Текст книги "Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Н.В. Сторбаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Ни в прошлой, ни в этой жизни я не встречала наследного принца, поэтому не знала, чего ожидать. Но мы с отцом пришли с просьбой, которая не красила семью Ли. Я собиралась получить плату за спасение его жизни, сделав вид, будто императорских даров не существовало. От одной этой мысли хотелось спрятать лицо.

Наследный принц не стал смущать нас приглашением во внутренние покои. Вместо этого он велел устроить чаепитие в садовой беседке, где уже ожидали его супруга и наложница Муюнь. Слуга провёл нас по вымощенной камнем дорожке к беседке, где пахло влажным камнем, свежим чаем и едва уловимо лекарственным отваром. На столе стояли тонкие фарфоровые чашки, белые с голубыми прожилками, бронзовая курильница в форме журавля выпускала тонкую струйку дыма. Муюнь поклонилась и пригласила нас за стол. Недавние потрясения не прошли для наложницы даром. Она всё ещё была прекрасна и свежа, как лотос ранним утром, но прежняя манерность и избалованная детскость исчезли. Теперь перед нами сидела благовоспитанная госпожа.

А вот наследный принц выглядел гораздо хуже. Я знала, что ему около тридцати пяти лет, но сейчас дала бы ему не меньше сорока. Его красивое благородное лицо исхудало и пожелтело, волосы заметно поредели, что было заметно даже из-под шапочки, тонкие желтоватые пальцы едва заметно дрожали.

– Господин Ли, юная госпожа Ли, прошу, без лишних церемоний. Садитесь, попробуйте чай. Его привезли с гор Тубо, в нём удачно сочетается прохлада снегов и терпкость высоких трав.

– Наследный принц оказал нам честь, позволив навестить в сии нелегкие времена, – ответил отец. – Мы наслышаны, что здоровье наследного принца пошло на поправку, и сердца наши наполнились радостью.

– Юная госпожа Ли, – тепло обратился он ко мне. – Этот принц слышал, что твоя проницательность помогла моему девятому брату увидеть истину и раскрыть коварные замыслы той женщины. Этот принц знает, что отец-император прислал небольшие дары, но до сих пор не поблагодарил юную госпожу Ли лично.

Я виновато опустила взгляд. Мне и в голову не приходило, что истинной отравительницей окажется наложница Чэньси.

– Эта недостойная опасается, что наследного принца ввели в заблуждение, преувеличив мои скромные заслуги. Я не нашла ни способа, ни причины хвори. Мои глупые слова лишь подтолкнули светлый ум девятого принца к раскрытию истины.

– Даже самое высокое дерево начинается с малого семени. Слова юной госпожи Ли упали в нужную почву, так что она не должна отрицать свои заслуги. Но, признаться, этот принц в растерянности, ибо не знает, что порадовало бы юную госпожу Ли. Почетное прозвание и лавки даровал отец-император, кроме того, этот принц слышал, что Павильон небесной глазури приносит немалый доход. Ткани, украшения, почет – всё это уже есть у юной госпожи Ли.

Я растерялась, не зная, подходящий ли сейчас момент, чтобы просить за девятого принца. В разговор вмешалась наложница Муюнь. Она начала разливать чай и как бы невзначай сказала:

– Господин, для девушки из благородного дома нет дара лучше доброго брака. А юная госпожа Ли, насколько мне известно, ещё не связана помолвкой.

Наследный принц внимательно посмотрел на меня, словно пытался отыскать невидимый изъян, который мешал мне найти мужа. По горящим щекам я поняла, что покраснела, и опустила голову еще ниже.

– Этот недостойный осмелится заметить, что сведения благородной наложницы Муюнь уже не вполне верны, – сказал отец. – Недавно в наше поместье залетел гусь и принёс на крыльях сватов.

– О, и кто же этот счастливый господин? – наследный принц видел все подводные течения и понимал, что за браком дочери правого министра следило слишком много глаз. – Наверное, в прошлой жизни он спас Поднебесную, раз ему выпала честь обручиться с юной госпожой Ли!

