Текст книги "Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Н.В. Сторбаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Лекари говорят, что у наследного принца застой ци в печени, поэтому его кожа слегка пожелтела. Наследный принц быстро утомляется и мало ест, его часто мучает тошнота.

– Может… может, он чем-то отравился?

– Его еду перепроверили несколько раз, каждое блюдо пробует его слуга. Император направил самых верных евнухов, чтобы присматривали за его столом, но не нашли и следа яда. Наследного принца осмотрели лучшие лекари, но те не смогли понять причину болезни.

Пожелтела кожа. Та же самая хворь, что и в прошлой жизни, только значительно раньше. Я снова забаранила пальцами по столу.

– У нас есть связь с кем-то из двора наследного принца?

Кан Цзеси покачал головой.

– Увы, нет. Несколько раз захаживали слуги и евнухи других принцев, была родственница наложницы второго принца, заказывала особый чайный сервиз. Может, заходил кто-то еще, но без объявления имени и родства.

– Я думала, что мой Павильон достаточно хорош для императорской семьи, – угрюмо пробормотала я.

– Так и есть, госпожа Ли. Императорский двор – символ незыблемости Поднебесной, там выполняют ритуалы, которым уже тысячи лет, хранят древние традиции и повторяют слова мудрых предков. Поэтому им сложно распознать и оценить по достоинству новые веяния. Рано или поздно молва о небесной глазури дойдет до самых глубин запретного города.

Я невольно рассмеялась. Кан Цзеси умел подбирать слова так, чтобы никого не оскорбить, но при этом намекнуть на корень проблемы. Он прав. В императорском дворце слишком блюдут традиции и нескоро признают красоту небесной глазури.

Перебрав всех знакомых, я вдруг вспомнила о девятом принце. Мы с ним виделись давно и всего несколько раз. Он однажды спас меня от похищения, я тоже пару раз помогла ему. Согласится ли он встретиться спустя столько времени?

– Кан Цзеси, что ты знаешь о девятом принце? Меня интересуют его текущие дела, а не происхождение и прошлое.

Управляющий ответил, даже не задумываясь:

– О нем мало говорят. Он затворник, сидит в поместье, изредка выбирается на обязательные приемы и праздники. У него нет ни амбиций, ни смелости вмешиваться в дела других принцев. Впрочем, кажется, я слышал, что он неплохо ладит с наследным принцем, скорее всего, потому что тот не чувствует угрозы от девятого сына императора.

– Мне нужно, чтобы девятый принц пришел в Павильон, – резко сказала я, – но чтобы никто не подумал, будто я его пригласила.

– Я могу отправить к его поместью посыльного с нашей шкатулкой, словно мы выполняем заказ девятого принца. Но этот недостойный не знает, как убедить девятого принца прийти сюда.

– Да, так и сделаем. Я напишу письмо. Чтобы шкатулка обязательно попала к принцу в руки, накрой ее белым шелковым платком с винными пятнами.

Кан Цзеси поспешно поклонился, чтобы скрыть удивление.

Я написала несколько строк, в которых напомнила о себе и попросила прийти в Павильон. Конечно, девятый принц может отказаться, мы не настолько хорошо общались и решили, чтоб больше никто никому ничего не должен. Я не стала намекать ни на хворь наследного принца, ни на знание, как его исцелить, так как это скорее отпугнуло бы девятого принца. Он может подумать, что кто-то хочет его использовать или подставить с моей помощью. Пусть лучше девятый принц считает, что я хочу его о чем-то попросить.

Когда посыльный ушел вместе со шкатулкой, письмом и испачканным платком, я с трудом заставила себя подумать о своих собственных делах и заговорила с Кан Цзеси о строительстве столовой. Отвечать за нее будет тот самый Шен, но управляющий Павильоном всё равно должен присматривать за ним. К тому же, нужно, чтобы кто-то продолжал кормить жителей Крысиного угла, пока столовой нет. Это позволит Шену и Ши Лим познакомиться с людьми заранее и объяснить, почему юная госпожа больше не появится.

