Текст книги "Пепел Бессмертия. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Один Слав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Сердце колотилось, но впереди уже маячила относительная безопасность лагеря. Хан Ло сделал несколько быстрых шагов, стараясь не оглядываться.

Но не успел он отдалиться от ограды слишком далеко, как вдруг за спиной раздался тихий, но отчётливый голос:

– Хан Ло?

Он замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Глава 5

Хан Ло резко обернулся. Под раскидистым деревом, в тени, сидел парень лет двадцати – худощавый, с коротко остриженными каштановыми волосами, смуглой кожей и живыми, цепкими глазами. Его звали Ли Чжэнь. На щеке у него темнел свежий синяк, а на губах играла лукавая, чуть насмешливая улыбка. Он лениво жевал стебель травы, вытянувшись на земле, и казался совершенно расслабленным, будто все тревоги лагеря его не касались.

– Ну что, Хан Ло, долго ещё думать будешь? – Ли Чжэнь лениво потянулся, бросая на него внимательный взгляд. – Мы тебя уже за своего считаем, а ты всё один ходишь.

– Я привык рассчитывать только на себя, – осторожно ответил Хан Ло.

– А зря, – усмехнулся Ли Чжэнь. – Здесь одиночки долго не живут. В группе хоть кто-то прикроет спину, когда надзиратели взбесятся.

Он махнул рукой в сторону лагеря.

– Старики только и делают, что жалуются на жизнь, – фыркнул он. – А толку? Всё равно работать приходится молодым.

– Может, у них есть опыт? – заметил Хан Ло, стараясь не выдать своих мыслей.

– Опыт тут не спасает, если руки дрожат, – отмахнулся Ли Чжэнь. – Лучше уж с теми, кто может постоять за себя. С нами и выжить проще, и скучно не будет.

– Я понял, – кивнул Хан Ло. – Дам знать, если решу.

– Не тяни, – Ли Чжэнь усмехнулся. – Здесь каждый день может стать последним.

Хан Ло заметил, что Ли Чжэнь, похоже, даже не задумался, откуда он взялся, и, видимо, решил, что тот просто проходил мимо. Парень вдруг прищурился:

– Ты какой-то бледный. Всё нормально?

– Да так, после собрания до сих пор не по себе, – ответил Хан Ло, стараясь скрыть волнение.

– Ну, смотри, – Ли Чжэнь махнул рукой. – Если передумаешь – ищи меня у старого склада.

Хан Ло кивнул, сославшись на дела, и поспешил уйти, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Только когда оказался вне поля зрения Ли Чжэня, позволил себе выдохнуть и ускорил шаг, мысленно возвращаясь к плану побега.

Хан Ло быстрым шагом направился к своему убежищу, держась в тени бараков и стараясь не встречаться взглядом ни с кем из рабов. Каждый раз, когда кто-то появлялся на тропинке впереди, он замедлял шаг или делал вид, что ищет что-то в пыли, лишь бы не привлекать внимания.

В голове вновь и вновь прокручивался план побега. Ещё раз провернуть схему с подменой бутылочки во время следующей раздачи «Лунных Слёз» – и все приготовления будут завершены. Останется только дождаться подходящего времени.

«Нужно будет ещё раз пройтись по всему плану, – напомнил себе Хан Ло. – Даже если я уже сотню раз перебирал каждую деталь, лишним это не будет. Любая мелочь может обернуться провалом. Лучше пересмотреть всё ещё раз, чем потом жалеть о промахе».

Так, витая в своих мыслях и избегая случайных встреч, Хан Ло наконец добрался до скрытого лаза в пещеру. Он огляделся по сторонам, убедился, что вокруг никого нет, и быстро скользнул внутрь, растворяясь в прохладной темноте своего убежища.

Положив добытую карту на стол, Хан Ло на мгновение задержал на ней взгляд, отмечая свежие линии и пометки. Он аккуратно разложил свиток, давая ему расправиться, и только после этого достал из-за пояса глиняную бутылочку с ядом.