Удивительно, но слова наследного принца почему-то успокоили меня. Я чувствовала, что за его церемонной речью скрывается подлинно острый ум и живое чувство юмора. Вот он действительно старший брат девятого принца и по сердцу, и по уму.

– По скромному мнению этого недостойного, тут вышел честный обмен персика на сливу, – рассмеялся отец. – Этот достойный юноша пока не знаменит, и род его не славится на всю Поднебесную, зато собственным талантом он занял первое место во втором этапе экзаменов.

– Да, такому мужу не нужны ни род, ни знатность, он сам заслужит и славу, и почет, – согласился наследный принц.

Чай сменился дважды. Тени от бамбуковых решёток вытянулись по каменным плитам, в саду стало прохладнее. За приятной беседой время пролетело быстро, и к самому важному вопросу мы подошли лишь под вечер. Госпожа супруга отпросилась уйти из-за опасения простудиться под вечерним ветерком, а наложница Муюнь прислуживала за столом и не вмешивалась в беседу.

– Эта недостойная слышала, что наследный принц и девятый принц были дружны. Осмелюсь спросить: верит ли наследный принц, что девятый принц мог написать то письмо?

Тотчас благожелательная улыбка наследного принца слетела с лица. Он коротко бросил Муюнь:

– Выйди!

Она одним движением подобрала юбки, поднялась на ноги и исчезла.

– Этот принц опасался, что господин Ли и юная госпожа Ли пришли просить за моего девятого брата. – Теперь перед нами сидел не любезный хозяин чаепития, а подлинный сын императора, человек, привыкший, что одно его слово меняет чужие судьбы. – Этот принц на самом деле поддерживал неплохие отношения с девятым братом. Несмотря на низкое положение его матери и тяготы, обрушившиеся на него после её смерти, девятый брат всегда вел себя достойно и не терял лица даже в трудных ситуациях. Этот принц также понимает, что юная госпожа Ли по природной добросердечности жалеет моего девятого брата и видит в нем только хорошие черты. Но задумывался ли господин Ли обо всех недавних событиях с точки зрения девятого брата?

Отец выпрямился, сложил руки в рукавах и чуть склонил голову, показывая, что готов выслушать наставления наследного принца со всей внимательностью.

– Этот принц осознает, что моя смерть выгодна каждому из братьев. Моё положение было слишком прочным. Никакие заслуги братьев не заставили бы отца-императора сместить меня.

– Но ведь девятый принц спас наследного принца! Разве это не доказывает его невиновность? – воскликнула я.

– Он спас меня в слишком удачное время. Чуть раньше – и последствия отравления были бы легко излечены, чуть позже – и я бы умер. Девятый брат обнаружил яд тогда, когда я должен был выжить, но вряд ли бы сохранил положение наследника. Полагаю, господин правый министр также осознает шаткость моего положения. Уважаемый цилинь никогда не примет неполноценного императора.

– Но покушение на меня? Зачем… – я осеклась, догадавшись, что скажет наследный принц.

– Покушение на юную госпожу Ли сначала поставило меня в тупик, – спокойно объяснял он. – Никто не получит выгоду от столь отчаянного поступка, ведь это сразу дает понять, что за той женщиной стоял истинный вдохновитель. Я даже заподозрил четвертого брата, только он достаточно глуп для этого. Но после я услышал, что девятый брат передал своих воинов господину Ли для защиты поместья. Поверьте, любой принц хотел бы запустить людей в поместье правого министра, особенно такого, как господин Ли, потому что его преданность императору не имеет границ.

– Я… я не верю, что девятый принц хотел меня убить.

– И этот принц тоже. Два опытных стрелка неожиданно нападают на благородную девицу в ее же доме и не могут убить? – Наследный принц чуть усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. – Ни один здравомыслящий человек не поверит в это. Всего одно ранение – болезненное, кровавое, но не смертельное. А сколько всего стрел было выпущено?

– Одиннадцать, – хмуро ответил отец.

