Текст книги "Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Н.В. Сторбаш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
– Благодарю за наставление, отец! – я низко поклонилась отцу. – Твоя недостойная дочь поняла свою ошибку.
Он погладил меня по плечу:
– Моя Лань-Лань умна, но ей не хватает знаний и опыта в дворцовых интригах. Не стоит прыгать в эту пучину, живи мирно и спокойно в этом доме – этого будет достаточно.
Я еще раз поблагодарила отца и попросила разрешения удалиться в свои покои, чтобы отдохнуть. Но стоило выйти за дверь, как слезы сами покатились из глаз.
Недостаточно, отец! Увы, этого недостаточно. Даже если жить мирно и спокойно, всегда найдутся враги, которые захотят сжечь твой дом! Если наследный принц умрет, вина падет на твою голову! Все люди из семьи Ли будут уничтожены: и ты, отец, и мама, и этот несносный Ли Жуй, твои сыновья и внуки…
Мне так хотелось, чтобы это масло было отравлено! Тогда моя семья будет спасена.
Только как его проверить? Прежде я хотела попросить о помощи отца, но сейчас я не хотела его впутывать. Если он узнает, что я ходила во дворец наследного принца, чтобы отыскать отравителя, тогда меня тоже запрут в поместье, как и Лю Цзин-ши.
И дело даже не в поиске знатока ядов, уверена, Кан Цзеси или дядюшка Хо подскажут подходящего мастера. Мне нужен был тот, кто подтвердит подлинность проверки. Тот, кто пробьется к императору и скажет правду о хвори наследного принца. Мой отец соответствовал этим требованиям, но отравители могут обернуть его слова против него же, скажут, что он потому и нашел яд, что сам его подсунул.
Нет, я не могла так рисковать.
На ум пришел только один человек, кроме отца, который сможет помочь. И да, это снова был девятый принц. Пожалуй, он единственный из сыновей императора, который ничего не получит от смерти наследного принца. Наоборот, он утратит последнего союзника во дворце.
Отложив вопрос с девятым принцем до завтра, я вернулась в покои и только сейчас развернула донесение Тан У, которое лежало нетронутым с самого утра.
В нем говорилось, что прекрасная и благородная наложница Муюнь родом из провинции Биньхай. Именно там ее выкупили больше года назад из увеселительного заведения. Хозяйка готовила ее на роль главной красавицы, не жалея сил на обучение танцам, поэзии, игре на цитре и прочим умениям. Она еще не успела представить Муюнь публике, то есть не получила с нее ни единого ляна, когда в то заведение пришел красивый юноша, выкупил его на один день и потребовал показать всех невинных девиц от тринадцати до шестнадцати лет. Девицы веселили богатого юношу с утра до ночи: танцевали, пели, читали стихи, а потом он выкупил контракт Муюнь за огромную сумму.
А остальное я уже знала: девицу перевезли в Линьцзин, поселили в поместье на отшибе, наняли тетушек для обучения дворцовому этикету и другим премудростям. Тогда же появилась и служанка Ванься. Муюнь не выходила за ворота ни разу, зато Ванься каждую неделю покидала поместье.
Бумаги о происхождении девицы Муюнь были либо украдены, либо подделаны. Тан У не смог это проверить, так как сам их не видел. Зато он подтвердил тот факт, что Муюнь была подарена наследному принцу его четвертым братом. То поместье на окраине принадлежало чиновнику, который поддерживал четвертого принца.
Все девушки из увеселительных заведений мечтают уйти оттуда и стать наложницей в богатом доме. Муюнь повезло больше всех – она перескочила прямиком во дворец наследного принца. Но если она не родит ему сына, после смерти мужа ее ждет печальная участь. Не может быть, чтобы Муюнь этого не понимала.
* * *
Лавки на Торговой улице только-только начали распахивать двери и ставни, когда я прибыла к своему Павильону, застав врасплох работников и управляющего.
