Текст книги "Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Н.В. Сторбаш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
– А как же твой отец, господин Пан? Разве он не должен помогать сестрице Ченси?
Ченси на миг отвернулась, чтобы перевести дыхание, а потом ответила с невероятным спокойствием:
– Я слышала, что уважаемый господин правый министр всю жизнь любил одну женщину и отказался брать наложниц. Поэтому сестренка Ялань не знает, как живут семьи с множеством наложниц и детей. Мой отец – чиновник высокого ранга. Будь я дочерью его жены, то меня не отдали бы в наложницы даже принцу, но я всего лишь дочь наложницы, одна из многих. Если бы я удержала любовь драгоценного супруга, тогда господин Пан не поскупился бы на мою поддержку. Увы, наследный принц не посещал мои покои много лет, мне уже скоро тридцать лет, и я не смогу вернуть его благосклонность. Так для чего господину Пану тратить средства, поддерживая неудачливую дочь?
Правда из уст госпожи Ченси звучала очень горько и печально. При этом я понимала наследного принца: он уже сделал для Ченси всё, что мог, – повысил ее ранг. Мужчина не должен вникать в женские хлопоты и распри. Я понимала господина Пан, он мыслит и поступает весьма обдуманно. Я понимала и супругу наследного принца: удержать власть в гареме она могла, лишь жалуя своих союзников за счет других. А маленькая госпожа Линьхуа? Дочь наложницы – невелика ценность, таких девочек во дворце немало.
Но больше всего меня расстраивало не нынешнее положение Ченси, а ее будущее. Ей еще нет тридцати, а впереди долгие годы такого существования. После смерти наследного принца ей станет еще хуже. Весьма безрадостная мысль.
Я поспешно перевела разговор на другое:
– А давно ли госпожа Муюнь стала благородной наложницей? Она выглядит столь юной, наверное, совсем недавно вступила во дворец наследного принца.
– Ах, наложница Муюнь. Она появилась совершенно неожиданно, примерно полгода назад, – радостно подхватила разговор Ченси. – Мой драгоценный супруг уже два или три года не приводил новых девушек, ее высочество супруга, наконец, успокоилась и начала менять порядки в гареме, чувствуя почву под ногами. А потом пришла девица Муюнь и всего за месяц стала благородной наложницей, поднявшись почти до вершины рангов.
– Ее подарил четвертый принц, – не удержалась служанка Сяоюй.
По ее лицу было видно, что ее просто распирает от желания посплетничать, но она не могла вмешиваться в разговор госпожи.
– Четвертый принц, – задумчиво сказала я.
– Да! Поговаривают, что она с самого начала знала все любимые занятия господина, – затараторила Сяоюй. – И в шахматы она играет, и любимые танцы танцует, и на цитре музицирует. А если чего не умеет она, так ее служанка подхватывает.
– Сяоюй, – укоризненно сказала Ченси, – вряд ли сестренку Ялань интересуют наши гаремные сплетни.
– Осмелюсь признаться сестрице Ченси, у меня совсем нет подруг. В поместье отца у меня нет сестер, подруги детства давно вышли замуж, а я дни напролет провожу в своем Павильоне, то беседуя со старым мастером Яо, то просматривая учетные книги. Поэтому я совсем не умею сплетничать. Позволь мне испытать это хотя бы здесь.
Ченси тихо рассмеялась, аккуратно прикрыв рот ладонью, и кивнула служанке. Та тут же осыпала меня ворохом слухов, среди которых я услышала тот, что меня заинтересовал больше других.
– Массаж головы?
– Да, многие девушки говорят, что наследный принц ходит к наложнице Муюнь дважды в неделю не ради любовных утех и шахмат, а ради массажа головы, который делает ее служанка. Господин часто устает после государственных дел, а массаж помогает ему расслабиться и быстрее уснуть.
– А что за масло она использует?
Однако всезнающая Сяоюй, увы, не смогла ответить на этот вопрос.
– А ты можешь достать хотя бы небольшую порцию этого масла? – попросила я. – Мой отец, господин правый министр, тоже часто мается от сильной головной боли, и я тоже хочу научиться делать такой массаж, чтобы облегчить его страдания.