– Этот принц не считает себя несведущим в военном деле. Ни один опытный воин не поклянётся, что сумеет увернуться от десяти стрел из одиннадцати.

– Но прием… Неужели девятый принц устроил это представление, чтобы отвести от себя подозрения? – сделала я последнюю попытку оправдать его.

– Какова была цель того приема? – поинтересовался наследный принц.

– Вы… выбрать будущую супругу.

– Она была выбрана?

– Н-нет, кажется.

– Мой девятый брат избежал брака с девицей, которая не дала бы достаточной опоры в борьбе за положение наследника. Впрочем, – рассмеялся наследный принц, – это всего лишь мои досужие размышления. Такие же рассуждения я провел по каждому из братьев, но пока девятый брат кажется мне наиболее подозрительным.

Я не нашла, что возразить. Каждый довод наследного принца был ровным и гладким, как глазурь мастера Яо. Я всё ещё верила, что Юн Хао невиновен. Уже не так твёрдо, как утром, но верила.

Наследный принц поднялся. Даже это небольшое усилие отняло у него немало сил: на побледневшем лице выступила испарина, пальцы вцепились в край стола. И всё же он держался с достоинством принца и сохранял вежливую улыбку.

– Кажется, этот принц всё же придумал, как отблагодарить юную госпожу Ли. Этот принц исполнит одну просьбу юной госпожи Ли, если она будет в пределах моих сил и не нарушит долга перед отцом-императором. Достаточно будет прислать письмо.

Отец рассыпался в благодарностях, я тоже пробормотала несколько слов, и мы покинули дворец наследного принца.

Все наши планы рассыпались прахом. Он не станет вступаться за Юн Хао. Более того, его слова посеяли во мне сомнения. Неужели я снова ошиблась? Может, такова моя судьба – тянуться к лжецам и лицемерам? Сюэ Сюэ до свадьбы тоже казался искренним и добрым. Не зря же издавна родители выбирали мужа для дочери и жену для сына.

– И всё же эта поездка прошла не зря, – сказал отец, когда мы сели в повозку. – Наследный принц пообещал выполнить твою просьбу – за такое многие бы заплатили сотни тысяч лянов и ещё благодарили бы Небо.

– Отец тоже думает, что девятый принц виновен? – жалобно спросила я.

– Лань-Лань, видимо, совсем не ценит своего старого отца, раз полагает, что тот глупее наследного принца? В тот день, когда девятый принц пришел в наше поместье, я учел такую возможность. Но, опираясь на твои воспоминания, я счёл, что четвёртый принц и молодой господин Сюэ куда больше похожи на виновных. Если бы девятый принц являлся таким низким человеком, он непременно оставил бы след в твоей прошлой жизни. Такие люди не проходят мимо чужих судеб бесследно.

Я улыбнулась и схватила отца за руку. Он, конечно, высказал далеко не все доводы. Но уже одно то, что отец верил мне и верил в Юн Хао, согревало сердце.

* * *

С тех пор как девятого принца закрыли в его дворце, слухи немного поутихли. Расследование продолжалось, но народу почти ничего не говорили. Отца отстранили от службы под благовидным предлогом заботы о его здоровье, и теперь он больше времени проводил дома.

Сватовство, тем временем, продолжалось. Прославленный гадатель сверил даты рождения – мою и господина Го, объявил, что брак будет удачным, и выписал несколько благоприятных дней для свадьбы. Об этом нас радостно уведомили те же сваты, явившиеся уже со вторым гусем. До помолвки оставался всего один шаг – принесение помолвочных даров. Именно к этому этапу перешла некогда семья Сюэ, пропустив все предыдущие.

Чтобы не нарушить ранее данное слово, отец устроил небольшой вечерний прием под предлогом любования цветением первых хризантем. Позвали только самых близких друзей нашей семьи – всего двадцать человек, среди которых оказался и будущий зять семьи Ли – господин Го Вэньцзюнь. Речь уже не шла о выборе среди нескольких юношей, это были лишь неофициальные смотрины.

