Текст книги "Право тебя любить (СИ)"

Автор книги: Нюта Царева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 30. На свободе. Пока... (Виктор)

Решетка на окне рассекает лунный свет на полосы. Они дрожат на бетонном полу, будто пытаются убежать. Сосед – здоровый детина с перебитым носом – бьет кулаком в стену, матерится сквозь зубы.

"Сука, мусора... Повязали."

Я сижу на лавке, спиной к стене. Тело ноет: ребра, плечо, скула. Сева бил жестко. Но боль ничто по сравнению с этим гнетущим чувством в груди. Лера одна. Сева на свободе. А я здесь.

Закрываю глаза. Вспоминаю ее испуг, растерянность, эту дрожь в голосе. "Зря ты это сделал, Виктор..."

Не зря. Я не жалею. Даже сейчас.

Прикрываю глаза, но не получается уснуть. Все время думаю о Лере. Только бы все было хорошо. Надо было предупредить хотя бы Антона Сергеевича. Но она вряд ли хочет, чтобы эта ситуация вышла на всеобщее обозрение.

Утро наступает, начинается суета за дверью. Меня задержали на сорок восемь часов, Сева и правда написал заявление, будто я на него напал и избил до полусмерти. Но я-то знаю, что все это фарс.

Сосед внезапно замолкает. Прислушивается.

– Власов! – хриплый голос за дверью. – Выходи с вещами!

Сердце срывается в галоп. Отец?

Комната допросов.

Стол, три стула. На одном адвокат в строгом костюме, на другом – отец. Он сидит, откинувшись на спинку, руки сложены на груди. Лицо каменное. Только в глазах та самая стальная жила, которую я знаю с детства.

– Садись, – говорит он.

Я опускаюсь на стул.

Адвокат раскладывает бумаги, начинает что-то бубнить про статью 111, про возможные варианты защиты. Но я не слушаю. Смотрю на отца.

– Ты бил его? – спрашивает он прямо.

– Да.

Не вижу смысла врать.

– Он первый замахнулся?

– На женщину – да.

Отец медленно кивает. Адвокат вздыхает.

– Виктор, это не самозащита. Ты вмешался в их семейный конфликт. Судья посмотрит на это как на...

– Он. Хотел ударить. Девушку, – перебиваю я. Голос звучит хрипло, но твердо.

Отец смотрит на меня долго. Потом поворачивается к адвокату.

– Какие варианты?

– Можно ходатайствовать о подписке, попробовать переквалифицировать на 115-ю, но придется…

– Нет, – резко говорю я. – Я не буду просить у него прощения.

Отец хмурится.

– Дело не в прощении. Я не могу допустить, чтобы мой сын сел.

– Я не сяду.

– Ты уверен?

Я сжимаю кулаки. Вокруг тишина. Я не знаю, что думает отец. Где-то в глубине души мне хочется, чтобы он понял меня и принял мою позицию. Но вряд ли это случится. Ведь сын-уголовник такое пятно на репутации семьи.

Отец встает и подходит к окну, смотрит на серое утро за решеткой.

– Хорошо.

Он поворачивается. В его глазах нет ни злости, ни разочарования. Там что-то другое.

– Но тогда мы играем по его правилам. И бьем в десять раз сильнее.

Адвокат нервно перебирает бумаги.

– У вас есть доказательства, что Всеволод поднял руку на жену? Свидетели?

Я молчу. Лера не захочет давать показания. Она боится.

– Нет. Только мои слова.

– Мы можем написать встречное заявление и снять побои? – хмуро спрашивает отец.

– Теоретически можем…

– Действуй, – он стискивает кулаки. – Вытащи моего сына отсюда, как можно скорее.

Адвокат что-то бормочет про "нарушение процедуры", а я смотрю на отца и впервые за эту ночь чувствую, что земля под ногами снова твердая.

Спустя пару часов меня и правда отпускают под подписку о невыезде. Забираю личные вещи и иду на выход. Хлопает железная дверь. Я стою на крыльце, щурясь от резкого дневного света. Ветер бьет в лицо, пахнет асфальтом и свободой.

За спиной адвокат, недовольный, с папкой под мышкой.

– Виктор, это самоубийство. Ты понимаешь, что, если не извинишься и не договоришься, он доведет дело до суда?

Я закуриваю. Дым вырывается резко, как мой ответ:

– Пусть доводит.

