Текст книги "Право тебя любить (СИ)"

Автор книги: Нюта Царева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21. Уют по рецепту. (Виктор)

На кухне чужой квартиры пахнет луком и курицей. Я стою у плиты, одной рукой помешиваю булькающий бульон, другой держу телефон.

– Мам, а лук сначала обжарить или сразу варить? – шепчу, чтобы не разбудить Леру.

– Обжарить, конечно! И лук крупно порежь. Мелко горчить будет, – голос мамы звучит четко, как всегда, когда речь о еде.

Ставлю на громкую, чтобы было проще, и начинаю нарезать. Присылаю ей фотоотчет на каждом этапе, чтобы нигде не накосячить.

– Вот видишь, умеешь, когда хочешь, – говорит мама. – Мне пора.

Она сбрасывает, а я улыбаюсь. Ее похвала немного детская, но все равно приятная. Не так часто меня за что-то хвалили родители. Для них я всегда был неудобным ребенком. А сейчас щиплю укром для больной женщины и кайфую от этого. Вероятно, я где-то приложился головой, или кто-то меня приложил на ринге.

Пробую, что получилось и снова улыбаюсь. Довольно вкусно, хоть и делал я это в первый раз. Закрываю кастрюлю крышкой, чтобы настоялся бульон и иду в комнату к Лере.

Вся квартира заставлена коробками с новой мебелью. Не похоже, чтобы делался ремонт. Может переехала недавно? Сейчас это не важно. Осторожно открываю дверь и вхожу в комнату. Лера спит на том же матрасе, где я ее оставил. Практически на полу.

Ее лицо бледное, а щеки, наоборот, красные от температуры. Здесь тоже вокруг коробки, еще даже не распакованные. Мебель и инструменты. Решаю, что это знак. Надо помочь девушке.

Рука тянется к шестиграннику. Я знаю, как собирать мебель и стараюсь делать это тихо, чтобы не разбудить Леру. Сон – это главное, что ей сейчас нужно. Начинаю с кровати, собираю и оставляю ее по середине комнаты, когда Лера проснется, я положу матрас на место.

Потом выхожу в другую комнату и там собираю стол, два стула для кухни. Чувствую, будто это не ее дом, а мой. Будто Лера уже принадлежит мне. Или хотя бы я здесь не чужой. Будто имею право любить ее.

Утекаю в свои мысли и совсем теряю счет времени. Пока собирал мебель, столько всего передумал, что голова теперь гудит. Расставляю все по местам и наливаю себе стакан воды.

– Чем это так вкусно пахнет? – хрипловатый голос раздается за спиной, а по моей спине струятся мурашки.

Я оборачиваюсь и вижу Леру в дверном проеме. Она переоделась, судя по всему, еще и расчесалась, но все равно кутается в одеяло, как совенок. Такая трогательная и беззащитная. Хочется подойти и обнять, спрятать на своей груди от всего плохого.

– Садись за стол, – жестом приглашаю присесть. – Кормить буду.

– Когда ты успел все собрать? – она удивленно осматривается. – Я что так долго спала?

– Нет, это я супер быстрый, – хмыкаю самодовольно и ищу тарелку.

– Ну и хвастун, – смеется Лера и осторожно садится на стул.

Ставлю перед ней тарелку с бульоном и ложку. Она пробует и стонет от наслаждения, прикрыв глаза.

– Как вкусно, – облизывает губы, а я едва сдерживаюсь, чтобы не припасть к ним, чтобы ощутить вкус бульона. – Где ты научился так готовить?

– Мама подсказала, – равнодушно пожимаю плечами.

– Спасибо и тебе, и маме, – говорит она и стремительно поглощает бульон. Ложку за ложкой, пока тарелка не пустеет окончательно. – Только это ничего не значит.

Лера хмурится и перехватывает мой напряженный взгляд.

– Виктор, ты слышишь? Ничего не меняется…

Я лишь послушно киваю. Главное, что ей стало легче, с остальным потом разберемся.

– Я приехал не для того, чтобы что-то менять. А просто по-человечески помочь.

– Спасибо тебе за это, – глаза у нее немного теплеют и на душе у меня тоже становится светлее.

