Текст книги "Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Н.В. Сторбаш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)
Из-за затяжного мелкого дождя, который заставил меня просидеть взаперти два дня, моё сердце не выдержало. Я надела плотную накидку и отправилась к отцу.
Он сидел в кабинете и перебирал какие-то бумаги. В комнате потрескивали жаровни, и уличная сырость не проникала внутрь. Я скинула накидку и потёрла озябшие пальцы.
– Лань-Лань? – удивился отец. – Зачем ты вышла в такую слякоть? А вдруг простудишься?
– Папа, – решительно начала я, уперев руки в бока, – неужели тебе совсем не жаль свою младшую дочь? Я целыми днями сижу дома. Скоро начнутся приёмы, но если ты не вернёшься на службу, нас снова будут обходить приглашениями. Разве император больше не хочет тебя видеть? Мы ведь спасли двух его сыновей! Раскрыли заговор подлых Сюэ! Так почему он до сих пор не позвал тебя обратно на службу?
Отец грустно улыбнулся, встал из-за стола, подошел и погладил по голове, словно я еще маленькая.
– Император звал, но я отказался. Я подал прошение об отставке с должности правого министра, и император позволил мне уйти.
– Правда? Но почему? – удивилась я. – Кто может заменить моего отца? Во всем Линьцзине нет такого же умного, честного и преданного чиновника, как ты.
– Я устал, Лань-Лань. Столько лет я усердно трудился на благо всей Поднебесной и едва не упустил счастье моей дочери.
Я наклонила голову и сощурила глаза:
– Отец сегодня говорит загадками.
– Скоро поймешь, Лань-Лань. Кстати, ты жаловалась, что тебе скучно. Я велел купить несколько новелл, раньше ты любила их читать.
Он показал на стопку книг у края стола. Я подбежала и посмотрела названия: «История госпожи Жэнь», «История о разлученной душе», «Жена купца», «Невидимая Нэ». Все новеллы выглядели весьма увлекательными, поэтому я сгребла их в охапку, набросила на плечи накидку так, чтобы уберечь новеллы от дождя, и поспешила в свой дворик.
Выбрав «Историю о разлученной душе», я положила остальные книги на пустую полку и задумалась. Раньше тут лежали свитки, кажется, я записывала в них свои сны и размышления, но сейчас они куда-то пропали.
Когда я спросила о свитках Ши Хэ, та ответила, что их недавно забрала моя мама. Только бы мама не вздумала их читать! Я плохо помнила, что именно там было, всё-таки больше двух лет прошло с тех пор, как я в них писала. Но ничего достойного матушкиных глаз там точно быть не могло. Я тогда была влюблена в молодого господина Сюэ и наверняка расписывала нашу счастливую жизнь после свадьбы. Такие глупости, конечно!
Ответ на отцовскую загадку пришёл довольно скоро. В наш дом явились важные гости: главный евнух, наследный, то есть теперь уже просто первый, принц и целый караван с повозками. Это подоспело вознаграждение от императора!
В прошлый раз из-за ранения я не смогла лично принять императорский указ, зато теперь я стояла позади отца и видела всё своими глазами. Главный евнух зачитал указ о даровании моему отцу почётного титула «Государственный наставник» с положенным ежегодным содержанием, а мне пожаловали второе почетное прозвание – «Явившая добродетель». Вряд ли во всей Поднебесной была еще одна девушка с двумя прозваниями!
Затем евнух перечислил императорские дары и передал отцу лакированную шкатулку с бумагами. На этот раз мне передали не купчие на лавки или мастерские, а право получать доходы с тысячи дворов. Я не могла продать эти дворы или заложить, зато каждый год мне полагалась часть налогов с них. Вряд ли во всей Поднебесной нашлась ещё одна девушка со столь же богатым приданым!
Когда главный евнух закончил, вперед вышел первый принц, плотно закутанный в теплый меховой плащ, а следом выступили слуги, один из которых нес огромного белого гуся.
Я в растерянности посмотрела на отца. Это что же? Разве это не сваты? Если сват – сам первый принц, тогда кто же жених?
Перед глазами промелькнул черный силуэт под ветвями ивы, тепло мужской ладони на моем лице, печальный взгляд. И мое сердце затрепетало, словно перепуганная куропатка. Неужели это он? Но ведь мне не позволено…
Отец! Он подал прошение об отставке ради меня. Теперь, когда он больше не правый министр, прежний запрет императора теряет смысл. Почетные прозвания, сколько бы их ни было, не играют большой роли. Скорее всего, с таким громким титулом отец станет негласным советником императора и соперником по шахматам, но никак не гирей на весах принцев.
Невесте не полагалось сидеть перед сватами, когда старшие обсуждают её судьбу. Потому я, раскрасневшись, убежала на женскую половину.