– Ты получишь реальный срок!

– А он получит меня.

Адвокат смотрит на меня, будто я сошел с ума. Я зажмуриваюсь от внезапного солнца, поднимаю руку, чтобы прикрыть глаза, и в этот момент вижу их.

Антон Сергеевич стоит рядом с Лерой. Мое сердце делает глухой удар где-то в горле.

Она в простой черной футболке, руки сложены на груди, волосы слегка растрепаны. И глаза блестящие, слишком яркие.

Она пришла. Ради меня?

Тренер первым нарушает тишину:

– Ну что, герой, выковыряли тебя? – хрипит он, но в голосе нет злости, только усталая снисходительность.

Я не отвечаю. Смотрю на Леру. Она опускает взгляд, прячет лицо за прядью волос, но я уже увидел тревогу в ее глазах.

– Ты… зачем? – глухо спрашиваю.

Она пожимает плечами, делает шаг назад:

– Я… просто…

Голос срывается. Лера поднимает на меня глаза и в них столько страха и чего-то еще, что мне перехватывает дыхание.

– Зачем ты здесь? – спрашиваю тихо.

Она поджимает губы.

– Хотела поддержать.

Тренер отворачивается, делает вид, что не слышит. Лера вдруг протягивает руку – на секунду, едва касается моей ладони кончиками пальцев. Горячо, быстро, как ожог.

– Ты идиот, – шепчет она. – Но… спасибо.

Потом отступает, обнимает себя за плечи:

– Мне надо идти.

Я не останавливаю. Просто смотрю, как она уходит. Быстро, почти бегом, будто боится, что передумает.

Отец подходит, когда видит меня.

– Ну?

– Отпустили, – пожимаю плечами.

Отец кивает, бросает окурок, давит ногой

– Я поговорил с нужными людьми. Они готовы закрыть вопрос, если ты извинишься.

– Не буду.

Отец смотрит на меня. Молчит. Потом хмыкает.

– Упрямый.

– Твой сын.

Он вдруг улыбается. Коротко, едва.

– Ладно. Тогда будем биться. Мне пора.

– Матери не говори, – прошу я, но отец лишь отмахивается.

– Я подвезу, – кивает на машину Антон Сергеевич.

– Спасибо, я прогуляюсь, – говорю ему.

Иду пешком. Нужно двигаться, нужно думать. Сева хочет войны? Хочет показать, что он сильнее? Что у него связи, власть, что он может сломать меня через суд? Пусть попробует. Я не стану извиняться. Не стану ползать. Но и проиграть я не имею права.

Едва вхожу на территорию интерната и сразу вижу их – Фея и Кота, ждущих на крыльце. Фей курит, нервно постукивает ногой, Кот что-то яростно пишет в телефоне.

– Ну что, герой, выпустили? – Кот первым поднимает голову, ухмыляется, но в глазах тревога.

– Выпустили. – Прохожу мимо, не останавливаясь.

– Эй, а подробности? – Фей хватает меня за рукав. – На тебя что, реально заяву накатали?

– Отстань. – Сбрасываю его руку.

– Да ладно, мы же свои! – Кот вскакивает, пытается загородить дорогу. – Ты вообще понимаешь, что тебе может светить?

Я останавливаюсь. Поворачиваюсь. Смотрю им в глаза.

– Светит? Да я уже в дерьме по уши. И если вы мне друзья – не лезьте пока.

Они замолкают, а я прохожу в нашу комнату. На ходу раздеваюсь, прикидывая что делать со шмотками и шагаю в душ. Ледяная вода бьет по спине, но я не убавляю напор. Тру мыло до тех пор, пока кожа не начинает гореть. Кажется, что запах камеры въелся навсегда.

Тренер вызывает к себе. Придется идти на ковер. Очередной допрос. Сколько можно?

Антон сидит за столом, разбирает какие-то бумаги. Даже не смотрит на меня, когда я вхожу.

– Закрывай дверь.

Закрываю.

– Садись.

Не сажусь, насиделся уже.

– Я постою.

Он наконец поднимает голову. Глаза усталые, но жесткие.

– Ну что, Власов, рассказывай. Какого хрена полез в драку?

– Было за что.

– Конкретней.

– Это мое лично дело.

– Правда? – Антон хлопает ладонью по столу. – Ты мой боец! Ты представляешь клуб! И теперь из-за твоей выходки нас ждут вопросы, спонсоры нервничают, федерация требует объяснений!

