Текст книги "Агентство "Драконья метка". Вы в розыске, леди Простушка! (СИ)"

Автор книги: Одария Вербенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25

– Ну что, милок, – слышится бабушкин голос, – слушай внимательно: этот рецепт я не рассказываю даже внучкам. Только тебе.

Половицы тихонько скрипят, когда я провожу вслед за собой короля Цинана и принца Дарена по узкому коридорчику в доме знаменитой Периоллы Росток.

Так уж вышло, что мои приключения на сегодня не закончились. Король Цинан изъявил желание немедленно отправиться к моей бабушке, так как она одна из сильнейших поисковиков в истории королевства Дэй.

Никто не может найти хоть какие-то следы на анонимном письме, и я тоже не смогла. Поэтому мне на правах её внучки и из уважения к ней самой позволили отправиться с ними, а не заперли сразу где-нибудь в тёмном местечке…

Потом-то, конечно, запрут, а пока: снова драконий полёт, снова я в когтистой лапе принца.

– Секрет, – продолжает бабушка, понижая голос, – не в уксусе. Не в соли, добытой в соняных пещерах на юге королевства. И даже не в том, что я кладу в банку лист хрена – не два, а три, и обязательно с краешка, где он покрепче. Нет. Дело в банке: она должна быть из чистого кристалла…

С кем это она?

Похоже, что гостей они не слышат, ведь до моего слуха доносятся обрывки: три зонтика светящегося укропа, долька болгарского перца, три бутона гвоздики…

Наконец мы входим в просторную уютную кухню, пропахшую мелиссой. Картина, открывшаяся нам, заставила даже короля замереть на пороге.

За кухонным столом, покрытым вышитой скатертью, сидит крупный мужчина грозного вида – сам Брейден Кросс, которого многие боятся на самом деле.

На нём связанный бабушкой свитер – красный, с рождественским рисунком в виде кос. Сразу понимаю, что это тот самый подарок, от которого минувшей зимой отказался Кальд Фон, ибо слишком несерьёзно придворному военному носить подобное. «Всё равно пылиться будет!», – заявил он тогда, приобняв бабушку, чтобы она не обижалась. Даже Айсела не смогла уговорить его принять подарок.

А Брейден вот ничего, надел и не боится потерять мужественность. На коленях же у него впридачу банка маринованных огурцов (это удивляет меньше всего), а в руке ароматный пирожок с вишней.

– А, Злата моя родная! – радостно удивляется бабушка. А после видит, что я не одна, и удивляется ещё больше: – Ваше Королевское Величество!

Брейден в этот момент аккуратно откусывает пирожок, другой рукой старательно удерживая банку огурцов подобно трофею. Двоюродный брат принца выглядит настолько невозмутимым и уверенным в себе, что никому бы и в голову не пришло посмеяться, усомниться в его умении быть жёстким.

Бабушка принимается суетиться, чтобы расположить нас всех за столом, а Брейдену приговаривает:

– Пей, дорогой, а то устал, наверное. Я тебе сегодня постельку постелю в сенях – там тихо, только сова иногда по ночам ухает. – Садитесь, Ваше Королевское Величество, – говорит она теперь тихо королю. – Что привело вас ко мне?

Король Цинан, расположившийся рядом с Брейденом, достаёт из внутреннего кармана то самое письмо.

– Я хочу знать: кто это мог написать? – спрашивает он, протягивая ей сложенный лист. – Кто осмелился?

– Мы уже поговорили с Брейденом об этом, – отвечает она, коротко скользнув взглядом по мне и принцу, что сел рядом со мной, чтобы убедиться, что я веду себя прилично, – но я охотно взгляну на это письмо лично своими глазами. Сейчас… Только схожу за перчатками и лупой.

Теперь она суетится в поисках необходимых для работы предметов, то роняет что-то, то причитает.

Проходит немного времени прежде чем знаменитая Периолла оказывается готовой применить свой дар. Она села за стол с нами и сосредоточенно нахмурила лоб, вглядываясь в стекло лупы.

Лично я ранее не увидела ничего кроме увеличенных букв. Видит ли что-то она?