Служанка задумалась и удрученно сказала:
– Достать, наверное, можно, но для этого надо будет преподнести несколько подарков…
– Разумеется, все затраты я беру на себя, – перебила я. – Это мой каприз, и платить должна я.
Я выложила все прихваченные изделия на стол и предложила Сяоюй выбрать подходящие. Она лучше знала, кому и что следует дарить.
– Не забудь и себе выбрать что-нибудь, – добавила я. – В благодарность за твою помощь.
Узенькие глазки служанки вспыхнули жадной радостью, но она сдержалась и взяла себе лишь скромную шпильку с дымчатым узором.
– Сестрицу Ченси я обязательно поблагодарю при следующем визите, – сказала я.
Среди украшений не было ничего, что подходило бы спокойному нраву госпожи Ченси. В прошлый раз наложницы выбирали яркие и броские вещицы, поэтому сегодня я взяла с собой именно такие.
Проведя с наложницей Ченси еще немного времени, я попросила разрешения удалиться, ведь день уже близился к концу, и мне не хотелось бы тревожить родителей столь поздним возвращением.
* * *
Голос госпожи Лю въедался в уши против его воли:
– Конечно, эту девицу никто не берет замуж. Поди, весь Линьцзин запутался в ее любовниках. И немудрено! Это надо же девке в полном соку позволять одной ходить по городу: то ей на торговую улицу надо, то в эту крысиную нору. Позорит доброе имя своего отца! И он тоже хорош! С утра до вечера в государственных заботах, а на репутацию дочери ему плевать. И мать только и потакает ее капризам: лучшие ткани – ей, лучшие драгоценности – тоже ей. Конечно, она не торопится замуж. А зачем? Если из дома никто не гонит, можно до старости в девках просидеть. Вот опять – где она сегодня ходила? Ушла рано утром, а вернулась почти к ночи. И хоть бы словечко ей высказали! А я тут вместо нее тружусь, как мул, скоро совсем высохну от этих хлопот.
– Избаловали ее, это верно, – поддакнул гнусавый мужской голос. – Но ты, мама, не думай, что она наивная дурочка. Я тут узнал, что тот старик, из-за которого бабушка так разгневалась, был вовсе не мастером Яо. Теперь понятно, почему он не поддался на мои посулы. Он всего лишь престарелый хрыч, негодный ни для чего, кроме обмана покупателей.
– А как же ты узнал это, сынок? Может, и это тоже обман?
– Нет, сын того жирного управляющего сказал. Сам мастер Яо работает в мастерской и в Павильоне не показывается. Я бы к нему сходил, но боюсь, что бабушка с дедушкой совсем разгневаются. Хоть я и старший внук, но не единственный.
– Ты пока не торопись. Надо подождать, пока эта несносная девчонка не сотворит какую-нибудь глупость. А лучше всего, если ты найдешь хотя бы одного ее любовника и заставишь признаться перед господином Ли. Пусть они увидят, какая их дочь на самом деле. Сможешь? Мне из поместья выходить нельзя без позволения госпожи, а ты – мужчина и наследник!
– Попробую, – неуверенно сказал юнец. – Если бы ты тогда не поскупилась и выкупила контракт Тан У, мы бы уже всё про нее знали.
– Кто же мог подумать, что этот мальчишка такой жадный? Я ему хорошие деньги предлагала.
Ли Жуй хмыкнул, но больше не стал укорять мать. Откуда ей, дочери провинциального чиновника, знать, сколько в Линьцзин платят элитным воинам с уникальными душевными зверьми? Да предложи она вдвое больше, и то было бы недостаточно.
Убедившись, что разговор закончен, Тан У медленно вытек из тени и исчез среди ровно постриженных кустов.
С тех пор, как молодому господину Ли запретили входить на женскую половину, следить за ним и его матерью стало намного легче. Не то, чтобы Тан У не мог тайно проникнуть туда, но идти против слова госпожи он не смел.
Докладывать госпоже об этом разговоре или нет? Пожалуй, не стоит. Госпожа в последнее время чем-то сильно озабочена, и тревожить ее такими незначительными вещами не стоит. Тан У решил сообщить управляющему Павильона о том, что молодой господин Ли знает, где прячется настоящий мастер Яо. Господин Кан весьма умен и придумает, что с этим делать.