Я молчу. Он прав.

– Ты что, совсем охренел? – Тренер встает, подходит вплотную. – Ты реально думаешь, что, если будешь молчать, как партизан, все само рассосется?

– Я не буду ничего объяснять.

– Тогда объясню я. – Антон тяжело вздыхает. – Ты отстранен. От всех тренировок, от всех сборов, от всех соревнований. До тех пор, пока не решишь свои проблемы.

В ушах звенит, а кулаки сами по себе сжимаются.

– Вы не имеете права, – голос срывается на хрип.

– Ошибаешься.

– Через месяц чемпионат!

– Тебя на нем не будет.

Я чувствую, как кровь бьет в виски и ярость рвется на волю.

– Вы не можете так поступить…

– Я сам принимаю решения! – рявкает Антон. – Я столько лет вкладывался в тебя! А ты… – Он резко обрывает, отворачивается. – Проваливай отсюда.

Я не двигаюсь.

– Я сказал – вали!

Выбора нет. Смиряюсь и ухожу.

Дверь за спиной захлопывается с таким грохотом, что по стенам бежит эхо.

Фей и Кот стоят в конце коридора, смотрят на меня.

– Че там? – Кот делает шаг вперед.

Я прохожу мимо.

– Вик…

– Отстранил. – Говорю это так спокойно, что самому страшно. – От всего.

Они замирают.

– Блядь… – Фей бледнеет. – Но это же…

– Да. – Я уже достаю ключи от мотоцикла. – Все.

Не могу здесь больше находиться. Мне нужно на воздух. Мне нужно проветриться и подумать. Завожу двигатель, надеваю шлем и срываюсь с места.

Ночь. Ветер. Я еду без цели, просто мчусь, чтобы хоть как-то заглушить эту ярость.

Сева выиграл.

Антон предал.

Лера…

Телефон вибрирует в кармане. Кидаю взгляд на часы и вижу на экране сообщение от Леры:

«Ты где?»

Я смотрю на экран и игнорирую. Не сейчас. Сейчас я должен быть один.

Потому что, если кто-то подойдет ко мне сейчас я сломаю ему лицо.

Глава 31. Я знаю, что делать (Валерия)

Время тянется мучительно медленно, а сердце отбивает ритмичную дробь. Набираю еще раз номер Виктора. Уже сотый за этот вечер. Гудок, второй, пятый и тишина. Он сбрасывает сам или что-то случилось?

Сжимаю телефон так сильно, что, кажется, стекло экрана трещит под пальцами.

«Возьми трубку. Ну пожалуйста, возьми...» – посылаю мысленно во вселенную, но в ответ тишина. Пустота окутывает меня со всех сторон, леденящий страх прокрадывается в душу.

На столе передо мной холодный чай, который я налила три часа назад и так и не притронулась. Включенный телевизор молчит, я выключила звук, чтобы лучше слышать каждый шорох, каждый возможный звук, рев мотоцикла за окном.

Пишу очередное сообщение:

«Виктор, просто дай знать, что ты в порядке»

Отправляю. Вижу две серых галочки, значит дошло. Но не читает. Специально? Не видит или наказывает меня за что-то?

Я начинаю ходить по квартире, от окна к дивану, от дивана к кухне. Ноги сами несут меня по этому замкнутому кругу.

Может, он злится? За то, что я не остановила его тогда? За то, что не дала показаний?

Случайно прикусываю губу до крови и ухожу в ванную. Долго умываюсь холодной водой, пытаясь привести себя чувство, но не получается. Беспокойство охватывает меня целиком. Мне кажется, я еще ни за кого в своей жизни не переживала так, как сейчас за Виктора.

Это не поддается объяснению, но он стал мне очень дорог. Только бы с ним все было в порядке.

Пытаюсь позвонить снова. На этот раз даже гудков нет, сразу сбрасывается. И вроде никто никому ничего не обещал, а все равно меня бросает то в жар, то в холод.

Он намеренно не берет трубку.

Руки дрожат, когда набираю сообщение:

«Я понимаю, если ты злишься. Но я волнуюсь. Пожалуйста...»

Удаляю. Пишу заново:

«Просто скажи, что жив»

Отправляю, сообщение не доходит.