* * *

К счастью, в тот вечер семейного ужина не было, и я смогла спокойно отдохнуть в своем дворике. Но я радовалась этой передышке даже не из-за госпожи Лю, а из-за отца. Он скрыл от меня болезнь наследного принца, хотя не мог не знать о ней. Но почему? Вряд ли из-за недоверия, эту стену мы уже преодолели. Значит, он хотел уберечь меня. Я же не лекарь и мало что знала о жизни в императорском дворце. Чем я смогла бы помочь? Но ведь я могла! Могла попытаться вспомнить что-то еще, подсказать, как найти яд.

Два года назад я бы обрадовалась отцовской заботе, но сейчас я управляла роскошным Павильоном и привыкла к большей, чем позволено женщинам, независимости. Сейчас решается судьба всей семьи! Как я могу остаться в стороне?

Впрочем, в какой-то мере отцовское молчание развязало мне руки. Пусть отец действует по-своему, я же пойду иным путем, женским.

На следующий день я нарядилась так, как давно уже не наряжалась: тонкая нижняя рубаха с узкими рукавами, поверх нее легло темно-бордовое платье со строгим воротником-стойкой, плотная юбка цвета темной киновари с шестью складками спереди и сзади закреплена широким поясом. Высокая прическа украшена всего тремя шпильками, зато покрытыми лучшей глазурью Яо Пэна. Никаких бабочек, цветочков, звенящих колокольчиков – я должна выглядеть дорого и весомо, как подобает владелице знаменитого Павильона небесной глазури.

Ши Хэ тоже принарядилась, и мы вместе, шелестя юбками, направились к воротам поместья. Я продумывала, как повести разговор с девятым принцем. Что, если он не придет? Или откажет? Или отнесется, как к глупой девчонке? Отвлекшись на свои мысли, я не сразу заметила Ли Жуя, поджидавшего меня в саду.

– Тетушка Ялань снова хочет поехать в то место? – спросил юнец, широко раздувая ноздри. Наверное, думал, что так он выглядел грозно, но темная полоска над верхней губой делала его смешным и нелепым.

– Я благодарна племяннику за заботу, но пока племянник не встал во главе семьи Ли, я, как представитель старшего поколения, не обязана отчитываться перед ним.

Ли Жуй даже отпрянул немного, услыхав церемонную отповедь.

– Кажется, тетушка взялась за ум, – высокомерно кивнул он. – Наконец тетушка Ялань выглядит, как и подобает дочери семьи Ли. Уж не в Павильон ли ты едешь?

– Племянник не зря читает труды мудрецов и готовится к экзаменам на чиновника, – насмешливо отозвалась я. – Его ум остер и резв не по годам.

– Я поеду с тетушкой. В конце концов Павильон принадлежит семье Ли, и присматривать за ним должен мужчина! Не женское это дело – заниматься торговлей.

– Павильон входит в мое приданое…

– Но сватов пока что-то не видно, – перебил Ли Жуй. – Я, как наследник Ли, должен разбираться в делах семьи.

Я не стала дальше спорить. Хочет ехать – пусть едет. Древние тексты не учат, как вести учетные книги, как разговаривать с покупателями или обучать работников. Даже дымчатый журавль не способен наделить человека умом против его воли.

Ли Жуй сплел душу с похожей на Мовэя птицей, только более дорогой и редкой. Конечно, племянник мечтал о свирепом и могучем звере, поэтому безмерно завидовал Тан У из-за леопарда, но брат настоял на дымчатом журавле. Ведь этот душевный зверь идеально подходит для будущего чиновника! Увы, Ли Жуй не оценил заботы отца и после ритуала мало занимался журавлем. Даже спустя год после ритуала я не заметила каких-либо изменений в племяннике.

Видимо, нрав и стремления Ли Жуя мало сочетались с достоинствами дымчатого журавля, поэтому влияние душевного зверя будет крайне слабым. Хорошо, хоть между ними не было явного противоречия, иначе бы с племянником случилось то же, что и с сыном генерала Ду Гуна.