Убираю посуду в раковину и ухожу в комнату, чтобы расставить мебель там.

– Лер, куда кровать ставить? – зову ее.

– Давай к окну, – хрипит она и указывает направление.

Послушно исполняю пожелание.

– Так?

– Да. Спасибо.

– Что-то еще нужно? – спрашиваю я, безвозвратно утопая в ее глазах.

– Нет… я справлюсь, – Лера мягко улыбается. – Ты и так мне очень помог.

– Я тогда пойду… – нежно касаюсь ее щеки пальцами. Кожа нежная, бархатистая. – Звони если что-то будет нужно.

– Хорошо…

Собираю волю в кулак и заставляю себя идти к двери. Лера медленно двигается за мной, провожает. Обуваюсь и одеваюсь под ее задумчивым взглядом.

У порога молчание. Наши пальцы сталкиваются случайно, но будто молния бьет в грудь. Взгляды пересекаются. Секунда, две, три и я не выдерживаю. Осторожно притягиваю Леру к себе, жадно втягиваю ее аромат и невесомо целую в лоб.

– Удали меня из черного списка, – шепчу, касаясь кожи губами. – А то завтра опять приеду.

Она тихо смеется мне в грудь.

– Обещаю.

В интернат возвращаюсь с легким сердцем. Даже усталость не чувствуется. В комнате Фей сидит за ноутом. Оборачивается, когда я вхожу.

– Я все нашел. Про твоего Севу. Смотри сам.

Сажусь рядом с Феем, он открывает файл. И мое лицо темнеет, а сердце сжимается. Похоже, игра только начинается.

Глава 22. Забота бывает разной (Валерия)

Виктор ушел. Я сижу на кухне в тишине, закутанная в одеяло, как в последний щит. В комнате полумрак, только свет из окна размазывается по полу. Кастрюля с остатками бульона стоит на плите, уже холодная. Я не решаюсь убрать, будто это разрушит остатки тепла, которое он оставил.

Он ушел. А в квартире все еще пахнет им. Его парфюмом, свободой и заботой. И внутри поселилось глупое, тянущее "останься". Нет сил противостоять ему.

Я потираю виски. Пытаюсь выключить мысли, стереть новые, навязчивые ощущения. Но не получается. Все слишком живое. Слишком настоящее. Его руки, уверенные и бережные. Как он накрывал одеялом. Как смотрел, совсем не как мальчишка. Как… мужчина.

Черт… Прячу пылающее лицо в ладонях, чтобы спрятаться от непозволительных фантазий, что уже заполняют мою голову. Нельзя этого допускать. Виктор младше. Намного. Он не должен был сюда приходить. Не должен был варить для меня бульон. Собирать мебель. Видеть меня в таком состоянии.

Но я не справилась и впустила его в свой дом и мысли. Позволила себе показать уязвимость, хоть и ненадолго. Успела почувствовать тепло и искреннюю заботу Виктора, но не готова ее принимать. Больше всего я боюсь, что он не захочет уходить. А этого нельзя допускать. Нельзя позволять ему думать, что между нами возможны отношения.

Звонок в дверь звучит неожиданно, выбивая меня из тишины. Я вздрагиваю. Поднимаюсь со стула, одеяло сползает с плеч, отношу его на кровать, а затем иду к двери. Открываю, не заглядывая в глазок.

На пороге стоит Антон. В руках пакет с апельсинами. Глаза настороженные, губы сжаты в прямую линию.

– Как ты? – спрашивает сразу, не здороваясь.

– Живая. Температура почти спала, – хриплю я и отхожу в сторону.

Он кивает, переступает порог. Осматривает квартиру беглым взглядом. Замечает кухонный стол и стулья и вопросительно дергает бровью.

– Только не говори, что сама это собрала…

Я пожимаю плечами:

– Помогли.

– Кто? – вопрос звучит мягко, но с подвохом.

– Просто… один знакомый, – отвечаю уклончиво и прохожу на кухню.

Он на секунду задерживает взгляд, будто догадывается, но не спрашивает больше. Молча ставит пакет на стол, достает апельсин, начинает чистить.

Я ставлю чайник, достаю кружки.

– Угораздило же тебя заболеть, – говорит Антон. – Без медицины у нас все разваливается.