Шррр! Я чуть вздрагиваю от странного шороха за спиной, но когда оборачиваюсь, кроме шкафа ничего не вижу.

Похоже, другие слишком увлечены видом моей бабушки в деле – мужчины чуть вытянули шеи и замерли в ожидании её вердикта.

Показалось?

Но шорох повторяется. Не случайный стук, а ритмичный, будто кто-то нащупывает себе путь в темноте, чтобы выбраться на свободу. Сухое поскрипывание, как будто дерево трётся о дерево, потом тихий стук, как будто кто-то уронил ложку.

Во дела!

– Да, действительно ничего, – качает головой Периолла, отложив лупу и снимая перчатки. – Никаких следов. Такое мог сотворить только другой поисковик, потому что только мы можем скрывать следы своей ауры от других поисковиков.

– В таком случае нам пора, – встаёт король из-за стола с пасмурным лицом.

Кажется, в нём всё же горела надежда на то, что моя бабушка легко разгадает эту загадку.

– Вы не спешите, Ваше Королевское Величество, не могу же я отпустить вас без чая! Да заварила уже, и кружки подготовила! А кружки-то у меня не простые, – говорит она, уже разливая тёплый, янтарный чай. – Каждая со своим характером!

Она ставит перед королём глиняную кружку с золотым ободком и изображением грифов, один из которых удивительно похож на Арчибальда, почти снёсшего дверь моего агентства:

– Это – для государя. Крепкий, благородный, с ложечкой, чтобы не обжёгся о важные мысли, – приговаривает она. – Ведь говорят «Править – не властвовать, а заботиться», но кто же позаботится о Вас?

За окном вдруг прогремел гром, оповестив нас о скором дожде. Так король и сел обратно, не только соблазнившись пирожками да горячим напитком, но и решив переждать намечающуюся непогоду.

Перед принцем Дареном бабушка ставит фарфоровую с лебедями:

– А это – для жениха. Лёгкий, с каплей мёда в честь того, что вы встретили истинную. Чтобы сердце было смелым, а слова – правдивыми.

В возникшей напряжённой тишине разгулявшийся на улице ветер, треплющий ветви деревьев, кажется таким оглушительным, что становится не по себе. Особенно мне.

Взгляды всех присутствующих обратились к случайно оголившемуся запястью принца с меткой истинности. Я так боялась обнажить свой узор, но ни разу не подумала о том, что такую оплошность могу совершить не я, а сам принц…

– Ох, простите глупую старушку! – сокрушается Периолла, поняв, что сказала лишнее. – Это был секрет?

– Кто она? – король устремил на сына острый взгляд.

– Полагаю, настоящая красавица, – неловко посмеивается бабушка, стараясь смягчить ситуацию.

– Так и есть, – отвечает мой тайный истинный, не дрогнув.

Мои щёки точно заалели – я сама это чувствую. Хорошо что на меня сейчас никто не обращает внимания, потому что мне требуется время для того, чтобы успокоить разбежавшийся пульс и снова научиться дышать ровно.

Он это сказал просто так из вежливости или в самом деле так считает? После последнего бала точно что-то изменилось в его взгляде, но… что?

– А это тебе, родная, – склоняет бабушка чайничек к моей кружке, распугивая мои мысли. – С мятой, как ты любишь.

– Спасибо, – отвечаю чуть осипло.

Постепенно напряжение рассеивается. Бабушка деловито рассказывает неожиданным знатным гостям об особенностях работы поисковиков, о том, как они скрывают свою ауру.

– Я Златку ещё в детстве научила этому! – хвалится она.

Я замерла. Улыбка застыла на моём лице, но никто не заметил. Разговор идёт дальше, но уже не такой деловой. О театре, о погоде, о новом докторе в деревне при столице… А я слушаю только его – этот звук за спиной.

Это так странно. Словно кто-то осторожно двигается за дверцей, переставляет банки, и… сдавленно дышит.

Наверное, мышь.

Я медленно повернула голову. Ничего не изменилось: обычный шкаф, стоит неподвижно, как и положено обычному шкафу.