Кан Цзеси поспешно выбежал и поклонился.
– Госпожа Ли! Что-то случилось? Я еще не подготовил все бумаги по нападению на мастерскую.
– Отправь посыльного к девятому принцу, – сказала я, проходя мимо него в свою комнату. – Скажи, что госпожа Ли будет ждать до самого закрытия Павильона.
Я поднялась наверх и положила перед собой флакон с маслом. Сомнения продолжали разъедать мне душу: вряд ли я умнее дознавателей императора. Те должны были проверить всё, что могло бы принести вред принцу. Если даже я за пару посещений дворца разузнала про массаж головы и привычки наследного принца, евнухи и служанки явно рассказали намного больше. Я просто вцепилась за первый подходящий способ отравления, а теперь еще и девятого принца в это втягивала. Какой же дурочкой я ему покажусь!
Время тянулось медленно, как густая патока. Я пила чай, ходила по комнате, играла с Ми-Ми, болтала с Ши Хэ, всякий раз умолкая, когда на третьем ярусе слышались голоса. Но это всего лишь поднимались самые требовательные покупатели, чтобы обсудить новый заказ.
Ближе к полудню я устала ждать и спустилась на первый ярус, чтобы понаблюдать за торгом. Восторженные слова и жадные глаза покупателей, гладкие речи работников, беспощадные торги ради каждой медной монеты – все это заставляло мою кровь бурлить.
Как же я любила свой Павильон! Я испытывала к нему почти материнские чувства, гордилась успехами, любовалась красотой и беспокоилась о его дальнейшей судьбе. Если меня заставят передать Павильон в чужие руки, лучше сжечь его дотла, чем позволить быть опозоренным.
– Госпожа Ли, – послышалось прямо над моим ухом.
Я вздрогнула от неожиданности, развернулась и едва не уткнулась лицом в темно-синий халат.
– Де-девятый принц?
– Кажется, скоро госпожа Ли придется выдать мне плату за работу, ведь я снова прибыл по первому же зову.
Он внимательно смотрел на меня, словно заново оценивал.
– Я… мне… Прошу прощения за такую дерзость, это полностью моя вина, – с опозданием поклонилась я.
– И по какому делу я понадобился на сей раз?
Выпрямившись, я бросила на него быстрый взгляд. Мне почудилось, или его на самом деле забавляет эта ситуация? Девятый принц всегда держался так холодно и отстраненно, что казалось, он улыбается не чаще пяти раз в год.
– Прошу девятого принца проследовать за мной, – снова поклонилась я.
Мы и так уже привлекали внимание покупателей. Столь благородное происхождение не скрыть под чиновничьими синими одеждами.
Поднявшись, мы заговорили не сразу, словно где-то по пути потеряли ту легкость, что едва нащупали внизу. Вернее, я заговорила не сразу, ведь это я позвала его.
– Эта недостойная…
– Прошу без лишних церемоний, – перебил меня принц.
А я так хотела спрятаться за положенными витиеватыми фразами.
– Моя просьба о позволении войти во дворец наследного принца исходила не из желания показать товары Павильона, – я перевела дух и продолжила, – а из моего самонадеянного стремления отыскать корень его болезни.
Принц молчал.
– Я думала, что его медленно травят, и хотела отыскать яд.
Выждав немного, я осмелилась поднять голову, и мое сердце тут же ухнуло вниз. Губы девятого принца были искривлены в презрительной усмешке.
– Любопытно, почему юная госпожа Ли все время рядится в неподходящее платье? То даосское одеяние вместо розовых вуалей легкомысленной девицы, то одежды торговки вместо платья дознавателя. К чему такое лицемерие?
Снова та же ледяная аура, от которой начинают стучать зубы.
