Текст книги "Пепел Бессмертия. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Один Слав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Дун насторожился, его взгляд стал внимательнее.

– Какая услуга?

– Засчитай мне норму и за завтра, – сказал Хан Ло. – Место, где я обычно добываю руду, уже истощилось. Придётся искать новое. Я планирую исследовать центральные туннели – там, наверное, ещё есть богатые жилы.

Старик Дун резко покачал головой, его лицо выразило тревогу.

– Центральные туннели? Ты с ума сошёл, Хан Ло! Близится прилив магмы – сейчас самое опасное время для работы в глубине шахт. Температура растёт, порода становится нестабильной. В любой момент может прорваться раскалённый поток!

Он бросил взгляд на надзирателя, ища поддержки, но тот лишь пожал плечами:

– Делайте как хотите, – равнодушно сказал он. – Но если что случится – сами будете отвечать. Мне всё равно, откуда вы руду берёте, лишь бы норму сдавали.

Дун повернулся обратно к Хан Ло, его голос стал настойчивее:

– Послушай меня, мальчик. Я знаю эти шахты лучше тебя. Прилив магмы – это не шутки. Лучше поищи в боковых ответвлениях – может, что-то найдёшь.

Хан Ло понимал, что должен убедить старика. Его план побега зависел от этого.

– Старик, послушай, – начал он, стараясь звучать убедительно. – В боковых туннелях руды почти не осталось, их уже обшарили. А в центральных… Я слышал, там есть нетронутые жилы. Все боятся туда ходить из-за магмы, поэтому там и должно быть много руды.

Он сделал паузу, глядя прямо в глаза Дуна:

– Я буду осторожен. Обещаю. Просто засчитай мне норму заранее. Если найду богатую жилу – поделюсь с тобой информацией. Ты же знаешь, я не из тех, кто бросает слова на ветер.

Дун задумался, его взгляд смягчился. Он знал Хан Ло как ответственного работника, который всегда выполнял обещания.

– Ладно, – наконец вздохнул он. – Засчитаю. Но будь предельно осторожен! Если почувствуешь хоть малейшую опасность – сразу возвращайся. И запомни: я тебя предупреждал.

Он сделал отметку в своей грязной тетради, затем посмотрел на Хан Ло с беспокойством:

– Ты уверен, что хочешь туда идти? Может, передумаешь?

Хан Ло покачал головой, стараясь скрыть облегчение.

– Нет, старик. Решение принято. Спасибо за заботу.

Он повернулся и направился к выходу из-под навеса.

Оглянувшись, он увидел, как Дун всё ещё смотрит ему вслед с тревогой в глазах. На мгновение в сердце Хан Ло шевельнулось чувство вины: старик искренне беспокоился о нём. Но он отогнал эти мысли. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы сейчас отступать.

Дождь хлестал по лицу, но он почти не замечал этого. Впереди был самый важный день в его жизни – день, когда он либо обретёт свободу, либо навсегда останется в этих проклятых туннелях.

Глава 11

Ливень не утихал, превращая лагерь в огромное болото. Хан Ло укрылся под одним из уцелевших навесов. Он выбрал место, откуда хорошо просматривался шатёр раздачи «Лунных Слёз», и терпеливо ждал.

Время тянулось медленно. Рабы понемногу расходились после сдачи руды: кто то прятался от дождя, кто то спешил по своим делам. Надзиратели, раздражённые непогодой, стали менее внимательными – они больше думали о том, как бы поскорее закончить смену и укрыться в сухих помещениях.

Наконец наступило время раздачи. Хан Ло вышел из под навеса и занял очередь одним из первых. Дождь хлестал по его спине, но он почти не обращал на это внимания. Все его мысли были сосредоточены на предстоящем.

Очередь двигалась быстро – надзиратели явно торопились поскорее закончить эту процедуру. Вскоре Хан Ло оказался у входа в шатёр.

Внутри было тесно и душно. Воздух насытился запахом влажной ткани, пота и чего то едкого – вероятно, самого яда. Надзиратель, ответственный за раздачу, сидел за столом и делал пометки в своих отчётах. Его лицо выражало скуку и усталость.