А насчет поиска любовников госпожи? Ну пусть поищут. Кому, как не Тан У, знать, что госпожа Ли всегда пресекала невинные шутки и комплименты от влюбленных юнцов, отказывалась принимать подарки и не позволяла мужчинам коснуться даже ее руки.
Впрочем, Тан У с самого начала понял, что его госпожа – особенная: честная, добрая, заботливая. Благодаря госпоже его бестолковая сестра каждый день ест вдоволь, ходит в чистой опрятной одежде, учится читать и писать. Когда малышка И вырастет, Тан У надеялся, что ей позволят стать нянькой для детей госпожи. Увы, личной служанкой ни госпоже, ни ее дочке малышка И быть не может – слишком большая разница в возрасте. А когда дети госпожи вырастут, малышка И выйдет замуж и родит своих детей. Лишь после этого Тан У сам сможет подумать о женитьбе.
Сейчас Тан У думал лишь о том, как бы накопить много денег, чтобы купить сестре лучшего душевного зверя, а потом дать ей хорошее приданое. Малышка И должна выйти замуж за достойного человека, чтобы потом его родители не попрекали семью Тан в скупости.
А еще Тан У до сих пор не расплатился с госпожой за ее щедрость. С тех пор, как он выучился грамоте, Тан У вел записи о своем увеличивающемся долге перед госпожой. Плату за работу он туда не включал, но все остальное – подарки, новые отрезы ткани, безделушки из Павильона, которыми госпожа нередко баловала малышку И – Тан У вносил в список скрупулезно. Когда же он сможет расплатиться?
Его вытащили из нищеты, чтобы он защищал госпожу и выискивал ее врагов, а он так ничего и не сделал. Тот случай в Крысином углу не в счет, любой обученный воин с оружием легко бы разогнал тех ублюдков. Но и желать госпоже попасть в опасную ситуацию он не мог.
Поэтому Тан У должен стараться лучше!
В чем смысл скрытого воина? Он должен стать тенью госпожи. Она должна забывать о его существовании, но при этом чувствовать себя в безопасности – так сказал ему один из наставников. И Тан У старался. Однажды госпожа случайно коснулась его руки, наверное, настолько привыкла к его присутствию, что перестала замечать. Так и должно быть!
И Тан У приложит все силы, чтобы госпожа жила спокойно и мирно, пока не найдет себе достойного мужа, который будет ее защищать.
Глава 10
На следующее утро, после обязательного выражения почтительности хозяйке дома, я села за письменный столик и попросила Ши Хэ принести четыре сокровища: кисть, тушь, бумагу и тушечницу. Пока Ши Хэ растирала тушь, я мысленно собрала все сведения, что собрала во дворце.
Привычка упорядочивать свои мысли на бумаге появилась два года назад и не раз помогала в сложных делах. Так я смогла открыть первую лавку с глазированными товарами, так я планировала строительство Павильона, так я вела записи по благотворительной столовой. Часто хорошая мысль приходит внезапно, посреди ночи или во время омовения, и если не записать ее сразу, я могла о ней забыть, а потом мучаться сомнениями.
Итак, я узнала, что наложница Муюнь была подарена четвертым принцем. Она быстро покорила сердце наследного принца, словно заранее выведала все его предпочтения. Возможно, ее готовили к этому, обучая игре в шахматы, цитре и танцам. Также возможно, что четвертый принц лишь помог добраться до наследного принца, я ведь тоже использовала девятого принца как ключ от запретного города.
Наложница Муюнь могла бы травить супруга разными способами: через курильницы, благовония, простыни или своим телом, но любое противоядие не идеально. Яд все равно бы оставлял следы на ней самой. К тому же, нужно очень сильно ненавидеть человека, чтобы травить его ценой собственной жизни. У наложницы Муюнь чистые глаза, блестящие волосы и отличная гладкая кожа, я не заметила ни единого признака отравления или хвори.
Единственный способ, которым служанка Ванься может прикасаться к наследному принцу, – это массаж головы. И ее пальцы выглядят ужасно. Может быть, наложница Муюнь наказывает служанку за мелкие проступки, заставляя ту опускать руки в уксус или избивая ее плеткой? Я же не видела тело Ванься под платьем. Но даже если я права, и яд действительно в массажном масле, неизвестно, знает ли сама Муюнь об этом.