Спать невозможно. Каждый раз, когда закрываю глаза вижу лицо Виктора в тот момент, когда он выходил из отделения. Эти глаза усталые, но такие твердые. Как будто он уже тогда знал, что будет дальше.

Переворачиваю подушку на холодную сторону.

Где он сейчас? На улице? У друзей? Или...

Мысль о том, что он мог снова пойти к Севе, заставляет меня резко сесть на кровати. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Но я успокаиваю себя тем, что мне бы уже давно сообщили. Плохие новости распространяются быстро.

Рассвет. Я уже не пытаюсь звонить. Смирилась с тем, что мне уснуть. Просто сижу у окна, смотрю, как серый свет постепенно разъедает темноту. Затем принимаю душ. Одеваюсь. Кофе не варю и без него сердце словно сошло с ума.

На интернате тишина. Я пришла на час раньше, не могла больше сидеть в квартире с ее давящими стенами.

Прохожу в спортивный зал. Раздевалка пахнет свежей краской и льняным маслом для матов. Обычно этот запах успокаивает. Сегодня он кажется чужим.

Возвращаюсь обратно, в крыло к парням. Подхожу к нужной комнате и стучу в дверь. Слышатся шаги и дверь открывается.

– Валерия Андреевна? – Тимофей удивленно хлопает ресницами. – Что случилось?

Он стоит в дверях с голым торсом и взлохмаченными после сна волосами. Его обычно невозмутимые глаза сегодня напряжены.

– Позови, пожалуйста, Виктора? – выпаливаю я, даже не поздоровавшись.

Он медленно качает головой:

– Он не ночевал.

Во рту пересыхает.

– Давно уехал?

– Вечером. После разговора с тренером. – Тимофей широко зевает и морщится. – Его отстранили, если что. Даже от тренировок.

Я чувствую, как подкашиваются ноги. Прислоняюсь спиной к стене.

– Это... это невозможно.

Тимофей смотрит на меня странно:

– Валерия Андреевна... вы же знаете чуть больше, правда? Поделитесь с нами…

Я резко отворачиваюсь, начинаю рыться в сумке, хотя ничего там не ищу. Просто чтобы не видеть этот взгляд.

– Это не твое дело, – получается грубее, чем я хотела. – Спасибо.

Поджимаю губы, разворачиваюсь и ухожу. Звук моих шагов отчетливо раздается в тишине коридора, пока я спешу в тренерскую. Антон обычно приезжает раньше, а иногда и вовсе ночует здесь.

Громко стучу один раз и вхожу без разрешения. Антон сидит за столом, листает какие-то бумаги. Поднимает на меня глаза, но в них нет удивления. Он словно только меня и ждал.

– Я так и думал, что ты придешь.

– Почему ты отстранил Виктора? – мой голос звучит хрипло, словно чужой

Антон откладывает бумаги в сторону, складывает руки перед собой:

– Ты мне сначала скажи, из-за чего он с твоим мужем подрался.

– Он мне не муж, – автоматически поправляю я.

– Но драка была из-за тебя?

Я молчу и кусаю губы. Головой понимаю, что надо все рассказать. Тренер должен знать правду, но язык не поворачивается. Словно прилип к небу.

Антон встает, подходит к окну. Его спина напряжена, ноги широко расставлены. Он смотрит вдаль и какое-то время молчит.

– Я десять лет делал из него чемпиона, – говорит тихо, но пробирает до костей. – Десять лет. А он избил человека…

– Он защищал меня! – вырывается у меня и слезы дрожат на ресницах. Не хочу, чтобы из-за меня кто-то страдал. Особенно Виктор. Он не заслужил подобного наказания.

Антон резко оборачивается:

– Он сломал себе карьеру, ты это понимаешь?

– Он человек! – кричу я, чувствуя, как дрожит все тело. – А не твой... твой робот для побед!

Тишина.

Антон смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом. Потом медленно кивает:

– Да. Человек. Который сейчас в глубокой заднице. – Он делает паузу. – Это не мое решение, оно пришло сверху. Спонсоры не хотят портить репутацию.

– Ясно… Где он может быть?

– Дома, – пожимает Антон плечами. – Я звонил его отцу.

Дышать становится легче.

– Спасибо.

Я уже открываю дверь, когда слышу:

– Лера.

Останавливаюсь, но не нахожу в себе сил обернуться.

– Он тебя любит. По-дурацки. По-мальчишески. Но любит.