Ли Жуй отобрал коня у охранника и последовал за повозкой к Павильону, а после прибытия на место пошел за мной, не отставая ни на шаг. Кан Цзеси вышел меня встречать, как обычно, но, заметив странного юношу, не стал спешить с докладом и лишь вежливо поприветствовал нас.

– Так много людей! – воскликнул племянник. – Неужели какая-то глазурь так популярна в Линьцзин?

– Слухи о красоте небесной глазури разошлись по всей Поднебесной и даже за ее пределы, – ответил управляющий. – В Павильоне можно встретить гостей со всех концов мира.

– Принеси чай в мою комнату, – велела я. – На две персоны. И приходную книгу за последний месяц.

Кан Цзеси должен понять, что при Ли Жуе не стоит упоминать о запланированных встречах.

– Я пойду с тобой, тетушка Ялань, – тут же выпалил племянник.

Мы поднялись на третий этаж, и глаза Ли Жуя заблестели при виде изящных девушек в красивых платьях, что ожидали возле входа в отдельные комнаты. Я едва заметно усмехнулась: чем больше его ум занят девицами, тем менее опасен он сам.

Едва Ли Жуй увидел записи в приходной книге, его задор сразу же увял, словно поздняя хризантема под снегом.

– Неужели тетушка Ялань разбирается в этих числах? Разве не управляющий должен этим заниматься? – нетерпеливо спросил юнец.

– А кто проверит управляющего? Я доверяю Кан Цзеси, но благодаря записям можно понять, какая глазурь и какие изделия больше нравятся покупателям. Благодаря ним в мастерской узнают, на что стоит делать упор, что можно подправить и какого цвета глазурь надо готовить. Нельзя всё время продавать одно и то же! Гости Павильона любят разнообразие.

Я начала растолковывать Ли Жую, что значат те или иные числа в книге, но его внимание начало уплывать еще до того, как мы опустошили первый чайник. Племянник поставил чашку на поднос, подскочил, прошелся по комнате взад-вперед и выпалил:

– Я бы хотел побеседовать с мастером Яо.

– Конечно, – пожав плечами, согласилась я.

Я сама открыла дверь, позвала одну из девушек и попросила проводить юного господина в комнату к Яо Пэну. Разумеется, она повела Ли Жуя к ненастоящему мастеру, и меня это вполне устраивало. Пусть юнец поиграет в хозяина вволю!

Кан Цзеси появился, как только за Ли Жуем закрылась дверь.

– Госпожа Ли, некий Шен ждет с самого утра. И только что к Павильону подъехал девятый принц.

– Пригласи девятого принца, поменяй чашки и чайник в комнате Спустя две ароматические палочки принеси наши лучшие изделия с самой дорогой глазурью. Шен пусть подождет. И еще… пусть наш мастер задержит юношу, что пришел со мной, как можно дольше. Пусть обещает ему всё, что угодно, лишь бы Ли Жуй не помешал беседе с девятым принцем!

– Этот слуга сделает всё, как велит госпожа Ли!

Я вернулась в комнату, нервно кусая губы. Выслушает ли меня девятый принц? Поверит ли? А может, до его слуха долетели грязные сплетни обо мне?

Глава 6

Девятый принц вошел и замер на пороге, невежливо уставившись на меня. За два года он почти не изменился, остался таким же диковатым, напряженным, как струна пипы.

Я поднялась и церемонно поклонилась:

– Эта недостойная безмерно счастлива лицезреть девятого принца в сей скромной лавке и умоляет о прощении за свою дерзость.

– Прощение юная госпожа Ли заполучила еще два года назад, а также позволение обратиться к этому принцу в случае нужды, – холодно произнес он. – Этот принц хочет узнать, для чего юная госпожа позвала его в Павильон. Этот принц надеется, что причина не заключается в желании продать больше глазированных поделок.

– Эта недостойная не осмелилась бы, – я всё еще не выпрямилась и стояла в поклоне.

Он прошел к столику и опустился на подушку, изящно отбросив длинные рукава назад. Следом за ним вошла служанка с подносом и растерялась. Она должна была поставить чайник с чашками и разлить напиток, но испугалась, увидев, что ее хозяйка замерла в неудобной позе.

