Текст книги "Пепел Бессмертия. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Один Слав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14

Хан Ло стоял в тени густого кустарника и наблюдал, как Юнь, шатаясь, пытается подняться. Слабый рассвет только начинал пробиваться сквозь листву, и в этом бледном свете всё вокруг казалось зыбким, словно нарисованным на влажной бумаге. Морщась от боли, юноша медленно подполз к спутникам и, тяжело дыша, принялся будить их – сначала девушку, потом второго парня. Хлопал по щекам, звал по имени, но те лишь слабо стонали и не приходили в сознание.

Хан Ло смотрел на это с холодной отстранённостью. Он знал: его снотворное не уложит слона с одной капли, но уж точно не позволит очнуться от пары пощёчин. Это средство он готовил не для таких случаев, а чтобы пережить последствия яда «Лунные Слёзы». Когда яд вступает в силу, боль становится невыносимой, мышцы сводит так, что конечности выгибаются в неестественных позах, разрывая сухожилия. На этом фоне обычное снотворное – лишь слабая тень того, с чем ему приходилось иметь дело. Нет, Юнь не разбудит своих товарищей, как бы ни старался.

«Бесполезно, – подумал Хан Ло. – Даже если вылить на них ведро ледяной воды, толку не будет. Всё, что ты можешь, – ждать. Или бежать».

Он ещё миг смотрел, как Юнь, обессилев, опускается на колени рядом с девушкой и бессильно сжимает её ладонь. Пальцы дрожали, губы что то шептали – то ли извинения, то ли мольбы, но до Хан Ло эти слова не долетали. Затем он развернулся и, не оглядываясь, растворился в лесной тени.

Он шёл быстро, почти на автомате, позволяя ногам выбирать дорогу, а мыслям – кружиться, как листья в водовороте. Всё произошедшее за последние сутки казалось сном, но каждый шаг напоминал: это реальность, и цена ошибки – жизнь. Он явно чувствовал эту цену – будто за каждым вдохом кто то невидимый отсчитывал время до расплаты.

«Заговорщики… – усмехнулся он про себя. – Какие заговорщики? Здесь был только я».

Он вспомнил, как аккуратно разыграл всю сцену. Когда патрульные были вырублены, никто из них не видел его лица. Он выбрал Юня – того, кто получил не самый сильный удар, – и дал ему средство, чтобы тот очнулся первым. Но даже так, после удара по голове и под действием снотворного, сознание Юня должно быть затуманено, восприятие – искажено, память – рваной.

Главное было – создать иллюзию. Всё устроено так, чтобы Юнь мог только слышать, но не видеть ни одного «заговорщика». Хан Ло заранее выбрал место: густые заросли, туман, положение тел, закрывающих обзор. Длинные верёвки, перекинутые через ветви, камни на концах, несколько палок – с их помощью он имитировал шаги, шорохи, лёгкие касания, будто вокруг действительно ходят люди. Голос он менял постоянно: то глухо, то резко, то лениво, то с угрозой. Иногда просто стучал палкой по стволу, создавая впечатление, что кто то отходит в сторону.

«Для него это должно было выглядеть как собрание нескольких людей, – отметил он, – каждый со своими тайнами и подозрениями. Никаких имён, никаких узнаваемых голосов, ни одной чёткой детали. Только намёки».

Он специально упомянул два места – Террасу Багровых Облаков и Селение Туманного Лотоса. В одном живут старейшины клана, в другом проходят высшие собрания и распределение ресурсов. Одно – на юге, в глубине территории, другое – на побережье, недалеко от Врат Клана, прохода через горную гряду, отделяющую земли клана от остального материка.

«Если слух о заговоре разойдётся, – думал Хан Ло, – разумно стянуть войска именно к этим двум точкам. Не допустить их захвата, показать силу, продемонстрировать врагам, что клан контролирует сердце и горло своих земель. А значит, патрули уйдут с других направлений, в том числе с Врат. Это и есть моя цель: сделать Врата менее защищёнными, чтобы пройти незамеченным. Пусть думают, что закрывают уязвимые места. На самом деле они откроют мне дорогу».