– Откуда?.. – само по себе вырывается у меня.

– Я же не идиот, – его голос полон грусти. – Если он тебе не нужен, не играй с ним. Лер, не ломай пацана.

Да все я понимаю! Выхожу, хлопнув дверью. Я знаю, что делать, чтобы все исправить… Достаю телефон и набираю номер Севы.

Глава 32. Утро вечера мудренее (Виктор)

Город мелькает перед глазами. Огни, тени, размытые пятна фонарей. Давлю на газ, мотор ревет, но даже этот гул не заглушает хаос в голове и не заполняет пустоту в груди.

Все так перемешалось, перепуталось и никак не найти концов. Пытаюсь проанализировать, что чувствую, но только лишь загоняю себя в угол. Я не понимаю.

С одной стороны Лера. Ее испуганные глаза. Дрожь в голосе, когда она просила быть осторожным. Переживает из-за меня? Или я выдаю желаемое за действительное? Уже не важно. Я увяз в этом болоте по уши и не отступлю.

Но другая сторона совсем неприятная. Моя спортивная карьера под вопросом. Спорт – моя жизнь. Не представляю, как я буду без него. Это болезненный удар. Я никак не ожидал получить его от тренера. Но все уже случилось и осталось как-то переварить.

Телефон снова вибрирует, смотрю на часы и сбрасываю. Не сейчас. Руль холодный под пальцами. Поворот, еще один. Дорога пустеет. Ноги сами несут к дому родителей. Не часто я здесь бываю, особенно по своей воле, но сейчас отчего-то хочется туда, где до сих пор пахнет детством и простыми решениями. Как окунуться в другую реальность.

Паркуюсь во дворе, забираю шлем и иду к дому. Свет не горит. Все, наверное, спят. Это к лучшему. Общаться я не готов совершенно. Ни с кем. Ключ скрипит в замке, в прихожей тишина. Бесшумно пробираюсь наверх, в свою комнату.

Тело падает на кровать, упругий матрас слегка пружинит. Смотрю в потолок. Белоснежный и ровный. Ни одного изъяна. Телефон снова вибрирует. Не глядя выключаю и закрываю глаза.

Идиот. Надо думать головой, а не...

Но в тот момент думал только о Лере. И был прав в той ситуации. По-мужски прав. Но стоит ли правота карьеры? Стискиваю зубы сильнее и стараюсь дышать ровнее.

Сознание плывет. Усталость накрывает как теплая волна. Последнее, что помню треск за окном. То ли ветка, то ли кто-то наступает на гравий...

Завтра разберусь со всем этим трешем, а сейчас...

Дверь скрипит, в комнату врывается полоса солнечного света и скользит по глазам.

– Виктор? Ты дома? Когда приехал? – мама стоит на пороге, уперев руки в бока.

Переворачиваюсь на бок, голова гудит, но мне стало значительно легче. То ли просто поспал, то ли родные стены немного исцелили. В любом случае не жалею, что приехал.

– Ночью.

Она нахмуривается, замечая мой помятый вид, тени под глазами.

– Что-то случилось?

Ее обычно безразличный взгляд становится более проницательным и сканирует меня с ног до головы.

– Нет, – сажусь, накрывая пах одеялом и потягиваюсь. – Я в гости. Можно?

– Конечно, это твой дом... но как же тренировки?

– Радуйся, меня отстранили, – криво усмехаюсь и встаю. Мечта родителей исполнилась, я больше не спортсмен, а так… пустое место.

Глаза матери расширяются, но она сдерживается, только губы плотно сжимаются.

– Идем завтракать. Отец уже на кухне.

Привожу себя в порядок и спускаюсь на первый этаж. С кухни пахнет кофе и жареным хлебом. Отец сидит за столом, что-то читая в телефоне, но взгляд сразу находит меня. Чуть прищуренный, пристальный, оценивающий.

– Ну что, герой, проснулся? – откладывает телефон в сторону.

Мама хлопочет у плиты, но я вижу, что она вся в напряжении, ловит каждое слово.

– Да, – наливаю себе кофе, черный, без сахара.

– Чем намерен заняться? – отец отпивает из кружки, не сводя с меня глаз.

– Есть дела в городе.

– Какие еще дела? – он ставит кружку с легким стуком.

Мама оборачивается:

– Может, сначала позавтракаете, а потом поговорите?