Рядом, на своём привычном месте, сидел старик Дун. Он выглядел измождённым, но продолжал выполнять свою работу – называл каждого вошедшего раба по имени, помогая надзирателю вести учёт.

– Хан Ло, – тихо произнёс Дун, встретившись с ним взглядом. В его глазах читалась тревога, но сейчас было не время для разговоров.

Шатёр заметно изменился по сравнению с прошлым разом. Теперь здесь было больше людей. Двое рабов сновали туда сюда, таская тяжёлые ящики. Они входили через задний выход шатра, приносили ящики и складывали их в углу, затем снова уходили за следующей партией.

Командовал ими надзиратель стражник, который стоял у заднего выхода и отдавал короткие указания:

– Быстрее! Не задерживайтесь! Следующую партию!

Ещё один надзиратель стоял неподалёку от стола. Он прислонился к столбу и едва сдерживал зевоту, лениво наблюдая за происходящим. Его взгляд был пустым – он явно думал о чём то своём, далёком от этой сырости и суеты.

Когда настала очередь Хан Ло, надзиратель за столом кивнул, разрешая подойти. Хан Ло сделал шаг вперёд, его сердце забилось чаще. Он протянул руку к глиняному сосуду с «Лунными Слёзами», который стоял на краю стола.

В этот самый момент между ним и столом проскочил один из рабов, таскавших ящики. Мужчина, сгорбившись под тяжестью ноши, спешил к выходу, не глядя по сторонам.

Это был тот самый момент, которого ждал Хан Ло. Пока надзиратель отвлёкся на суетящегося раба, а старик Дун на мгновение опустил взгляд, Хан Ло совершил ловкое движение. Его пальцы, привыкшие к тонкой работе с травами и сосудами, выполнили подмену так быстро и незаметно, что это осталось бы невидимым даже для самого внимательного наблюдателя.

В его руке вместо сосуда с ядом оказался тот самый, что он принёс с собой, – пустой сосуд, который он заранее подготовил и спрятал за поясом.

Он поднёс сосуд ко рту и демонстративно выпил содержимое – обычную воду, которую налил утром. Глоток был громким, нарочито заметным, как и полагалось при приёме яда.

Поставив пустой сосуд на стол, Хан Ло кивнул надзирателю и направился к выходу. Его шаги были уверенными, но внутри всё дрожало от напряжения. Он чувствовал, как взгляд Дуна следует за ним, но не обернулся.

Выйдя из шатра, он оказался снова под проливным дождём. Вода тут же обрушилась на него, смывая пот со лба. Хан Ло сделал глубокий вдох, чувствуя, как холодный воздух наполняет лёгкие.

Он отошёл от шатра и направился к выходу из лагеря. За спиной слышались голоса других рабов, стоявших в очереди, шум дождя и отдалённые команды надзирателей. Но всё это казалось теперь таким далёким, почти нереальным.

Хан Ло шёл, не оглядываясь, чувствуя, как с каждым шагом приближается к своей цели. Дождь, который ещё недавно казался проклятием, теперь стал его союзником – он скрывал следы, заглушал звуки и делал надзирателей менее бдительными.

Добравшись до своего убежища, Хан Ло не терял времени. Он сразу направился к столу, где уже стоял подготовленный горшочек с вязкой, похожей на смолу, смесью. Это была та самая смесь, что получилась после добавления порции «Лунных Слёз» на прошлой неделе.

Осторожно он вылил в этот горшок содержимое глиняного сосуда, который только что выкрал в шатре, – на этот раз всё содержимое, не оставляя дозы для приёма. Затем сразу же взял другой сосуд и вылил остатки мутной бурой жидкости, что осталась от прошлого раза.

В горшочке смесь будто закипела. Пузырьки поднимались на поверхность, издавая тихое шипение. Хан Ло наблюдал за процессом, не отрывая взгляда. Он ждал, пока смесь успокоится, его пальцы нервно постукивали по краю стола.

Когда бурление прекратилось, он взял другой горшочек и высыпал его содержимое – красноватый порошок – в смесь. Деревянной палочкой он начал тщательно размешивать состав.