Мама выбрала для пира небольшой дворик во внешней части поместья, где как раз расцвели хризантемы всех оттенков – белые, золотистые, винно-красные, бледно-лиловые. Она велела развесить фонари, поставить низкие столики и натянуть просторный шёлковый шатёр. Все блюда соответствовали времени года: хризантемовое вино, прозрачный куриный бульон с тонкими лепестками, рыба, томлённая в горшке с листьями хризантемы, и маленькие пирожные в форме распустившихся цветов.

Мы с мамой встречали гостей у входа во дворик: кланялись, обменивались приветствиями и приглашали пройти под шатёр, укрыться от косых лучей вечернего солнца. В основном, это были старые сослуживцы отца, поддерживавшие его ещё со времён чиновничьих экзаменов, поэтому я сразу поняла, что молодой человек, идущий возле отца, и есть тот самый Го Вэньцзюнь. Других юношей среди гостей не предполагалось.

Внешность его меня не разочаровала. Господин Го был высок, худ и немного неуклюж, что бывает с юношами, которые уделяют больше внимания книгам, чем людям вокруг. У него было чистое открытое лицо с застенчивой улыбкой и беззащитный растерянный взгляд, словно он не до конца верит тому, что видит перед собой. Может, долгое сидение над старыми свитками испортило ему зрение?

Словом, первый талант второго этапа экзаменов походил на крупного нескладного щенка, которого хотелось почесать за ушком. Мое сердце ни на миг не забилось сильнее, зато я чувствовала себя в безопасности. Такой муж не станет изводить жену придирками. Скорее всего, в прошлой жизни Сюэ Сюэ попросту обманул его, притворившись благонравным и честным человеком. Казалось, что господина Го любой сможет обвести вокруг пальца.

– Юная госпожа Ли, этот недостойный счастлив наконец быть представленным лично, – застенчиво сказал мой жених, и на его щеках появились ямочки.

А я застыла, оцепенев от внезапного проблеска памяти. Теперь я вспомнила его по-настоящему – не как пустое имя в старых записях, а как человека, однажды уже изменившего ход моей судьбы.

Глава 25

Я смотрела в эти рассеянные улыбчивые глаза и не могла выдавить ни слова.

– Ялань, – ласково пропела мама, – поприветствуй молодого господина Го Вэньцзюня.

– Что? Ах да, прошу прощения. Молодой господин Го, – я поклонилась, сминая пальцами шелк юбки.

Он смутился еще сильнее: поклонился второй раз, хотя уже кланялся, спрятал руки за спину, тут же передумал и сложил их перед собой, затем опустил по бокам, словно не знал, куда их деть. Господин Го был человеком туши и бумаги: в библиотеках он чувствовал себя увереннее, чем под открытым небом, а в присутствии девушек вовсе терял самообладание. Впрочем, в прошлой жизни он вел себя точно так же.

Мама прикрыла улыбку рукавом:

– Молодому господину Го не нужно так волноваться. Лань-Лань, проводи молодого господина Го в шатер, я должна поприветствовать других наших гостей.

– Прошу молодого господина Го следовать за мной, – чуть наклонила я голову.

– Этому недостойному так неловко перед юной госпожой Ли, – пробормотал он, шагая за мной, – я должен был похвалить красоту и изящество юной госпожи Ли…

– Не стоит говорить пустые хвалы, если они не исходят из сердца, – ответила я.

– Я не это… Я готовился к этому приему, заучил несколько подходящих строк, но, увидев юную госпожу Ли, напрочь забыл всё, хотя обычно память не подводит меня. Когда сердце сбито с толку, язык становится деревянным.

На ум шли только колкости, больше похожие на заигрывания. Этот господин Го просто напрашивался на них. Но мне не хотелось заигрывать с ним.

– Вот столик молодого господина Го, – я указала на табличку с его именем.

– Нет, прошу юную госпожу Ли не оставлять меня, – взмолился он и, забывшись, протянул руку в мою сторону.