– Неужели юная госпожа Ли настолько презирает императорских дознавателей и евнухов? Как только у первого брата появились признаки хвори и лекари поставили диагноз, император велел ему сменить двор проживания. Поменяли всех приставленных слуг и евнухов, поменяли одежду, еду поставляли со двора самого императора его самые доверенные люди. Свечи, масло в лампах, курильницы – проверили всё.
– А наложницы? – пискнула я, раздавленная здравым смыслом девятого принца.
– Ни одна не заболела. Кроме того, первый брат в последнее время ходил лишь к одной из них, уверен, юная госпожа Ли сумела узнать ее имя.
– Благородная наложница Муюнь.
– Ее двор также обыскали. Император тоже надеялся, что всему виной яд, но порой болезни приходят по велению Небес, и нам, смертным, нужно лишь смириться с их волей. Застой ци печени… – голос девятого принца смягчился. – Лекари сказали, что обычно такая хворь приходит из-за излишеств, но первый брат выпивал совсем немного и умеренно ел. Почему именно ему досталась такая участь?
Я снова подняла глаза. На лице девятого принца проступила такая печаль, что у меня по щекам потекли слезы. Вся надменность и дикость исчезли, оставив лишь несчастного мальчика-сироту, который вот-вот потеряет последнего друга.
Жаль, что я не смогла удержать за зубами еще один довод.
– Но хворь наследного принца появилась сразу после наложницы Муюнь. А ее подарил четвертый принц! Он выдал певичку из весеннего дома за дочь чиновника! Разве это не подозрительно?
Удивительно, как быстро менялось его настроение. Несколько слов, и вот передо мной вместо потерянного мальчика язвительный мужчина со злым прищуром глаз.
– Неужели гений юной госпожи Ли не справился с такой простой задачей? Мой четвертый брат, увы, не блещет талантами и не имеет крепкой поддержки, потому старается поддерживать с другими братьями дружеские отношения. Один талант у него все-таки есть: он истинный знаток лучших увеселительных заведений Поднебесной. И в последние два года он подарил всем братьям по наложнице, каждая обладает невероятной красотой, обаянием и множеством талантов. И самое главное – все девицы благодарны четвертому брату за такую судьбу.
Наверное, мне стоило спросить о чем-то другом, но я не смогла не задать этот вопрос:
– Девятый принц тоже получил такую наложницу?
Принц встал, потянулся всем телом и небрежно ответил:
– Он не удостоил меня такой чести. Надеюсь, юная госпожа Ли довольна нашей беседой и больше не станет отвлекать меня попусту.
Я тоже вскочила и поспешила выложить последние доводы:
– Я… я всё же хотела бы попросить девятого принца. Во дворце наследного принца я узнала, что ему часто делают массаж головы. У служанки Муюнь, которой это дозволено, нездоровая кожа и ногти на руках. Я подумала, что это может быть связано с ядом. Вдруг наследного принца травят именно через масло для массажа? Я достала один флакон и хотела проверить. Если я ошиблась, пусть так и будет, но если я права, тогда это может спасти наследному принцу жизнь!
Девятый принц вздохнул, посмотрел на меня сверху вниз и сказал:
– Хорошо. Давай масло, я проверю.
Я протянула ему крошечный фарфоровый флакончик. Его сухие пальцы небрежно скользнули по моей ладони, и он ушел.
* * *
1 Хуа-Хуа – уменьшительно-ласкательное обращение к Линьхуа, когда удваивают последний слог. Пример: Лань-Лань для имени Ялань, или Си-Си для имени Ченси.
Глава 12
Несколько дней я просидела в своем дворике, покидая его лишь по утрам, чтобы засвидетельствовать почтение матери, по вечерам, дабы поклониться отцу. Стыд жег меня пуще огня. Надо же так опозориться перед девятым принцем! Кем я себя возомнила, самим Ди Женьцзе(1)? Конечно, масло не отравленное. Сюэ Сюэ придумал более хитроумный способ отравить наследного принца.