Удалив смолу, он осторожно наклонил сосуд, отделяя три капли густой, маслянистой жидкости на небольшое глиняное блюдце. Капли медленно растеклись по поверхности, оставляя после себя едва уловимый металлический запах. Не раздумывая, Хан Ло поднёс блюдце к губам и быстро проглотил содержимое, чувствуя, как по горлу прокатилась волна жжения.

Он отложил бутылочку с остатками яда в сторону и подошёл к полкам, уставленным множеством глиняных сосудов, чашек и горшочков разных форм. На каждом сосуде были выцарапаны символы или наклеены цветные метки – только он один знал их истинное значение.

Хан Ло аккуратно снял с полки небольшой горшочек, дно которого было покрыто слоем серого порошка, и взял сосуд с мутной бурой жидкостью. На столе, в пустой сосуд, он вылил остатки яда, добавил немного бурой жидкости и тщательно перемешал деревянной палочкой.

Когда жидкости смешались, по пещере пополз резкий металлический запах, от которого першило в горле. Смесь зашипела, как змея, пойманная в ловушку, и на мгновение окрасилась в багрово-зелёный цвет, прежде чем стать густо-серой. Хан Ло осторожно помешивал состав, наблюдая, как по поверхности пробегают радужные разводы, а в воздухе повисло ощущение опасности – будто сама природа предостерегает от ошибки.

Он медленно перелил получившуюся смесь в горшочек с порошком, наблюдая, как тот начал шипеть и менять цвет, впитывая жидкость. Дождавшись, пока реакция стихнет, Хан Ло аккуратно закрыл горшочек крышкой, протёр его от следов и вернул на прежнее место среди других сосудов.

Всё было сделано быстро и без лишних движений – за годы жизни в пещере он научился работать в полумраке, не теряя ни капли драгоценного содержимого.

Устроившись в полумраке пещеры, Хан Ло на мгновение замер, позволяя себе погрузиться в воспоминания. В прошлой жизни у него было немало судьбоносных моментов, которые меняли его путь, – но тех, что действительно обернулись во благо, можно было пересчитать по пальцам. Самым важным из них стало обнаружение одного запечатанного пространства.

Он до сих пор помнил, как осторожно вскрывал древние печати, чувствуя исходящую от них угрозу. Внутри его ждал мёртвый, застывший мир: гигантское древо, чьи корни пронизывали каменные своды, и десятки тел, лежащих в странной тишине. Ни крови, ни ран – только пустые оболочки, словно души были выжжены дотла.

Изучая следы, Хан Ло пришёл к выводу, что здесь столкнулись две силы. Одна – группа иномирцев, чьи техники и артефакты были ему тогда почти непонятны. Он долго рассматривал их одежду, странные письмена, остатки сломанных артефактов. Сейчас, сидя в своей пещере, Хан Ло даже потянулся было к полке, чтобы найти одну из старых книг и освежить в памяти, кто такие иномирцы и чем отличались их пути культивации. Но тут же остановился: эти знания пригодятся ему ещё не скоро, особенно в нынешних условиях. В верхнем мире они были бы ценны, а здесь – лишь бесполезный груз.

Со временем, анализируя их путь культивации, Хан Ло смог адаптировать для себя одну из техник работы с душой – пусть и в урезанном виде.

Вторая сторона – остатки группы людей из ремесленной секты «Котёл Четырёх Звёзд». Их лагерь был устроен с поразительной тщательностью: рабочие столы, инструменты, полуразрушённые формации, множество талисманов и алхимических сосудов. В одном из тайников он нашёл фрагменты наследия – схемы, чертежи, записи по созданию артефактов и талисманов. Большая часть знаний касалась именно начертания и работы с символами, чуть меньше – алхимии и основ формаций.

Эти умения не раз спасали ему жизнь. Даже сейчас, в самом низу мира, он мог использовать хотя бы часть этих знаний – пусть и в примитивной форме. Хан Ло с горечью подумал, что, возможно, именно это наследие и стало причиной его прежних бед, но и теперь оно оставалось его единственным настоящим богатством.