Или… нет?

Благодаря неудачным экспериментам Олеля я знаю, что возможно всё, и даже мебель может ожить и заиметь злые помыслы.

Глава 26

Нам всем пришлось остаться на ночь – на улице настоящая буря.

Новый раскат грома показался особенно устрашающим в своей ярости. За окном бушует ливень, и его капли с грохотом бьют по черепичной крыше – настойчиво, беспрестанно, почти зловеще. Ветер же треплет ставни и воет в щелях, будто пытается проникнуть внутрь, чтобы добраться до меня.

Я лежу на спине, натянув до подбородка тяжёлое шерстяное одеяло, но сон не идёт. Каждый новый всполох молнии на мгновение заливает комнату холодным синеватым светом – и тут же всё вновь погружается во мрак.

Переворачиваюсь на бок, уткнувшись щекой в прохладную наволочку. Постель скрипнула, а в голове отчётливая мысль: что-то не так.

Я прислушалась. Где-то за стеной, в пустом холле, ещё раз скрипнула половица. Так и есть: не только я виновница странных звуков.

Скри-ик!

Не ветер. Не старые балки. Это слышится так, будто чья-то нога коснулась половицы в дальнем конце коридора. Там, где находится кухня.

Сердце встрепыхнулось в груди, как птица в клетке. Я замерла, боясь даже дышать. Может, это кот? Но у бабушки нет кота…

– Кто-то точно есть… – шепчу вслух, будто проверяя, как звучит мой голос в ночной тишине.

Я медленно спускаю ноги с кровати на прохладный пол. На цыпочках, почти бесшумно, подхожу к двери и берусь за металлическую ручку.

Дверь приоткрылась под моим натиском с лёгким скрипом. Коридор сейчас тёмный, узкий, вытянутый, как тоннель, но я должна пойти и проверить, что всё в порядке.

Шаг. Ещё шаг. Дощатый пол под моими ногами отзывается тихим стоном.

– Кто здесь? – спрашиваю тихо, но чётко, когда вхожу в кухню.

Никто не отвечает.

Пусто. Стол, стулья, шкафы и полки, котёл на холодной плите. Лишь деревья шевелятся за окном, подгоняемые непогодой.

И вдруг движение тени за моим плечом. Я вздрагиваю, готовая закричать, но на мои губы ложится сильная мужская рука, и мне остаётся лишь беспомощно мычать, потому что лапищу эту никак не отодрать, да и меня саму сжали в кольце рук.

– Леди Злата, я отпущу вас, но обещайте не кричать, – узнаю голос принца Дарена.

Активно киваю, соглашаясь. Мгновение принц не реагирует, а после как-то неохотно отпускает меня, как и обещал.

В полутьме его скулы кажутся более резкими, а глаза ярче.

– Что вы здесь делаете? – спрашиваю шёпотом.

Мой взгляд спускается ниже… к расстёгнутой рубашке на мускулистой груди, к брюкам, едва держащимся на бёдрах. Принц Дарен выглядит так, словно тоже, как и я, только что вскочил с постели, успев лишь поспешно натянуть на себя одежду, только бы не быть совсем голым.

Тут я осознаю, что и сама не потрудилась хотя бы накинуть на себя что-то, а так и стою в ночной сорочке… Глаза истинного внимательно и неспешно изучают мой наряд. Они тёмные, почти чёрные, но в них искра удивления и чего-то запретного.

– Я… – говорит он хрипло, будто не может выдавить слово. – Я услышал шум. Думал, вор.

Теперь и я не могу ответить. Не от страха – от того, что внутри меня вспыхивает запретное чувство. Это ппритяжение, оно неожиданно острое, почти болезненное. Как будто мы знали друг друга в другой жизни, как будто нет ничего правильнее, чем потянуться навстречу…

Он делает шаг ко мне, и я с трудом борюсь с желанием сделать то же самое.

– Ты тоже не спишь? – спрашивает он проникновенно, забыв про «вы».

– Не сплю, – киваю.