Зато теперь я проводила долгие часы с Ми-Ми, играя с ней. Душевных зверей запрещено приносить во дворец без особого дозволения, поэтому в последнее время она часто скучала дома.
Ли Жуй, притихший после сорвавшегося похищения, вновь расправил плечи, вообразив, что его вина осталась в тени. Он не мог пробраться на женскую половину, чтобы лишний раз уколоть меня, поэтому изводил придирками моих личных слуг. А Лю-Цзин-ши пыталась утащить меня в пучину домашних хлопот, в которую ее обрушила мама.
Но вскоре Ши Хэ принесла стопку бумаг от Кан Цзеси. Там было всё, что нужно: отчет о состоянии мастерской на утро после похищения, признания пойманных бандитов, показания мастера Яо, заключение чиновника из Столичного управления и даже мешочек с серебром, которое получили наемники от Ли Жуя.
Теперь никто не посмеет оскорблять меня в доме моего отца!
Я пригласила Ли Жуя в беседку внешнего двора под благовидным предлогом, будто бы желая разделить с ним чайную церемонию и попробовать новый сорт чая. Племянник не посмел отказать, пришел, не поклонился мне, как старшей, уселся на подушку и небрежно сказал:
– Тетушка Ялань впервые позвала меня на чайную церемонию. Неужели тетушка взялась за ум и вспомнила, что она женщина?
Я мягко улыбнулась, взяла щипцами брикет чая и положила на угли жаровни, чтобы ярче раскрыть аромат.
– А племянник всегда помнит, что нас объединяет общая фамилия и кровь?
Ли Жуй нахмурился:
– Не понимаю, на что тетушка намекает.
Когда брикет прокалился в достаточной мере, я убрала его в чайную корзину, чтобы он остыл.
– Недавно в мою мастерскую ворвались наемные бандиты. Они хотели похитить мастера Яо…
– Я так и знал, что тот старик в Павильоне ненастоящий! – перебил Ли Жуй.
– Настоящий, но не мастер Яо. И не нужно так сильно удивляться, ведь ты уже давно всё разузнал. Сын управляющего Хо всегда отличался скудным умом. Удивительно, насколько же дети могут отличаться от своих родителей! Говорят, что у тигра-отца не родится собака-сын, но порой и старая мудрость ошибается.
Ли Жуй вспыхнул от гнева, верно поняв мой намек, хотел что-то сказать, но я взяла ступку в форме лодки, пестик и начала шумно измельчать остывший чай. Нужно было растереть его до крупиц размером с рисовое зерно.
Когда же я принялась просеивать истолченный чай через сито, Ли Жуй заговорил снова:
– У тебя нет никаких доказательств. Даже если в кустах сидит твой ненаглядный Тан У, его слово ничего не стоит. Он всего лишь слуга!
Набрасывая крупицы в сито плавными движениями, я также размеренно ответила:
– Вряд ли отец потребует неопровержимых доказательств. Но если и потребует, кто сказал, что у меня их нет?
Наконец я приступила к самому важному этапу чайной церемонии – варке. Ши Хэ поменяла угли и поставила чайный котел разогреваться. Я время от времени приподнимала крышку, чтобы увидеть, не закипела ли вода. Когда на стенках котла появились пузыри «рыбьи глаза», я бросила щепотку соли для улучшения вкуса.
– Это наемники выдали меня? – спросил Ли Жуй. Капельки пота проступили на его высоком чиновничьем лбу. – Их явно кто-то подучил. Тайный враг хочет посеять вражду в семье Ли, разве не очевидно? Надо же, какой коварный план, он вредит нам и в случае успеха, и в случае провала. К тому же, с чего бы им так быстро признаваться? Это явно чья-то хитрость. Тетушка Ялань не должна так слепо прислушиваться к словам паршивых наемников!
Вода в котле начала бить родниками. Бамбуковыми щипцами я взбаламутила воду так, что в центре закрутилась воронка. В нее я засыпала просеянный чайный порошок.
