Текст книги "Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Н.В. Сторбаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Вместо прежних колкостей и шуток Ли Жуй пробормотал, что это честь – сопровождать тетушку на прогулку. Я с трудом удержалась от того, чтобы покровительственно потрепать его по щеке. Племянник бы, скорее всего, стерпел, но я не хотела давать слугам лишний повод для пересудов.

Мы уже собирались выезжать, как два воина из тех, что передал девятый принц, заявили, что поедут вместе с нами.

– Господин велел всегда смотреть за юной госпожой Ли, если та куда соберется, – сказал тот, что повыше, со змеей, обвитой вокруг пояса.

Хмм, как девятый принц обучает своих людей? Что Ши Хэ, бывшая торговка морскими ежами, что Тан У, вышедший из Крысиного угла, давно отучились от грубой уличной речи.

– Тан У, – позвала я.

Он проступил из тени ворот вместе с туманным леопардом. Ни один из пришлых воинов не дернулся и не удивился, будто они уже знали, что рядом кто-то скрывался.

– У меня есть свои охранники. Оставайтесь в поместье и делайте, что велено!

– Нельзя так, юная госпожа. Тут еще четверо есть, а за юной госпожой пригляд надобен. А вдруг с луками или арбалетами нагрянут? Как оно там: не бойся тысячи врагов, бойся одной стрелы из-за угла. А мы собой закроем, коли что, и всех поймаем, ни один не уйдет.

– Тан У? – глянула я на своего личного воина.

– Лучше попусту съездить, чем жалеть, что не поехали, – ответил он. – Госпожа Ли едет не одна, потому и охраны больше.

Так Тан У намекнул, что в глазах горожан большая свита будет уместна, так как едут сразу два человека из семьи Ли. Близился назначенный час, и я не стала спорить, махнула рукой, показывая, что воины могут присоединиться.

Мой первый выход в город после ранения! Как ни странно, за стенами поместья мне было даже спокойнее, хотя это чувство обманчиво, ведь в городе стрелков спрятать легче, чем в поместье правого министра. И цель моя была известна всякому: слишком часто я выбиралась из дома только ради поездки в Павильон. Я надеялась, что убийца подумает, что раненая девица дольше пролежит в постели и не будет выставлять засаду так рано.

Чем больше я об этом думала, тем страшнее становилось. Мы с Ши Хэ сидели в закрытой повозке и ничего не видели. А вдруг сейчас полетят стрелы? Вопьются в деревянные стенки с глухим стуком? Я даже не буду знать, куда бежать. Зря я не взяла с собой Ми-Ми! Я оставила ласку дома, потому что она изрядно подросла и раскормилась, с раненым плечом я не смогла носить ее на себе, как обычно.

Но поездка прошла благополучно. Когда дверь повозки открылась, Тан У помог мне сойти, и я поспешила в Павильон, чтобы укрыться за его толстыми стенами.

У входа нас встретил Кан Цзеси, шепнул, что девятый принц уже пришел, и управляющий позволил себе смелость пригласить его в мою комнату на третьем ярусе. Я кивнула и велела развлечь Ли Жуя, пока я буду наверху.

– Если ему приглянется какая-то вещица, пусть возьмет без оплаты, – добавила я. Все-таки Ли Жуй помог сегодня. Без его согласия мама бы не выпустила меня за ворота.

Благодаря поддержке Ши Хэ я поднялась на третий ярус, хоть и слегка запыхалась. Слабость после ранения и потери крови еще не отступила полностью. Утерев с лица пот и пощипав щеки, чтобы прогнать бледность, я вошла в свой кабинет.

Девятый принц сидел, вальяжно раскинувшись на диванчике в углу, и листал забытую книгу. Я пригляделась, это были «Путевые заметки о стране Благоухающих садов». Хвала Небесам, что не учетная книга и не мои старые записи. Позади него замер слуга, кажется, тот же самый, что был с Юн Хао еще на фестивале драконьих лодок. Впрочем, я тоже пришла не одна, а с Ши Хэ. Мужчина и женщина, не состоящие в родстве, не должны видеться наедине.

Поймав на себе взгляд принца, я поспешно поклонилась.