Выдержав неприятную паузу, девятый принц любезно позволил мне сесть. Служанка молниеносно выполнила свою задачу и с облегчением вылетела из комнаты.

– До этого принца доходили некоторые слухи о юной госпоже Ли, – сказал он, разглядывая небесно-голубую чашку с белыми тонкими разводами, похожими на облака. – Юная госпожа Ли весьма преуспела в торговых делах, но потерпела неудачу в делах брачных. Этот принц размышлял, с какой целью юная госпожа Ли послала то письмо, и пришел к выводу, что это связано с императорским двором. Юная госпожа Ли хочет пройти через Пурпурные ворота?

Разговор шел совсем не так, как я планировала. Холодная изысканная церемонность девятого принца не позволяла мне даже рта раскрыть. От него исходило поистине императорское давление.

– Девятый принц умеет читать в сердцах своих подданных, – пролепетала я, подтверждая его догадку.

Но вежливые слова ничуть не умаслили его, наоборот он словно льдом покрылся, отдаляясь еще сильнее.

– И в чей же двор юная госпожа Ли желает войти? Если юной госпоже Ли приглянулась скромная обитель этого принца, спешу разочаровать. Ни одна женщина не войдет в мой дворец!

– Эта недостойная бы не посмела, – выдохнула я.

Даже горячий чай не мог растопить ледяную стену между нами. Я пожалела, что позвала девятого принца.

– Хмм, теперь мне стало любопытно. И чей же двор заинтересовал юную госпожу Ли? Разве госпожа Ли не слышала о некоторых разногласиях между мной и другими принцами?

Я угрюмо уставилась на чашку, гадая, что же случилось с девятым принцем. Может, его оскорбили действия моего отца? Может, отец, как правый министр, создал закон, который девятый принц не одобряет? Или принцу не нравится, когда знатные девушки занимаются торговлей? Но я же не перепродаю чужой товар! Мои люди создали эту глазурь и я ей торгую. Это ничем не отличается от торговли зерном: каждый имеет право продать то, что он вырастил. Разве что мой товар сможет купить не каждый.

– Эта недостойная надеялась, что девятый принц порекомендует Павильон Небесной глазури во дворце наследного принца. Эта недостойная слышала о неприятности, постигшей его дворец, и хотела бы отвлечь своими ничтожными поделками супругу и уважаемых наложниц от их печалей, пусть и на краткий миг. Говорят, что излечению от хворей, помимо лекарств и искусных врачевателей, способствует настрой домочадцев. Если семья не погрязает в горе и тоске, а бодро и уверенно смотрит в будущее, это поддерживает заболевшего и придает ему смелость противостоять болезни.

Пока выговаривала всё это, сама чуть не запуталась в словах.

– Погоди, – сказал девятый принц обычным голосом, от чего я даже осмелилась поднять голову. – Ты хочешь войти во дворец как торговка? Не в качестве наложницы или супруги?

– Эта недостойная не осмелилась бы помыслить о таком! – искренно испугалась я. – Эта недостойная хочет подарить глазированные украшения и шкатулки и надеется, что они придутся по вкусу в императорском дворце, без сомнения, полном чудес со всего света.

Принц замер, а потом вдруг рассмеялся.

– Госпоже Ли не нужно говорить столь церемонно с этим принцем, – махнул он рукой. – Всё же мы давние знакомые. Я неправильно понял намерения госпожи Ли. Пустые слухи сбили меня с толку. Значит, ты хочешь сделать свой Павильон поставщиком императорского дворца? А твой статус и принадлежность к женскому полу позволяют тебе входить на женскую половину. Хорошая задумка. И как ты себе это представляешь?

В комнате даже дышать стало легче, и ледяной воздух вмиг согрелся.

В дверь постучали, после разрешения вошла служанка и внесла первые глазированные изделия, которые я хотела показать принцу.