Он знал: в любом клане, даже самом малом, всегда есть внутренние разногласия – основная и побочные ветви, братья и сёстры, союзники и соперники. А в клане Железной Клятвы, где даже имя не принадлежит одной семье, а скорееобъединяет несколько, подозрения и интриги – часть повседневной жизни. Стоит только намекнуть на заговор – и фракции начнут подозревать друг друга, стягивая силы к своим владениям.

«Я не дал ни одной прямой зацепки, – мысленно перечислял он, – только тени и намёки. Каждый увидит в них то, чего боится больше всего».

Он не забыл и про Ван Вэя – строгого старшего надзирателя с острова. Тот вышел на дежурство раньше срока, и теперь его внезапная пропажа отлично вписывалась в легенду. Любые его доклады о проблемах на острове – обвал туннелей, исчезновение раба – теперь будут выглядеть как часть попытки отвлечь внимание и ослабить защиту ключевых точек. Старшие решат, что Ван Вэй был чьим то человеком, а значит, приказы о поисках беглого раба либо не отдадут, либо быстро отзовут. Всё внимание переключится на внутренних врагов, а не на беглеца.

Хан Ло усмехнулся, шагая по лесу. Всё было разыграно чисто, без лишних следов. Он не чувствовал ни вины, ни особой гордости – только усталость и холодную решимость.

«В этом мире выживает не тот, кто сильнее, а тот, кто смотрит дальше остальных», – напомнил он себе.

День тянулся медленно. Выбравшись на небольшой пригорок, Хан Ло разложил на коленях карту. По плану он должен был уже этой ночью выйти к окраинам полей – длинной полосе возделанных земель, за которой начинались первые поселения рабочих. Здесь выращивали обычные, не духовные растения, и потому охрана была слабой: редкие патрули больше для вида, чем для защиты.

Он мог обойти поля стороной – длинным, но почти безопасным маршрутом через леса и холмы, где шанс встретить кого то был близок к нулю. Но это отняло бы минимум три лишних дня, не считая перехода к Вратам. Изначально он рассчитывал пересечь поля за сутки – под прикрытием ливня и нулевой видимости. Теперь же, глядя на ясное небо, понимал: обстоятельства изменились.

В такую погоду рабочие будут на полях с рассвета до заката. Значит, двигаться придётся только ночью. Он быстро наметил новый маршрут, отмечая на карте укромные места для дневных привалов. Путь через поля растягивался минимум на три дня, и каждый лишний день – это лишний шанс оставить след или выдать себя шорохом в кустах.

Определившись, он снова пошёл вперёд, стараясь держаться в тени и не оставлять заметных следов. Но не успел пройти и полсотни шагов, как ноги свело судорогой. Он тяжело рухнул в ближайшие кусты и несколько мгновений сидел, стиснув зубы, чтобы не застонать.

«Нет… только не сейчас…»

Он порылся в мешочке, нащупал одну из заранее приготовленных пилюль и проглотил её, запивая глотком воды. Эти пилюли он создал, чтобы отсрочить действие яда: одну в день, без пропусков. Через несколько минут судорога отпустила, но лицо Хан Ло стало ещё мрачнее.

Случилось то, чего он боялся. Пилюля сработала – и этим только подтвердила его худшие подозрения. Судороги появлялись уже не впервые, но раньше он списывал их на усталость и постоянное напряжение. Теперь всё было очевидно: начал действовать яд.

Особенно тревожило то, что следующую пилюлю он должен был принять только вечером. Значит, действие смеси слабеет быстрее, чем он рассчитывал, и запас кончится раньше срока. Изначально этих пилюль должно было хватить на тридцать дней. Теперь… Хан Ло сжал кулаки. Если скорость ослабевания продолжит расти, времени у него останется слишком мало.

Он прикинул: если всё останется как сейчас, после выхода за пределы владений клана у него будет около восьми дней. Этого должно хватить – при условии, что не возникнет новых осложнений. Но теперь он ясно видел: запас времени гораздо меньше, чем хотелось бы.