– Признаюсь честно, я не ожидал увидеть сегодня юную госпожу Ли, – мягко сказал он, позволяя выпрямиться. – Не слишком ли юная госпожа Ли поспешила? После такого ранения…

– Эта недостойная благодарна девятому принцу за заботу. Мой недуг почти исцелен.

– Юная госпожа Ли не должна себя принуждать. Садись и отдохни после дороги.

Не смея поднять глаз, я осторожно села на стул. Уже в третий раз девятый принц приходит сюда по первому моему зову. Может… может, мамины предположения не так уж ошибочны?

Наверное, у меня на самом деле есть какие-то чувства к девятому принцу. По меньшей мере, я ему доверяла, доверяла с того дня, как он спас меня от похитителей, но можно ли это назвать любовью?

Сюэ Сюэ я любила, но доверяла ли я ему? Я ведь ни разу не говорила с ним так искренне и открыто, как с девятым принцем. Рядом с Сюэ Сюэ я ощущала себя скорее кроликом перед змеей. Разве будет змея слушать кролика? Кролику позволено только любоваться блеском чешуи и восхвалять змею.

Жаркое биение сердца от одного взгляда или слова, залитые краской уши, постоянные думы о нем, яркие сны, после которых не хотелось просыпаться, мечты о том, как мы вместе состаримся… С девятым принцем ничего подобного не было. Если бы не слова мамы, я бы и не подумала, что между мной и девятым принцем что-то может быть.

– Юная госпожа Ли!

Я вздрогнула. Кажется, с каждой новой встречей я вела себя всё глупее и глупее.

– Слуга сказал, будто у юной госпожи Ли есть мысли насчет того, кто стоит за отравлением старшего брата и попыткой убийства. Я бы очень хотел их услышать.

Чувствуя, как пылают мои щеки, я посмотрела на девятого принца. Он сидел, чуть подавшись вперед, его темные глубокие глаза глядели прямо на меня без тени насмешки. Все-таки он красив, пусть и немного иначе, чем было принято в Поднебесной. Совсем некстати вспомнился старый слух, что его единственную наложницу забил до смерти брат. Небеса! Где мой успокаивающий отвар?

– Должна предупредить девятого принца…

– Юн Хао, – перебил он. – Можешь называть меня Юн Хао. И если позволишь, я бы тоже хотел обращаться к юной госпоже Ли по имени. Всё же мы старые соратники!

Подобная просьба только усложнила мне задачу. Разве я могла называть принца по имени? Это же так неловко! Но и отказать в его просьбе я не смела.

– Должна предупредить господина Юн Хао, – я выбрала более пристойный вариант обращения, – что у меня нет доказательств, только домыслы и подозрения. Но я весьма убеждена в своих выводах.

– После того, как госпожа Ли Ялань помогла отыскать отравителей старшего брата, я поверю любому ее слову, – улыбнулся девятый принц.

Когда он в прошлый раз грубил и насмешничал, мне было гораздо проще, чем сейчас.

– Надеюсь, господин Юн Хао сдержит гнев, если мои неуклюжие догадки покажутся ему оскорбительными. Я уверена, что за наложницей Ченси и стрелками стоят два человека, – я судорожно облизнула пересохшие губы. – Это четвертый принц и Сюэ Сюэ.

Глава 16

Юн Хао откинулся на спинку дивана и задумчиво повторил:

– Четвертый брат и сын бывшего левого министра? Что же подтолкнуло госпожу Ли Ялань к этому предположению?

– Сначала я бы хотела поведать господину Юн Хао о том, каким человеком является Сюэ Сюэ. Я видела четвертого принца всего лишь однажды и мало что о нем знаю, но Сюэ Сюэ мне знаком довольно хорошо.

Девятый принц кивнул, дозволяя говорить. Сегодня он действительно пришел выслушать мои доводы, а не посмеяться, и я это очень ценила.

– Все началось еще два года назад, когда я прошла ритуал сплетения душ, и родители всерьез озаботились моей будущей судьбой…

Я рассказала Юн Хао о том, как Сюэ Сюэ пытался навязаться мне, а после отказа сразу же организовал похищение.