– Ши Хэ! Неужели это правда? – повторяла я, прижимая ладони к горящим щекам. – Девятый принц прислал сватов! А вдруг это не он? Нет, не может быть. Старшие сыновья императора давно обзавелись супругами, а младшие ещё не достигли брачного возраста. Не в наложницы же меня зовут! За наложницей первый принц бы не поехал.
Малышка Хэ улыбалась, но в ее глазах я заметила беспокойство.
– Ты что-то знаешь? Это не девятый принц? – всполошилась я.
– Нет-нет, юная госпожа Ли, – поспешила успокоить меня служанка. – Должно быть, это девятый принц. Кто же ещё? Он всегда смотрел на юную госпожу Ли иначе, чем на других.
Когда сваты покинули поместье, родители велели позвать меня и подтвердили мои чаяния. Это и вправду был девятый принц. После всех его заслуг и отставки отца император больше не мог препятствовать нашему браку. Более того, по словам первого принца, император даже изволил порадоваться, что столь богатая невеста, отмеченная несколькими почётными прозваниями, войдёт не в чужой род, а в императорскую семью.
– Теперь император опасается, что ты войдёшь в другой дом. Твоё приданое укрепит не только дом мужа, но и того принца, к чьей стороне этот дом склоняется. Самое надёжное – оставить твоё приданое под императорской крышей.
– Но ведь… – задумалась я. – Император больше не боится, что девятый принц однажды задумается о престоле?
– Скажем так, – улыбнулся отец, – теперь эта мысль не раздражает его, как прежде.
После этого все мои мысли заняла грядущая свадьба. Я знала, что до свадьбы ещё далеко, мы даже не подписали помолвочные бумаги. И именно это пугало меня сильнее всего: ни с Сюэ Сюэ, ни с Го Вэньцзюнем я так и не дошла до этого шага. Наверное, моя брачная нить была завязана таким кривым узлом, что даже Небеса не могли его распутать.
Шли дни. Наши семьи обменялись восемью иероглифами рождения. Опытный гадатель при императорском дворе сверил небесные стволы и земные ветви, а потом объявил, что союз будет благоприятным. После этого выбрали счастливый день для церемонии.
А накануне подписания помолвочного договора девятый принц лично приехал в наше поместье.
Глядя на него, я удивлялась былым сомнениям. Я помнила, как во время наших встреч в Павильоне пыталась разобраться в своих чувствах к Юн Хао, будто рядом с ним мне было спокойно, но и только. Теперь я трепетала от одного его взгляда и теряла речь, едва заслышав его голос. Девятый принц казался таким же красивым и свободным, как… как белый волк. Его острый, немного хищный профиль завораживал, а глубокий прищур глаз заставлял замирать мое сердце.
Юн Хао разговаривал с моим отцом, небрежно ставил чашку на стол и время от времени бросал на меня короткие взгляды. А я старалась не пролить чай, так тряслись мои пальцы. Я ведь столько раз говорила с ним прежде и всегда умела держать себя в руках. Почему же я так сильно терялась сегодня? Наверное, это из-за помолвки. Раньше мы с Юн Хао были всего лишь союзниками, а теперь вот-вот должны были стать женихом и невестой. Это ведь всё меняло!
– Надеюсь, девятый принц не слишком пострадал из-за недавних бурь, – по-домашнему тепло обратилась к нему мама.
– В случившемся есть и доля моей вины, – ответил Юн Хао и снова посмотрел на меня. – Юная госпожа Ли предупредила, кто стоит за заговором, и я самонадеянно послал людей следить за четвертым братом и молодым господином Сюэ. Их заметили. Тогда четвёртый брат решил, что медлить больше нельзя, и поспешил избавиться от меня. На допросе молодой господин Сюэ признался: по их замыслу подброшенное письмо должны были найти лишь после отъезда людей Девяти ветров. Тогда отец-император, опасаясь мятежа, не стал бы тянуть с расследованием и сразу велел бы тайно лишить меня жизни. Только благодаря юной госпоже Ли я избежал этой участи.
На мгновение в голове мелькнул вопрос: откуда я вообще узнала о замыслах четвёртого принца и Сюэ Сюэ? Но тут Юн Хао ласково взглянул на меня, и мысли вмиг разлетелись. Я тут же забыла обо всём на свете.
* * *
В ночь перед свадьбой мать пришла ко мне с костяным гребнем, чтобы передать счастливую судьбу. На окнах дрожали красные тени от бумажных фонарей, которыми украсили все наше поместье. Я сидела перед бронзовым зеркалом, а мать медленно вела гребнем от макушки до самых кончиков волос и приговаривала:
– Первый раз расчёсываю – пусть супруги будут вместе от начала до конца. Второй раз расчёсываю – пусть волосы поседеют на одной подушке. Третий раз расчёсываю – пусть дом наполнится детьми и внуками. Четвёртый раз расчёсываю – пусть богатство и счастье не уйдут за порог.