Хан Ло перевёл взгляд на горшочек, с которым только что работал. Его содержимое было вершиной того, чего он смог добиться в алхимии, не имея возможности культивировать и используя лишь скудные материалы, что удалось собрать за всё время пребывания на острове. Этот горшочек был его ключом к решению проблемы с «Лунными Слёзами».

Пусть ему и не удалось создать настоящее противоядие, но он всё же смог частично решить задачу. Смесь, что получится после добавления ещё одной порции «Лунных Слёз», тоже будет ядом – с похожими свойствами. Этот яд сможет частично замещать «Лунные Слёзы», которые по своей природе представляют собой сложную смесь нескольких ядов. Как говорится, клин клином вышибают: один яд будет замещать другой.

Разница лишь в том, что к своему яду у Хан Ло было подготовлено противоядие. Второе свойство его смеси – замедление действия «Лунных Слёз». Если он будет ежедневно принимать пилюли из этой смеси, то, теоретически, сможет растянуть безопасный период с пяти дней до месяца. Этого должно хватить, чтобы завершить побег.

К сожалению, вместе с этим замедлится и ослабление яда, но для этого у него были другие приготовления. Всё, что оставалось, – дождаться подходящего момента и не допустить ни одной ошибки.

Он аккуратно проверил крышку горшочка, убедился, что она плотно закрыта, и поставил сосуд в самый дальний угол полки, где его не было видно среди других, менее ценных заготовок. Рядом лежали несколько небольших свёртков с порошками и травами, которые он собирал по ночам, рискуя попасться патрулям.

На столе остались следы недавней работы: пятна бурой жидкости, несколько использованных палочек для перемешивания, кусочек ткани, которым он вытирал руки. Хан Ло тщательно убрал всё лишнее, чтобы не оставить ни малейшего намёка на то, чем он здесь занимается.

Он ещё раз окинул взглядом своё убежище: полки с сосудами, свитки с записями, карта, аккуратно разложенная на столе. Всё было готово. Оставалось только ждать – и быть готовым к тому, что в любой момент придётся действовать быстро и решительно.

В груди у него зашевелилось знакомое чувство тревоги, перемешанное с предвкушением. На этот раз у него был шанс – пусть и призрачный, но всё же шанс вырваться из замкнутого круга.

Хан Ло направился к лазу – узкому выходу из пещеры, скрытому за нагромождением камней и сухих веток. По пути он провёл взглядом по дальнему углу, где стояли восемь корзин с рудой, аккуратно сложенных одна на другую. Он заранее подготовил их для сдачи квот – если всё сложится удачно, больше к этой тяжёлой работе возвращаться не придётся. В каждой корзине лежали куски руды разного размера, тщательно отобранные, чтобы у надзирателей не было причин докопаться до него.

Перед самым выходом Хан Ло задержался на мгновение, прислушиваясь к тишине за пределами пещеры. Всё было спокойно. Он осторожно отодвинул камень, прикрывающий лаз, и вдохнул влажный, прохладный воздух острова.

Сейчас ему предстояло вернуться в лагерь – скоро начнётся раздача еды. Пусть пища была скудной, пресной и не покрывала даже половины потребностей, но это было лучше, чем ничего. Иногда в похлёбке попадались кусочки корней или редкие зёрна, и даже такая еда могла дать немного сил для следующего дня.

Поев, Хан Ло собирался отправиться за дровами. Он всегда выбирал самые укромные тропы, чтобы не сталкиваться с лишними глазами, и по пути внимательно осматривал землю и кусты в поисках полезных материалов. Любая найденная трава, кора или даже необычный камень могли пригодиться для алхимии или маскировки – их наличие никогда не будет лишним.

Перед тем как покинуть убежище, Хан Ло быстро осмотрел себя: нож за поясом, в кармане – небольшой мешочек для находок, в рукаве – кусочек ткани с угольной пылью для экстренной маскировки. Всё необходимое было при нём.