Я отшатнулась. Из-под рукава показалась искалеченная кисть: пальцы, сросшиеся в неправильном изгибе, были неприятно скрючены. Он заметил мой взгляд и тут же опустил руку, скрыв уродство длинным рукавом. Если бы не его блестящие успехи в экзаменах, ни одна достойная девушка не взглянула бы на него. Даже небольшой изъян зачастую мешал удачному браку, а открытое увечье вовсе могло перечеркнуть брачные надежды.

– Я не хотел напугать юную госпожу Ли, – извиняющимся тоном сказал господин Го. – Я бы не дерзнул коснуться и края рукава. Юной госпоже Ли не стоит меня бояться. Это не хворь, это последствия детской травмы, и…

– Молодому господину Го не нужно оправдываться или извиняться. Мой отец ценит молодого господина Го за ум и начитанность, значит, и эта недостойная последует его примеру.

Я снова попыталась уйти, а он скользнул в сторону, перекрывая путь.

– Я только хотел сказать, что уже давно… – он сглотнул и продолжил хриплым голосом, – уже давно восхищаюсь красотой и умом юной госпожи Ли. Я видел юную госпожу Ли всего однажды – в Павильоне небесной глазури. Юная госпожа Ли шла сквозь толпу, а люди перед ней расступались, словно воды озера перед лодочным носом. И все смотрели только на юную госпожу Ли. Она сияла, затмевая собой самые изысканные виды глазури. Работники Павильона ловили каждое ее слово, и каждое слово было сказано по делу, с пониманием и разумением. Я прежде никогда не видел столь целеустремленной и красивой девушки. Я… мне… Этот недостойный смеет считать себя самым счастливым мужчиной на свете, если судьба даровала ему такую необыкновенную невесту!

Он снова поклонился.

Речь господина Го была неуклюжей и вместе с тем такой искренней, что в нее хотелось верить. Казалось, такой муж не станет обижать жену, напротив будет беречь ее, как берегут драгоценный нефрит или редкий свиток.

Книжный человек…

– Мне очень лестно слышать такие слова от молодого господина Го, – спокойно сказала я. – Эта недостойная не знала, что привлекла внимание молодого господина Го столь давно.

Я прошмыгнула мимо Вэньцзюня, не задев его даже краем юбки, вышла из шатра и встала рядом с мамой.

– Почему ты оставила господина Го одного? – спросила она, пока очередные гости еще не дошли до нас.

Я промолчала, не хотела тревожить ее перед самым приемом.

Когда все собрались, начался пир. Слуги один за другим входили в шатер: ставили на низкие столики лакированные блюда, подливали чай, уносили пустые чаши и снова возвращались с подносами. Над рядами гостей плыл запах жареного мяса, сладких лепешек, сандалового дыма и ранних хризантем. Уважаемые чиновники стихами восхваляли яркую и немного печальную красоту хризантем, спрашивали у господина Го, что помогло ему занять столь высокое место, вспоминали, как сами когда-то проходили через экзамены.

Когда начали подавать разогретое вино, мы с мамой извинились перед гостями и удалились, чтобы не смущать мужчин своим присутствием.

Если забыть про присутствие господина Го, вечер получился теплым и оживленным. Пожилые дядюшки, которых я знала с малых лет, наперебой рассказывали забавные случаи из своей молодости. Как они когда-то сами тряслись перед экзаменационными воротами, как пытались не уснуть над Канонами, как прятали от наставников недописанные сочинения и как потом три дня не решались спросить о результатах. Один дядюшка прошел третий этап лишь с четвертой попытки, и это уже было превосходно.

Даже первый этап проходили всего лишь двое-трое из сотни. На втором этапе отсеивалось примерно столько же людей. А уж третий этап проходили единицы – со всей огромной Поднебесной звание цзиньши получали едва ли триста человек. И чаще всего это были не юноши с гладкими лицами, а мужи, чьи виски успевала тронуть седина.

Стать первым на втором этапе в возрасте двадцати шести лет – это великое достижение. И если господин Го сумеет стать первым еще раз, ему откроется дорога вплоть до должности правого министра.