И в этот момент – из дальней комнаты, где спит бабушка, доносится сопение. Глубокое, размеренное, чуть хриплое и почти срывающееся на храп. Но впервые при мысли о бабушке мне не стыдно, не хочется отойти, отвернуться или хотя бы сделать благородный вид, прикрывшись руками.

Я могла бы тут же удрать, а не хочу. Ну, в самом деле, ведь не маленькая я уже девочка… Могу я хотя бы в этот тёмный час вообразить себе сказку о любви?

Принц, словно поняв мою решимость, улыбается одним уголком губ и подходит ещё ближе. Теперь между нами лишь дыхание. Его тёплые пальцы касаются моей щеки.

– Ты дрожишь, – шепчет он.

– Не от холода, – отвечаю, и мой голос звучит чужим, будто из сна.

Он наклоняется. Медленно, давая мне время передумать и уйти.

И когда его губы касаются моих – мягко, почти невесомо – мир перестаёт существовать. Дождь за окном, загадочное приведение в доме, сопение бабушки… Всё это исчезает. Остаёмся только мы, и этот поцелуй, в котором молчаливое обещание чего-то, о чём при свете дня не решусь думать.

Он обнимает меня, притягивает ближе. Рубашка принца сползает с одного плеча, и я прижимаюсь ещё сильнее, чтобы почувствовать тепло его кожи, биение сердца в сильной груди…

Он целует меня медленно, глубоко, как будто хочет запомнить вкус этого мгновения навсегда. Его руки скользят по моей спине, изучая каждый сантиметр.

А я не сопротивляюсь. Наоборот – отвечаю на поцелуй, сначала робко, потом всё смелее, будто во мне просыпается что-то дикое, древнее, что давно ждало этого прикосновения. Метку истинности опаляет жаром, как и низ живота…

Это пугает меня, и я прихожу в себя.

– Хватит, – говорю, отстраняясь. – Уходи.

Дарен замирает, не понимая. Рубашка сползает с плеча, волосы растрепаны, взгляд потемневший от близости.

– Что?..

– Ты слышал. Уходи. – я делаю шаг назад. – Подозреваю, ты скажешь, будто я хочу привлечь твоё внимание. Как будто я бегаю за тобой, как будто ищу тебя в темноте. Специально скрипела тут половицами, специально стою полураздетая, а главное: каким-то неведомым образом заранее знала, что на мой скрип придёшь именно ты, а не твой брат или отец.

Он открывает рот, но я не даю ему говорить:

– Завтра наступит новый день, я облачусь в своё повседневное платье, и всё снова изменится. Я снова стану недостойной «Простушкой», замышляющей женить тебя на себе, или решившей прославить своё агентство коварными способами. Но это ты каждый раз целуешь первым. А потом смотришь на меня так, будто я виновата, будто я – соблазнительница.

Я делаю паузу, чтобы вобрать в лёгкие воздух. Дождь за окном стал тише, только бабушка в дальней комнате сопит, будто комментируя происходящее во сне.

– Не я нарушаю наш уговор. Не я нарушаю дистанцию, не я целую, не я неосторожно демонстрирую метку истинности. Я не звала. И не играла. Но если ты не можешь держать руки при себе – это твоя проблема, а не моя вина.

Он смотрит на меня спокойно. Не сердится.

– Ты права, – шепчет он. – Я сам лезу. Потому что не могу иначе. Потому что каждый раз, когда вижу тебя, мне кажется, что притяжение истинности сильнее моей воли.

– Уходи, – повторяю, но уже без злости, а с ощущением пустоты внутри.

Он кивает, и после действительно уходит, исчезая в тёмном коридоре, пока я стою посреди кухни, прижимая пальцы к губам, слушая его удаляющиеся шаги.

Глава 27

Мне снятся его серо-зелёные глаза, в них глубокая задумчивость и внутренние терзания, о которых принц мне не расскажет наяву. Но я видела всё это на его лице, прежде чем он развернулся и ушёл.

Без слов понятно: он не может избегать меня. Обвиняя меня и говоря колкие вещи, он защищается… Как и защищаюсь я, порой позволяя себе смелую дерзость.