– Я догадывалась, что это он, но у меня не было доказательств. Если бы господин Юн Хао не спас меня, скорее всего, это сделал бы Сюэ Сюэ, чтобы надавить на моих родителей долгом благодарности или угрозой дурных слухов. Похищение девушки всегда оставляет тень на ее репутации.

Потом поведала о внезапном появлении сватов с помолвочными дарами и о нападении на наши лавки сразу после этого.

– Плохие отношения между семьями Ли и Сюэ еще не говорят о том, что Сюэ причастны к покушению на наследного принца, – резонно заметил Юн Хао.

– Я всего лишь перечислила уже произошедшие события, которые дают понять, что за человек Сюэ Сюэ. Первая его особенность – это мстительность. Он мстил даже за отказ от помолвки. Неудивительно, что меня попытались убить сразу после награждения императора. Вторая – честолюбие. Даже будучи сыном левого министра, он был недоволен своим положением. Но какая должность в Поднебесной может быть выше этой? Он ведь не мог переродиться в семье императора.

Я не могла рассказать девятому принцу о своей прошлой жизни, он бы попросту не поверил. С момента возрождения я изменила довольно многое, но если прежде эти перемены касались небольшого числа людей, то спасение наследного принца должно было повлиять на судьбу всей Поднебесной. И мои записи перестали быть столь полезны, как раньше.

Но даже если бы и нашелся подходящий случай, я бы все равно умолчала. Каково узнать, что в теле восемнадцатилетней девушки живет старая душа? Разве это не оттолкнуло бы девятого принца? Разве он не отвернулся бы от меня с отвращением?

За последние два года мы с отцом не раз перечитывали мои записи, и папа, зная всю подноготную императорского дворца, сумел выстроить целостную и правдоподобную цепочку событий, которая в прошлой жизни привела четвертого принца на трон. Вот на нее я и собиралась опираться.

– Сюэ Сюэ достаточно умен, чтобы не гнаться за внешними регалиями. Ему хочется обладать реальной властью, а не цепляться за ранги и титулы. Поэтому он решил войти в ближний круг будущего императора. Наследный принц не нуждался еще в одном последователе, ведь за его плечами поддержка материнского рода и любовь императора. Другие сыновья императора тоже собрали свой круг из чиновников и родственников. Даже если бы Сюэ Сюэ присоединился к ним, он стал бы всего лишь очередным прихлебателем – тем, кому время от времени бросают кость, но кого редко замечают.

Юн Хао растянул губы в кривой ухмылке:

– Позволь мне продолжить. Всего два сына императора не имеют ни поддержки, ни малейшей возможности стать императором: это четвертый и девятый. У девятого дурная репутация, кровь варвара и ни крохи отцовской любви. Четвертый же глуп и жаден – идеальный марионеточный император.

– Возможно, господин Юн Хао заметил изменения в поведении четвертого принца за последние два года, – сказала я, не подтверждая и не опровергая услышанное. – Судя по всему, мнение о четвертом принце медленно улучшается, но при этом его также не принимают всерьез. Даже наложницы из весенних домов, которых он дарит принцам, помогают сблизиться с братьями, но заставляют думать о нем, как о повесе.

Я замолчала, позволяя Юн Хао обдумать мои слова. Спустя время, достаточное для сгорания ароматической палочки, он сказал:

– Возможно, четвертый брат действительно изменился, и за его спиной стоит Сюэ Сюэ, но это не доказывает, что он причастен к отравлению старшего брата. Какую выгоду он получил бы от смерти наследника? Четвертый брат не набрал должного веса, чтобы претендовать на его место. Отец-император попросту выберет другого сына. Если же убивать каждого принца, назначенного наследным, последствия затронут всю Поднебесную.

Девятый принц снова подался вперед, потер ладонью лоб и добавил:

– Поверить не могу, что обсуждаю политику страны с незамужней девушкой.

Я сделала вид, что не услышала последнюю фразу, и перешла к самому важному:

– Господин Юн Хао помнит о мстительности Сюэ Сюэ? Семья Ли не просто оскорбила семью Сюэ, отказавшись от брака, мой отец сообщил императору о некоторых неблаговидных поступках господина Сюэ Кана, и того заставили уйти с должности левого министра.