– Спасибо, мам, – беру тарелку с тостами, избегая ее взгляда.

Отец молчит, но я чувствую, что хочет что-то сказать.

– Виктор, – он наконец говорит тихо, чтобы мама не услышала. – Твои планы не изменились?

Кофе горчит на языке.

– Нет.

– Есть у меня одна идея.

Отец вздыхает, отодвигает тарелку.

– Ладно. Потом поговорим.

Мама смотрит на нас обоих, в ее глазах тревога.

– О чем это вы?

– Ни о чем, – улыбаюсь ей и откусываю тост. – Просто дела. А где брат?

– На олимпиаду уехал еще вчера. Вернется к вечеру.

Я лишь киваю, но в голове уже крутится маховик мыслей. Надо успеть что-то сделать до того, как все станет еще хуже. Включаю телефон и на него сразу сыпятся уведомления о пропущенных звонках от тренера, Фея и Леры. А также сообщения. В основном от Леры:

«Ты где?» «Позвони мне, пожалуйста.» «Это срочно.»

Последнее три часа назад. Набираю ее номер – он недоступен. Хмурюсь и набираю еще раз, с тем же успехом.

– Что-то случилось? – спрашивает отец.

– Не знаю… – отзываюсь на автомате, а сам набираю Фея.

Он быстро пересказывает свой утренний разговор с Лерой и явно нервничает.

– Она реально перепуганная была. Спрашивала, как тебя найти. Я сказал, что сам не в курсе.

– И что, просто ушла?

– Ну... Да. Но перед этим к тренеру ходила.

Черт. Где ее теперь искать?

Сжимаю аппарат так, что стекло трещит. Набираю ее номер в двадцатый раз.

«Абонент временно недоступен.»

Губы сами шевелятся:

– Черт. Черт! – вскакиваю с места.

– Ты куда? – пораженно спрашивает мама.

– Мне надо уехать, – целую ее в щеку.

– Прямо сейчас? А завтрак?

– Извини…

Отец никак не комментирует мои действия, размеренно пьет кофе, словно его не касается. Срываюсь к байку и через пару минут уже выруливаю на трассу. Почему я такой идиот? Где теперь искать Леру? А если с ней что-нибудь случилось?

Прибавляю газу и мчусь вперед, боясь опоздать.

Глава 33. Я подумаю (Валерия)

Я нажимаю на дозвон в третий раз. Снова гудки. Снова никто не берет трубку.

– Ну конечно, – сквозь зубы говорю я, закидывая телефон в сумку. – Черт, ну почему он именно сейчас решил включить принципы?

Наступаю на горло собственной гордости и вызываю такси. Ключи от квартиры бывшего мужа все еще лежат у меня в сумочке. Зачем? Не знаю. Но очень надеюсь, что замок он не сменил.

Дорога до его дома занимает сорок минут. Я и не тороплюсь. Мне плевать, чем он там занят, но настроиться на серьезный разговор не получается. Слишком много негатива между нами скопилось.

Ключ в замке поворачивается легко, с привычным щелчком. В прихожей улавливается запах дорогого коньяка и женских духов. Судя по всему, Сева не один. Мне все равно. Давно не цепляет, когда-то я даже ревновала, а сейчас ощущаю лишь брезгливость.

Воспоминания пытаются прорваться сквозь возведенный мной барьер в сознании, но не получаются. Я слишком зла, чтобы дать себе слабину. Слишком заряжена на битву с бывшим мужем.

Не разуваясь, прохожу в гостиную. На столе пустая бутылка виски и два бокала, недоеденные устрицы и красная икра.

«Как романтично.»

Закатываю глаза и уверенно иду в спальню. Мне очень надо с ним поговорить, а ждать пока выспится нет ни времени, ни желания.

Открываю дверь и вхожу в спальню, которую долгое время считала своей. А сейчас меня с ней не связывает ничего. Ни один мускул не дергается на моем лице, когда вижу на кровати Севу в обнимку с какой-то девушкой.

Демонстративно громко цокая каблуками, подхожу к окну и распахиваю занавески, впуская в комнату солнечный свет, и складываю руки на груди, наблюдая за происходящим.

Девушка просыпается первая. Видит меня и прикрывает внушительного размера грудь одеялом, стягивая его с Севы.

– А-а-а! – ее визг режет уши не только мне.

Сева дергается, открывает глаза. Смотрит на нее, потом на меня.