Убедившись, что ничего не забыл, он скользнул в тёмный проход, ведущий наружу, и, затаив дыхание, растворился в тени, готовясь вновь стать частью лагерной суеты.

Хан Ло довольно быстро добрался до лагеря. Раздача еды уже началась, и он без лишних слов получил свою порцию – жидкую похлёбку с несколькими кусочками корней и ломоть черствого хлеба. Присев под одним из деревьев в сторонке, он принялся за трапезу, отмечая про себя, насколько скудна и безвкусна эта пища. Но даже такая еда была сейчас на вес золота.

Пока ел, Хан Ло внимательно наблюдал за обстановкой. Судя по всему, в лагере не произошло ничего необычного. Исчезновение карты из кабинета старшего, похоже, до сих пор не заметили. А даже если и заметили пропажу, вряд ли кто-то будет поднимать шум. Завтра сменится дежурство, прибудет новый старший со своими документами, в том числе и с новой картой. Старые дела быстро забудутся.

Доев, Хан Ло задумался, стоит ли ему сегодня идти на сходку под Рогатым утёсом. Каждый вечер, в день раздачи «Лунных Слёз», в условленном месте собирались рабы – неофициальное собрание, о котором надзиратели знали, но предпочитали смотреть сквозь пальцы. Здесь происходили обмены: ничего по-настоящему ценного – все участники были такими же рабами, как и он сам.

Менялись в основном тем, что удавалось сделать или добыть собственными руками: тканью, одеждой, лечебными мазями, а также едой – съедобными кореньями, ягодами, мелкой дичью и морепродуктами. Последние особенно ценились: побережье острова считалось запретной зоной и патрулировалось, так что добыть там что-то было непросто.

Обмен происходил либо на другой товар, либо на руду. Самим рабам руда была не нужна, но она означала возможность получить свободное время: имея запас руды, можно было не выходить на добычу и заняться чем-то своим.

Хан Ло взвешивал, стоит ли ему появляться на этом собрании сегодня. С одной стороны, можно было бы обменять что-то из своих запасов на свежие коренья или мази. С другой – лишнее внимание ему сейчас ни к чему. Решение нужно было принять быстро: до вечера оставалось не так много времени.

Немного подумав, Хан Ло решил всё же не идти на сходку. До реализации его плана побега оставалось время – как минимум ещё одна сходка точно будет, и он успеет обменять всё необходимое позже.

Быстро доев еду, Хан Ло почувствовал, как настроение заметно улучшилось. Впереди его ждал важный этап – сбор бамбука с красными прожилками. Угли, полученные из такого бамбука, лучше всего подходили для его запланированного мероприятия.

Он незаметно покинул лагерь, привычно растворяясь в тенях. До склона с бамбуковыми зарослями было не так уж далеко – всего несколько минут хода по знакомой тропе. Там ему повезло: несколько ровных стеблей с характерными красными прожилками легко поддались ножу. Такие стебли были редкостью, но именно они давали угли, которые долго тлели и почти не испускали дыма.

Собрав нужные стебли, Хан Ло задержался на мгновение, прислушиваясь к звукам острова. Всё было спокойно. Он поспешил обратно, чувствуя, как с каждым шагом растёт волнение: теперь всё зависело только от него.

Вернувшись в своё укрытие, Хан Ло аккуратно сложил бамбук у стены. Взгляд скользнул по яме, заполненной мутной водой и обрывками трав. Ещё прошлым вечером он окончательно развеял чуждую духовную энергию, что долгие годы была для него и спасением, и оковами. Она позволила ему выжить, дала шанс на новую жизнь, но одновременно терзала изнутри, не давая покоя ни телу, ни разуму. Процесс избавления оказался мучительным: пришлось погрузиться в воспоминания глубже, чем он мог вынести без последствий. Хан Ло подумал, что к счастью заранее подготовился к этому испытанию, предвидя возможный результат, и сумел быстро восстановиться.

Теперь, когда он окончательно освободился от оков чуждой духовной энергии, в груди разгоралось тихое, но упрямое волнение. Всё было готово.