– Я не знаю, как выбивают признания из наемников, так что они вполне могли оговорить невиновного.
– Вот именно! Тетушка Ялань и впрямь умна. Неудивительно, что твой Павильон прославился на весь Линьцзин!
Как только вода забурлила волнами, я убрала котелок с углей и плеснула немного теплой воды, чтобы остановить кипение. Не спеша, ополоснула чашки приготовленным чаем и только после этого наполнила их до краев. Одну чашечку я протянула Ли Жую.
– Зато чиновники-дознаватели из Столичного управления весьма опытны в подобных делах.
Рука Ли Жуя дернулась, и чай наполовину выплеснулся из его чашки.
– Ой, – воскликнула я. – Давай я налью еще! Тут осталось ровно на одну чашку.
– Причем тут дознаватели из Столичного управления? – спросил племянник, забыв о чае.
Я медленно вдохнула терпкий аромат, потом отпила немного и постаралась прочувствовать каждую нотку. Когда же чашка опустела, я аккуратно поставила ее на поднос, посмотрела в перепуганные глаза Ли Жуя и сказала:
– Пойманных бандитов допросили в Столичном управлении. У меня есть заверенные печатью признания, отчет чиновника и свидетельство самого мастера Яо. Сын управляющего Хо также подтвердит, что сказал тебе правду о мастере Яо. Интересно, что скажет отец, когда прочтет эти бумаги?
– Ты… – Ли Жуй вскочил, едва не опрокинув чайный столик. – Дедушка не посмеет! Я его первый внук! А ты всего лишь женщина.
Я тоже поднялась, отряхнув юбку.
– Ты сам сказал: ты его первый внук, а не единственный. У твоего отца есть еще сыновья, у второго брата есть сыновья. Даже если они все окажутся столь же бесталанными, можно попросить сына у одной из моих сестер, дать ему фамилию Ли и воспитать как наследника. Отец здоров и крепок, ему незачем спешить с выбором наследника. А ты, Ли Жуй? Есть ли у тебя выбор? Может, дедушка со стороны матери примет тебя в наследники?
И он, и я прекрасно знали, что мать Ли Жуя – всего лишь дочь наложницы. Ее отец не передаст наследство внуку с такой сомнительной основой.
Я видела, как в глазах племянника сменяли друг друга гнев, ярость, отчаяние и наконец бессильное признание собственного проигрыша.
– Чего ты хочешь?
Мой голос построжел:
– Чтобы Ли Жуй повзрослел. Чтобы перестал играть в генерала и завидовать женщине. Чтобы осознал и принял ответственность как будущий глава семьи Ли. Павильон принадлежит мне, я сама взрастила его из небольшой лавки, и пока я не вышла замуж, он часть собственности семьи Ли. Со мной не нужно бороться. Я тебе не соперник!
– Это не условия, – буркнул Ли Жуй.
– Хочешь условия? Тогда я не желаю слышать ни единого слова против себя, ни единого упрека или жалобы. Второе – ты берешься за ум и начинаешь готовиться к экзаменам на чиновника в полной мере. Ты должен сдать их с первого раза. Третье – ты приструнишь свою мать. Еще один намек на мое беспутство или безбрачие, и вы оба возвращаетесь в Цзяннань. И последнее: не приближайся к Павильону или к мастеру Яо, и оставь в покое моих слуг. Бумаги будут храниться у меня, и если покажется, что кто-то пытался пробраться в мои покои, я с радостью отдам их отцу. И через год, и через два года они всё еще будут полезны.
– Я всё понял, тетушка Ялань, – мрачно сказал племянник. – Благодарю за чай, он прояснил мой разум.
Чай действительно был хорош, в нем чувствовался вкус победы.