– Заткнись, – рычит он в сторону девушки и поворачивается ко мне. – Какая честь…

Она замолкает, но глаза все равно круглые. Сева морщится и растирает лицо ладонями, даже не пытаясь прикрыться. Его тело когда-то было идеальным и сводило с ума девушек вокруг, а сейчас это делают его деньги.

– Кто это? – громко шепчет девушка.

– Это моя жена, – говорит спокойно Всеволод. – А ты можешь катиться куда подальше.

Девушка краснеет, потом бледнеет и вскакивает на ноги.

– Да пошел ты! – шипит она, хватает свои вещи и выбегает из комнаты.

Через секунду хлопает входная дверь и наступает тишина. Даже удивительно, как быстро и без сожаления он простился с этой девушкой. А ведь она, вероятно, надеялась на что-то большее.

Как был козлом, так им и остался.

Сева закуривает прямо в кровати и смотрит на меня.

– Может прикроешься? – усмехаюсь я.

– Зачем? Мы дома одни…

Его глаза темнеют, а член наливается силой. Меня передергивает от всего этого. Шумно втягиваю воздух и выхожу из комнаты.

– Воды принеси, – летит мне в спину.

Вхожу на кухню, опираюсь ладонями на стол и опускаю голову. Часто дышу, пытаясь справиться с накатившей тошнотой. Нельзя показывать свою слабость, Сева мгновенно воспользуется этим.

Выдыхаю и набираю в кружку воды. Я пришла просить, ругаться совсем ни к чему.

– Держи, – отдаю ему воду.

– Спасительница, – хмыкает бывший муж и залпом осушает кружку. – Зачем пришла? Хотя не говори, я и так догадался.

– Удивишь меня? – натягиваю улыбку.

– За ебыря своего просить хочешь, – Сева довольно скалится. – Ничего не получится. Пацан сядет, при любых раскладах.

Он не любит проигрывать. Тем более заведомо слабейшему сопернику. Виктор буквально унизил его. Сева не простит, самолюбие задето.

Набираю в легкие побольше воздуха и стараюсь дышать ровнее.

– Ты понимаешь, что он молодой совсем? Спортсмен.

– Понимаю, – равнодушно кивает бывший муж.

– Ты же сам был таким, – пытаюсь достучаться. – Не ломай парню жизнь.

– Вчера Антону уже сказал, сегодня тебе повторю – мне похер на чью-то жизнь. Надо было башкой думать, а не кулаками махать, – Сева начинает заводиться. – Антон хренового спортсмена воспитал, раз он не умеет сдерживать свои порывы.

Хочется поспорить. Рассказать про Виктора. Отстоять его как-то, но я знаю, что все это бессмысленно. Дело далеко не в нем самом, а во мне. Севе нужна я, а Виктор только повод, чтобы меня прогнуть.

– Что ты хочешь? – спрашиваю прямо, надоело ходить кругами.

– Виллу на Багамах…

– А если серьезно?

– А если серьезно, – Сева внезапно хватает меня за запястье, тянет к себе. Его горячее дыхание обжигает шею. – А я думал, ты пришла по другой причине.

Я пытаюсь вырваться, но его пальцы впиваются в кожу.

– Вот мое условие, – шепчет он. – Возвращаешься ко мне. В мою жизнь. В мою постель. И тогда, может быть, твой Витя не сядет.

Я замираю.

– Ты...

– Я серьезен, – он проводит пальцем по моей губе. – Решай.

– Какой же ты мерзкий, – качаю головой.

– Я тоже тебя люблю, дорогая…

Мой кошмар как будто бы сбывается наяву. Внутри все холодеет, а сердце, наоборот, колотится быстрее. Нет, я не могу вернуться. Не после всего, что произошло. Не после того, как в моей жизни появился другой…

– Мне надо подумать, – говорю вместо отказа.

Сева отпускает меня, смеется:

– Думай, – хмыкает Сева. – Только недолго, скоро дело дойдет до суда и…

– Я поняла.

Выхожу, хлопнув дверью так, что дрожат стены. На улице вдруг понимаю, что дрожу.

«Черт. Черт. Черт.»

Телефон оживает в руке. Виктор звонит мне третий раз подряд. Я не беру трубку. Что ему сказать? Я не знаю. Еще не решила. Ничего…

«Что, черт возьми, я теперь буду делать?»