– После того, как девятый принц вошел в Павильон, он может прийти во дворец наследного принца и сказать примерно то же самое: что хочет отвлечь наложниц и супругу, показав им занимательные вещицы, на которые случайно наткнулся в Линьцзине. Девятый принц подарит некоторым дамам мои безделушки, и если им понравится, они пригласят меня напрямую. Конечно, нужно упомянуть при них, что хозяйка Павильона – молодая незамужняя девица, дочь правого министра. Это не очернит их репутацию и позволит без урона чести позвать меня во дворец. Таким образом, даже если я совершу какую-то ошибку, это никак не коснется девятого принца.

Он взял шпильку цвета морских волн, повертел перед собой.

– Мда, это может сработать. Твои украшения позволяют создавать сложные и изысканные образы. Хорошо, я помогу тебе.

Так быстро? Я даже не показала ему самые лучшие поделки, гордость господина Яо Пэна.

Служанка приносила одни изделия за другими, раскладывая их на столе, а мы с девятым принцем обсуждали, что стоит принести ему, а что лучше отложить до моего визита. Простенькие безделушки можно подарить служанкам, те любят хвастаться и быстро разнесут вести по всему дворцу.

– Жаль, что время сейчас не совсем подходящее. Болезнь наследного принца не проходит, – сказал девятый принц, устав от разглядывания глазурных переливов.

– Я почти ничего не знаю об этом, – вздохнула я. – Отец не рассказывает дома о делах дворца. Но мне казалось, что говорили лишь о легкой хвори.

– В начале так и было, но хворь усилилась. Брат мало ест, сильно исхудал, его постоянно мутит, выпадают волосы. Лекари дают ему женьшеневые супы для печени, ученый даос заставил переехать в другой двор и переставил кровати со столами, создавая благоприятное окружение. Но брат медленно угасает. Может, юная госпожа Ли разбирается не только в глазури, но во врачебном искусстве?

Я поспешно замахала руками:

– Вовсе нет. Печально слышать о нездоровье наследного принца, жаль, что я ничем не могу помочь.

Окончив беседу, я попросила сложить отобранные вещицы в красивые коробочки и передала их девятому принцу. Мы уговорились общаться через Павильон, чтобы не давать повода слухам.

Провожать принца я не стала, все также опасаясь навлечь на себя беду. Служанка прибралась и позвала следующего гостя – Шена. Впрочем, беседа с ним была намного короче, я всего лишь хотела убедиться, что это достойный человек, который будет исправно выполнять мои поручения, следить за строительством столовой и охранять ее от грабителей. Хо Дасюн, как всегда, не подвел. Шен мне понравился, и мы подписали контракт служения на два года.

Разобравшись с делами, я пошла в соседний кабинет, где мой непутевый племянник беседовал с «мастером Яо Пэном», слегка приоткрыла дверь и прислушалась.

– Талант мастера впустую растрачивается в этой ничтожной лавке! – заливался соловьем Ли Жуй. – Иначе бы мастер не развлекал гостей, а занимался своим делом и создавал новую глазурь. Разве женщина может оценить по достоинству подлинное искусство?

Старик, что притворялся Яо Пэном, отвечал медленно и рассудительно:

– Господин Ли слишком добр ко мне, ничтожному. Моя глазурь – всего лишь напыление на костях и дереве, и я благодарен юной госпоже Ли за кров и еду.

– Кров и еда? – перебил Ли Жуй. – Сколько она тебе платит? Десять лянов? Двадцать? Сколько бы там ни было, я предлагаю в пять раз больше. Кроме того, мастер перестанет зависеть от капризов незамужней девчонки! Только я, наследник семьи Ли, могу обеспечить тебе достойную беззаботную жизнь. Хочешь, найду тебе жену, молодую, крепкую, здоровую. Может, еще обзаведешься сыном на старости лет! Будет кому передать семейное дело.

– Господин Ли молод и горяч, – вздохнул мастер, – у нас, стариков, нет столь высоких стремлений. Нам бы миску каши да спокойную жизнь, больше ничего и не надо. Юная госпожа Ли кормит, не гонит на улицу, не требует многого. Чего еще желать такой развалине, как я?

– Да что ты знаешь, старик? – вскричал племянник. – Через год-два я буду управлять всеми делами семьи Ли, и этот Павильон тоже станет моим. Если не покоришься, я выкину тебя вон, будешь просить милостыню!