Перед тем как приступить к культивации, Хан Ло на мгновение задержал взгляд на отблесках воды в яме. В них отражалась его прошлая жизнь – ошибки и победы. Он сжал в руке стебель бамбука, словно принимая решение не повторять старых ошибок.

С этого момента всё будет иначе.

Глава 6

Хан Ло находился в своём укрытии – в глубине пещеры, где царили полумгла и прохлада. Он заранее подготовил место для костра: выложил круг из камней и расчистил землю. Теперь, когда всё было готово, он разжёг огонь, используя добытый накануне бамбук. Щепки вспыхнули быстро, и вскоре костёр зашипел, наполняя пещеру мягким, почти неощутимым ароматом. Пламя было ровным, бездымным – именно таким, как требовалось для задуманного.

Пока бамбук прогорал, Хан Ло подошёл к полке и достал связку высушенных трав, несколько сморщенных грибов и три глиняных сосуда с разноцветными порошками. Он сел перед костром, разложил всё перед собой и на мгновение замер, наблюдая, как огонь постепенно превращается в тлеющие угли.

«Культивация…» – мысленно повторил он, чувствуя, как в груди поднимается волнение. – «Три пути к бессмертию. Три дороги, каждая со своими опасностями и соблазнами».

Он вспомнил слова старого наставника: «Духовная энергия – основа всего. Без неё невозможен ни один путь. Но то, как ты её используешь, определяет твою судьбу».

Хан Ло провёл пальцами по травам, вдыхая их терпкий запах.

«Путь ци – самый распространённый. Практик преобразует духовную энергию в ци, наполняет ею меридианы, укрепляет тело и дух. Но ци – не единственная сила. Есть ещё ментальная энергия и жизненная сила».

Он взглянул на свои руки, вспоминая, как в прошлом шёл по пути ци, пока судьба не изменила всё и не отбросила его на самое дно.

«Практик души закаляет ментальную энергию. Это путь разума, воли, иллюзий и памяти. Практик тела – путь силы, восстановления, выносливости. Каждый выбирает своё, но все опираются на духовную энергию».

Огонь почти догорел, оставив в центре круга ровный слой углей. Хан Ло аккуратно подбросил несколько тонких веточек, чтобы поддержать жар, и вновь погрузился в размышления.

«Ментальная энергия и жизненная сила есть у всех практиков, но только те, кто выбрал путь души или тела, могут использовать их в полной мере. Практик тела может потратить почти всю жизненную силу – и быстро восстановиться, если рядом есть духовная энергия. Но если практик ци или души рискнёт тем же – его ждут деградация и сокращение жизни, а без редких сокровищ не спастись».

Он вспомнил истории о мастерах, что сгорали, как свечи, пытаясь выжать из себя последнее ради победы.

«С ментальной энергией похожая история. Для практиков души – это инструмент и оружие. Для остальных – лишь тонкая нить, которую легко оборвать. А вот ци принадлежит только тем, кто выбрал этот путь. Остальные могут лишь завидовать».

Хан Ло посмотрел на угли, которые теперь светились ровным, глубоким светом. Всё было готово. Он взял первую горсть трав, но не спешил начинать ритуал, позволяя мыслям течь дальше.

«Если взять сотню культиваторов – из них десять будут практики тела, только один – практик души, а остальные – практики ци. Но на деле разница куда больше: на тысячи, а то и десятки тысяч практиков ци приходится лишь один истинный практик тела, и ещё реже – практик души».

Он задумчиво перебирал травы в руках.

«Многие, кто называют себя практиками тела или души, на самом деле просто практики ци с особыми техниками, позволяющими усилить тело или душу, развивая определённые атрибуты. Всё же небеса и законы мира благоприятствуют пути ци. Остальные пути – удел избранных, обладающих нужным наследием».

Хоть и можно быть практиком сразу нескольких путей, прямо сейчас во всём Хан Ло был ограничен. Путь тела – на первых этапах его можно развивать даже без особых техник, если есть нужные ресурсы. Но требовались они в большом количестве, и в его положении это было недостижимо. Да и самой техники культивации тела у него не было.