Из горшочка начал подниматься пар – сначала слабый, едва заметный, затем всё более густой. Пар пах странно – смесью горечи и чего то сладковатого. Хан Ло продолжал помешивать, следя за изменениями.

Через какое то время изменения в горшочке прекратились. Внутри находилась смесь лазурного цвета с отблесками красного, словно в глубине мерцали крошечные рубиновые искры.

Хан Ло проверил палочкой консистенцию – состав загустел, но оставался пластичным. Убедившись, что можно продолжать, он руками достал содержимое горшочка. Масса была тёплой и упругой, похожей на пластичную глину.

Он принялся лепить маленькие шарики. Его пальцы, привыкшие к тонкой работе, быстро и аккуратно формировали ровные сферы. В сумме получилось тридцать штук – ровно на месяц, если принимать по одной в день.

Хан Ло наблюдал за результатом своей работы, и в его душе смешались противоречивые чувства. Ему было одновременно и радостно, и стыдно. Отчаяние сменялось воодушевлением.

С одной стороны, это можно было назвать его первой полноценной работой как алхимика – пусть и примитивной, но всё же созданной по всем правилам искусства. С другой стороны, ему было стыдно называть шарики на столе пилюлями. От настоящей алхимической пилюли там была только форма – круглая, ровная. Не было ни блеска совершенства, ни тонкого аромата духовной энергии.

Тем не менее эти пилюли выполнят свою работу – помогут отсрочить и частично решить проблему с ядом. Хан Ло тут же взял одну из пилюль и проглотил её. Горьковатый вкус распространился по рту, но почти сразу сменился лёгким охлаждающим ощущением.

Ненадолго позволив себе расслабиться, Хан Ло прислушался к звукам за пределами пещеры. За стенами бушевал дождь, но привычного колокольного звона не было слышно – значит, сегодня не будет ни собрания, ни длинных речей под открытым небом. Он понимал надзирателей: в такую погоду даже самые рьяные из них предпочли бы остаться в тепле.

Встав, он подошёл к полкам, где когда то хранились его свитки и книги. Теперь здесь лежали вещи, собранные для побега. На верхней полке – два комплекта одежды, выкраденные из резиденции надзирателей. Один – удобный, выцветший, сшитый из плотной ткани, в древесно земляных тонах: в нём он собирался исчезнуть с острова, раствориться в тени. Второй – чистый, почти новый, для того дня, когда он впервые покажется на свободе. Ни лохмотья раба, ни одежда беглеца не годились для новой жизни.

Рядом лежала карта – его трофей с последней вылазки, и мешочек с металлическими пластинами. Он не знал их точной ценности, но помнил, как нервничал надзиратель, обнаруживший пропажу: значит, сумма была немалой.

На другой полке – припасы: орехи, сушёные ягоды, немного дикого мёда, сухари из кореньев, горлянка с водой. Всё, что могло пригодиться в первые дни на воле, когда времени на поиски еды не будет. Ещё ниже – ряды баночек и склянок с мазями, настойками, алхимическими смесями. Всё было готово. Оставалось только дождаться раздачи еды и, воспользовавшись этим моментом, привести в действие свой план с обвалом туннеля.

Хан Ло выбрался из глубины пещеры и осторожно устроился у лаза, спрятанного в сплетении корней старого дерева. Снаружи всё ещё лил дождь, но он уже не был таким яростным, как утром. Здесь, в укромном уголке, не было видно лагеря – только мутные потоки воды, стекающие по склону, и редкие всполохи света, когда молния освещала небо.

Он позволил себе короткую передышку, прислушиваясь к шуму дождя и глухому гулу, доносившемуся издалека. Мысли не давали покоя. Он вспоминал лица тех, кто хоть раз помогал ему: старика Дуна, молчаливого раба, что делился сухарём, мальчишку, который однажды предупредил о надвигающемся патруле. Все они были частью этого мира, частью его вынужденного одиночества.

Одиночество – вот что он выбрал с самого начала. Не потому, что не нуждался в поддержке, а потому что не хотел никого подставлять. Он держался особняком, не вступал ни в одну из групп, не принимал ничьей дружбы, чтобы в случае побега или провала никто не оказался под ударом из за него. Но теперь, когда побег стал реальностью, чувство вины всё равно подбиралось ближе.