Знаю, что ничего мне за это не будет – чувствую. А он знает, что я не позволю приблизиться к себе тому, кто смотрит на меня свысока. Периолла научила меня не только скромности, но и гордости.

И всё равно… Мне снятся объятия и поцелуи, которые почему-то сменяются жёсткой хваткой на плече, за которое меня трясут, будто я тряпичное чучело.

– Злата, проснись! – слышу сквозь сон, пока меня продолжают трясти. – Злата, ну же!

Я вскочила на кровати, а сердце заколотилось. В бледном свете луны я вижу перед собой Айселу в дневной одежде, с растрёпанными волосами, покрасневшими глазами – широко раскрытыми, как у загнанного зверька.

– Что случилось? – беру сестру за руку. – Ты вся дрожишь. Как ты здесь очутилась посреди ночи⁈

– Не важно. Тебе нужно бежать, Злата. Сейчас же! – Айсела снова вцепилась в моё плечо. – Я весь вечер сидела скрючившись в шкафу, как бабушкин калач с изюмом, столько слёз пролила, так… – она спотыкается, всхлипнув, – так много нового узнала о своей жизни… Но сейчас не об этом. Вставай и одевайся!

Обычно моя сестра не паникёрша. Сейчас же она дышит учащённо, почти незаметно, но чувствуется, как дыхание сбивается. Она прислушивается к каждому звуку внутри дома и сенях, каждому шороху, и её грудь судорожно поднимается, будто она задыхается.

– Я ничего не понимаю… – шепчу растерянно. – Не могу я бежать, меня принц Дарен взял к себе под стражу.

– Ты наверняка знаешь о шкатулке, – прошептала Айсела, в тревоге оглядываясь на закрытую дверь. – Ту, что ищут придворные военные. В ней скрывается страшное… Утром сюда придут военные, и придут они за тобой. Потому что… Потому что Иона Лисичка потрудилась на славу: эту шкатулка уже в твоём доме. Прямо сейчас, пока вы все спите, там проходит обыск. Шкатулка будет обнаружена в твоём доме, Злата! Понимаешь⁈

– Причём здесь Иона? – хмурюсь, всё же на всякий случай принимаясь натягивать на себя платье.

Потому что наш диалог выглядит так, словно я в бреду, словно мне всё это снится. Правда липкие щупальца страха уже тянутся ко мне, норовясь измазать своей противной слизью, что липким потом выступает на моих ладонях и лбу.

Айсела замерла, побледнев лицом.

– Иона и Кальд… они вместе, – сказала так, словно о чьей-то смерти объявила. – Они любовники. Понимаешь… Я была настолько слепа и глупа, что даже Кальд не принимал меня всерьёз. За моей спиной крутил роман с этой… – она морщится и, чтобы занять свои руки, помогает мне с завязками платья. – Я случайно подслушала её болтовню в ателье её матушки, услышала, как она говорила со своей личной служанкой, которую ей подарил принц на прощание после их короткого романа. Так я узнала о шкатулке, о том, что Кальд дал её ей на хранение. Потому что он решил, что Иона тоже глупенькая, даже глупее меня. На неё никто никогда не подумал бы, никто бы не стал её обыскивать… А эта мерзавка глупа, да хитра! Она дурит моего «жениха», а сама по принцу Дарену страдает – к тебе в дом шкатулку-то и подкинула, сообразив, что это не просто девчачья побрякушка! А «мой» – идиот! Теперь я понимаю куда деньги пропадают… А эта… Ну точно лиса! Купается в его подарках, в рот заглядываает, а сама…

– Какой кошмар… – я почувствовала, как холод поднимается по спине. – Но подожди, я уже сотрудничаю с Короной и дала клятву! Почему мы просто не расскажем обо всё королю Цинану и его людям?