Когда мы с мамой разошлись по своим дворикам, я немного выждала, вновь выскользнула из женской половины поместья и позвала Тан У. Во время приема он держался поблизости, чтобы предотвратить любые недоразумения, и сейчас не успел далеко уйти.

– Тан У, проследи за господином Го после этого приема. Если понадобится, не отходи от него несколько дней! Вскоре господин Го должен будет встретиться с… – я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, – либо с Сюэ Сюэ, либо с четвертым принцем, либо с кем-то из их людей. Мне нужно подтверждение, что господин Го связан с ними. Любое подтверждение! Письмо, знак, печать – что угодно.

– Да, госпожа Ли, – поклонился воин. Он помедлил перед уходом и всё же спросил: – Госпожа Ли уверена, что подтверждения достаточно? Если нужно, я могу убрать этого человека с пути госпожи Ли.

– Уже слишком поздно, – неопределенно сказала я. – Господин Го может уйти в любой момент.

Да, слишком поздно. Он уже сделал свое грязное дело, этот неуклюжий застенчивый книжник с лживыми руками.

* * *

Тан У не вернулся ни ночью, ни на утро. Я прождала до полудня, а потом отправилась к отцу без него. Мы же договорились с папой рассказывать друг другу правду, доказательства можно будет предъявить и потом.

Отец после затянувшегося пира проснулся поздно, но меня встретил уже освеженным и бодрым. Он сидел в своём дворе в свежем халате, с влажными после умывания висками и довольным, почти мальчишеским выражением лица. Беседы со старыми приятелями всегда радовали его, только собраться всем вместе им удавалось всё реже и реже. Мама тоже была в его дворе, кормила Мовея с руки сырой рыбой. Мовей вытягивал шею, осторожно брал кусочки длинным клювом, подбрасывал в воздух и проглатывал на лету.

– Линсу сказала, что тебе господин Го не приглянулся, – весело заговорил отец. – На первый взгляд, он выглядит нелепо, да и манеры его далеки от совершенства, но у него блестящий ум и великолепные перспективы. А что неуклюж с девушками, так это даже хорошо, будет больше ценить тебя.

– Дело не в его манерах, отец, – покачала я головой. – Дело в том, что он служит Сюэ Сюэ. Я нашла его имя в записях. В прошлой жизни он работал на Сюэ, и в этой тоже.

Матушка замерла, забыв передать Мовею следующий кусок рыбы. Журавль недовольно щёлкнул клювом, но она не шелохнулась.

Отец нахмурился:

– Может, он еще незнаком с Сюэ Сюэ? С чего бы господину Сюэ обращать внимание на обычного претендента? Возможно, он заполучил господина Го уже после экзаменов? В таком случае у нас есть неплохая возможность сделать его союзником прежде, чем он станет врагом.

– Я так не думаю. Мне кажется, Сюэ отыскал господина Го еще до второго этапа. И в женихи мне его подсунул тоже нарочно. Четвертому принцу нужны мои деньги, и через брак с господином Го он до них доберется. Уверена, они уже разделили между собой мои лавки.

– Лань-Лань, – вмешалась мама, – ты же говоришь это не из-за девятого принца? Я понимаю, твое сердце еще не сумело пережить…

– Но сейчас меня волнует даже не мой брак, – перебила я. – Я вспомнила, кто такой Го Вэньцзюнь и что он делал для Сюэ Сюэ. В детстве корова раздавила ему пальцы на правой руке, и он плохо владел кистью. Он знал наизусть все Каноны, но едва мог писать. С таким дурным почерком он не смог бы пройти даже первый этап. Поэтому родители Го распродали почти всё имущество, чтобы купить ему редкого душевного зверя – чернильную змею.

Отец подошел к полкам, пробежал пальцами по свисающим табличкам, вытащил несколько свитков и уже во втором отыскал то, что хотел:

– Чернильную змею покупают редко, поэтому ее трудно отыскать в магазинах и на аукционах, хотя сам зверь неприхотлив, и его легко содержать. Обычно эту змею связывают с собой каллиграфы и художники, так как она позволяет лучше управлять кистью. После ритуала сплетения душ хозяин чернильной змеи быстро осваивает все виды каллиграфического письма, в том числе и Кайшу, которым полагается писать на экзаменах.