Путь ци? Формально у него было всё необходимое – даже не одно наследие, а сразу несколько, причём весьма высокого уровня. Но все они были предназначены для культивации в верхнем, главном мире. Сейчас же он находился в нижнем мире, одном из бесчисленных, что в какой то степени отражают верхний, повторяя его законы и пути, но всегда с искажениями и уникальными особенностями.

Каждый такой мир был по своему особенным, и законы, по которым здесь шла культивация, отличались от привычных. Одно он мог сказать точно: путь ци и здесь оставался доминирующим, но как именно устроены ступени, уровни и способы их достижения – он так и не сумел узнать. Это были не экзотические формы, встречающиеся в верхнем мире в местах с искажёнными законами: не руны, не тотемы, не поглощение душ зверей и не симбиозы. Он убедился в этом, наблюдая за надзирателями.

Пусть сейчас он не мог ступить на путь ци, но если получит хоть какие то знания об устройстве местной системы культивации и обзаведётся даже самой простой техникой, он сможет подняться до вершины. Его понимание духовной энергии и ци было огромным – это давало надежду.

Сейчас же у него оставался только путь души. Первый шаг – иного выбора не было.

Впрочем, путь души был лишён многих сложностей, присущих другим направлениям. Здесь развитие шло довольно прямолинейно: постепенное усиление ментальной энергии, увеличения её количества, а также укрепление самой души. Серьёзных проблем из за того, что он находится в нижнем мире, возникнуть не должно – законы, связанные с душой, редко искажаются даже в самых отдалённых мирах.

Скорее всего, прогресс будет крайне медленным, но он всё же будет. Хан Ло уже мысленно подготовился к этому: он не ждал быстрых результатов, но был готов идти вперёд, шаг за шагом, даже если путь займёт годы.

Итак, всё было готово. За прошедшие сутки тело Хан Ло должно было пропитаться хотя бы малой долей духовной энергии – после того, как он полностью избавился от чуждой духовной энергии и вновь получил возможность культивировать.

Он взял подготовленные ингредиенты и один за другим бросил их в угли. Те зашипели, и вскоре по пещере пополз густой дым, наполняя пространство терпким, пряным ароматом. Дым быстро окутал всё вокруг, делая воздух вязким и тяжёлым.

Хан Ло устроился поудобнее, позволив себе расслабиться. Впереди его ждал осознанный сон, наполненный сильными эмоциями. Подготовленные ингредиенты должны были помочь ему оставаться в сознании и понимать происходящее, но при этом погрузиться в сон. Они же усиливали эмоциональную составляющую грядущего видения.

Когда дым начал окутывать его, границы между настоящим и прошлым стали размываться. В полумраке пещеры, среди клубов терпкого дыма, перед глазами Хан Ло вспыхивали обрывки чужих голосов – то шёпот наставника, то резкий окрик Фан Ли, то тихий смех Линь Сюэ. Лица из прошлого всплывали и исчезали, словно отражения на мутной воде: искажённые, неуловимые, наполненные болью и сожалением.

В какой то миг ему показалось, что он снова слышит собственный крик – тот самый, когда копьё пронзило его грудь. Звуки сливались в глухой гул, а образы прошлого накатывали волнами, заставляя сердце сжиматься. Он не знал, где заканчивается реальность и начинается сон, но чувствовал: всё, что было, всё, что потеряно, сейчас рядом, в этом дымном полумраке, готовое вновь разорвать его душу.

Мысли становились всё более тягучими, границы между реальностью и сном стирались.

Когда он вновь осознал себя, первое, что пришло в голову, – тяжёлый вздох и невольная ругань. Конечно, где же ещё он мог оказаться? Что ещё могло вызвать в нём наибольший эмоциональный отклик?