Найти яд недостаточно, нужно отыскать отравителя. Для этого мне нужно побольше узнать о прошлом Муюнь: из какой она семьи, какой у нее душевный зверь, не обидел ли наследный принц ее семью в прошлом, как давно ей служит Ванься.
Перечислив все сведения и возникшие вопросы, я пошла к шкафу и вытащила бумаги двухлетней давности.
Как же хорошо, что я сразу записала все воспоминания! Чем дальше я уходила от того дня, когда очнулась в новой жизни, тем гуще становился туман над событиями прошлой, словно одна душа не способна вместить две судьбы. Лет через пять-шесть я могу вовсе забыть, как была моя прошлая жизнь. Это, конечно, пугало. Поэтому я берегла свои записи и редко вынимала их.
Просмотрев десятки листов, я нашла нужные сведения. В прошлой жизни впервые весть о болезни наследного принца пришла спустя три с половиной года после свадьбы с Сюэ Сюэ. Я слышала лишь обрывки разговоров во время пиров и приемов. Застой ци в печени, пожелтевшие глаза и кожа, плохой аппетит, гневливость, моча цвета крепкого чая, зуд, боль в правом боку, резкое похудение. Обсуждения, кто станет новым наследником престола. Однажды я принесла чай в кабинет Сюэ Сюэ и услышала, как муж сказал Тан У: «Девчонка неплохо потрудилась. Как только его зубы начнут кровоточить, надо ее убрать». Почему я связала это с болезнью наследного принца? Потому что вскоре хворь усилилась, и до нас дошли слухи, что наследный принц чуть ли не истекает кровью. Она шла у него из носа и из дёсен постоянно, а любой порез заживал в пять раз дольше, чем прежде.
Наверное, будь я поумнее, вспомнила бы и другие разговоры, связанные с наследным принцем, но тогда моя жизнь уже превратилась в кошмар, и я думала лишь о том, как бы не разгневать мужа.
Прочла старые записи и будто снова окунулась в прошлое, на миг накатил тот непрекращающийся ужас. Как бы я ни старалась, как бы ни соблюдала все правила, рано или поздно меня все равно наказывали: за неверный взгляд, за неровную походку, за неподобающий вид. В мгновение ока моя одежда промокла от выступившего пота, затряслись руки и стало трудно дышать. Я закрыла глаза, сжала край стола и только тогда смогла выдохнуть. Всего один миг! А я так прожила почти десять лет.
Успокоившись, я переоделась в свежее платье и велела подавать повозку. У кого еще узнавать о прошлом наложницы Муюнь, как не у моего управляющего?
– Благородная наложница Муюнь? Кое-какие слухи до меня доходили, но я мало интересовался делами запретного города, – сказал Кан Цзеси. – Мы же прежде не поставляли товары во дворец. Я обязательно исправлю свое упущение, госпожа Ли.
– Тогда расскажи, что знаешь.
– Наложница Муюнь была привезена в Линьцзин около года назад четвертым принцем, но она жила не в его дворце, а в отдельно снятом доме на краю города. Она никогда не выходила и ни с кем не виделась. При прохождении Пурпурных ворот было записано, что девица Муюнь пятнадцати лет от роду происходит из семьи провинциального чиновника низкого ранга.
– А служанка Ванься? Она с самого начала была при ней?
Кан Цзеси посмотрел на меня строго и сказал:
– Госпожа Ли, кто обращает внимание на слуг? Может быть, Ванься приставили к ней уже во дворце.
– Я могу узнать, если госпожа Ли того желает, – раздался тихий шелестящий голос.
От неожиданности я чуть не подпрыгнула. Тан У вышел из тени и первым заговорил со мной!
– Ты можешь? – я невольно подалась вперед. – Но это так сложно! Муюнь живет во дворце уже полгода, кто ее вспомнит?
– Человек не вода, без следа не просочится, – уверенно сказал мой скрытый воин. – А уж молодую красивую девушку запоминают надолго.
– Откуда ты знаешь, что она красивая? Ты же ее не видел!