К вечеру он уже прятался в густых кустах на краю поля, наблюдая, как рабочие собирают инструменты и медленно расходятся по домам. Сумерки сгущались. Впереди его ждала напряжённая ночная пробежка – возможно, самая важная в жизни.

В это же время, в разных уголках клана Железной Клятвы, проходили три собрания фракций.

Фракция Чжоу, глава клана

Просторный зал, стены которого закрывали резные панели с изображениями железных лотосов и сцены принесения клятв. В центре, за массивным столом из чёрного дерева, сидел Чжоу Цзинь – глава клана, мужчина с суровым лицом и проницательным взглядом. По обе стороны – старейшины семьи, советники, несколько молодых, но уже амбициозных представителей рода. В воздухе клубился аромат благовоний и стояла тяжёлая тишина ожидания.

– Доклады поступили сразу с трёх направлений, – ровно говорил советник Чжоу Лян, листая свиток. – Патруль выведен из строя, Ван Вэй задержан и уже допрошен нашими людьми. Но до сих пор не ясно, кто за этим стоит.

Он перевернул страницу, бегло взглянул на следующий свиток:

– В его рапортах упоминаются обвалы на южном острове и пропажа одного из рабов. Но для тех рудников это не новость: каждый цикл кто то гибнет в завалах, кто то исчезает. Ничего такого, что само по себе заслуживало бы отдельного расследования.

– Раб на острове – расходник, – мрачно сказал старейшина Чжоу Фэн, постукивая пальцами по столу. – Нас интересует только одно: идёт ли след наверх.

Он помолчал и сменил тон:

– Это может быть провокация. Или попытка нескольких фракций объединиться против нас.

– Мы слишком давили на них в последнее время, – негромко заметил Чжоу Мин, молодой, но уже дерзкий племянник главы. Он нервно теребил рукав, то и дело бросая взгляды на старших. – Может, это их способ показать зубы.

– Не исключено, – согласился Чжоу Цзинь, сжав кулак так, что побелели костяшки. Его голос был твёрд, как сталь. – Но если это так, кто то очень ловко расставил ловушку. Мы не можем действовать опрометчиво.

– А если это попытка отвлечь нас от чего то большего? – осторожно спросил старейшина по безопасности, Чжоу Жэнь, поправляя очки на переносице. – Может, кто то хочет, чтобы мы ослабили Врата Клана?

– Или, наоборот, чтобы мы бросились туда всем скопом, – негромко вставил один из старших. – Если Ван Вэй и был чьим то человеком, его жалобы и рапорты о мелочах могли быть не тревогой, а наживкой.

Чжоу Цзинь на миг задумался, затем отчеканил:

– Усилить охрану Террасы Багровых Облаков и Селения Туманного Лотоса. – Его голос прозвучал так, будто он уже отдал приказ, и никто не посмел бы ослушаться. – Перетянуть часть сил с других участков, в том числе с Врат Клана. Пусть все видят, что мы готовы к любому развитию событий.

– Ослаблять Врата… не слишком ли рискованно, глава? Если это ловушка… – начал советник, но Чжоу Цзинь перебил его, бросив короткий взгляд, полный предупреждения:

– Врата упираются в горы и формации. Их штурм – дело не одного дня и не одного безумца. – Он медленно сжал кулак. – А вот если удар придётся по Террасе или Селению, мы потеряем голову клана за одно утро. Сначала защищают голову. Двери подправим позже.

В зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только потрескиванием свечей и шелестом свитков.

Фракция Линь, южные склоны

Собрание проходило в светлом павильоне, где сквозь бумажные стены проникал аромат цветущих слив, а за окнами журчал ручей. Здесь царила нервозная атмосфера: старейшина Линь Хуэй, женщина с серебряными волосами и острым языком, сидела во главе стола, а вокруг – её сыновья, племянники и несколько доверенных людей. На столе лежали раскрытые письма, карты, чашки с остывшим чаем.

– Если это не провокация, то что? – спросил Линь Чжао, племянник, сжимая чашку так, что побелели костяшки пальцев. – Может, кто то узнал о пропаже корабля?