– Госпожа Ли Ялань хочет сказать, что…

– Если бы наследный принц умер, я уверена, что в течение месяца нашлись бы доказательства вины моего отца. Может, подброшенный флакон с ядом или служанка, которая видела, как отец что-то подмешивает в напиток. Таким образом, они не просто бы избавились от наследного принца, но и внесли бы смуту в совет министров. Пусть господин Юн Хао представит: наследный принц умер, правый министр обвинен в его смерти. Даже здоровый мужчина может сломаться под тяжестью таких невзгод, а император уже далеко немолод и может временно обессилеть от горя, – я старалась выражать свои мысли как можно мягче, дабы не быть обвиненной в проклинании императора. – Кто взял бы на себя ответственность в это нелегкое для Поднебесной время?

Глаза Юн Хао озарились пониманием, и он быстро ухватил мою мысль:

– Братья бы начали сражаться друг с другом за влияние и власть. В этом случае недостаток четвертого брата стал бы его преимуществом. Его никто не опасается, за ним не стоит никакой видимой силы. И если он не совершит крупной ошибки, его признают достойным. Возможно, отец даже назначит его следующим наследником. Особенно если война между остальными братьями выйдет за разумные пределы, и отец-император захочет их приструнить. Конечно, это будет лишь временное назначение.

– И тогда останется сделать всего один шаг, – сказала я и умолкла.

– Как бы дико это ни звучало, этот план мог сработать. Тем более яд действовал медленно, и у четвертого брата было время подготовиться. Но даже если госпожа Ялань права, у нас нет ни единого доказательства, что за Ченси стоял четвертый брат.

– Прежде чем господин Юн Хао начал расследование, у нас также не было доказательств, что наследного принца травят.

Девятый принц встал с дивана и сделал круг по кабинету.

– Какая жалость, что юная госпожа Ли родилась женщиной! Такая трата таланта! Я сегодня же пошлю людей следить за четвертым братом и Сюэ Сюэ.

Я встала следом за ним, чувствуя, что разговор подходит к концу.

– Смею ли я надеяться, что господин Юн Хао напишет этой недостойной, если что-то узнает?

Он шагнул ближе и улыбнулся:

– Этот принц не осмелится разрушить союз с юной госпожой Ли. Какая жалость, что юная госпожа Ли родилась в семье правого министра…

Юн Хао слегка наклонил голову и стремительно вышел из кабинета вместе со своим слугой, а я испуганно глянула на Ши Хэ. Жар бросился мне в лицо и дошел до груди, заставив сердце биться, как пойманный голубь в клетке.

Он пожалел, что я дочь правого министра… Не потому ли, что я не могла выйти замуж за сына императора?

* * *

– Почему та девка еще жива? Ты кого послал в поместье Ли – калек или слепцов? Два опытных стрелка не смогли убить слабую девчонку! – бесновался четвертый принц.

Сюэ Сюэ стоял, склонившись в глубоком поклоне, и молча пережидал бурю. Он изначально был против этой затеи. Раз за разом Сюэ повторял, что убийство девицы Ли, только получившей прозвание «Спасительница наследника», покажет, что наложница Ченси была не единственной преступницей, что за ней стоят еще люди. Сюэ Сюэ ведь не отказывался ее убивать, просто просил подождать, отложить месть хотя бы на полгода. За полгода всё утихнет, и смерть девицы можно будет переложить на врагов ее отца или на владельцев лавок с глазурью.

Но Юн Чень не желал ничего слушать. Как капризный балованный мальчишка, он визжал, что девица Ли должна сдохнуть. Немедленно!

Срыв столь протяженного и утомительного плана на самом деле был весьма досаден. Столько серебра потрачено зря, столько усилий… Девицы из весенних домов стоили немало, их обучение тоже, каждой надо было собрать несколько сундуков с нарядами, духами, украшениями и румянами – одним только милым личиком и стройными ножками привередливых принцев не окрутить.