Перед ним предстала застывшая картина: просторный зал, наполненный холодным светом. Высокие колонны, выстроенные полукругом, уходили ввысь, их поверхность была испещрена древними символами. К центральной колонне был пригвождён Хан Ло – не он нынешний, а он из своей прошлой жизни. Неподалёку, каждый на своём месте, застыли его спутники.

Он вновь оказался в том самом моменте: предательство, потеря всего, собственная смерть. Сотни раз он уже переживал это во снах и воспоминаниях и не видел смысла вновь погружаться в ту же боль. «Достаточно, – мысленно отмахнулся Хан Ло. – Нет нужды снова разыгрывать этот фарс».

Чуть отступив в сторону, между колоннами, он опустился на колени и начал рисовать пальцем особые символы на каменном полу. Палец легко вырезал линии, будто камень был мягким маслом, а не твёрдой породой, а сам он держал в руке раскалённый нож. Символы складывались в спираль, каждый новый знак требовал полного осознания – значения, формы, взаимодействия с остальными. Всё выглядело просто, но на деле было невероятно сложно: нужно было не только помнить, что и как делать, но и резонировать с этим местом, ощущать себя его частью, позволять эмоциям наполнять каждое движение.

Когда спираль была завершена, Хан Ло надавил ладонью на её центр. Кисть руки медленно погрузилась в пол, словно в густое масло. Он выдернул руку – теперь она была покрыта прозрачной, переливающейся плёнкой, в которой попеременно играли светлые и серые оттенки.

Этой рукой он начал вырисовывать символы в других местах – на всём, что вызывало в нём сильный эмоциональный отклик. На колоннах, на застывших спутниках, на копье, что пригвоздило его прежнее тело, на самом себе, пригвождённом к камню. Чем сильнее была эмоция, тем больше символов появлялось на объекте. Больше всего их оказалось на человеке, стоявшем напротив центральной колонны, – его убийце.

Каждый раз, когда Хан Ло рисовал новый символ, его собственное тело становилось чуть прозрачнее, а от нарисованных знаков к центру спирали тянулась тонкая нить, по которой, казалось, что то стекало. Вокруг мест, где появлялись символы, расходились тонкие трещины, а цвета вокруг постепенно тускнели, словно сама реальность начинала выцветать.

Когда он закончил, его тело стало настолько прозрачным, что казалось – его и вовсе нет. Он опустился в ту же позу, в которой находился перед началом ритуала, закрыл глаза и мысленно представил, что снова находится в пещере. Усилием воли он заставил себя открыть глаза.

Он лежал на холодном полу, а из носа тонкой струйкой текла тёмная, почти чёрная кровь. Попытался сесть, но тут же накатила жуткая головная боль – всё вокруг плыло, стены пещеры будто дышали и дрожали. Сил не было даже поднять голову.

Так он пролежал около часа, пытаясь сфокусироваться на лунном свете, что пробивался из трещины во своде пещеры. Только этот тусклый свет помогал не потерять связь с реальностью.

Наконец Хан Ло смог прийти в себя и сесть. Жужжащая боль в висках всё ещё не отпускала, а окружающая обстановка продолжала шататься, словно пытаясь ускользнуть из под взгляда.

Он ощущал себя так, словно не спал несколько дней подряд. Тело было ватным, мысли – тягучими и спутанными. С трудом поднявшись, Хан Ло подошёл к одной из полок и нащупал глиняный сосуд с нужной отметкой. Не раздумывая, он залпом выпил содержимое – крепкую настойку трав, приготовленную заранее как успокоительное.

Горький вкус обжёг горло, но спустя несколько минут боль в голове стала чуть тише. Впрочем, он понимал: ничего из его запасов не поможет по настоящему восстановиться – слишком сильное ментальное и духовное истощение. Благо, что изначально, без культивации, у него было мало ментальной и духовной энергии. Значит, через пару дней он сможет полностью прийти в себя.

Снова присев, Хан Ло закрыл глаза и выровнял дыхание. Спустя несколько мгновений он вновь оказался в своём сновидении, хотя оно уже претерпело изменения. На месте спирали из символов теперь клубился водоворот, мелкие трещины покрывали всю окружающую обстановку, а пространство, по меньшей мере на треть, утратило все свои цвета.