Я улыбаюсь уголками губ.

– Еще пару дней, и я вернусь. Честно.

Он кивает, кладет очищенный апельсин на блюдце. Чай готов, садимся за стол. Антон говорит о текущих делах, о детях, о подготовке к новым соревнованиям. Его голос спокойный и уверенный, звучит мягко и размеренно.

Я слушаю его и чувствую, как напряжение уходит. Становится легко и комфортно. Но где-то внутри все равно сидит заноза по имени Виктор. Его прикосновение. Его забота. Его запах, будто все еще витает в воздухе.

Губы сами собой растягиваются в улыбке, но я молчу. Это мое лично. Только мое.

Звонок в дверь снова звучит в квартире. Я вскидываюсь, потому что не жду никого, но сердце бьется чуть чаще, чем должно.

– Я сейчас, – говорю Антону и иду к двери.

Что ж такое? Не дом, а проходной двор какой-то.

Открываю, вижу маму и едва сдерживаюсь, чтобы не застонать. Она смотрит на меня выражением лица, которое я знаю с детства: "Я все вижу, и мне это не нравится".

– Ну что ты держишь меня на пороге, – ворчит она вместо приветствия. – Я же не попрошайка.

– Проходи, – вздыхаю я и пропускаю мать в квартиру.

– Ты не одна? – спрашивает она, приподнимая бровь, заметив мужские кроссовки в прихожей.

– Да, у меня в гостях Антон.

– Ходит-ходит, как пес приблудный, – бурчит мама себе под нос, пока стягивает обувь.

– Я уже ухожу, – спокойно отвечает Антон, появившийся в прихожей, но голос у него жесткий.

– И правильно. Я сама позабочусь о дочери, – холодно говорит мама и проходит мимо него, будто он пустое место.

Можно не надо мне ее заботы?

Антон усмехается и подходит ко мне.

– Держись, если что звони, – шепчет на ухо и выходит.

Я закрываю дверь и поворачиваюсь к маме. Та уже на кухне, достает из пакета какие-то контейнеры и укладывает в холодильник. Хмурится и осматривает кухню, словно в первый раз.

– Это что еще за мебель? – ее голос колкий.

– Просто... обновила, – устало отвечаю.

– Где старая? Добротная была.

– На помойке.

– С ума сошла? – округляет глаза и заглядывает в кастрюлю. Принюхивается и морщится. – Это еще что? Кто так готовит? Надо срочно вылить.

– Не надо, – цежу сквозь зубы.

Отнимаю крышку, захлопываю кастрюлю и убираю в холодильник. Это мое! Личное! Дорогое мне!

– Что у тебя с этим Антоном? – продолжает мама, будто не слышит.

Я молчу. Не хочу отвечать. Это не ее дело. И отчитываться я не собираюсь.

– А где Сева? Он тебя навещал?

– Нет не навещал, – складываю руки на груди. – Нечего ему здесь делать. Он нежеланный гость.

– Что ты выдумываешь? Сева любит тебя.

Каждое слово, как наждак по сердцу. Мама, как всегда, защищает не меня, а тот образ семьи, который ей удобен. Но сил с ней тягаться у меня нет. Я опускаюсь на стул и кладу голову на руки, чувствуя, как к горлу подступает горечь.

Почему она всегда против меня? Почему, когда я падаю, она не помогает подняться, а наоборот добивает? Не хочу этого слышать. Поднимаюсь и ухожу в комнату. Опускаюсь на кровать и прикрываю глаза.

Мама шумит на кухне, наливает чай, продолжает что-то говорить, но я уже не слышу. Я устала. Очень. И хочется просто, чтобы кто-то рядом.

Глава 23. Досье на подонка (Виктор)

Сижу на краю кровати, пока Фей щелкает мышкой. Он будто специально тянет, подогревая мое и без того натянутое терпение.

– Фей, ты издеваешься? – рычу я.

– Пять сек, – спокойно отвечает он и разворачивает экран в мою сторону. – Все готово. Смотри сам.

Я наклоняюсь ближе. В первых строках сухие цифры: рост, вес, дата рождения, спортивный разряд. Титулы, грамоты, участие в чемпионатах. Дальше переход в коммерцию, организация охранной фирмы, странные контракты. Все как-то слишком мутно.