– А также позволяет повторить любой почерк, который хозяин чернильной змеи хоть раз видел, – добавила я. – Только каллиграфы редко подделывают письма, они лишь стараются перенять манеру письма. Именно Го Вэньцзюнь написал подложное письмо, из-за которого тебя обвинили в убийстве наследного принца.

Папа с мамой одновременно поморщились, услыхав о событиях моей прошлой жизни.

– Значит, письмо девятого принца… – проговорил отец.

– Тоже написал Го Вэньцзюнь. Я думаю, что именно Сюэ Сюэ отговорил его проходить экзамены три года назад, оплатил долги его семьи и отправил учиться, чтобы господин Го стал лучшим.

– Но у нас нет доказательств. Как заставить господина Го выдать себя? Он же не станет прилюдно подделывать почерк девятого принца?

– Я послала Тан У присмотреть за Го Вэньцзюнем. Если он сумеет отыскать хоть какое-то подтверждение, что Го связан с четвертым принцем, мы еще раз навестим наследного принца.

– На их месте я бы затаился и не встречался с господином Го в эти дни, – засомневался отец.

– Может быть, но Вэньцзюнь выглядит довольно робким человеком, его нужно постоянно поддерживать. Он захочет рассказать о нашей первой встрече. К тому же нужно готовить помолвочные дары, достойные дочери правого министра. Вряд ли у самого господина Го есть на это деньги.

– Помолвочные дары? Как же быть с помолвкой? – вдруг спросила мама. – Неужели имя нашей дочери снова будут обсуждать во всем Линьцзине? Первая помолвка оказалась обманом, вторую мы отменим на половине пути… Неужели моя Лань-Лань так и останется без мужа?

– Женщина, – хмыкнул отец. – Тут решается судьба Поднебесной, а ты беспокоишься о браке дочери.

– Судьбу Поднебесной творят тысячи людей, а о Лань-Лань заботимся только мы.

– Пока мы ничего отменять не будем, – сказала я. – Договор еще не подписан. Если понадобится отступить, объявим, что гадание было неблагоприятным. Тогда мы сумеем сохранить лицо. Но до тех пор господин Го должен думать, что мы съели наживку.

* * *

Каждый прошедший день заставлял меня волноваться всё сильнее. Я не знала, как долго продлится расследование, и не знала, что уже выяснили дознаватели. Так как отца временно отстранили от должности, новости до него доходили медленно – через третьи руки, от старых знакомых. Девятого принца все еще держали взаперти во дворце, его слуг допрашивали. Но самое сложное решение касалось представительства земель Девяти ветров. Было письмо настоящим или поддельным, люди Девяти ветров всё равно его прочли, сохранили и, вероятно, размышляли, не принять ли сторону девятого принца. Император не мог казнить их как изменников: они не были подданными Поднебесной, но и отпустить их не решался – слишком многое указывало на тайный сговор.

А дома меня ждала другая беда: сваты могли приехать в любой день. Конечно, обычно дата заранее обговаривалась между сторонами жениха и невесты, но, зная Сюэ Сюэ, я не могла рассчитывать на его порядочность.

Единственное, что нам удалось сделать за эти дни, – навестить циньвана, брата императора, который слыл знатоком редких душевных зверей. Нам требовалось, чтобы знающий и уважаемый человек подтвердил: чернильная змея действительно дарует способность подделывать чужой почерк.

Господин циньван, как оказалось, не догадывался о такой способности.

– Иначе имена всех владельцев чернильных змей давно внесли бы в особый свиток, и к важным должностям их бы близко не подпускали. Истинные каллиграфы редко стремятся к власти над людьми. Им довольно признания среди знатоков кисти и туши.