В зеркале я видела, как по ее щекам текли слезы. Снежная лисица Бай-Бай прижалась к моим ногам, словно прощаясь. Даже Ми-Ми замерла на кровати, чтобы не потревожить нас.
А наутро на меня надели свадебное платье цвета спелого граната. Рукава были столь широкими, что в них могла спрятаться малышка И, длинный подол растянулся по полу на несколько шагов. По облачному атласу летели парные фениксы, вышитые золотой нитью, а тяжелый венец с жемчужными подвесками давил на голову и позванивал при каждом движении.
При помощи служанок я проследовала к алтарю с предками и поклонилась им, прощаясь с родом Ли. Отныне я уходила в чужой дом, где кланяться придется предкам мужа. Затем я поклонилась родителям, братьям и сестрам, что приехали в Линьцзин ради брачной церемонии.
К распахнутым настежь воротам прибыл свадебный паланкин с огромной процессией. Впереди ехал первый принц как представитель жениха, за ним следовали чиновники Ведомства церемоний, охрана и музыканты. На ветру трепетали знамена, под балдахинами покачивались красные фонари, звонко пели суоны, гулко били барабаны. Люди со всей округи вышли полюбоваться свадебным кортежем сына императора и дочери дома Ли.
Мне помогли дойти до паланкина, так как из-под густой красной вуали, закрывающей лицо, я едва могла видеть то, что находилось под ногами. Каждый шаг приходилось делать осторожно, чтобы не наступить на подол, не задеть жемчужные подвески, не уронить себя и честь всего рода Ли перед половиной столицы. Только за занавесями паланкина я смогла на время приоткрыть лицо и вздохнуть свободнее.
До дворца девятого принца путь был недалекий, но мы ехали очень медленно. Я слышала радостные крики людей, звон монет, которые слуги бросали простолюдинам на счастье, поздравления, добрые пожелания.
– Согласия на сто лет!
– Союз, созданный на Небесах!
– Пусть девятый принц и госпожа Ли доживут вместе до седых волос!
Я сидела за алыми занавесями и сама не верила, что этот день настал. Что сегодня я выхожу замуж! Хоть от помолвки до свадьбы прошло всего четыре месяца, я едва вытерпела этот срок. Мне всё казалось, что случится какая-нибудь беда, и моя свадьба вновь расстроится.
От волнения я с самого утра ничего не ела, и в паланкине меня замутило. Ми-Ми побегала по подушкам, сунула нос в угол и вытащила откуда-то маленький мешочек с орехами. Видимо, кто-то опытный со стороны жениха догадался подложить его, чтобы невеста перекусила в дороге и не упала в обморок перед главным обрядом. Мы с Ми-Ми честно разделили орехи и съели их.
Наконец паланкин остановился. Я снова накинула вуаль и дождалась, пока служанки помогут выйти.
У ворот меня ждало новое испытание: надо было перешагнуть через седло. Мама заранее объяснила мне этот обычай: слово «седло» – ань – звучит почти так же, как «спокойствие» и «мир» – ан. Поэтому невеста должна переступить через седло, чтобы в браке было спокойно, а в доме царило согласие. Раньше она перепрыгивала через жаровню с огнем, так что мне повезло, в таком тяжелом и неудобном убранстве я бы скорее подожгла свое платье.
Опираясь на служанок, я подняла подол и преодолела это препятствие. А впереди меня ждал девятый принц. Мой Юн Хао. Правда, из-за вуали я смогла разглядеть лишь алый край его одежды и носки черных сапог. Церемониальный чиновник подал нам красную шелковую ленту: один конец взял жених, второй лег в мою ладонь. Так мы проследовали в главный зал.
Пришло время для главного обряда, после которого мы станем супругами.
– Первый поклон – Небу и Земле! – провозгласил церемониальный чиновник.
Мы низко поклонились.
– Второй поклон – императорскому указу, предкам и старшим!
Обычно кланялись родителям, но император редко присутствовал на свадьбах сыновей, поэтому вместо него мы отвесили поклон его указу и табличкам предков. Жаль, что матушка Юн Хао не дожила до этого дня.
– Третий поклон – супруги приветствуют друг друга!
Я медленно повернулась к девятому принцу, видя лишь его размытый силуэт, и поклонилась.
Отныне Юн Хао и Ли Ялань – муж и жена!