* * *
Победа над Ли Жуем не принесла мне облегчения, я все еще корила себя за глупость перед наследным принцем. И беспокойство за судьбу семьи Ли тоже не давало мне спать. Если прошлое повторится вновь, я одна буду в этом виновна. Небеса дали второй шанс, а я не воспользовалась им. Почему я не была внимательней в предыдущей жизни? Почему не разузнала, как и чем отравили принца? Да, Сюэ Сюэ был бы недоволен и, возможно, избил бы меня, но ведь он и так часто это делал! Так почему же я струсила? Если бы я была чуть смелее, если бы сумела подольститься к свекрови, если бы не была такой дурочкой, сейчас мне не пришлось бы ходить по комнате, кусая пальцы.
Чтобы отвлечься, я пару раз ездила в Павильон, но даже его стены и привычный гомон покупателей не успокоили меня. Я полистала учетные книги, но вместо цифр и иероглифов видела только презрительный взгляд девятого принца, слышала его насмешки и невольно скребла ладонь в том месте, где он меня коснулся. Потому я сказала Кан Цзеси, что пока не буду появляться в Павильоне. Уж лучше терзать себя дома, чем на людях!
К тому же я не хотела слышать об ухудшении хвори наследного принца, так оставалась надежда, что он вот-вот пойдет на поправку.
Но там, за пределами моего дворика и поместья Ли, что-то происходило. Я угадывала это по новым морщинкам на лице мамы, по пересудам слуг на кухне, по тому, как отец всё позже возвращался домой.
Даже Ши Хэ однажды вбежала в мои покои со словами:
– Госпожа Ли, что я сейчас услыхала! Госпоже Ли надо непременно это услышать. Говорят, что во дворце наследного принца…
– Замолчи! – велела я.
– Но как же…
– Не хочу ничего знать! Пойди вон! – выкрикнула я и вновь уткнулась в записи двухлетней давности. Я перечитывала одни и те же строки и старалась припомнить хоть что-то еще. О какой девчонке говорил Сюэ? Единственное, в чем я была убеждена, – наследный принц был отравлен не ядом рубинового скорпиона. Но этого слишком мало.
Истерзав себя до головной боли, я позвала Ми-Ми и вышла в сад. Знакомый пейзаж немного успокоил меня и ослабил недуг. Я стояла на террасе, оперевшись руками на перила, и вдыхала аромат цветов, как вдруг Ми-Ми резко дернула меня в сторону, и мое плечо вспыхнуло болью. Я вскрикнула и тут же почувствовала, что мне нужно упасть на пол. Немедля!
Я рухнула вниз. Прямо над моей головой загудела стрела, впившись в толстое дерево. Я отползла назад, вжимаясь боком в стену. Здесь же меня не достанут? Плечо полыхало огнем, я провела по нему рукой и нащупала острый кончик стрелы. Небеса! Меня хотят убить! Стрела прошла сквозь мое тело и застряла.
От Ми-Ми пришла волна тревоги и ужаса. Я метнулась в сторону. Еще одна стрела впилась в пол там, где я только что была. Но этот выстрел прилетел с другой стороны! Стрелков несколько! Так куда же бежать? Я находилась на длинной террасе, открытой со всех сторон. Невысокие перила да столбы, поддерживающие крышу, не защитят меня от стрелков.
Моя Ми-Ми пискнула и побежала по перилам в дальнюю часть сада. Я встала на четвереньки и поспешила за ней. Когда меня охватывала дикая волна ужаса, я нелепо отпрыгивала, порой цепляясь торчащей из плеча стрелой о дерево, глотала слезы и ползла дальше.
Этот кошмар длился целую вечность. Терраса закончилась, и я, собрав последние силы, бросилась вперед, обогнула толстый ствол старой вишни и упала. Ми-Ми привела меня сюда! Если и тут меня смогут достать, то пусть уж убивают. У меня больше не осталось сил для побега. Меня трясло! Я не чувствовала правой руки. Кровь пропитала одежду до самого пояса. А еще стало холодно, так холодно, словно в Линьцзин пришла зима. И хотя повсюду росла зеленая трава, мне казалось, что я сижу на снегу посреди лютой метели, и белые хлопья медленно покрывают мое тело.