Зато не пришлось выполнять обещание, данное Ченси. Сюэ, все еще стоявший в поклоне, едва заметно улыбнулся. Ченси родилась от наложницы и сама была наложницей. Испытав унижения и в доме отца, и в гареме наследного принца, она больше всего желала, чтобы ее дочь избежала этой судьбы. Сюэ Сюэ пообещал сделать дочь Ченси официальной женой и подобрать ей в мужья доброго человека. Сюэ даже начал искать подходящие варианты, но теперь это всё оказалось ненужным.

Четвертый принц от крика сорвал горло и захрипел. Тогда Сюэ Сюэ смог ответить:

– Вернувшийся стрелок сказал, что девица уворачивалась похлеще любого воина. Только первая стрела пронзила ее плечо, а потом она изгибалась и прыгала, как угорь на сковороде. Вероятнее всего, душевный зверь наделил ее способностью чуять опасность. К сожалению, в Линьцзин медовых ласок больше не привозили, и мы до сих пор не знаем, что они дают своим хозяевам.

Перепуганная служанка поднесла теплой воды Юн Ченю, тот залпом выпил и хрипло сказал:

– Она должна умереть. Делай что хочешь, но девка Ли должна сдохнуть. Если бы ты тогда на ней женился, я бы сейчас был на полпути к трону! И выпрямись уже, смотреть на тебя тошно.

Сюэ Сюэ медленно разогнулся, подошел к столу, налил в чашу разогретого вина и выпил.

Хорошо, что он заранее купил этот домик, как раз для подобных разговоров с четвертым принцем. С бешеным нравом Юн Ченя не стоило рисковать, встречаясь в закрытых комнатушках трактиров, не настолько там толстые стены.

– Ты меня слышал? – принц попытался прикрикнуть, но сорванное горло выдало лишь сиплый писк. – Убей проклятую девку!

– А как? – Сюэ Сюэ опустился на диванчик и принял вальяжную позу.

Он не боялся Юн Ченя с его приступами гнева. У четвертого принца было всего одно достоинство – он родился сыном императора. Без Сюэ Сюэ он как старая шавка: брехать может, а укусить нечем.

– Теперь она нос не высунет за ворота – укушенный змеей десять лет веревки боится. Ли Вэй усилит охрану поместья. Как ее убить? Подкупить служанку? Заплатить охраннику? Всё это требует времени и немалых средств. К тому же сама по себе девица Ли не стоит и единой монеты.

Юн Чень резко обернулся и засипел на Сюэ Сюэ:

– Не стоит? Один ее Павильон зарабатывает столько серебра, сколько нет даже у меня, сына императора!

Сюэ равнодушно пожал плечами. Дворцовые интриги и государственные перевороты всегда стоили дорого. Они выжали досуха кошели четвертого принца и его деда по материнской линии, сам Сюэ Сюэ немало вложил в этого глупца.

– Господин четвертый принц забывает про основного виновника, сорвавшего наш план.

– Мой никчемный девятый братец! Как только они вообще снюхались? Братец избегает политики всеми силами, да и торговля ему не интересна. Где он мог столкнуться с этой девицей?

– Это не столь важно. Важно, что в глазах императора они уже связаны друг с другом. Ведь именно девятый принц потребовал признания заслуг девицы Ли. Если мы не можем дотянуться до вазы, почему бы не сломать под ней столик?

– Если убить девятого брата… – засомневался Юн Чень.

– Не убить. Оговорить, подставить, оклеветать! Пусть император сам его накажет. После этого заслуги девицы Ли также станут пустым звуком. Более того, вся семья Ли окажется под ударом.

Четвертый принц вмиг оживился, на его бледном лице проступили яркие пятна, а глаза заблестели.

Сюэ Сюэ смотрел на своего подопечного с легкой улыбкой, хотя презирал его до глубины души. Будущий император может быть гневливым, щедрым, милостивым и яростным, но он никак не должен быть мелочным. Юн Чень вечно хватался за ветки, забывая о существовании целого дерева.

– Может, подложить под него девицу из знатной семьи? – предложил четвертый принц. – Подсунуть средство для разжигания огня и закрыть с девицей в одной комнате! У него даже наложницы нет, огонь, наверное, давно полыхает под углями.