Тут уж я не выдержала, распахнула дверь и воскликнула:

– Ли Жуй! Как ты смеешь проклинать моего отца? Ты желаешь ему смерти? Хорошего же наследника вырастил первый брат!

Он вскочил, побледнел от страха и быстро проговорил:

– Тетушка, ты всё не так поняла. Как я посмел бы проклинать дедушку?

– А разве не ты только что сказал, что отец умрет через год-два? Разве отец болен? Или ты знаешь что-то, чего не знаю я?

– Я оговорился, это моя ошибка, – склонил он голову. – Я не думал проклинать дедушку и желаю ему долгих лет жизни.

Я окинула его презрительным взглядом:

– Я возвращаюсь домой. Зашла, чтобы сказать тебе об этом. Дальше поступай, как знаешь, но больше к мастеру Яо Пэну ты не подойдешь. Угрожать такому мастеру… Я скажу отцу, что племянник хочет разорить мой Павильон.

После я развернулась и поспешила вниз по лестнице, едва сдерживая смех. Отдышалась я лишь в повозке, успокоилась, а потом подумала, что слишком размякла за эти два года. Обрадовалась, что избавилась от брака с Сюэ Сюэ, и утратила всякий страх.

Больше я не стану терпеть насмешки старшей невестки и ее сына. Я родная дочь от единственной жены главы рода! И хоть жена первого брата считается старшей, но она всего лишь дочь наложницы, а ее сын младше меня на поколение. Я слишком часто отмалчивалась, и мои родители молчали вместе со мной.

Отца впутывать в женские дрязги я не собиралась, ему довольно и дворцовых интриг. Внутренние дела поместья должны решаться женщинами.

Я осознавала, что привольная жизнь в отцовском поместье, где всего лишь одна жена, не приучила меня к хитроумным замыслам и уловкам. И супружество с Сюэ Сюэ тоже, потому что там у меня попросту не было никакой власти, на женской половине безраздельно правила его мать, подчинив наложниц мужа и сыновей. Ни одна девушка не могла поднять голову без ее приказа. Она распоряжалась нашими жизнями, телами и едва рожденными детьми. Все служанки в доме служили ей и доносили о каждом нашем шаге.

Госпоже Лю Цзинь-ши, вероятно, подобные склоки были привычнее. Родиться дочерью наложницы – не самая счастливая судьба: называть матерью не ту, что родила, а законную жену отца, служить ей и слушать ее капризы, благодарить за каждую милость, а потом выйти замуж за того, на кого она укажет. Родная же мать в лучшем случае прислуживает своей дочери, находясь ниже ее по статусу.

Потому, вернувшись домой, я первым делом бросилась в мамин двор, упала перед ней на колени и разрыдалась.

– Лань-Лань, что с тобой? Кто тебя обидел? – испугалась мама. – Что-то случилось в павильоне?

– Ли Жуй! – всхлипнула я. – Он угрожал мастеру Яо Пэну, чтобы тот ушел из Павильона и стал служить ему! Я долго молчала, терпела его насмешки, ведь он будущий глава семьи. Но мой Павильон… Я же так старалась!

Потом решительно подняла голову, утерла слезы и сказала:

– Наверное, Ли Жуй и Лю Цзин-ши правы. Раз меня не берут в жены, то и приданое мне не нужно. Пусть забирают. И Павильон, и мастерские, и контрактных слуг… А еще платья! У меня слишком много платьев, отдай их Лю Цзин-ши, пусть перешьют под нее. Много ли нужно такой, как я? Хватит крошечного дворика, одной служанки и моей Ми-Ми.

Мама погладила меня по плечу:

– Ну что ты такое говоришь, Лань-Лань? Никто не смеет обижать мою дочь в ее собственном доме! Я поговорю с невесткой. В конце концов у твоего отца не один сын и не один внук. Даже император не всегда выбирает в наследники старшего сына.

Она махнула рукой, подзывая Бай-Бай, подождала, пока я уткнусь в ее мягкий мех, и вышла. Я же улыбнулась, обняв покрепче снежную лисицу.