– Не смей говорить об этом вслух! – Линь Хуэй резко поставила чашку, и фарфор звякнул о стол. Её взгляд был холоден, как иней на рассвете. – Даже стены здесь слушают, а ты болтаешь, как ребёнок.

– Но если это связано с тем грузом… – не унимался Линь Чжао, понижая голос и бросая взгляд на дверь. – Мы ведь сами подстроили исчезновение корабля, чтобы ресурсы не попали в руки Чжоу. Если кто то раскопал это…

– Нет доказательств, – отрезала Линь Хуэй, сжав губы в тонкую линию. – Никто не посмеет обвинить нас напрямую. Но если это ловушка, чтобы устранить нас чужими руками…

– Ван Вэя уже допрашивают, – заметил Линь Юн, старший сын, нервно перебирая чётки. – Если он заговорит…

– Он не заговорит, – уверенно сказала старейшина, бросив на сына острый взгляд. – Он слишком упрям, чтобы сдать кого то из своих. Но всё равно, перетяните людей к нашим владениям. Пусть никто не подумает, что мы слабы.

– А если это всё подстроено, чтобы мы показали страх? – осторожно спросила Линь Мэй, молодая женщина в углу, теребя край рукава.

– Лучше быть осторожными, чем мёртвыми, – отрезала Линь Хуэй. – В нашем роду глупость всегда каралась первой. Пусть наши люди будут наготове. И следите за новостями: если появится хоть намёк на обвинение, мы должны быть первыми, кто узнает.

– Может, стоит отправить гонца к Ду Чэну? – предложил Линь Юн, бросив взгляд на мать. – Если это их рук дело, пусть знают, что мы не так просты.

– Нет, – покачала головой Линь Хуэй. – Сейчас каждый сам за себя. Любое неосторожное движение – и нас обвинят первыми.

В павильоне повисла напряжённая тишина, нарушаемая только шелестом ветра и каплями дождя, стучащими по крыше.

Фракции Ду и Фан, побережье и торговые пути

Собрание проходило в каменном зале, где на стенах висели карты и схемы караванных маршрутов, а в углу потрескивал огонь в очаге. Здесь царила атмосфера скрытого напряжения: Ду Чэн, глава семьи Ду, и Фан Ли, его союзник, переговаривались вполголоса, а остальные слушали, не вмешиваясь.

– Думаешь, это связано с нашими контактами с сектой Нефритовой Длани? – спросил Ду Чэн, глядя в огонь. Его пальцы перебирали чётки, и в голосе звучала усталость человека, привыкшего к долгому ожиданию.

– Не исключено, – тихо ответил Фан Ли, поигрывая перстнем на пальце и бросая короткие взгляды на собравшихся. – Мы слишком долго играли на два фронта. Если Чжоу что то заподозрили, они могут использовать этот инцидент как повод для чистки.

– Или это проверка на верность, – вмешался старый купец с морщинистым лицом, понизив голос. – Если мы проявим слабость, нас просто вычеркнут из игры.

– А если это просто провокация, чтобы мы выдали себя? – спросил молодой торговец, нервно теребя край пояса.

– Тогда мы будем ждать, – медленно проговорил Ду Чэн, не отрывая взгляда от огня. – Время – наш старый союзник. Но пусть все будут настороже. Если появится хоть намёк на движение войск или обвинения – мы должны быть готовы уйти в тень.

– И не забывайте, – усмехнулся Фан Ли, поигрывая перстнем, – иногда лучший клинок – это язык, прикушенный вовремя. Пусть другие грызут друг друга, а мы будем наблюдать.

– А что с нашими связями в Селении Туманного Лотоса? – спросил ещё один из присутствующих, бросая взгляд на Фан Ли. – Если начнутся проверки, они первыми попадут под удар.

– Передайте им, чтобы затаились, – коротко бросил Ду Чэн. – И пусть сектанты не суются на глаза. Сейчас не время для демонстраций силы.

В зале повисла напряжённая пауза, наполненная тревогой и ожиданием. Кто то нервно перебирал чётки, кто то смотрел в окно, где за стеклом сгущались сумерки.