– Она стала любимой наложницей наследного принца! Конечно, она хороша собой. Но если госпожа Ли опишет ее внешность, я смогу побыстрее вызнать ее прошлое.
Я рассказала, как выглядит наложница Муюнь, несколько раз повторив про фениксовые изящные глаза.
– Но когда ты будешь этим заниматься? Или Тан У больше не хочет охранять меня? – спросила я и мысленно поморщилась от того, насколько кокетливо это прозвучало.
– Я продолжу защищать госпожу Ли. Прошу позволения покидать поместье после того, как госпожа Ли вернется домой.
Он собирается рыскать по городу ночами? Когда же Тан У будет отдыхать?
* * *
Спустя несколько дней я получила сразу несколько писем: первое – доклад Тан У о том, что он выяснил, второе – приглашение от наложницы Ченси, доставленное в Павильон, и третье – короткая записка от Кан Цзеси, где сообщалось о попытке моего племянника похитить мастера Яо.
Отложив все дела, я сразу же помчалась в мастерскую. Похищение Яо Пэна! Такое нельзя спускать с рук! Но прежде я должна была всё увидеть своими глазами.
На улице возле мастерской было настоящее столпотворение. Мелкий чиновник из Столичного управления с двумя стражами пытались разогнать народ, твердя, чтобы все разошлись по своим делам. Но посетители ремесленной улицы и припоздавшие работники, завидев толпу, первым делом норовили втиснуться в нее, чтобы расспросить, что тут случилось.
Едва я подошла ближе, как появился Тан У и вместе с другими охранниками провел меня в саму мастерскую. Во дворе я заметила несколько запылившихся полос крови, в столбе – арбалетный болт, несколько сломанных палок.
– Кан Цзеси! – воскликнула я, увидев своего управляющего.
– Всё хорошо, госпожа Ли, – первым делом успокоил он. – Нападение мы отбили, выживших связали и закрыли на складе. Мастер Яо даже царапины не получил.
– Да лучше бы я кровью истек! – закричал старик Яо из мастерской, а потом вышел и бросился передо мной на колени. – Госпожа Ли, они испортили мою последнюю смесь! Та глазурь – она должна была получиться необыкновенной, неземной, великолепной! А те варвары перевернули котел и разбили два новых образца. Их надо забить до смерти!
Чиновник наконец осознал тщетность попыток разогнать толпу, поэтому попросту велел закрыть ворота мастерской, а сам подошел ко мне.
– Имею ли я честь разговаривать с госпожой Ли, что владеет этой мастерской? – спросил он. – Я Чжао Хэн, уездный начальник, чиновник девятого ранга.
Я вежливо кивнула.
– Велите своим людям отдать пойманных бандитов! Я быстро выбью из них всю подноготную! Надо же выдумать – напасть на ремесленную мастерскую. С лавочников больше бы получили.
Я хотела было согласиться, но услышала тихий шепот Тан У:
– Это Ли Жуй устроил.
– Прошу прощения, господин Чжао, – тут же ответила я. – Бандитов поймали мои люди, мы сами разберемся с этим делом.
– Госпожа Ли, – побагровел уездный начальник, – закон предписывает, чтобы преступников передавали в Столичное управление.
– Я лично попрошу прощения у господина Гэн Тао за свою грубость.
Услыхав имя главы всего Столичного управления, Чжао Хэн не посмел больше настаивать. Кипя от злости, он кликнул стражников и ушел.
– Ли Жуй? – воскликнула я, едва за чиновников закрыли ворота.
– Да, госпожа Ли, – сказал Кан Цзеси. – Хорошо, что Тан У предупредил меня, и я увеличил охрану возле мастерской.
Пожалуй, я могла бы вспылить из-за того, что меня держали в неведении, но промолчала. Кан Цзеси сумел защитить мастера Яо, и это важнее моих мелких обид. Потом я намекну управляющему, о чем стоит докладывать мне, а о чем можно умолчать. Хотя кое-что я должна узнать прямо сейчас.
– Как долго?
– Почти неделю.
– Тан У подслушал разговор?
– Да, госпожа Ли, – подтвердил скрытый воин.