– Расскажем когда? – спрашивает упадническим голосом. – Когда шкатулка уже будет обнаружена? Вот-вот постучатся в бабушкину дверь – обыск уже давно идёт и должен был быть завершён! Понимаешь ведь, как мы будем звучать со своими оправданиями… Я пошла к тебе домой, как узнала. Но увидела военных и поняла, что тебя дома нет. Тогда я пошла в «Драконью метку», а Олель сказал, что тебя забрал с собой принц. Я так испугалась! Помчалась к бабушке посоветоваться – даже увидеться с ней не успела! Сразу в шкаф… Потому что к ней явился Брейден Кросс… Потом вы все… Вот тут я окончательно поняла, что дело плохо!

– Так вот она какая… мышь призрачная… – усмехаюсь без тени веселья, надевая на ноги летние ботиночки.

Руки дрожат, а пульс частит так, словно я пробежала несколько кругов вокруг бабушкиного дома.

– У тебя нет времени, – Айсела схватила меня за руку, когда выпрямляюсь. – Найди себе убежище и спрячься! Тебе нужно время и укрытие, пока ситуация не прояснится! Послушайся меня, как старшую. Я переживаю за тебя.

– А ты?

– Я сдамся и постараюсь оправдать тебя. Меня не тронут сразу, в отличие от тебя. Слишком много следов ты оставила в этом деле, ты ведёшь тайный заказ – это серьёзное обстоятельство! Прямая ложь, в отличие от сокрытия информации, карается казнью, и ты это знаешь. И ты уже дала клятву…

– Береги себя и бабушку, – беру её за локоть, – и Олеля!

– Беги, – кивает.

Глава 28

Дождь уже почти стих, став мелким и редким.

Он уже не хлещет по крышам, и отголоски былой непогоды теперь стекают по стенам зданий, превращают узкие улочки в лабиринты тёмной жижи. Лишь ветер ещё воет в трубах, тревожит деревья и кусты, треплет мне волосы.

Я бегу тихо, почти на цыпочках, стараясь не шлёпать по лужам, в которых каждый всплеск воды кажется мне криком о помощи.

Петляю по тёмным переулкам, прячусь в нишах, стараясь не думать о том, как сильно стучит сердце. Я знаю этот город с детства – тайные ходы, чьи двери никогда не запираются, где можно перелезть через забор и исчезнуть.

Фонари бросают на мостовую призрачные тени. Каждая из них кажется мне патрульным, а каждый звук – шагами в сапогах.

В один момент прижимаюсь к холодной стене неосвещённого участка, затаив дыхание. В конце переулка, сквозь тонкую завесу дождя, мелькнули силуэты – двое патрулирующих военных.

– Там кто-то был, – сказал один из них прокуренным голосом.

– Дождь, – отозвался второй. – Это только дождь, Кайр. Или крыса. Пошли, а то старший опять заставит отжиматься. Было велено спешить на главную площадь – там учинили беспорядок.

Они уходят, утопая в тумане и лужах.

Чуть выжидаю, потому что мой путь тоже лежит через площадь, а после снова бегу. Вскоре я понимаю, о каком беспорядке шла речь…

Потому что народ не спит – он бунтует! И это ночью!

– Отменить комендантский час! – кричит старик с тростью, стоя на бочке у перекрёстка.

Толпа ревёт. Люди в фартуках трактирщиков, пастухи в кожаных куртках, ремесленники с молотками в руках – все вышли на улицы. Факелы дрожат в дожде, но не гаснут, словно тоже поддерживают протест. Кто-то бьёт в медный колокол, кто-то поёт песню о народном голосе.

А посреди этого хаоса мечутся военные. Они бегают от группы к группе, выписывают штрафы, хватают самых громких. Один солдат с треском сломал посох пастуху, другой – ударил дубинкой по факелу, и тот погас с шипением.

– Разойдись! – кричит старший. – Комендантский час! Все по домам!

– Когда тавернам будет позволено работать как прежде⁈ – закричала женщина в переднике. – Я теряю треть выручки! Вы хотите, чтобы я разорилась, а потом платила вам налоги с воздуха⁈

Толпа взрывается новой порцией криков.

И в этот момент я проскальзываю мимо, затерявшись среди протестующих. Держусь тени у стен, крадусь короткими перебежками.

Хаос и шум – идеальное прикрытие.