По залам, павильонам и каменным комнатам клана Железной Клятвы летели голоса – спорили, обвиняли, оправдывались. Но в одном все сошлись: пока нет новой информации, нужно ждать, наблюдать и укреплять свои позиции.

Ночь начиналась не только за окнами. В клане Железной Клятвы опускалась ночь подозрений и тихих приготовлений.

Глава 15

Хан Ло двигался вдоль канавы, наполненной мутной водой, стараясь держаться в тени густых кустов, что росли по её берегам. Вторая ночь на полях выдалась тёплой и безветренной, и только редкие всплески воды да шелест травы под ногами напоминали о том, что он всё ещё не в безопасности. Луна пряталась за облаками, и мир вокруг казался зыбким, будто растворённым в полумраке.

Он шёл быстро, почти не разбирая дороги, позволяя телу двигаться по привычке, а мыслям – кружиться, как листья в водовороте. За прошедшие сутки он преодолел гораздо больше, чем рассчитывал: поля оказались менее опасными, чем он ожидал. Патрули встречались редко, а рабочие, занятые своими делами, не обращали внимания на тень у канавы. Иногда ему казалось, что он идёт по чужой, забытой земле, где никто не ждёт ни врага, ни гостя.

«Всё оказалось проще, чем я думал, – размышлял Хан Ло. – Если так пойдёт и дальше, к утру я буду у самой границы. А там – только найти подходящий проход через Врата клана. Может быть, уже следующей ночью я покину эти земли навсегда…»

Но радость от того, что путь оказался легче, чем он ожидал, быстро сменилась тревогой. На пересечённых полях не выращивали ничего съедобного – только жёсткие травы и растения, шедшие на плетение корзин или на корм скоту. Его припасы почти закончились, а пополнить их было негде. Голод всё чаще напоминал о себе, и это злило.

Гораздо хуже было другое: за последние сутки ему пришлось принять уже три пилюли, чтобы отсрочить действие яда. Их эффект слабел, и теперь времени оставалось ещё меньше, чем он рассчитывал. Если так пойдёт и дальше, у него останется всего несколько дней, чтобы выбраться за пределы клана и найти способ избавления от отравы.

Он сжал кулак, чувствуя, как внутри поднимаются злость и отчаяние. «Я не могу позволить себе ошибиться сейчас. Не могу…»

К концу ночи Хан Ло почувствовал, что силы на исходе. Он остановился, чтобы перевести дух, и вдруг заметил в стороне, на склоне холма, скопление огней. Там, вдалеке, раскинулось одно из поселений рабочих: свет фонарей, редкие всполохи костров, тёмные силуэты строений. Сердце сжалось – он понимал, что приближается к границе полей, но и опасность становилась всё ближе.

«Пора искать укрытие, – подумал он. – До рассвета осталось не так много времени».

Он осторожно двинулся вдоль канавы, выбирая место, где кусты были особенно густыми. Здесь он мог бы переждать день, если не найдёт ничего лучше. Вода в канаве тихо журчала, скрывая его шаги, а ночной воздух был наполнен запахом сырой земли и травы.

Когда рассвет начал окрашивать небо, Хан Ло уже устроился в густых зарослях у самой воды. Он укрылся плащом, стараясь не шевелиться, и прислушивался к звукам вокруг. Вскоре по тропинке вдоль канавы прошли двое рабочих, неся на плечах мотыги. Хан Ло затаился и услышал их разговор.

– Говорю тебе, что то неладное творится, – ворчливо сказал один, по стариковски шаркая ногами. – Сначала патрули исчезли, теперь и надзиратели новые, все злые, как собаки.

– Ага, – отозвался второй, помоложе. – Говорят, в клане кто то большой пропал, и теперь все друг на друга смотрят, будто враги. Даже еду стали выдавать хуже, а на складах – пусто.

– Слышал, будто кто то из рабов сбежал, – шёпотом добавил первый. – Только никому не говорят, чтоб паники не было.

– Да куда тут бежать, – фыркнул второй. – Разве что в звериный лес, да там и дня не протянешь.

Они скрылись за поворотом, а Хан Ло ещё долго прислушивался к затихающим голосам. Слова рабочих подтвердили его догадки: в клане царит тревога, и все силы стянуты к важным точкам. Значит, его путь действительно стал чуть безопаснее.