«Имею ли я право ставить их под удар ради своей свободы?» – думал он, глядя, как по корням стекают мутные капли. Ответа не было. Если он останется – сгниёт в этих шахтах, растворится в рутине рабства. Если уйдёт – кто то может пострадать просто за то, что оказался рядом.

Он сжал кулаки, ощущая, как внутри поднимается тяжесть, но вместе с ней – и решимость. Он пообещал себе: если вырвется, обязательно найдёт способ помочь тем, кто остался. Свобода не должна быть куплена чужой болью.

Время тянулось медленно. По привычке он прислушивался к звукам за пределами пещеры, но кроме дождя и далёких раскатов грома ничего не было слышно. Однако он знал: скоро наступит время раздачи еды – а значит, и момент для реализации плана с обвалом туннеля. Хан Ло поднялся, стряхнул с себя тяжёлые мысли и вернулся к приготовлениям. Всё должно было пройти быстро и точно – второго шанса не будет.

Хан Ло, не теряя времени, собрал всё необходимое: несколько факелов, пустую корзину и плащ с глубоким капюшоном. Он покинул своё укрытие и направился к одному из самых удалённых входов в туннели – этим проходом редко кто пользовался, особенно в такую погоду. Здесь, в тени корней и скал, он накинул плащ, скрыв лицо и фигуру, чтобы никто не смог его узнать, если вдруг встретит случайный раб или надзиратель.

Он поджёг факел, и тёплый свет выхватил из темноты неровные стены. Хан Ло двинулся вперёд по знакомому только ему маршруту. Туннель часто раздваивался, уходил в боковые ответвления, но он уверенно выбирал нужные повороты, спускаясь всё глубже под землю. Здесь, в сырой тишине, шаги отдавались глухим эхом, а капли воды мерно падали с потолка.

Наконец он достиг нужного места – небольшого тайника, где заранее спрятал всё необходимое для операции. В нише за каменной плитой лежали свёртки с подготовленными смесями, инструменты, мотки верёвки, пропитанной смолой Пылающего сандала – его самодельные фитили. Всё это он быстро погрузил в корзину, проверил, чтобы ничего не забыть, и вновь отправился в путь.

Он выбрал три точки для подрыва. Первый и второй туннели были особенными: попасть в каждый из них можно было только через один единственный проход. Если обвалить эти участки, целые районы шахт окажутся полностью отрезанными – ни один обход не приведёт туда, пока завалы не разберут. Первый туннель вёл в центральные районы, был опасен из за выбросов газов и беден на руду – здесь он собирался инсценировать свою смерть. Второй соединялся с менее глубокими, но всё же важными районами, где иногда работали рабы.

Третий туннель отличался от первых двух: он тоже вёл в отдельный район, но имел ещё несколько обходных путей. Правда, эти обходы были длинными, запутанными и труднопроходимыми – мало кто решался ими воспользоваться без крайней необходимости. Обвал здесь должен был окончательно запутать следы и усложнить поиски.

Все три точки были выбраны так, чтобы Хан Ло мог быстро перемещаться между ними, не теряя времени. Он ещё раз мысленно повторил план, проверил содержимое корзины и, глубоко вдохнув, отправился к первой точке. Впереди его ждал самый опасный этап – и, возможно, последний шаг на пути к свободе.

Хан Ло шаг за шагом обошёл все три выбранные точки. В каждом месте, в стене чуть повыше уровня глаз, он аккуратно выдолбил небольшие углубления. В эти ниши он сложил горшочки с приготовленной смесью, а рядом аккуратно уложил мотки верёвки, пропитанной смолой Пылающего сандала – самодельные фитили. Всё было готово, но поджигать их он пока не стал: время ещё не пришло.

Закончив с подготовкой, Хан Ло вернулся к самому важному месту – в тот туннель, где собирался инсценировать свою гибель. Здесь, в выемке стены, он заранее спрятал половину всех горшочков со смесью. Этот обвал должен был стать самым мощным, чтобы завалить проход наглухо и сделать разбор завала крайне трудоёмким.