А также император не должен быть глупее собаки. Подложить девицу? Так только девицу и можно опорочить. Кто же осудит сына императора за небольшую распущенность? А бесчестие решается легко – девицу отдадут ему в наложницы и всё. Этот план сработает, только если подложить наложницу самого императора, но при нелюбви девятого принца к пирам устроить нечто подобное будет крайне сложно. И слишком много служанок и евнухов будет завязано.

– Или еще лучше: заставить его волка кого-нибудь загрызть, – не успокаивался четвертый принц. – Какого-нибудь ребенка! Кажется, у старшего брата недавно кто-то родился, то ли сын, то ли дочь.

Сюэ Сюэ вздохнул и налил еще вина. Скоро Юн Чень дойдет до разливания туши на императорском стуле и прочих безобидных шалостей.

– Если сын императора изнасилует какую-то девицу или его волк обагрит клыки кровью, это никак не затронет семью Ли. Нужно преступление посерьезнее. Кажется, скоро в Линьцзин прибудут представители земли Девяти ветров.

Измена государству – второй смертный грех, сразу после непочтительности к родителям. После такого обвинения покарают не только сына императора, но и всех, кто с ним связан.

Глава 17

Поездка в Павильон и разговор с девятым принцем изрядно утомили меня, зато я переложила самую тяжелую проблему на его плечи. Мои поступки, словно взмах крыльев бабочки, не могли изменить судьбу Поднебесной, но даже бабочка может разбудить тигра! Не я спасла наследного принца от смерти, я всего лишь пощекотала тигриный нос.

Древняя мудрость гласит: «В делах не будь своеволен, в поступках не будь одинок». Вот и мне не стоит пытаться делать всё самой.

Поэтому после встречи с господином Юн Хао я решила больше не выходить из поместья.

Сначала все мои мысли занимал переезд в новый двор. После того, как слуги вычистили и починили всё, что было нужно, я велела перенести в дом новую мебель, подаренную императором. Изысканные столики, инкрустированные нефритом и яшмой, сандаловая кровать, редкой красоты ширма, расписанная талантливым каллиграфом, шкафчики и полочки – всё это нашло себе место. Затем служанки принесли мои вещи из старого двора, и безжизненные комнаты вмиг преобразились. Каждое зеркало, каждая картина, вазы и шкатулки словно привнесли частички души, слившиеся воедино.

Ми-Ми обследовала каждый уголок от крыши до пола, одобрительно фыркнула и вновь умчалась на макушку белой сосны, чтобы поохотиться на птиц. В небольшой садик под окнами уже пересадили цветы, и двор Белой сосны стал таким же уютным, как и сам дом. И ни одного коридора-террасы, только подстриженные густые кусты возле дорожек.

Госпожа Лю Цзин-ши тоже не усидела на месте и попросила дозволения занять мой прежний двор, как один из лучших в поместье. К тому же я оставила там старую мебель и кое-какую утварь, которые значительно превосходили то, что невестка привезла с собой. Мне было всё равно, мама тоже не возражала, так что едва я успела обжиться в дворе Белой Сосны, как служанкам пришлось помогать с переездом госпоже Лю.

Спустя три дня пришло письмо от Кан Цзеси. Он просил позволения прийти в поместье Ли, чтобы показать нового управляющего Павильона. Управляющий – это не простой служащий, ему будут доступны многие секреты, и Кан Цзеси понимал, что я захочу подписать контракт на свое имя, а не на Павильон.

Я не стала смущать своего верного помощника пышными залами и уединенными беседками, поэтому пригласила его в скромный дворик управляющего Чжоу. Там всегда было шумно и уютно благодаря малышке И. Она сильно обрадовалась моему приходу и не отходила от меня ни на шаг, пересказывая все незамысловатые события, случившиеся за то время, пока мы не виделись.

– … а еще я выучила четыре новых иероглифа. Первый – дао, путь, он состоит из двух частей: ходьба и голова, но голова не значит, что нужно ходить на голове, – девочка прыснула в ладошку, – Голова – значит главный. Получается, дао – это главный путь!