Позже, когда солнце поднялось выше, он заметил у самой воды пучок зелёных стеблей, пробивающихся сквозь глину. Хан Ло присел, внимательно рассмотрел растение и узнал в нём дикий водяной лук – не слишком сытный, но вполне съедобный. Он быстро выкопал несколько луковиц, очистил их и, не раздумывая, съел сырыми. Горечь и терпкость только усилили чувство голода, но всё же добавили немного сил.

«Пусть немного, но это лучше, чем ничего», – подумал он, пряча остатки в мешочек. Эта находка напомнила ему: даже в самых безнадёжных местах можно найти шанс выжить, если не терять бдительности.

В это время в клане Железной Клятвы последствия ночных совещаний уже начали сказываться. Фракция Чжоу усилила охрану Террасы Багровых Облаков и Селения Туманного Лотоса, стянув туда лучших бойцов. Ветвь Линь замкнулась в своих владениях, выставив дополнительные дозоры и запретив кому либо покидать территорию без особого разрешения. Союз Ду и Фан затаился, ограничив любые контакты с внешним миром и усилив наблюдение за караванными путями.

Внутри клана росло напряжение: каждый подозревал соседа, каждый ждал удара в спину. Патрули на окраинах полей стали появляться реже – все силы были брошены на защиту ключевых точек. Именно этим и воспользовался Хан Ло, проходя всё дальше и дальше, пока другие были заняты внутренними распрями.

С наступлением ночи поля остались позади, и мир вокруг изменился. Впереди, на фоне звёздного неба, вырастала горная гряда – последняя преграда, отделяющая Хан Ло от свободы. На вершинах мерцали огни дозорных башен, а между ними, по голой земле, медленно двигались патрули с факелами.

К середине ночи, когда он подобрался ближе, детали стали различимы: ровные тропы, выжжённые полосы, по которым не росла ни трава, ни кустарник. Всё пространство под башнями было открыто, и каждый шаг требовал предельной осторожности.

Забравшись на высокое дерево у подножия гор, Хан Ло затаился в густой листве, стараясь не выдать себя ни малейшим движением. С этой высоты он мог видеть всю очищенную полосу у вершины хребта и наблюдать за дозорными башнями, между которыми сновали патрули с факелами. Он внимательно следил за их маршрутами, отмечал, где стражники задерживаются дольше, а где проходят наспех, где дорога к вершине короче, а где можно попытаться проскользнуть, пользуясь тенью скал или редкими выступами.

Время от времени он замечал, как один из патрулей останавливается, чтобы обменяться короткими фразами с соседями, или как отблеск факела исчезает за поворотом тропы. Хан Ло мысленно вычерчивал на воображаемой карте возможные пути, искал малейшие бреши в охране, прикидывал, сколько времени займёт преодоление открытого пространства.

Всё внутри него было напряжено до предела, но вместе с тем он ощущал странное спокойствие: теперь всё зависело только от его наблюдательности и выдержки. Для себя он уже решил – следующей ночью он сделает последний рывок к свободе. Оставалось лишь выбрать лучший момент и не упустить свой единственный шанс.

Постепенно небо на востоке посветлело, и рассвет начал разгонять ночную тьму. Хан Ло всё ещё наблюдал за горной грядой, не спуская глаз с дозорных башен и патрулей. С первыми лучами солнца стало труднее отслеживать движения стражи – огни факелов погасли, и теперь патрульные сливались с серыми тенями скал. Зато сам ландшафт стал виден куда лучше: Хан Ло мог рассмотреть изгибы хребта, редкие выступы, тропы и полосы выжжённой земли.

Когда солнце поднялось выше, он осторожно спустился с дерева и ушёл в глубь прилегающего леса, чтобы переждать светлое время суток и подготовиться к последнему рывку. Здесь, в тени густых ветвей, он устроился на отдых и принялся обдумывать план.