Тогда Тан У поступил правильно. Ли Жуй часто болтает, но редко доводит дело до конца. Если бы я знала с самого начала, то понапрасну изводила бы себя тревожными мыслями и, может, сделала бы глупость, пожаловавшись маме. Но тогда Ли Жуй бы струсил, а слова охранника против слова Ли Жуя стоят немного – все знают, как Тан У мне предан.
– Хорошо! Подержите бандитов взаперти еще немного. Перевозить их поместье пока не надо, не хочу, чтобы они случайно умерли. Кан Цзеси, оставь здесь побольше охранников, а сам проводи меня к Павильону. Мне нужно сегодня во дворец.
– А что делать с глазурью? С разбитыми образцами? Как мне теперь работать? – возопил старик Яо.
Я подошла к нему и поклонилась:
– Прости, мастер Яо, это моя ошибка. Я обещала тебе защиту, а эти люди испортили твой труд и напугали тебя. Этого больше не повторится.
– Госпожа Ли, – заплясал вокруг меня старик, не смея прикоснуться, – не надо так делать! Госпожа Ли не должна кланяться глупому простолюдину вроде меня. Этот ничтожный вовсе не злится на госпожу Ли. Я расстроен, что они испортили глазурь, которая обязательно пришлась бы по душе госпоже Ли, только и всего!
Выпрямившись, я сказала:
– Мастеру Яо не нужно так переживать. Мне нравится всё, что выходит из-под рук мастера Яо.
Уже в Павильоне, оказавшись в своей любимой комнатке, я позволила себе раскиснуть. Шмыгая носом, я пила ароматный чай и думала, что же делать с Ли Жуем. По закону с ним разобраться нельзя: стоит только бандитам сказать, что их натравил мой племянник, дело сразу станет внутрисемейным. Бандитов, конечно, накажут, но Ли Жуй выйдет сухим из воды. Снова пожаловаться маме? Что она с ним сделает? Запретит покидать личный дворик неделю, и он только сильнее разозлится.
А, впрочем, зачем мне кому-то жаловаться? Я сама поговорю с ним. У меня налицо разгром мастерской, попытка похищения Яо Пэна, уничтоженные образцы глазури и нанятые бандиты – все доказательства его вины. Наказание пройдет, и он снова примется за свое, а вот угроза наказания еще долго будет приносить плоды.
– Кан Цзеси, пусть тот чиновник напишет бумагу, где подробно опишет весь ущерб, который я понесла в результате нападения. Испуг мастера Яо тоже. Передай бандитов в управление – пусть их накажут согласно закону, взамен мне нужны официально заверенные показания. Если чиновник осмелится обвинить Ли Жуя, объясни, что он мой племянник, и семья Ли сама определит ему наказание.
– Да, госпожа Ли. Думаю, за три-четыре дня управлюсь.
– Хорошо. Вознагради охранников и поблагодари чиновника. Выбери подходящие дары для его жены и матери. Он показался довольно честным, может отказаться от денег.
– Да, госпожа Ли.
– Всё ли подготовлено для наложницы Ченси?
– Да, госпожа Ли.
Я подняла голову и устало улыбнулась:
– И себе тоже выдай награду. Ты хорошо потрудился. Кажется, ты перерос должность управляющего Павильона. Выбери человека, которому передашь Павильон, сам станешь моим личным управляющим, будешь контролировать все мои дела от благотворительной столовой до найма слуг. Собственно, обязанности мало изменятся, потому что ты уже выполняешь эту работу, но нам нужно переподписать контракт и поднять годовую плату. Поэтому еще одно поручение – подготовь контракт для своей будущей должности.
– Могу я попросить госпожу Ли еще раз обдумать свое решение? – спросил Кан Цзеси. – Меня устраивает нынешний контракт, и если у госпожи Ли нет замечаний к моей работе, я бы предпочел оставить всё, как есть.
– Я не отбираю у тебя Павильон, ты будешь также принимать все важные решения, но тебе нужен помощник, который возьмет на себя рутину. Поэтому прошу сделать так, как я сказала.
– Да, госпожа Ли.
Я тяжело поднялась. День только начался, а я уже вымотана.