Сквозь холод и ветер пробивался чей-то голос, но я не могла разобрать, кто это. Потом метель подхватила меня и понесла к себе в логово…
* * *
1 Ди Женьцзе – чиновник времен Династии Тан, прославившийся честностью и умом.
Глава 13
Сначала были лишь боль и холод. Потом холод отступил, сменившись опаляющей жарой, а боль осталась. Жара иссушала мое тело, выжигала всю воду и кровь, и лишь изредка я чувствовала прохладные прикосновения, что дарили мгновения спокойствия.
Я очнулась ночью – в комнате было темно, и лишь одна свеча горела в дальнем углу. Это была моя комната. Я сразу узнала резные столбики из сандала и тонкие занавеси между ними. Что-то коснулось моей руки, я пошевелила пальцами и почувствовала гладкую шерстку моей Ми-Ми. Медовая ласка ощутила, что я проснулась, подошла к моему лицу и ласково потерлась о щеку.
– Ми-Ми, не буди Лань-Лань, – прошептал кто-то.
– Писк! – пронзительно высказалась Ми-Ми.
Женщина в углу поднялась, подошла и хотела взять ласку на руки, как увидела, что я открыла глаза.
– Лань-Лань, ты очнулась! – прошептала мама, потом поняла, что уже незачем говорить тихо. – Где болит? Как себя чувствуешь?
– Пить! – с трудом сказала я. Во рту всё пересохло, и язык едва ворочался.
Мама наполнила маленькую чашку, помогла приподняться и поднесла воду к моему рту. Я пила, словно иссохший на солнце куст: жадно и нетерпеливо. Мама наполняла чашу снова и снова, пока я наконец не опустилась на подушки, чувствуя, как вода плещется в животе.
– Что случилось? – я вдруг вспомнила произошедшее и расплакалась: – Меня хотели убить, мама. В меня стреляли! Я так испугалась. Если бы не Ми-Ми…
– Твоя Ми-Ми умница! – ласково сказала мама, вытирая мое лицо. Она не замечала, что по ее щекам тоже текли слезы. – Она привела нас к тебе.
– Нет, не только. Она дернула меня, и стрела попала не в сердце, а в…
Я потрогала рукой раненое плечо. Оно было перемотано шелковыми лентами и почти не болело.
– А потом она помогала уворачиваться от стрел. Мне было так страшно! Почему меня хотели убить? Кто? Неужели Ли Жуй…
Мама нахмурилась:
– Не наговаривай на него. Он, конечно, не лучший человек на свете, но точно не убийца и не подлец.
– Но я не понимаю…
– Ш-ш-ш, отдохни, моя Орхидеюшка. Я все расскажу тебе завтра, а пока спи.
Мама замурлыкала старую колыбельную, и я, убаюканная знакомой мелодией, уснула.
* * *
Когда я проснулась, комната была залита солнечным светом – за окном стоял ясный день. Ши Хэ, едва завидев, что я проснулась, подбежала, помогла сесть, принесла воды. Я захотела встать, но она встревоженно замахала руками:
– Госпожа Ли строго-настрого запретила вставать юной госпоже Ли.
– Тогда помоги мне одеться и уложить волосы.
Ши Хэ проворно умыла мне лицо, сделала легкую прическу и помогла накинуть домашнее платье. Раненое плечо ныло и кололо при резком движении, поэтому я старалась не шевелить правой рукой вовсе.
– Господин Ли желал навестить юную госпожу Ли, когда та проснется. Позволь оставить тебя, чтобы сообщить господину радостную весть.