Путь через хребет он мысленно разделил на три части. Первая – подъём по склону до самой границы растительности. Здесь проблем не предвиделось: он уже выбрал место, где хребет делает изгиб, и его маршрут будет виден только с одной дозорной башни. К тому же, пока он находится под прикрытием деревьев, а патрульные сосредоточены на наблюдении за внешней стороной границы, риск быть замеченным минимален – особенно ночью.

Вторая часть – самая опасная. Нужно будет пересечь полностью открытую вершину, где не спрятаться ни за камнем, ни за кустом. Это место просматривается со всех сторон, и единственное, что он может сделать, – выбрать момент, когда патрули будут максимально далеко. Даже если его заметят, у него останется шанс успеть пересечь опасную зону прежде, чем стража поднимет тревогу.

Третья часть – спуск за хребет, на неизвестную территорию. Что там – лес, болото, открытые поля – он не знал. Лес был бы идеальным вариантом, но Хан Ло готовился ко всему: к любому ландшафту, к возможным засадам, к новым опасностям.

Он ещё раз мысленно прошёл весь маршрут, проверил снаряжение, пересчитал оставшиеся пилюли и попытался немного отдохнуть. Впереди была ночь, которая могла стать для него либо последней в неволе, либо последней вообще.

Перед Хан Ло на траве лежали две вещи – его последние козыри на пути к свободе. Первая – глиняный сосуд с мутной, почти чёрной смесью. Он не смог подавить отвращения, когда посмотрел на него: мысль о том, что придётся выпить это, вызывала дрожь. Всё дело было в основном ингредиенте – редком маленьком пауке, который водился только в укромных уголках острова. Несколько лет Хан Ло собирал этих крохотных существ, чтобы в итоге получить всего одну порцию смеси. Но оно того стоило: выпив её, он сможет полдня не чувствовать усталости и будет на пике своих сил. Такой шанс выпадает раз в жизни.

Он сжал сосуд в ладони, размышляя о патрулях и стражах клана Железной Клятвы. Пусть он не знал всех тонкостей местной культивации, но был уверен: обычные патрульные и рабочие – либо простые смертные, либо культиваторы самого низкого ранга. Для них даже обычный бег на износ – испытание, а уж выдержать полдня на пределе человеческих возможностей не сможет никто. А вот он, с этой смесью, сможет. Главное – не думать о последствиях: после такого рывка он едва ли сможет даже стоять, не то что идти.

Вторая вещь – сигнальный салют, который он забрал у патрульных. Хан Ло вертел его в руках, размышляя, как лучше использовать. Вариант с отвлечением не подходил: нужную башню и патруль он, возможно, и отвлечёт, но привлечёт внимание всех вокруг, что только ухудшит ситуацию. А вот как средство сбить преследователей со следа – салют мог пригодиться.

Он внимательно осмотрел трубку: простая, грубая работа, с одного конца торчала короткая верёвка. Дёрни за неё – и салют выстрелит сразу, выдав точное местоположение. Такой вариант не годился. Было бы идеально, если бы залп произошёл с задержкой – например, через четверть времени горения палочки благовоний. Тогда он мог бы активировать салют, бросить его в сторону и уйти, а вспышка и грохот отвлекли бы преследователей уже после того, как он скроется.

Долго перебирая варианты, Хан Ло наконец придумал простую, но надёжную конструкцию. Он взял упругую гибкую палку и сделал из неё подобие небольшого лука. Трубку салюта закрепил на одном конце, а верёвочку от неё – параллельно тетиве – привязал к другому концу палки. Теперь, когда тетива сгорит и оборвётся, палка распрямится и запустит сигнальный салют в небо.

Тетиву он тщательно обработал смолой Пылающего сандала, чтобы она горела ровно столько, сколько нужно. Верёвочку от салюта покрыл смесью воска и глины, придавая ей огнестойкость. Всю конструкцию Хан Ло закрепил внутри сплетённой из трав корзиночки полусферы: как бы он ни бросил поделку, она всегда примет положение, при котором салют устремится в небо. Пустоту в корзинке он набил сухой травой, чтобы облегчить поджог и ускорить возгорание тетивы.

Оставалось только в нужный момент поджечь тетиву огнивом, бросить ловушку подальше – и уйти, не оборачиваясь. Всё было готово.