Она перевела дух и собралась поведать еще о трех иероглифах, но Тан У, что стоял поодаль, чуть сдвинул брови, и малышка И тут же умолкла. Мой скрытый воин не спрятался в тени на сей раз, а остался на виду. Его туманный леопард забрался на крышу дома и лениво растянулся на черепице во всю длину, свесив кончик хвоста. Ми-Ми взлетела к нему, обнюхала уши леопарда, фыркнула и побежала к матушке Чжоу, которая хлопотала возле очага под навесом. Она пекла лепешки и кипятила воду для чая. Хотя наши слуги питались на кухне, старушка любила угощать сына и детей Тан собственной стряпней. Она готовила по старинке, без особых изысков и без пряностей, но с домашней теплотой, которую не могут заменить никакие приправы.

В детстве мне иногда хотелось, чтобы мы с мамой и папой жили в одном дворе, вместе спали на одной кровати, вместе вставали. Я тогда завидовала дяде Чжоу, у которого именно так и было.

– Госпожа Ли, благодарю за позволение посетить поместье Ли, – вежливо сказал Кан Цзеси, проходя через ворота двора Чжоу.

Из-за его плеча выглядывала невысокая миловидная девушка. Рядом стоял наш охранник. А где же обещанный управляющий? Передумал? Отказался?

Так как мы были во владениях управляющего Чжоу, он, как хозяин, поприветствовал гостей, пригласил войти и выпить с нами чаю. После обмена церемониальными фразами мы наконец устроились на широкой террасе перед домом, малышка И расставила утварь и разлила чай.

– Госпожа Ли, позвольте представить девушку Чень Шусян. Именно ее я предлагаю взять на место управляющего Павильона небесной глазури, – сказал Кан Цзеси.

Я медленно поставила чашку на стол и посмотрела сначала на девицу, потом на самого Цзеси. Уж не сошел ли он с ума? Или при живой жене и детях он решил построить дом на стороне? Еще вознамерился ее управляющей поставить!

Все эти годы Кан Цзеси честно служил мне и помогал создавать наше глазурное дело. Его вклад в Павильон ничуть не меньше, чем у мастера Яо. Я привыкла безоговорочно полагаться на Кан Цзеси, как на Ши Хэ и Тан У, я верила ему, как себе. И такое разочарование… оно ранило ничуть не меньше, чем стрела.

– Чень Шусян? – холодно переспросила я. – Кажется, ты прислуживаешь в Павильоне на третьем ярусе?

Как все работники третьего яруса, Шусян обладала привлекательной внешностью и грамотной речью. Она должна была развлекать богатых посетителей, показывать самую лучшую и дорогую глазурь, обсуждать заказы и принимать деньги. Видимо, девица устала обслуживать гостей и выбрала иную цель – самого Кан Цзеси. Только для чего ей место управляющего? Цзеси получает достаточно серебра, чтобы привести двух-трех наложниц в свой дом. И его жена не должна возражать, иначе она нарушит одну из женских добродетелей – не ревновать мужа.

– Да, госпожа Ли, – спокойно ответила девица.

– Чень Шусян знает грамоту и счет, – сказал Кан Цзеси, – прекрасно ладит с гостями Павильона, у нее самые большие заказы и самые довольные покупатели.

Значит, помимо приятного личика у нее еще сладкий язычок.

– Шусян сама рассчитывает стоимость заказов, знает наизусть цены на все товары Павильона. В последнее время я не успевал следить за делами Павильона, и Шусян взялась отслеживать запасы товара. Она записывала, что и в каком количестве необходимо привезти из мастерской на неделю вперед, а также отмечала те товары, которые продаются хуже. Кроме того, Шусян уладила несколько споров между покупателями, как говорится, превратила копья и щиты в шелк и яшму. Чень Шусян уважают все работники Павильона и готовы прислушиваться к ней.

Сама девица сидела скромно, не зажималась, как бродяжка с улицы, похвалы выслушивала спокойно, без гордости и притворного смущения. Возможно, я поторопилась с ее осуждением.

– Кто научил тебя грамоте? – спросила я. – Простые люди редко находят на это средства.