Глава 11
Наложница Ченси встретила меня, как родную сестру – обняла, лично проводила от ворот ее крошечного двора в покои, сама разлила чай. Несмотря на влажность и прохладу, в ее доме царило тепло и доброта, а малышка Линьхуа добавляла нотку живости.
– Наконец я выполню долг тетушки! – ворчливо сказала я. – В прошлый раз я пришла без подарков – крайне неуважительно с моей стороны.
– Подарки от тетушки! – обрадовалась Хуа-Хуа(1).
– Сестренка Ялань, право, не стоило так утруждаться. Я пригласила тебя вовсе не ради этого, – слабо запротестовала Ченси. Восторг дочери лишил ее голос решимости.
– Я не для этого и пришла, но подарки младшему поколению от старшего – это древний обычай Поднебесной. Иначе почему еще младшие будут слушать предков?
Ши Хэ вынула несколько красивых шкатулок, каждая из которых сама по себе была ценной. Поставишь такую на столик – никакой вазы не нужно.
– Здесь несколько наборов с украшениями, подходящими маленькой госпоже! – сказала Ши Хэ. – А вот тут отрезы тканей.
– Маленькая госпожа Линьхуа выросла из детских платьев, – пресекла я возможные возражения. Впрочем, Ченси ради дочери готова была поскупиться гордостью. – А это украшения для сестрицы Ченси.
– Подарок младшей, презрев приличия и отбросив стыд, я могу принять, но не смею злоупотреблять добротой сестренки Ялань ради себя, – на этот раз Ченси говорила твердо. – К тому же в прошлый раз я позвала сестренку Ялань не для того, чтобы выпрашивать подарок. Я заплачу за свои украшения.
Я не стала спорить, а просто назвала цену в три раза ниже. Ченси вряд ли когда-нибудь заглянет в мой Павильон, а если вдруг сравнит с ценами, озвученными другим наложницам, я скажу, что разные виды глазури стоят по-разному.
– У мамы тоже есть подарок для тетушки Ялань! – выпалила Хуа-Хуа и умоляюще посмотрела на Ченси: – Я принесу?
Наложница кивнула, и девочку словно ветром сдуло, а через мгновение она появилась, держа на вытянутых руках небольшую подушечку.
– Мама сама вышивала!
На подушке распустились нежные бутоны орхидей, хотелось наклониться и понюхать их аромат – настолько цветы были искусно вышиты. Тонкие нити шелка сплетались друг с другом, создавая сплошное полотно.
– Надеюсь, сестренке Ялань нравятся орхидеи, – сказала Ченси. – Я не видела медовую ласку, поэтому выбрала цветок с твоим именем.
– Мастерство сестрицы Ченси, наверное, подарено самими Небесами. Никогда не видела столь тонкой работы!
– Мама и платья шьет лучше дворцовых портних! – заявила Хуа-Хуа. – А мамины блюда – самые вкусные!
Я растерянно улыбнулась, отведя взгляд, чтобы не смущать лишний раз наложницу. Увы, слова девочки больше говорили о нищете и заброшенности этого двора, чем об умениях его хозяйки. Сколько слуг им выделила супруга наследного принца? Скорее всего, ни одного, а служанку Сяоюй Ченси привела из отцовского дома. Вот и приходится ей портить руки и глаза то стряпней, то шитьем.
По привычке я глянула на пальцы Ченси, но те прятались в длинных рукавах, свисающих до колен. Наверное, сестрица Ченси стесняется их показывать из-за мозолей и обломанных ногтей, больше подобающих служанке самого низшего ранга, чем наложнице наследного принца.
– Еще ты просила масло для массажа головы, – сказала сестрица Ченси, чтобы сгладить неловкость. – Сяоюй, передай сестренке Ялань то, что ты получила.
Служанка протянула мне небольшой фарфоровый флакон с запечатанным горлышком.
– Это масло быстро улетучивается, поэтому его лучше использовать за один раз, – пояснила Ченси. – Сяоюй сказала, что наложница Муюнь держит его совсем немного, поэтому не смогла раздобыть больше.
– Этого вполне хватит. Вдруг отцу не понравится запах или у него голова разболится сильнее? Сначала нужно распробовать, а уж потом покупать, – обрадовалась я.