Ради проверки он созвал двух знакомых каллиграфов, чьи души были сплетены с чернильными змеями, и попросил не просто красиво переписать стих, а в точности повторить чужую манеру письма. Предложил несколько разных почерков: от размашистых мужских строк до неровных строк полуграмотного охранника. И результат оказался ошеломляющим. Оба каллиграфа с лёгкостью воспроизвели каждый из них.

Также циньван пригласил прославленного каллиграфа Чу Суйляна. Тот добился признания лишь в почтенном возрасте без помощи чернильной змеи. Он попытался проделать то же, и хотя его кисть ухватила суть каждой манеры письма, никто не принял бы его работу за безупречный повтор чужой руки.

Зато именно Чу Суйлян первым заметил слабое место такой подделки.

– Любопытный душевный зверь, – сказал старик. – Однако пусть господа каллиграфы напишут другой стих тем же почерком.

Традиционным кайшу он вывел две строки:

'Бессмертные скользят, ныряя в мир теней,

То исчезая, то проступая в дымке и багрянце заката(1)'.

– И пусть те, чьи почерки служили образцами, тоже перепишут этот стих.

Но мудрец Чу Суйлян поставил условие: каллиграфы должны написать эти строки самостоятельно, не сверяясь с образцами почерков.

Когда все варианты легли перед нами, мы поняли, что хотел показать господин Чу. В выбранных им строках были редкие иероглифы, поэтому каллиграфам приходилось догадываться, как вывел бы их обладатель первоначального почерка. И именно на этих иероглифах проступила разница между подражанием и подлинником.

– Так можно определить, поддельное письмо перед нами или нет! – обрадовался господин циньван. – Уважаемый господин Чу подтвердил: чем старее имбирь, тем он острее. Я немедля напишу брату-императору об опасности чернильных змей. Нужно издать указ, чтобы таких душевных зверей и их хозяев заносили в особые свитки.

Отец едва уговорил господина циньвана повременить. Мы хотели не просто доказать невиновность девятого принца, но и обличить четвертого вместе с Сюэ Сюэ. Иначе они уйдут от наказания и продолжат свои злодеяния.

* * *

1 Оригинал выглядит так (см. рисунок): «飘飖入倒景，出没上烟霞». В тексте приведен недословный перевод.

Глава 26

Циньван записал умозаключения о чернильной змее и перечислил выводы мастера Чу Суйляна. Этого уже хватало, чтобы отвести подозрения от девятого принца. Два года назад я бы ухватилась за такую возможность и оставила Сюэ Сюэ в покое. Именно так мы тогда и поступили: простили обман с помолвкой, не стали искать тех, кто пытался убить управляющего Чжоу и угрожал нашим лавкам. Отец ограничился тем, что снял с должности отца Сюэ.

Но теперь я жаждала мести. Я хотела отомстить за всё, что пришлось пережить в прошлой и в этой жизни: за мою Сяо Цай, за казненных родителей, за нерожденных детей, за позор семьи Ли, за стрелу в моем плече.

И Тан У наконец отыскал то, что связывало Го Вэньцзюня с Сюэ Сюэ. Он вернулся в поместье под утро, на пятый день после отъезда. Ши Хэ рассказала, что он и его туманный леопард выглядели словно призраки: оба исхудавшие, измученные и едва державшиеся на ногах. Тан У отдал бумагу управляющему Чжоу, велел вручить её юной госпоже Ли, проглотил пару лепёшек и провалился в сон.

Я получила свёрток уже после завтрака, развернула его и ахнула: передо мной лежала расписка трёхлетней давности. В ней говорилось, что Сюэ Сюэ передаёт Го Вэньцзюню тридцать тысяч лян серебра и оплачивает его обучение. Го Вэньцзюнь, в свою очередь, обязуется войти в тройку лучших на экзамене в Линьцзине и вернуть долг в течение пяти лет после получения статуса цзиньши. Под распиской стояли личные печати обоих.

Зная Сюэ Сюэ, я предположила, что на расписке настоял сам господин Го. Сюэ всегда был уверен в себе и заставил бы вернуть долг даже без бумаг.

Этого достаточно для визита к наследному принцу, но слишком мало для прошения к императору.