_____________________________________________Слова автора: хочу поблагодарить всех читателей за теплые слова. После неимоверно долгой паузы я ждала обвинений, проклятий, требований вернуть деньги и выкинуть ноутбук, но получила только хорошие комментарии. Трогательно до чертиков.

Спасибо!

Глава 7

Со встречи с девятым принцем прошло две недели, но я не волновалась: в императорском дворце время течет как вода в стоячем пруду, размеренно и едва ощутимо. Скорее всего, девятый принц уже побывал у наследного брата, но наложницы еще не успели наиграться подарками, и потому не спешат звать меня. К тому же им не пристало выказывать радость, пока их господин болен. Сначала нужно заручиться одобрением супруги наследного принца, а затем преподнести приглашение торговки так, чтобы оно не выглядело прихотью, а казалось благородным желанием отвлечься от печалей.

Потому я спокойно ездила в свой Павильон, снова и снова перебирала товары, которые представлю во дворце, узнавала новости о строительстве столовой. Шен нанял людей, очистил одобренное место и занялся фундаментом. Заодно я позвала Ши Лим, сестру своей служанки Ши Хэ, и велела ей отобрать лучших стряпух в Крысином углу. Она так хотела работать, что я не могла ей отказать.

А еще у меня появилось новое увлечение: я вызывала Ши Лим и Шена в Павильон для отчета в одно и то же время, а потом смотрела, как они кружат друг вокруг друга и не могут сделать первый шаг. Ши Лим понравилось, что Шен смотрит на нее не как на падшую женщину, а как на самую красивую и хрупкую вазу. Он даже дышать в ее сторону боялся. Пусть он хром и значительно старше, зато основателен, надежен и добр. Ши Лим видела достаточно богатых господ с утонченными манерами и знала, что за их изысканностью часто скрывается жестокость. Она больше не мечтала о роскоши и пылкой любви, ей довольно доброго мужа, который не станет ее бить, и мирной жизни без тревог.

Все, кто видел их вместе, понимали, что они чувствуют друг к другу. Только они сами оставались слепцами.

Ши Хэ попыталась объяснить это сестре, но та лишь отмахивалась:

– Малышка Хэ слишком добра. Ты меня любишь, поэтому тебе кажется, что все вокруг тоже должны меня любить, но это не так. Господин Шэн – хороший человек, он никогда не посмотрит на такую, как я.

Любопытства ради я тоже попыталась открыть Шену глаза:

– Кажется, что Ши Лим смотрит на тебя немного иначе. Возможно, ее сердце уже начало склоняться в твою сторону.

Тот добродушно улыбнулся:

– Госпожа Ши из-за чистой благородной души жалеет меня. Кому нужен хромой старик? Меня даже рыночные кумушки обходят стороной, а госпожа Ши изысканна и прекрасна, как луна в ночи, она найдет себе лучшего мужа.

После нескольких тщетных попыток мы перестали их сводить и просто наблюдали, ожидая, когда же у них откроются глаза.

Неужели влюбленность выглядит вот так? Когда не можешь насмотреться на него, когда вздрагиваешь от одного лишь его имени, думаешь о нем, переживаешь из-за мелочей и не видишь, что он чувствует то же самое? Сюэ Сюэ никогда не любил меня, а потому выражал свои притворные чувства смело, без милой наивной робости, без малейшего страха. Искренняя любовь робка, как лесной ручеек, а притворная смела, как горный поток.

А тем временем в нашем поместье прошел ураган.

Разгневанная мама строго-настрого запретила Ли Жую преследовать меня и вообще заходить на женскую половину дома.

– Прежде я допускала некоторые вольности, – заявила она, – но согласно устоям Поднебесной только один мужчина может ходить где пожелает – это муж и господин. Ли Жуй прошел ритуал сплетения душ, он больше не ребенок, потому ему следует соблюдать общепринятые правила. Я не хочу, чтобы по Линьцзину поползли слухи о том, что племянник заглядывается на свою юную тетушку.