Усилием воли он вернулся в сознание – на этот раз без новых последствий. Начальный шаг на пути культивации души был сделан. Скоро на месте его сновидения окончательно сформируется его ментальное пространство.

У иномирцев – владельцев изначальной техники, которую он адаптировал, – в центре лба находился ромбовидный кристалл. Они с ним рождались, он был частью их тела, и именно внутри этого кристалла располагался их ментальный мир. Эта раса изначально была предрасположена к пути души.

Но у человека не было такого врождённого ментального мира. Со временем Хан Ло нашёл решение: использовать для создания ментального мира сновидение, создать вечный сон, не требующий его постоянного участия. Лично Хан Ло считал это гениальным решением, хоть и не обошлось без последствий.

Технику культивации удалось адаптировать, пусть и в урезанном виде. Некоторые сопутствующие техники всё равно остались недоступны. Но даже так он был доволен результатом. Правда, из за метода адаптации теперь он никогда не увидит обычных снов: либо по своей воле попадёт в созданный ментальный мир, либо просто провалится в темноту до возвращения в сознание.

Возможно, для обычного смертного это было бы критично, но для культиватора сон со временем заменяет медитация, а на более высоких уровнях развития необходимость во сне и вовсе отпадает. Так что в целом он был доволен своим выбором.

Взяв готовый факел и подожгя его, Хан Ло направился к обрушенной части пещеры. Справа располагался лаз, ведущий наружу, а слева – незаметный, небольшой проход, скрытый за нагромождением камней. Кое как протиснувшись через узкий проём, он оказался в продолжении туннеля, частью которого изначально и была его пещера.

Туннель тянулся ещё немного вперёд, но если идти в глубь, вскоре можно было наткнуться на очередной обвал – куда более основательный, чем тот, что отделял пещеру от туннеля. Когда то Хан Ло пытался прорыть себе проход, чтобы иметь скрытый вход в убежище из туннелей, но, изучив рельеф на поверхности, пришёл к выводу: обвал простирается на десятки метров, и его усилия не стоят затраченного времени и сил.

Главное было другое: этот туннель разделялся на два рукава. Первый вёл обратно в его пещеру. Стоя на развилке, Хан Ло, освещая путь факелом, направился по другому рукаву.

Он шагнул в ответвление туннеля, и пламя факела дрогнуло, выхватывая из темноты ряды полок, выбитых прямо в каменных стенах. Здесь, в глубине, стояли стеллажи, сколоченные из бамбука – простые, но надёжные. На них покоились тысячи книг и свитков, аккуратно разложенных, словно в древнем архиве.

Он замер, вглядываясь в знакомые корешки, в пожелтевшие страницы, в тусклые печати на обложках. Всё, что он когда либо знал, всё, что помнил, – томилось здесь, в этом ответвлении туннеля, заключённое в строки и символы. Те книги и свитки, что хранились в пещере, были лишь малой частью – тем, что он написал недавно или тем, что могло пригодиться в нижнем мире. Их он перечитывал вновь и вновь, пока не запоминал до последнего символа.

«Вот они, мои воспоминания… – подумал Хан Ло. – Всё, что я есть, всё, что я когда то любил и ненавидел. Если я потеряю это – останусь ли я собой? Или стану лишь тенью, пустой оболочкой без прошлого?» Он задержал взгляд на одном из свитков, и в груди защемило от тоски и гордости одновременно.

Постояв так несколько мгновений, он глубоко вдохнул, стараясь унять волнение. Мысли постепенно вернулись к настоящему – к тому, что ему предстояло сделать дальше. Хан Ло размышлял: когда его ментальный мир окончательно сформируется, он получит некоторый базовый объём ментальной силы. Если её окажется достаточно, он сможет применить её самым примитивным способом – спроецировать объекты реального мира в образы своего ментального мира. Но чтобы эти образы не исчезали, им потребуется постоянная подпитка ментальной энергией, делая её недоступной для других целей.