– Вот тут самое интересное, – говорит Фей и тыкает в строку о семейном положении.

Все подтверждается. Лера официальная жена этого Всеволода. Мои пальцы судорожно сжимаются. Значит у них все по-настоящему.

– Лера была беременна? – спрашиваю хрипло, показывая на приписку ниже.

Фей щурится, чтобы прочитать.

– Не знаю. Тут просто пометка про беременную жену и все. Больше ничего нет.

– Может, у них и ребенок есть? – подает голос Кот из угла.

– Понятия не имею... – бормочу себе под нос, но что это меняет?

Молчу, но внутри все кипит. Если был ребенок, то, где он? Что случилось? Это не мое дело…

– Информации о ребенке ноль, – продолжает Фей. – Может, выкидыш или аборт, кто знает.

Я откидываюсь на кровать, чувствую, как пересыхает в горле. Что бы там ни было, мы ничего не знаем. Только поверхностные данные без уточнения. Этого мало, чтобы понять.

– Этот урод что-то скрывает... – тихо говорю я.

– Он влиятельный. У него связи. Тренеры, чиновники, какие-то мутные конторы, – мрачно отвечает Кот.

– Бывший спортсмен, ушел в бизнес, – добавляет Фей. – Неофициально крышует клубы боев без правил, но доказательств нет.

– Он раньше тренировался у нашего Антона Сергеевича, – замечает Кот. – Может имеет смысл спросить у него?

– Да, я должен узнать больше, – говорю решительно и сажусь на постели.

Фей молчит, а Кот только коротко кивает. И в голове одна мысль, что теперь я знаю, против кого играю. И ставки стали гораздо выше.

Мы с парнями обсуждаем дальнейшие шаги, что можно сделать и как. Пытаемся продумать хоть какой-то годный план, но все осложняется недостатком информации.

В коридоре отчетливо раздается стук каблуков. Он приближается к нашей комнате. Мы с парнями замолкаем и поворачиваемся к двери. В этот момент в комнату врывается моя мама. Как всегда, без предупреждения. В одной руке у нее сумка, во второй телефон, а на лице явно читается паника.

– Виктор! Ты как? – припечатывает губы к моему лбу. – Я думала, ты при смерти! Не отвечаешь весь вечер! А этот бульон... Зачем он тебе?

– Мам, спокойно, – отзываюсь я и вырываюсь из цепких материнских пальцев. – Все в порядке. Я не заболел.

Она чуть отходит и прищуривается.

– Температуры нет, а глаза красные. Что происходит?

– Бульон я готовил, – вздыхаю обреченно. – Просто... не себе.

Пауза затягивается.

– Все-таки у тебя появилась девушка?

Я не отвечаю. Только отвожу взгляд. Этого достаточно.

– Кто она?

Молчу, не желая делиться ничем.

– Сколько ей лет?

И снова тишина. У меня нет ответов, которые устроят маму.

– Виктор, расскажи мне все.

– Мам, – перебиваю, – хватит. Не лезь. Я разберусь.

Она недовольно складывает руки на груди.

– А как же та девочка... дочь друзей наших? Та, что тебе пророчили в невесты?

Я морщусь. Эта девочка спит в очках и с книгой в обнимку. О чем с ней разговаривать? Да и нет у меня к ней чувств. Я залип совсем на другую девушку.

– Предложите моему брату, будет отличная пара зануд, а я сам выберу, кого любить.

Мама хмурится недовольно и глубоко вздыхает.

– Ты всегда был упрямым, Виктор. Но будь осторожен.

– Мам, все нормально. Я справлюсь.

– Хорошо, – очередной вздох срывается с ее губ. – Звони если что.

Разворачивается и уходит, не дожидаясь ответа. Я провожаю ее взглядом, затем достаю телефон. Пальцы набирают сообщение Лере, но зависают в воздухе. Повисает пауза борьбы с собой. Смотрю на экран, перечитываю то, что написал и стираю. Сейчас не время.

– Может, с ним поговорить по-мужски? – предлагает Кот.

Я медленно поворачиваюсь и смотрю на друзей.