И вот я снова побежала – уже быстрее, почти без страха. Впереди, за поворотом, уже виднеется нужная мне узкая арка.

Наконец – тупик. Вот узкий двор между двумя добротными домами, вот я поднимаюсь по лестнице на третий этаж, и вот дверь с табличкой: «Яробор Белый. Мастер по изготовлению украшений. Починка. Индивидуальные заказы – по договорённости».

Я постучала сначала три раза, потом два, потом один. Это наше, с детства осталось, когда мы ещё жили на одной улице.

Тишина.

Потом слышатся долгожданные шаги.

Дверь настороженно приоткрывается, сдерживаемая цепочкой, и в щели показывается сонное лицо Яробора.

– Злата? – удивляется, расширив глаза. – Что привело тебя ко мне в такой час?

– Мне срочно нужно спрятаться, – говорю с придыханием, так как всё ещё восстанавливаю дыхание после бега.

Яробор посмотрел на меня долгим, растерянным взглядом, а потом резко снял цепочку и втягивает меня за руку внутрь.

– Заходи быстрее.

Он запирает замок изнутри. У него тесно, но тусклая лампа с зелёным абажуром делает пространство по-гостеприимному уютным.

– Ты промокла, – отмечает он, осматривая меня с ног до головы.

Молча киваю, осматриваясь по сторонам. Я впервые у него дома, потому что с тех пор как мы выросли, наши пути всё же немного разошлись в стороны. Лишь в последнее время Яр стал чаще мелькать перед моим взором, потому что решил положить на меня глаз. Да, я всё ещё считаю, что именно «решил», а не сделал это по-настоящему.

Чуть погодя Яробор проводит меня к мягкому креслу и ставит на столик передо мной керамическую кружку. Пар поднимается вверх, окутывая мне лицо мягким теплом. Пахнет мятой, имбирём и чем-то древесным.

– Пей, – говорит Яр. – Это согреет.

Отпиваю пару глотков.

– Что случилось? – спрашивает он.

– Я дала клятву Короне и ничего не могу тебе ответить.

Яробор сел напротив, не настаивая.

– Тогда просто согрейся, – прошептал он, нахмурившись.

– Об одном только попрошу: сможешь ли найти мне убежище, чтобы я смогла спрятаться?

– У меня дома тебя быстро найдут, ведь для общественности мы – пара.

– Я знаю, потому и прошу найти мне другое место. У тебя много знакомств, связей…

– Ты можешь скрыться у Сиджи.

– Сиджи Одли? – удивляюсь. – Почему она? Вы…

Тут я вдруг всё понимаю.

– О, я понимаю, – качаю головой, усмехаясь, – Не знала, что вы…

– Мы просто хорошо ладим, – чуть смутился он, неловко поправляя волосы, отчего янтарный камень в кольце на его кольце блеснул в свете лампы.

– Да-да, я понимаю, Яр.

– Не подумай, что я так быстро сдался. Я всё ещё намерен добиться тебя, а с Сиджи я начал общение по поводу сплетен о тебе и принце Дарене, которые она распускает. Мне не нравится, как я выгляжу на фоне этих заметок в её газете, и уж тем более мне не нравится, что тебя начинают подозревать в распутстве… К тому же: имя принца Дарена рядом с твоим вряд ли обещает хорошие последствия. Это он пока отмахивается, а если разозлится, то что тогда?..

– И как успехи?

– Она не поддаётся моему обаянию, – признаёт с разочарованием. – И не намерена прекращать поднимать «горячие» темы. Думаю, только сам Его Королевское Высочество может приказать ей прекратить всё это.

– Она любит свою работу.

– Но знай, Злата: если ты меня прогонишь в итоге, то уйду к ней.

Делаю глоток чая, скрывая улыбку. Тёплая волна разливается по груди, и на миг – всего на миг – напряжение отпускает.

В этот же момент раздаётся стук в дверь.

И не просто стук, а удар – громкий, резкий, будто топором по дубу. Я вскакиваю от испуга, и кружка из моих рук падает на пол, расплёскивая чай по половицам.

Яр тоже встал, не отводя глаз от двери.