Он принялся за работу. Сначала достал из корзины обрывки одежды, щедро пропитанные чернилами, и разбросал их по полу на выбранном участке. Затем вынул горшочек с густой смесью, по цвету и запаху неотличимой от крови, и аккуратно разлил её вокруг обрывков. Капли и лужицы ложились на камень, впитывались в пыль, создавая впечатление настоящей бойни.

Хан Ло внимательно осмотрел результат. По полу были разбросаны лоскуты ткани, испачканные чернилами, и множество луж «крови». Если бы кто то попытался собрать все кусочки одежды, их хватило бы на пятерых человек, а «крови» было бы слишком много для одного. Но это не было ошибкой – он специально сделал всё с запасом. Завал, скорее всего, разберут лишь частично, а часть улик будет уничтожена камнями и пылью. Чтобы хоть что то осталось и не вызвало сомнений, он подготовил всё с избытком.

Затем, измазав ладонь в густой смеси, Хан Ло принялся оставлять «кровавые» следы на стенах и полу, будто кто то раненый пытался выбраться или отползти в сторону. Он тщательно продумал каждую деталь, чтобы у надзирателей и рабов не возникло лишних вопросов.

В голове он держал две версии своей пропажи. Первая – самая очевидная: он попал под завал и погиб. Но если тела не найдут, появится вторая версия – Хан Ло выжил, но был тяжело ранен и ушёл в глубины центрального района, где и пропал без вести. Оба варианта были на руку его плану: поиски быстро сойдут на нет, а лагерь и надзиратели будут заняты разбором завалов и выяснением обстоятельств.

Закончив подготовку, Хан Ло ещё раз осмотрел место, проверил, не забыл ли чего, и прислушался к далёким звукам – время для решающего шага приближалось.

Сделав глубокий вдох, Хан Ло мысленно сказал себе: «Пора начинать. Гонка со временем началась».

Он отправился к самой удалённой из трёх точек. Там, в тени сырой стены, быстро поджёг смоляную верёвку фитиль и, не задерживаясь ни на секунду, бросился обратно по знакомому маршруту. Вторая и третья точки ждали его – в каждой он действовал так же: поджигал фитиль, проверял, что всё на месте, и спешил дальше.

Теперь, когда все фитили были подожжены, Хан Ло ускорился, стараясь как можно быстрее покинуть опасную зону. Он двигался осторожно, почти наощупь, стараясь не оставлять лишних следов и не терять ориентацию в этом лабиринте камня и тени.

Прошло около пяти минут, когда где то позади раздался первый глухой взрыв. Камни дрогнули, по стенам прокатился гул. Через минуту – второй взрыв, чуть ближе, и не успел стихнуть его отголосок, как третий раскатился по подземелью, сотрясая воздух и землю.

Пыль висела в воздухе плотной завесой, свет факела едва пробивался сквозь мутную дымку. Каждый шаг давался с трудом – под ногами хрустели осколки камня, а иногда приходилось нащупывать путь, ориентируясь на знакомые выступы и трещины в стенах.

Временами он останавливался, чтобы прислушаться: вдалеке ещё долго гулял глухой гул – отголоски обвалов, которые эхом расходились по подземелью. Воздух был тяжёлым, насыщенным запахом сырости, смолы и едкой пыли. Ладони соскальзывали по мокрому камню, а в груди нарастало напряжение – каждый неверный шаг мог выдать его или привести к новой опасности.

Путь обратно был напряжённым. Хан Ло то и дело прислушивался, стараясь уловить малейший звук, который мог бы выдать чьё то присутствие или приближающуюся опасность. Он рассчитывал длину верёвок так, чтобы взрывы произошли с небольшим разбросом по времени – не одновременно, но достаточно близко, чтобы создать хаос и замешательство.

Пробираясь по туннелю, он чувствовал, как сердце стучит в груди всё сильнее. Вдруг впереди, в темноте туннеля, послышались быстрые шаги. Он мгновенно погасил факел, вжавшись в сырую стену и затаив дыхание. Сердце бешено колотилось – любой встречный мог стать угрозой для его плана.