– Если я сейчас к нему подойду, я его прибью. Напрасный риск. Надо придумать, как подобраться к нему без палева.

Глава 24. На работу (Валерия)

Болезнь наконец отступает. Чувствую себя гораздо лучше и собираюсь на работу. Небольшая слабость еще присутствует, но сидеть дома я больше не могу. Устала. Стены давят со всех сторон и хочется уже глотнуть свежего воздуха. Тем более лето наступает семимильными шагами.

Я стою перед зеркалом и в который раз поправляю волосы. Слишком старательно укладываю и сама себя ловлю на этом. Никогда не копалась так с утра, но сегодня все словно иначе. Поддавшись порыву, чуть ярче крашу глаза. Тени легкие, с едва заметным перламутром, больше подходящие для свидания, а не на работу…

Господи, что я творю? Щеки горят, приходится снова припудрить их, хоть и понимаю, что это не поможет. Надо остановиться и перевести дух. Взгляд падает на часы и сердце колотится быстрее. Время поджимает, пора ускоряться.

Открываю шкаф. Рука сама тянется к привычным джинсам и футболке, но что-то меня останавливает. В глубине висит голубое платье. Легкое, воздушное, летнее. Дрожь прокатывает по телу, а кончики пальцев покалывает от предвкушения. Решаюсь и надеваю.

А вместо автобуса выбираю такси. Так быстрее и комфортнее. Пока еду, взволнованно ерзаю на сидении и поглядываю на часы. Опаздываю. Антон будет недоволен. Сжимаю сумку пальцами, а в голове крутятся разные мысли. «А если Виктор…» – обрываю себя, но слишком поздно, волнение уже проникает во все клеточки организма.

Такси останавливается напротив интерната. Выхожу из машины и поправляю платье. Начинает казаться, что оно слишком легкомысленное и неуместное, но отступать некуда и я осторожно шагаю в калитку.

Во дворе шумно. Гул голосов, смех, чьи-то крики. Парни на кардио, бегут по кругу, Антон стоит в центре и руководит процессом. Замечает меня первым и поднимает руку вверх.

– Валерия Андреевна, рад видеть в добром здравии, – кричит он, а в голосе слышится ухмылка.

– Спасибо, это взаимно, – я улыбаюсь ему, но взгляд уже скользит по бегущим.

Ищу его. И нахожу.

Виктор без майки. Мокрый от пота, мышцы играют при каждом шаге. Он красив до неприличия, как будто сошел с обложки журнала. Невозможно не заметить.

Наши глаза встречаются, и Виктор спотыкается. Сразу же в него врезается Борис, следом налетает Тимофей. Парни падают, смеются, куча-мала.

– Власов! – рявкает тренер. – У тебя с координацией проблемы?

Виктор даже не смотрит в его сторону. Он смотрит на меня. Взгляд темный, горячий, пробирает до костей, а по коже растекаются колючие мурашки.

Я чувствую, как загораюсь с ног до головы и отвожу глаза первой.

– Отлично выглядите, – говорит Кай и расплывается в улыбке.

– Ладно, хватит! – Антон хлопает в ладоши и смеется. – Валерия Андреевна, идите уже к себе, а то у меня тут дисциплина рушится!

Щеки предательски краснеют, а ладони становятся влажными. Бормочу себе под нос «сейчас» и быстро ухожу. Но слышу за спиной голоса парней:

– Шикарная, я бы замутил, – это Борис.

– Заткнись, – рычит Виктор.

Сбегаю от их взглядов в здание. В медпункте закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и прикрываю глаза. Прижимаю ладони к пылающим щекам и глубоко дышу, чтобы выровнять оглушающий пульс.

Боже, я веду себя, как девочка... Но в уголках губ все же дрожит улыбка. И сердце колотится, как сумасшедшее и вот-вот выпрыгнет из груди.

А за окном снова раздается строгий голос Антона:

– Власов! Соберись, иначе добавлю всем еще десять кругов.

Улыбаюсь и отлипаю от двери. Пора поработать.

Надевая халат и усилием воли, заставляю мозг настроиться на нужный лад. Раскладываю свежие бланки направлений на столе, стараясь не думать о том, как дрожат мои пальцы. Все еще чувствую на себе тот горячий взгляд, будто физическое прикосновение, от которого по спине пробежали мурашки.