Эпилог
В глубине Запретного города, за красными стенами и запертыми воротами, таился огромный сад, больше похожий на древнюю чащу. Многовековые деревья вздымали ветви высоко к небу, а их толстые корни извивались по земле, словно спящие змеи. Между камней росли драгоценные лекарственные травы. За один такой листок знающие лекари отдали бы десять тысяч лянов и ещё три дня жгли бы благовония перед табличками предков за ниспосланную удачу.
В сердце чащи, на мягком мху, дремал огромный зверь. Тело его было лошадиным, чешуя – драконьей, хвост – бычьим, а копыта – оленьими. Длинные усы едва заметно шевелились, мощные рога отбрасывали тень на мох, а могучая грудь мерно вздымалась в такт дыханию.
Внезапно он открыл глаза и обратил взгляд к югу.
Новая ветвь судьбы наконец перестала быть тонким побегом. Она налилась соком, окрепла и приняла на себя тяжесть главного ствола. Отныне течение времени успокоилось. По крайней мере, на один человеческий век Поднебесная могла перевести дыхание.
Цилинь долго созерцал прежнюю ветвь.
Гнилой отросток – четвёртый сын императора – обманом и интригами взошёл на престол, а затем явился в этот сад, желая сплести свою душу с душой священного зверя. Услышав отказ, тот человек не склонился перед волей Неба, а затаил злобу и вознамерился убить цилиня. Дабы не омрачать начало правления дурным предзнаменованием, он отложил сей гнусный замысел на несколько лет. Лишь ближайший его сподвижник время от времени приходил в древнюю чащу. Он говорил слова, сладкие как мёд и липкие как яд, кланялся до земли, рассуждал о благе Поднебесной, о величии династии и о судьбе, которой следует повиноваться.
Долгожданная возможность зародилась лишь спустя годы, в женских покоях, где забытая всеми женщина умерла, полная ненависти и сожалений. Её душа не ушла за жёлтые источники, а почернела и обратилась в гуй – злобного духа, не знающего покоя.
Тогда цилинь поднял голову.
Он уловил гуй на границе миров, коснулся рогами невидимой реки времени и повернул её течение вспять на десять лет. Злобный дух, пылавший ненавистью, был возвращён в тело той же женщины – туда, где всё когда-то началось.
Так на древе судьбы появился новый побег.
Из малых перемен складывалась новая судьба Поднебесной. Но даже цилинь не мог предвидеть всё. Он думал, что гуй будет жить только ненавистью, ведь такова его природа.
Но гуй в теле девушки снова услышал голос матери, увидел усталый лик отца, ощутил тепло дома. И ненависть, питавшая его, начала таять. Злобного духа укротили чашка ароматного отвара, нежная рука матери, заботливый взгляд отца, верность служанки, мех снежной лисицы. Гуй, рождённый из нестерпимой обиды, впервые пожелал не мести. Он пожелал тихой спокойной жизни под родной крышей.
Только гуй не живой человек. Когда иссякает ненависть, злобный дух исчезает.
Спустя два года цилинь почти уверился, что новый побег засохнет, не успев стать ветвью. Гуй, лишенный злобы, начал рассыпаться на части, клочки проклятой души медленно сгорали один за другим. Только четвёртый принц и его сподвижник не оставили своих козней. Они снова и снова плели заговоры, пытаясь уничтожить всё, что было дорого той девушке. Их жадность, властолюбие и жестокость вновь разожгли в гуе ярость. И злобный дух, почти ставший пеплом, вспыхнул в последний раз.
Цилинь наблюдал за его пламенем. Оно было недолгим, но ярким. Гуй исчез в то самое мгновение, когда под копьями умер муж замученной женщины. С последней искрой гуя новый побег принял на себя тяжесть главного ствола. И Поднебесная изменила путь.
Цилинь медленно закрыл глаза.
Глупый и самонадеянный четвертый принц не знал, что священный зверь никогда не сплетал душу ни с одним из императоров. Впрочем, этого не знали и его предки. Каждый император, входивший в этот сад, полагал, что он один оказался недостоин такой милости. Каждый верил, что если будет править справедливо, чтить предков и беречь народ, однажды священный зверь склонит голову и дарует ему высшую милость.
И потому прежние императоры старались становиться лучше. Не все они были мудрыми. Не все были милосердными. Но каждый помнил наставления отца: доверие цилиня нельзя завоевать силой, его можно только взрастить делами.
Цилинь величаво поднялся, расправил мощные плечи и протяжно проревел. Его рев прокатился по всему Запретному дворцу, всполошив тысячи людей.
Никто не догадывался, что цилинь давным-давно сплел свою душу. Только не с человеком, а с самой Поднебесной.
Пока жива Поднебесная, будет жить цилинь.
Пока жив цилинь, Поднебесная пребудет на этой земле.