Шаги приближались, эхом отдаваясь в каменных коридорах. В тусклом свете чужого факела мелькнула фигура – молодой раб, явно спешащий к выходу, не подозревая о чьём то присутствии в тени. Хан Ло замер, не двигаясь, пока тот не прошёл мимо, даже не взглянув в его сторону.

Только когда шаги стихли вдали, Хан Ло позволил себе выдохнуть. Он осторожно выбрался из укрытия, вновь натянул капюшон пониже и ускорил шаг, чувствуя, как напряжение в груди сменяется решимостью. Гонка со временем продолжалась – и теперь он был ещё ближе к свободе.

Глава 12

Сырой, тёмный туннель казался бесконечным. Хан Ло двигался осторожно, почти не дыша, прислушиваясь к каждому шороху. Под ногами хлюпала грязь, с потолка капала вода, где то вдалеке эхом отзывался глухой гул – то ли подземные потоки, то ли игра ветра в пустых коридорах. Влажный воздух был насыщен запахом земли, гнили и старых трав.

Он шёл медленно, стараясь не наступать в лужи и не задевать стены. Время от времени останавливался, замирал, вслушивался – не слышно ли шагов, не мелькнёт ли впереди отблеск факела. Но туннели оставались пустыми: никто не появлялся, никто не нарушал гнетущую тишину.

В голове крутились настойчивые, тяжёлые мысли. Всё ли он сделал правильно? Не оставил ли следов, о которых забыл? Не запомнил ли кто то его лицо слишком хорошо? Но каждый шаг вперёд отдалял его от прошлого и приближал к свободе.

Наконец впереди показался слабый просвет – выход. Хан Ло замер, прислушался, затем осторожно выглянул наружу. За пределами туннеля царили сумерки. Ливень не прекращался: тяжёлые капли барабанили по листве, по земле, по редким камням. Всё вокруг было размыто, словно мир превратился в акварель, где краски растеклись под дождём.

Он выбрался наружу, стараясь не шуметь. Свежий воздух обжёг лёгкие, пахнул сыростью и свободой. На мгновение Хан Ло позволил себе остановиться, вдохнуть полной грудью, почувствовать, как дождь стекает по лицу, смывая усталость и страх. Но времени на раздумья не было.

Он двинулся к своей пещере, петляя между деревьями и кустами, обходя привычные тропы, чтобы не оставить ни одного узнаваемого следа. Здесь, вдали от лагеря и чужих глаз, было тихо и пустынно – идеальное место для того, кто не хочет быть найден.

Пещера встретила его привычной прохладой и тишиной. Всё было на своих местах: аккуратно сложенные вещи, свёртки с припасами, мешочек с металлическими пластинами, карта, два комплекта одежды. Хан Ло быстро переоделся, сменив промокшую до нитки робу на плотную, выцветшую одежду, которую давно приготовил для побега. Под плащ, на спину и на пояс он прикрепил сумки со всеми подготовленными вещами – припасами, инструментами, картой, запасной одеждой.

Он в последний раз оглядел пещеру. В памяти всплыли дни и ночи, проведённые здесь: первые недели страха и отчаяния, долгие часы алхимических опытов, бессонные ночи, когда он записывал свои мысли и воспоминания, чтобы не забыть себя. Здесь он учился выживать, здесь впервые поверил, что может выбраться. Здесь же он стал другим – осторожным, упрямым, готовым идти до конца.

Он подошёл к выходу – узкому лазу, надёжно спрятанному в сплетении корней старого дерева. Осторожно пролез через проход и выбрался из темноты пещеры в промозглый, залитый дождём вечер. Снаружи ливень всё ещё лил стеной, скрывая его движения. Хан Ло аккуратно замаскировал лаз ветками, землёй и мхом, чтобы даже случайный взгляд не заметил ни малейших следов.

На мгновение он задержался, глядя на скрытый вход, и тихо прошептал:

– Спасибо за всё.

Теперь его путь лежал к берегу пролива, что отделял остров от материка. Хан Ло двигался быстро, но осторожно, стараясь не оставлять отпечатков на раскисшей земле. Вокруг шумел дождь, редкие всполохи молний освещали мокрые стволы деревьев. Видимость была плохой – берег едва угадывался сквозь пелену дождя.