Дверь резко открывается.

– Медицина, как ты тут? – раздается знакомый голос.

Антон стоит на пороге, скрестив руки на груди. Его футболка промокла от пота, на лбу блестит испарина. Взгляд слишком внимательный.

– Все отлично, – говорю я, слишком бодро, и тут же роняю термометр. Стекло со звоном разбивается о кафель.

– Ой.

– Ой, – повторяет Антон, поднимая брови. – Нервы?

Я наклоняюсь собирать осколки, чувствуя, как жар разливается по щекам.

– Просто... руки скользкие.

– От чего же? – он присаживается на край стола, явно наслаждаясь моментом. – Может, от того, что сегодня в платье пришла? Случайно не для кого-то конкретного?

Я резко выпрямляюсь.

– Не понимаю, о чем ты.

– Да? – он усмехается. – А почему тогда парни попадали, когда ты появилась?

Сердце глухо стучит где-то в горле.

– Это не... я не...

Антон вдруг становится серьезным.

– Ладно, я шучу, – хмыкает он. – Тебе правда очень идет. И я рад, что ты наконец оживаешь.

– Спасибо, – бормочу я, сжимая в руке совок с осколками.

Он уходит, а через несколько минут на пороге появляется Виктор. Его волосы еще мокрые после душа.

– Можно? – голос хриплый, будто пробежал марафон.

Я киваю, слишком быстро, и тут же жалею об этом.

– Что случилось? – смотрю в его глаза и понимаю, что совершила ошибку.

Глава 25. Все испортил (Виктор)

Я бегу по кругу уже, наверное, миллионный раз, ноги горят, легкие рвутся на части. Тренер орет что-то про темп, но мне плевать. Сегодня все идет через задницу, и я на взводе.

– Блин, Кот, не толкайся, идиот! – шиплю сквозь зубы и поворачиваю голову, чтобы продолжить и вдруг вижу ее.

Лера. В небесно-голубом платье.

Вау…

Ноги сами собой замедляются. Она стоит неподалеку, поправляет сумку на плече, солнце играет в ее волосах. Платье легкое, летнее, мягко очерчивает грудь и талию, и волнами расходится до колен. Это так...

Мля…

Я не успеваю среагировать, спотыкаюсь и лечу на землю. Пацаны наваливаются следом.

– Ой, сука!

Куча-мала. Кто-то бьет меня локтем в живот, кто-то смеется. Я даже не чувствую боли, только щеки пылают и в голове крутится мысль, что Лера все видела.

– Власов! – рявкает тренер. – У тебя с координацией проблемы?

Поднимаюсь, отряхиваюсь. Антон орет, но я даже не слушаю и снова ищу ее взгляд. Лера улыбается Антону, что-то говорит. Потом поворачивается... и наши глаза снова встречаются.

Тону в этих омутах и застываю, как идиот. Сердце колотится так, будто я не кросс бежал, а спарринг с десятью мужиками сразу.

– Вик, – Кот толкает меня в бок. – Ты в порядке? Фейс красный.

– Отвали, – бурчу я, но сам знаю, что он прав.

Лера уходит, и только теперь я замечаю, что сжал кулаки так, что костяшки побелели. Фак! Как пацан.

– Эй, Власов! – Антон Сергеевич хлопает меня по плечу. – Если закончил глазеть, можешь присоединиться к тренировке.

Я киваю и возвращаюсь в строй, но мысленно уже составляю план действий. Черт, я не ожидал, что Лера сегодня придет. Надо было хоть цветы купить и кофе. Стремно как-то теперь. Да и концентрация на тренировке рассыпается на глазах. Я мысленно уже не здесь. Лера заполнила мою голову полностью.

Вижу, как Антон Сергеевич выходит из медпункта, и топчусь у двери, никак не решаясь войти. Волнуюсь, вытираю мокрую шею ладонью. Я только что из душа: смыл пот и усталость, но не смог смыть странное чувство, которое гложет меня с утра.

Черт, ну зайди просто и скажи...

Скажи что? Что не мог дождаться, когда она вернется? Что пялился на ее ноги в этом красивом платье, пока не споткнулся и не упал. Идиотизм, но…

Стучу, мне кажется слишком громко. Толкаю дверь, не дожидаясь разрешения.