Одним махом мама отменила торжественные совместные трапезы, а также велела всем женщинам поместья, то есть мне и старшей невестке, каждое утро приходить к ней ради добрых пожеланий. Раньше подобные утренние приемы проводила бабушка, но из-за нездоровья и слабости она передала управление поместьем маме, а мама не видела смысла требовать от меня столь официальных визитов. Я и так часто прибегала к ней безо всяких обычаев.

Каждое утро, едва умывшись и уложив волосы, мы приходили к маминому двору, чтобы засвидетельствовать почтение, осыпали ее пожеланиями благополучия и долгих лет, а затем докладывали о планах на день. Если маме что-то не нравилось, она сама говорила, чем нам нужно заняться. И вот диво: всякий раз мама находила изъян в делах Лю Цзин-ши, потому нагружала ее мелкими хлопотами по самые уши.

– Моя дорогая сноха, – мягко говорила мама, – будучи дочерью наложницы, не научилась правильно вести домашнее хозяйство и управлять слугами. Возможно, из-за этого мой старший сын отослал тебя подальше. Я желаю вам с моим Вейяном благополучной семейной жизни и научу дорогую сноху всему, что она должна знать. Потом, когда Ли Жуй женится, дорогая сноха также обучит его жену женским премудростям.

И Лю Цзин-ши с утра до вечера вычищала пустые дворы, мариновала овощи на зиму, проветривала сложенные ткани. Разумеется, не своими руками, а при помощи служанок, но даже так это было довольно утомительно и занимало почти весь день.

Я не знала, заметил ли отец перемены в собственном доме. Он возвращался всё позже и позже. Болезнь наследного принца усугубилась, и всех беспокоил вопрос: кого император выберет преемником после его смерти.

Наследный принц был избран по праву: он сын императрицы, при этом самый старший из всех сыновей, неглупый, в меру отважный, и его с детства готовили править Поднебесной. Едва он прошел ритуал сплетения душ, как император стал брать его на все приемы, совещания и встречи.

Остальные сыновья родились от наложниц, у наложниц есть кланы за спиной, которые желают, чтобы именно их потомок взошел на престол. Скрытая борьба уже началась. Принцы изо всех сил старались привлечь внимание императора, матери-наложницы придумывали разные хитрости, чтобы вернуть его благосклонность хотя бы на одну ночь, материнские кланы очерняли соперников и превозносили до небес даже малые достижения своего ставленника. Если бы мой отец выдал меня замуж за любого принца, у того появился бы весьма сильный союзник, но это бы заставило императора усомниться в верности правого министра.

Наверное, во всем Запретном городе только два принца не участвуют в этих состязаниях. Во дворце наследного принца все молятся о его скорейшем выздоровлении, а во дворце девятого принца тихо и спокойно, как всегда. За ним нет ни материнского клана, ни родственников жены или наложниц, ни союзных чиновников, а значит, у него нет ни малейшей возможности даже претендовать на трон.

* * *

Послание от девятого принца пришло в конце второй недели. Он передал в Павильон официальное приглашение во дворец наследного принца, чтобы «показать величие народа Поднебесной и его мастерство». В приглашении были указаны день и время визита, а также предписания относительно одежды: какие цвета подобают гостье, какой крой, какие украшения и прическа. Видимо, девятый принц умолчал о моем происхождении, и во дворце решили, что к ним явится простая торговка, не ведающая приличия и этикет. Но я не могла надеть то, что сказано в приглашении, ведь там описано платье незнатной женщины. Как дочь правого министра, я не могла уронить достоинство отца столь скромным обликом.

Посоветовавшись с мамой, я выбрала наряд в нежно-сиреневых тонах, подходящих незамужней девице. Короткая куртка с широкими рукавами и вышивкой со стеблями бамбука, струящаяся юбка-цюнь из тяжелого атласа, талию подчеркивал широкий пояс с золотой нитью – намек на высокопоставленного родственника. Украшения для волос я выбрала не столько пышные, сколько необычные, все покрыты разного вида глазурью. Во дворце у какой наложницы нет золотых шпилек и дорогих одежд? Поэтому я не пыталась затмить их роскошь и богатство, а предпочла простой традиционный крой в сочетании с дорогими тканями.