У берега его ждал тайник – старый, полусгнивший пень. Под ним был спрятан плот. Всё было на месте: плот, тщательно замаскированный ветками и листвой, небольшой мешок с припасами, моток верёвки.

Хан Ло в последний раз осмотрел своё сооружение. Плот был собран из толстых стеблей бамбука, чуть длиннее его роста и примерно такой же ширины: его можно было обхватить руками, но стоять на нём было невозможно. Он позволял лишь лечь, прижавшись половиной тела к гладким, скользким стеблям, и держаться за них, чтобы не соскользнуть в воду.

В нескольких местах плот был крепко обмотан верёвкой – петли были сделаны так, чтобы за них удобно было хвататься, когда течение станет особенно сильным. С одной стороны плота концы бамбука были плотно закупорены глиняными заглушками, к каждой из которых была привязана короткая верёвка. Стоило дёрнуть за верёвку – заглушка выдёргивалась, и вода хлынула бы внутрь полых стеблей.

Внутри бамбука находилась тщательно подготовленная смесь. Когда вода попадёт в полости, начнётся бурная реакция, и плот рванёт вперёд, чтобы преодолеть самое опасное течение пролива.

Проверяя крепления, Хан Ло уделил особое внимание небольшому мешочку на поясе, в котором хранились щепки – они скоро пригодятся. Убедившись, что всё надёжно закреплено, он приготовился к отплытию.

Хан Ло всмотрелся в раскинувшиеся перед ним воды пролива. Впереди не то что дальнего берега – даже дальше пяти шагов ничего не было видно: ливень и объятия ночи слились в сплошную, непроглядную завесу. Вода и небо сливались в одно серо чёрное месиво, и только редкие всполохи молний на миг выхватывали из мрака зыбкие очертания волн.

Он в последний раз оглянулся назад – туда, где за стеной дождя скрывался остров, ставший для него и тюрьмой, и домом. Ни огонька, ни звука – только глухой шум воды и стук собственного сердца. Сделав глубокий вдох, Хан Ло решительно рванул вперёд, полулёжа на плоту и вцепившись в верёвочные петли. Плот послушно скользнул по воде, и он, работая руками и плечами, помогал себе, отталкиваясь от скользких стеблей.

Вода была ледяной, дождь хлестал по лицу, но он не обращал внимания. Всё, что было позади, исчезло – осталась только дорога вперёд, в неизвестность.

Минуты тянулись бесконечно. Спустя десять минут плавания Хан Ло уже не видел вокруг ничего, кроме тёмной, вздымающейся воды. Ни единого огонька, ни намёка на берег – только бескрайняя, живая гладь, по которой барабанил ливень. Звуки дождя и плеск волн стали его единственными спутниками. Время от времени он замирал, прислушиваясь, но вокруг царила та же слепая, равнодушная стихия.

Ещё через десять минут он позволил себе короткую передышку. По его расчётам, он уже должен был войти в границы основного течения пролива. Вытянув руку к поясу, Хан Ло достал несколько щепок из мешочка и неторопливо разбросал их слева, справа и впереди. Теперь, когда не было ни звёзд, ни берега, ни даже намёка на ориентиры, это был его единственный способ понять, куда несёт плот.

Он затаился, наблюдая за щепками. Сначала они просто покачивались на волнах, но вскоре стало заметно, как течение меняет их положение относительно плота. Одна щепка медленно уплывала вбок, другая – отставала, третья, наоборот, приближалась. Хан Ло внимательно следил за их движением, стараясь уловить, как именно разворачивает его плот.

Через несколько минут изменения стали очевидны: течение уже отклоняло его курс, и если не скорректировать направление, он рисковал сбиться и просто плыть вдоль пролива, не приближаясь к заветному берегу. Хан Ло крепче вцепился в верёвки, готовясь вновь бороться с упрямой стихией, и мысленно поблагодарил себя за предусмотрительность – в этой кромешной тьме даже простая щепка могла стать спасением.

Нащупав в темноте верёвку у одной из глиняных заглушек на краю плота, он резко дёрнул. Сразу же раздалось глухое шипение, и из полости открытого стебля бамбука рванула струя густой пены, с силой толкнув плот вперёд. За ним по воде тянулся след темно фиолетовой пены – всё было продумано до мелочей: в смесь он добавил краситель из чернил, и пена сливалась с водой, становясь почти незаметной в ночи и под дождём.

Плот рывком набрал скорость. Хан Ло, полулёжа, полу прижимаясь к скользким стеблям, грёб изо всех сил, помогая себе руками и плечами. Время от времени он бросал щепки в воду, следил за их ходом и, если нужно, поправлял курс, не позволяя течению увести себя вдоль пролива.

Когда напор струи ослабевал, он выдёргивал новую заглушку из соседнего стебля – и снова плот срывался вперёд, оставляя за собой пенный след. Всё повторялось: рывок, гребля, бросок щепок, корректировка курса. Вода и ночь слились в одно, и только собственное дыхание и шорох дождя напоминали, что он ещё жив.

Время тянулось мучительно медленно. Прошло несколько часов. Полости бамбука уже опустели, и теперь Хан Ло двигался только за счёт собственных сил. Руки и плечи ныли от усталости, мышцы горели, но он не позволял себе остановиться. Щепки, которые он бросал, меняли положение всё медленнее – значит, основное течение пролива он всё же пересёк и вошёл в более спокойные воды у материка.

Но вместе с ослаблением течения исчезла возможность определять направление по щепкам. Теперь вокруг были только темнота, дождь и равнодушная гладь воды. Хан Ло мог лишь надеяться, что его курс не слишком сильно отклонился и он всё ещё движется по кратчайшему пути к берегу.

Ближе к рассвету, когда небо на востоке чуть посветлело, он заметил впереди смутные очертания суши. Сердце забилось чаще – усталость, боль в мышцах, пронизывающий холод вдруг отступили перед волной воодушевления. Из последних сил он стал грести к берегу, не обращая внимания на жжение в плечах и ломоту в теле. Каждый взмах казался последним, но впереди уже проступали тёмные полосы песка и размытые силуэты прибрежных кустов.

Плот мягко ткнулся в отмель. Хан Ло, едва держась на ногах, выбрался на берег и рухнул в мокрый песок, тяжело дыша. Опухшими от солёной воды пальцами он сжал пригоршню песка, ощущая под ладонью его холодную, сыпучую тяжесть. Позади остались ночь, пролив, страх, – но он позволил себе слабину лишь на мгновение.

Слегка отдышавшись, он поднял голову и стал оглядываться. Дождь уже не лил стеной, но туман и сырость всё ещё скрывали детали пейзажа. Видимость оставалась плохой, и это было только на руку беглецу. Хан Ло быстро отыскал взглядом размытые очертания кустов и, поднявшись, потащил за собой плот, стараясь не оставлять лишних следов на мокром песке.

Он знал: обычные следы дождь смоет, но от плота нужно избавиться наверняка. Выбрав место между корнями и валунами, где песок был рыхлым, Хан Ло принялся раскапывать углубление. Пальцы плохо слушались, но он упрямо работал, пока яма не стала достаточно глубокой. Плот лёг на дно, и он стал закапывать его песком, тщательно выравнивая поверхность, чтобы не осталось ни бугра, ни впадины. Сверху он положил валявшееся рядом бревно, окончательно скрыв следы.

Окинув взглядом работу, Хан Ло убедился, что это место ничем не выделяется среди других пятен на берегу. Только тогда он позволил себе отступить от воды, внимательно прислушиваясь к каждому шороху, всматриваясь в туманную полоску кустов впереди.

Не успел он уйти далеко, как неожиданно вышел к мощёной камнем дороге, тянувшейся параллельно береговой линии. Мгновение он стоял, ошарашенно глядя на ровный каменный настил среди сырого песка и кустарника, но быстро взял себя в руки: это была одна из дорог, соединяющих ключевые места на территории клана. Оглядевшись и убедившись, что поблизости нет ни патрулей, ни случайных прохожих, он быстро пересёк дорогу и растворился в густых зарослях на другой стороне.