– Можно? – мой голос хрипнет от волнения.

Лера кивает, слишком поспешно и отводит глаза. Я вхожу, и сразу же улавливаю ее запах легкий, с нотками чего-то цитрусового. Шумно втягиваю его носом и едва сдерживаюсь, чтобы не прикрыть глаза от наслаждения.

– Что случилось? – спрашивает она, и я сразу понимаю, что облажался. Не придумал веский повод, чтобы зайти.

Смотрю в ее глаза. Чистые и ясные, как небо в летний день. Молчу дольше, чем нужно, а Лера начинает хмуриться.

– Ребро, – выпаливаю первое, что приходит в голову. – Недавняя травма. Ноет.

Она хмурится сильнее, но кивает.

– Снимай футболку.

Ее тон профессиональный и холодный, но я вижу, как дрожат ее ресницы, когда она подходит ближе.

– Где именно болит?

– Здесь, – вру я и показываю на левую сторону грудины.

Ее пальцы касаются кожи. Холодные. Я шумно втягиваю воздух и выдыхаю.

– Травмы не вижу, – бормочет она. – Может, перенапрягся?

– Дыхание сбивается, – говорю неожиданно для себя.

Лера замирает и поднимает на меня глаза.

– Что?

Ее губы так близко, манят меня. Нервно сглатываю и усилием воли сдерживаю своих жадных демонов.

– Когда тебя вижу… Дыхание сбивается, – прижимаю ее ладонь к сердцу, которое истерично колотится в груди.

Тишина. Секунда, две…

Лера резко выпрямляется, бьет меня ладонью по груди.

– Ой! Прости!

Щеки у нее становятся малиновыми. Отворачивается, но я успеваю заметить, что губы ее дрожат. Не то от злости, не то, чтобы не рассмеяться.

– Тебе... тебе нужно проверить сердце, – выдавливает она.

– Только с тобой.

– Власов... – Лера закрывает глаза. – Уходи...

– Пойдем вместе? В кино? В ресторан? – не сдаюсь я.

Она вдруг поворачивается, и в ее взгляде буря, которую пыталась скрыть.

– Вон! И не смей больше приходить без спроса.

Подчиняюсь, но, когда ухожу, в последний момент оборачиваюсь и ловлю ее взгляд в зеркале. Она смотрит мне вслед.

Вечером, когда тренер и начальство разъезжаются по домам, пацаны устраивают вечеринку прямо в спортзале. Музыка, дешевое пиво, смех. Я прислоняюсь к стене, наблюдаю за всем этим, но мысли все равно там, в медпункте...

– Эй, чемпион. – Какая-то девчонка из соседнего колледжа пристраивается рядом, намеренно касаясь плечом. – Ты на последних соревнованиях огонь был.

Я киваю, не глядя. Она пахнет слишком сладко, как конфета, и от этого мне хочется чихать.

– Пойдем покурим? – Она уже тянет меня за руку.

Я не сопротивляюсь. На улице хотя бы тихо.

Выкуриваю сигарету, слушая ее болтовню, но не слыша ни слова. В голове только Лера в этом платье...

– Ты такой загадочный, – девчонка придвигается ближе, кладет руку мне на грудь. – Мне это нравится.

Я уже собираюсь ее отшить, как вдруг замечаю движение.

Лера.

Она идет по дорожке к воротам, сумка через плечо, взгляд уставший. Увидев нас, замирает на секунду.

Наши глаза встречаются.

Я вижу, как ее лицо каменеет. Вижу, как она резко отворачивается и ускоряет шаг.

– Лера! – вырывается у меня.

Но она сбегает.

Девчонка рядом хихикает:

– Ой, это твоя сестра? Или тетя?

Я отстраняюсь, туша сигарету.

– Вали отсюда.

– Что? Но...

– Я сказал, вали.

Она обиженно фыркает и уходит. Я остаюсь один, сжав кулаки.

Все испортил. Снова. И теперь мне нужно это исправить.

Но как? Я снова закуриваю.

Завтра все объясню, но в душе появляется пустота. Потому что знаю, что Лера мне не поверит.