– Мой отец, Чень Цзян, был помощником писаря в канцелярии. Он не сдал экзамен на чиновника, но любил читать и хорошо считал. Отец обучил меня всему, что знал сам. Он полагал, что грамота поможет мне найти или хорошего мужа, или хорошую работу.

Так и вышло. Мы брали на третий ярус только грамотных людей, ведь они должны были не только продавать имеющиеся товары, но и принимать заказы на уникальные вещи, создаваемые по желанию гостя. И описание заказа порой состояло из нескольких сотен иероглифов. Конечно, плата у работников третьего яруса была значительно выше, чем у остальных.

Но слова девицы напомнили о важном вопросе.

– Если я подпишу с тобой контракт на два года, а ты захочешь замуж, кто будет платить неустойку? Хотя дело даже не в неустойке. Управляющий Павильона будет посвящен в некоторые секреты, и я не смогу отпустить тебя по первому требованию.

Шусян даже глазом не моргнула:

– Госпоже Ли не стоит беспокоиться об этом. Мой отец умер год назад, мать ослабела после переживаний, и сейчас в семье только я зарабатываю и кормлю пятерых братьев и сестер. Никто не захочет взять в жены девицу, у которой вместо приданого семь голодных ртов.

– Семь?

– Еще с нами живет дедушка по материнской линии. Я не пойду замуж, пока не вырастут все братья и сестры. Я должна купить им хороших душевных зверей, оплатить братьям свадьбу, а сестрам собрать приданое. Так что госпожа Ли может быть уверена: я буду работать до тех пор, пока сама госпожа Ли не захочет меня прогнать.

– А если кто-то заплатит пятьдесят тысяч лян серебра в обмен на секреты Павильона? Разве такая сумма не обеспечит твою семью на два поколения вперед?

Шусян мило улыбнулась и покачала головой:

– У этой ничтожной мало талантов, но даже я понимаю, что нельзя кусать руку дающего. Госпожа Ли спасла меня и мою семью от голодной смерти, дала работу в Павильоне. Как я посмею обмануть доверие госпожи Ли? Кроме того, отец учил: тот, кто обещает много, обманет, а тот, кто обещает умеренно, сдержит слово.

Я отпила остывший чай и задала последний вопрос:

– Женщины редко становятся управляющими. Тебе часто придется выслушивать неприличные речи и оскорбления.

– Эта ничтожная с самого детства слышит подобное. Кому понравится соседская девчонка, которая умеет читать и писать, будто знатная госпожа?

Управляющий Чжоу почему-то задумался, слушая нашу беседу, словно он прежде не подозревал, что девица с улицы может быть чем-то большим, чем простая служанка. Может, он пожалел, что не научил своих дочерей грамоте?

– Хорошо. Я доверяю суждениям Кан Цзеси, – сказала я. – Подпишем контракт на десять лет. Когда я выйду замуж, твой контракт также будет принадлежать мне, а не мужу или Павильону. Но если ты меня разочаруешь, тебе придется служить там, где я скажу, и делать то, что я скажу.

– Эта ничтожная готова служить госпоже Ли по мере своих сил, – Шусян склонила голову.

Когда контракт был подписан, я спросила у Кан Цзеси:

– Ты поэтому так долго тянул? Ждал, пока будущий управляющий сам себя покажет?

Он лукаво улыбнулся:

– Госпожа Ли, как всегда, видит меня насквозь. Я с рождения ленив и не люблю бегать за служащими, объяснять, что делать, и проверять, усвоили они это или нет. Шусян по доброй воле подхватила выпадающую из моих рук упряжь и повела колесницу по нужной дороге, поэтому я выбрал ее.

– А если она это сделала не из благородных побуждений, а из корысти, заранее разгадав твой план?

Управляющий рассмеялся:

– Так это еще лучше. Тем меньше придется растолковывать ей в дальнейшем.

Попрощавшись с Шусян и Цзеси, я не сразу ушла из уютного дворика Чжоу, захотела немного поболтать с Тан И. Мы жевали грубоватые лепешки матушки Чжоу, когда девчушка с детской откровенностью заявила: