрещено. Как обычно, в голове нюхача думается плохо, но заставляю его рассмотреть каждого мага. Поворачиваю голову нюхача и охреневаю так, что едва не теряю контроль над зверем. На ящере едет квадратный бородатый человечек с мощными ручищами. Дворф?

На черном жеребце – некто синекожий. На белом – странная очень худая женщина со змеиными глазами. Не отставая от лошадей, бежит рептилоид и здоровенная орчиха с бритыми висками и гигантской серьгой в носу, ее шипастый молот впечатляет.

Надо увести нюхача максимально далеко и… Валить в лес? Оставаться в телеге? Нюхач может почуять неладное и вернуться. А может, и не вернуться. Даже если убежать, далеко мне уйти не дадут.

Остается пятнадцать секунд влияния на нюхача. Процессия уже отъехала, не слышно даже ржания. Вкладываю в башку нюхача желание поскорее добраться до города, возвращаюсь в тело. Я по-прежнему сижу на корточках, держась за колесо.

Нелюди так поразили крестьян, что они на время обо мне забыли. Я поднимаюсь, лихорадочно соображая, что делать. В город мне теперь точно не надо.

Скорее всего, это наемники, которых послали за мной. Непонятно только, почему легионеры работают чужими руками, ведь они сами достали бы меня гораздо быстрее и эффективнее.

– Ты видел, да? – Джамиган белее снега. – Такие твари – и наш ловец! Вдруг они напали на него и заморочили голову?

– Они заодно, ты что, не понял? Это наемники, вестимо, поехали разбираться с разбойниками, от которых житья нет. Ну, или с духом леса.

– Или случилось что-то очень плохое. Там, в вашем городе, – Я киваю вперед. – Спасибо, что подвезли, дальше я сам, а в город что-то расхотелось.

Бегу в сосняк, не слушая окрики братьев. Вдалеке истерически лает нюхач. Никогда не забуду этот лай! Тварь очухалась, сообразила, что не обошлось без мага, и подняла тревогу, вот только пока не может понять, где я. Что есть сил несусь вверх по склону холма, оскальзываясь на хвое. Повозка, где я ехал, неспешно катит по дороге. Добираюсь до отвесных серых скал, бреду вдоль гребня, выискивая место, где можно было бы вскарабкаться дальше. Ага, вон, впереди, нагромождение камней и овражек между пиками. Иду туда, и тут между мной и оврагом появляется слепящий световой сгусток размером с кулак. Разворачивается он так быстро, что успеваю сделать два шага назад, и передо мной появляется…

Морф Атрандин, человек, 185 лет.

Грандмастер-единоборец, Небесный легион, клан Быстрого меча.

Глазам своим не верю! Это же тот накачанный седовласый воин, который сопровождал Анту, когда она нашла меня в подземельях Острова! Тот, что тогда дал эликсир, вернувший меня к жизни – Морф собственной персоной! Он грандамастер боя? И ему почти двести лет!

И еще – он под едва заметным силовым куполом, по нему прокатываются световые волны, не дающие рассмотреть магические предметы, что обеспечивают дополнительную защиту. Да что я, его собственной силы достаточно, чтобы двумя-тремя ударами разделаться со мной! Ну все. Пробуждаю Ядро, направляя энергию в руки. Живым я не сдамся!

Уже собираюсь ударить, но он басит низким хрипловатым голосом:

– Ладно, охолонь, малец. Я как бы с миром. Слушай внимательно: отсюда нужно уходить. Если Охотники нас обездвижат, то и вдвоем не отбиться, а они вот-вот будут здесь.

Сбитый с толка, я гляжу на Морфа и туплю, теряя драгоценные секунды. Что у него за защита? Впервые такую вижу. Он будто бы одной ногой здесь, а второй – в другом мире.

– Чего тебе нужно?

Это все, что приходит на ум.

Морф хмурится, смотрит в лес, где заливается пока еще не видный нам нюхач, но лай все ближе.

– Нужно, чтоб ты меня выслушал в более безопасном месте. Да не дури, малец! Я б тебя давно раздавил, если б хотел.

Терпеть не могу чувствовать себя идиотом, но сейчас мир перевернулся с ног на голову, и человек, которого я считал врагом… А может, он и есть враг, просто заманивает в западню, зубы мне заговаривает?

– С чего бы Легион воспылал ко мне любовью? Пару дней назад вы пытались меня убить.

– Объективно прошло два года, – Морф поглядывает на склон холма. – Вы проходили Спираль во время возмущения, потому вас раскидало во времени. Ты входил последним, последним и перенесся. Но с той поры многое изменилось.

Два года! Черт! Так вот, почему Рио так повзрослел, и Вики – действительно Вики! Просто она попала в неприятности, и ее нужно вызволять.

– И что, Легион теперь за нас? Не верю.

– Легион – за себя. Но он большой, и там есть разные… – Он потирает массивный выступающий подбородок. – Разные, будем говорить, течения.

Он бросает взгляд вниз, и тут на его силовую стену наталкиваются два вращающихся морозных диска, защита идет волнами, диски отскакивают. Теперь вижу, что они вернулись к кому-то из наемников, прячущемуся за сосной. Появляется нюхач, но ловец сажает его на поводок и убирается за ствол.

Морф недовольно гудит:

– Николас, времени мало. Нам надо уходить.

Выбора у меня нет. Наемники сто пудов добра мне не желают. Насчет Морфа тоже сомневаюсь, но с ним точно безопаснее.

– Куда?

Удар фаера рушит защиту Морфа, он активирует какой-то артефакт-свиток, и мы шагаем в раскрывшийся портал. Мир мигает, меня дергает, по телу будто прокатывается волна электричества, на несколько мгновений перехватывает дыхание… Когда возвращается возможность видеть, вокруг снова лес, только скал нет.

– Мы где?

– Все там же, – выдыхает Морф с облегчением. – На Атрее, в километре-двух от того места, где были. Здесь у меня недостаточно ресурса, чтобы телепортировать тебя дальше. Итак, малец. Внимательно слушаешь?

– Весь внимание, – бурчу я.

– Есть предложение к тебе. Из всех разумных обладателей энергией Хао только с тобой я и Анта можем общаться. И мы не очень понимаем, что происходит. За два этих года стали появляться… скажем так, всякие странные явления. Непонятные события, тревожные слухи. Возникло подозрение, мы потянули за ниточки, и череда совпадение позволила сделать вывод, что кто-то в Легионе связан с хаоситами.

Удивленно поднимаю брови:

– Кто-то из вас с ними заодно?

– Это неточно. Мы хотим выяснить и готовы пойти на многое.

– Окей, – сажусь прямо на хвою, сую в рот травинку. – Но при чем тут я? Какова моя роль?

– Нас интересует Владыка Гелиодор. Он младший брат Приора, главы Легиона, и наверняка в свое время был в курсе многих темных дел. Нужно проникнуть в его башню в Дъорне и допросить Владыку…

– Стоп-стоп-стоп! Он – Легионер? А как будто и нет…

Морф смотрит не мигая. Он вообще не делает лишних движений, словно ему здесь очень тяжело.

– Когда-то он был сильнейшим воином. Великим магистром, а их единицы. Просто Атрея – закрытый для нас мир. Если перейти сюда по Спирали, то связь с Каноном разрушается либо извращается, потому Легиона тут нет. Без ущерба мы можем находиться здесь недолго, и только под защитой артефакта.

– То есть, ты хочешь сказать, что Владыку так перекосил переход? Но у меня все работает нормально…

– Его напарник вообще лишился рассудка и превратился в чудовище, наводит ужас на всю округу. Вам повезло, вы прошли Спираль во время возмущения, вот чудом и сохранились. На самом деле, это невероятно, в наших хрониках описаны всего два таких случая за всю историю, когда Спираль уже достигла Атреи.

Вспоминаю наш переход. Легионеры пытались меня остановить и атаковали, их энергетический удар пришелся на момент, когда я шагнул во врата, и вместо того, чтобы уничтожить меня, нарушил ток энергий в Спирали. Нам повезло, мы попали в мир, где Легион невластен. Теперь все более-менее складывается.

Или наоборот – очень не повезло?

– Итак, твоя задача – каким-то способом подобраться к Владыке. Захватить его и допросить, – продолжает Морф.

– А мне что с того? На меня закроют сезон охоты?

Морф кивает:

– Мы будем помогать тебе. А помощь меня и Анты… – Он замолкает, затем кивает, слегка пожав широкими плечами. – Эта помощь дорого стоит.

– Пока что это только слова… Но ладно, а как допросить Владыку, когда я гораздо слабее любого из местных воинов, усиленных ритуалами?

– Кое в чем я тебе помогу уже сейчас, – Морф делается прозрачным, начинает мигать. – Вечная Спираль! Защита слабеет, скоро меня выбросит отсюда! Мне нужен твой ответ прямо сейчас.

Озадачил так озадачил. Ни Анте, ни ему я не доверяю, хотя не исключаю, что в его словах есть доля правды…

– Говори быстрее. Или ты хочешь остаться тут запертым и встретиться с хаоситами, которые рано или поздно сюда доберутся?

– Почему это запертым…

Он качает головой.

– Эх, парень… Как ты мало пока знаешь. Атрею собираются отключить от Спирали. Да не просто отключить – могут сделать с ней и кое-что похуже. Она ведь угроза. Закрытый мир, где могут формироваться всякие угрозы для Легиона. А так поможешь нам, мы поможем тебе выбраться отсюда и спасти Землю, там еще не все потеряно.

Вспоминаю свой сон и думаю, что Земле точно нужна помощь. Морф сует мне в руку свиток:

– Я найду тебя. Скоро наемники будут здесь, мы переместились недалеко. Это арт на три телепорта, выбери…

Силуэт легионера мигает, с ним начинает происходить странное: его растягивает, а потом защитное поле начинает съеживаться, а Морф – заворачиваться внутрь себя. Секунда – и на его месте лишь светящийся сгусток портала. Странный визуальный эффект. Или так из-за защитного артефакта? Неважно. Морф сказал, что наемники скоро будут здесь. Всматриваюсь вдаль и за частоколом стволов с трудом различаю склон холма. Напрягаю слух и еле слышу тявканье нюхача. Смотрю на подарок Морфа:

Свиток телепортации

Количество зарядов: 3/3.

Перемещает в любую точку мира.

Тявканье слышится отчетливей. Верчу свиток в поисках подвоха, хотя сам не знаю, что рассчитываю увидеть. Вроде Морф честен и дал самый обычный артефакт. А если нет? Если меня перенесет в ловушку с засадой? Вдруг Морф заодно с наемниками, просто втерся в доверие, чтобы упростить им задачу и взять меня без боя?

Слышу раскатистый бас уже рядом. Нужно решить, что делать. Если останусь, меня или убьют, или возьмут тепленьким. Если активирую арт… Хуже точно не будет.

Свиток вполне материален, открываю его, и он разворачивается передо мной голографической картой Атреи. Это континент, формой похожий на Южную Америку, только гораздо больше – огромная площадь, состоящая из бесчисленных гор и лесов, рек и озер, пустошей, нескольких желтых пустынь. Здесь многие десятки государств, в глазах рябит от разноцветных пятен, которыми они помечены на карте. На каждом вычурными буквами с завитушками мерцает название. Когда фокусируюсь на одной части карты, она будто разворачивается, увеличиваясь. Вот он я! Показан мигающей зеленой точкой. Дъорн, где я нахожусь сейчас, расположен на западе, Адария – в горах ближе в середине континента, выхода к морю не имеет, ее столица – Мэл. Боже, какое здесь все огромное, как много всего!

И как мне телепортироваться а Адарию? Раньше достаточно было подумать. Мысленно тянусь к Мэлу, но ничего не происходит, а тявканье нюхача все ближе.

В голове всплывает: «Интуитивно понятный интерфейс». По идее, свиток рассчитан на местных средневековых дикарей, значит… Тычу пальцем в зеленую точку, и она синеет. Как по экрану смартфона, тащу ее в Мэл, накладываю на столицу Адарии. Есть!

Начать перенос?

Да, черт подери!

На всякий случай, если меня ждет западня, разжигаю Ядро, готовый в любую минуту принять бой. Мир сперва расплывается, затем вокруг появляются золотистые энергетические штрихи, они начинают вращаться, раскручиваются так быстро, что сливаются в нити, и меня окутывает световой кокон, на вид вполне плотный. С полсекунды он неподвижен, а потом обрушивается со всех сторон, растворяет, и я болтаюсь в субстанции, похожей на ту, из которой состоит мое Ядро. Успеваю подумать, что, наверное, перенос напоминает исчезновение Морфа.