День тянулся мучительно долго. Хан Ло проверял снаряжение, мысленно повторял маршрут, прислушивался к каждому шороху в лесу. Наконец небо на западе окрасилось в багрянец, и тени начали сгущаться. Впереди была ночь – решающая, последняя. Хан Ло затаился в ожидании, когда окончательно стемнеет, и сердце его билось всё быстрее.

Когда небо окончательно потемнело, Хан Ло почувствовал, как в груди нарастает напряжение, похожее на тонкую, звенящую струну. Он ждал, пока ночь станет по настоящему густой, пока даже самые зоркие глаза не смогут различить силуэт среди теней. Наконец всё вокруг погрузилось в глубокую, вязкую тьму. В лесу стихли даже насекомые.

Хан Ло достал глиняный сосуд со смесью, ещё раз взглянул на мутную жидкость и, стиснув зубы, залпом выпил всё до дна. Горечь обожгла горло, по телу пробежала волна отвращения, но он заставил себя не думать о том, что только что проглотил. Почти сразу по венам разлилось странное тепло, мышцы налились силой, а усталость, копившаяся за последние дни, словно растворилась. Мир стал чётче, звуки – острее, дыхание выровнялось. Он чувствовал себя хищником, готовым к броску.

Он поднялся, проверил снаряжение и двинулся к подножию хребта. Первая часть пути прошла так, как он и рассчитывал: под прикрытием зарослей он быстро и бесшумно поднимался по склону, обходя камни и корни. Ни один патруль его не заметил, ни один отблеск факела не задел его силуэт.

Когда деревья начали редеть, а земля под ногами стала каменистой и голой, Хан Ло замедлил шаг. Впереди, на вершине хребта, тянулась широкая полоса выжжённой земли – ни травинки, ни куста. Здесь не было ни малейшего укрытия, и каждый шаг был виден с любой дозорной башни. Он остановился в тени последнего дерева, прислушался, выждал несколько минут и только потом вышел на открытое пространство.

Он сделал первый шаг, потом второй, стараясь двигаться быстро, но без резких рывков. Едва он пересёк треть пути по голой вершине, как слева, со стороны ближайшей башни, раздался резкий хлопок – в небо взметнулся сигнальный салют, озарив окрестности красноватым светом. Сердце ухнуло вниз, но он не позволил себе замереть. Его заметили.

У башни уже суетились стражники, кто то кричал, кто то указывал в его сторону. Ближайший патруль растерянно застыл – этого мгновения хватило. Хан Ло рванул вперёд, уже не заботясь о скрытности. Его ноги несли его с нечеловеческой скоростью, мышцы работали, будто в них влили жидкий огонь. Где то позади поднимался тревожный гул, и в ночи перекликались сигнальные рожки, но он слушал только стук собственного сердца.

Ветер хлестал по лицу, камни скользили под подошвами, но он не сбавлял темпа. Любая остановка значила смерть. Слева и справа мелькали силуэты патрульных; кто то пытался перегородить путь, но он, не снижая скорости, уводил корпус в сторону, проскальзывал мимо и снова вырывался вперёд. Всё вокруг распалось на одно единственное действие – бежать.

В какой то момент он увидел, как с другой башни тоже взлетает сигнальный салют, озаряя вершину новым всполохом света. Теперь вся охрана знала, что кто то пытается прорваться через хребет, но расстояние до противоположного склона стремительно сокращалось.

Хан Ло вырвался к краю выжжённой полосы, где начинался спуск. Здесь земля снова была покрыта редкой травой и кустарником, а впереди темнел склон, уходящий в неизвестность. Он бросился вниз, стараясь не оступиться на камнях, не дать себе упасть. Крики за спиной становились всё тише: патрульные не могли выдержать такой темп.

Впереди раскинулся тёмный лес, густой и непроглядный. Это было идеальное укрытие – если только успеть добраться до него, пока действует смесь. Он влетел под сень деревьев, ветки хлестали по лицу, корни и камни мелькали под ногами, но он почти не чувствовал усталости – только жгучее желание уйти как можно дальше от преследователей.