Мы весело болтали, пили чай, хвалили Хуа-Хуа, которая показалась нам во всех подаренных украшениях по очереди. После насыщенного событиями утра отдых в этом маленьком сыром дворике поистине исцелил мою душу. У меня так давно не было подруги, с которой я могла бы болтать обо всем на свете, без оглядки на ранги и этикет. Даже разница в возрасте почти в десять лет нам не мешала.
И снова я покинула дворец почти на закате, рискуя навлечь гнев матери.
* * *
Как только я сошла с повозки, подскочила госпожа Лю и с явным удовольствием сообщила, что отец хочет меня видеть. Безотлагательно.
– Какой утомительный день, – выдохнула я и добавила: – Неужели в нашем поместье так мало слуг, что Лю Цзин-ши пришлось бежать до самых ворот с этой вестью? Любая служанка бы справилась.
Ее лицо перекосилось в уродливой гримасе:
– А чего ждала юная госпожа Ли? Что ее гуляния останутся незамеченными? Где ж такое видано, чтобы незамужняя девица с утра до ночи ходила невесть где? Поди, снова в Крысином углу нищих кормила?
Я уже почти прошла мимо, но услышав последнюю фразу, остановилась, посмотрела на нее с жалостью и сказала:
– Теперь я понимаю, почему госпожа Лю так недовольна этим скромным поместьем. Если уж она дворец наследного принца называет крысиным углом, тогда дом правого министра можно и придорожной канавой посчитать.
И пока она хватала воздух ртом, я поспешила в покои отца.
Господин правый министр сегодня был не в духе. Я еще у двери услышала, как он раздраженно говорит с кем-то. Глубокий вдох, и я вошла.
– Папа, мама, – оказалось, он говорил с мамой, тихо сидевшей в углу кабинета. – Ваша дочь Ялань вернулась.
– Лань-Лань, я слышал, ночью напали на твою мастерскую, – встревоженно сказал отец. – Тебе нужны люди? Я попрошу господина Гэн Тао приложить все силы, чтобы выяснить, кто посмел напасть на моих людей!
– Не нужно. Охранники поймали нескольких бандитов и передали их в Столичное управление. Скоро я узнаю, кто этот глупец.
Отец внимательно посмотрел на меня, убедился, что я на самом деле спокойна, а не притворяюсь таковой, и кивнул.
– Хорошо. Тогда скажи, зачем ты посещаешь дворец наследного принца? Что бы ты ни задумывала, перестань. Сейчас, когда наследный принц болен, император пристально следит за его гостями. Не хочу, чтобы тебя заподозрили в недобрых намерениях.
В чем-то отец прав. Евнухи при входе всякий раз тщательно проверяли мои короба, но подозрения зачастую прорастают на пустом месте.
– Признаюсь, отец, сначала я поехала во дворец наследного принца, чтобы отвлечь его супругу и наложниц от тщетных волнений. Там я встретила наложницу Ченси, дочь господина Пана, и мы подружились. Сегодня я отвозила подарки ей и ее дочери. Увы, судьба наложницы Ченси незавидна, ее поселили в отдаленный сырой двор без слуг и без поддержки дворца. Поверишь ли, она сама шьет одежду и готовит.
Лоб отца наморщился:
– Наложница Ченси? Не помню, чтобы у господина Пана была такая дочь. Она не от супруги, не так ли?
– Да, дочь наложницы.
– В иное время я бы порадовался за Лань-Лань, но сейчас прошу больше не ходить во дворец наследного принца. Ему с каждым днем становится хуже. Даже родственники жен и наложниц опасаются посещать его двор, дабы не навлечь на себя беду. Кроме того, подумай, что будет с нами, если кто-то воспользуется твоим подарком и отравит принца с его помощью? Ты никогда не сможешь доказать, что твоей вины нет. Смерть наследного принца – это чудовищное преступление, за которое будут карать всех вокруг, невзирая на их вину.
Меня словно в ледяную воду окунули. Отец прав. Мне нельзя больше приходить туда! Но как же тогда отыскать яд и спасти наследного принца? Ах, если бы я два года назад не упустила Лу Боженя, мастера ядов… Но от сожаления нет лекарства, и мне придется обходиться своими силами.