Получив дозволение, Ши Хэ убежала. А я почувствовала сильный голод и пожалела, что не взяла еще одну личную служанку после того, как Лили вышла замуж. Бедняжке Ши Хэ, наверное, приходилось нелегко: она всюду ходила за мной, выполняла поручения, убирала комнату, меняла белье, следила за одеждой, укладывала волосы… Я решила взять еще одну девушку и переложить все домашние хлопоты на нее.
Вскоре ко мне вошли сразу и мама, и папа. Мама, к счастью, принесла на подносе несколько блюд. Мне на кровать поместили столик, и я с позволения родителей принялась за еду, неловко держа палочки левой рукой.
Папа смотрел на меня с улыбкой, но за напускной безмятежностью чувствовалась тревога.
– Мама, ты обещала рассказать, кем были те стрелки. И почему они хотели убить меня? Их поймали? Допросили? – спросила я, утолив первый голод.
– Подожди, – сказала мама. – Выпей сначала успокаивающий отвар.
Она помогла отпить горькой жидкости из небольшого кувшинчика. И всего через несколько вдохов внутри меня словно распустилась туго натянутая струна.
Увидев, что отвар подействовал, заговорил отец:
– Твой Тан У схватил одного, но он сразу же покончил с собой: проглотил яд. Второй сумел уйти. Ты выбрала хорошего воина, достойного. Никогда бы не подумал, что люди из Крысиного угла могут быть столь хороши. Воистину таланты могут скрываться повсюду: и в нефритовом дворце, и в навозной куче.
Один ушел? Мне вспомнился свист пролетающих стрел, глухой стук, с которым они вонзались в деревянные полы террасы, и я содрогнулась от ужаса. Но несмотря на страх, я все же спросила:
– Воин, заранее готовый к смерти? Это ведь не простой наемник. Вряд ли такого можно купить в гильдии.
– Верно. Скорее всего, это чьи-то личные воины, взрощенные для такой работы. Но ни их одежда, ни оружие, ни стрелы не смогли дать подсказки. Наконечники обычные, сделанные по стандартам войск Поднебесной. А вот их душевные звери явно были подобраны под скрытое нападение, иначе бы охранники заметили их.
– Они прятались на крышах? Средь бела дня? – спросила я и покосилась на открытое окно. – Сколько они там пробыли? Я ведь нечасто выходила из покоев в последнее время. Значит, они могли прождать день или два.
Я отложила палочки. Есть левой рукой было слишком утомительно, и голова вдруг закружилась.
– Если бы Тан У мог входить на женскую половину, этого бы не случилось, – заявила я.
– Так-то оно так, но я не могу этого позволить.
– Тогда нам нужны женщины-воительницы. Я… я не знаю, смогу ли теперь гулять по нашему саду, не оглядываясь по сторонам и не ожидая смерти. Ши Хэ при всей своей преданности всего лишь служанка, не приспособленная к бою.
Ши Хэ всхлипнула и повалилась на колени перед моей кроватью:
– Госпожа Ли, я так виновата! Не надо было мне уходить! Если бы я была рядом, хотя бы прикрыла госпожу собой! Я подвела госпожу!
Я попыталась погладить ее по голове, но Ши Хэ была по правую руку, и я не дотянулась до нее. Если бы не выпитый отвар, я бы тоже разрыдалась вместе с ней.
– Не говори так, малышка Хэ. Это я тебя прогнала, а ты все сделала верно. Ты бы наверняка погибла на той террасе.
Отец хлопнул рукой по колену:
– А ведь Лань-Лань дело говорит. Надо подобрать девиц с боевым нравом, купить им подходящих душевных зверей и обучить, как Тан У. Они, конечно, будут слабее мужчин, но смогут отбить первый удар, позвать на подмогу и прикрыть собой Лань-Лань. И они всегда будут рядом с Орхидеюшкой: хоть во дворце, хоть в покоях, хоть в повозке. Так и сделаю.
– Только где таких искать? – вздохнула мама. – Не ходить же по домам.
– На рынке, – пискнула Ши Хэ. Она поднялась и помогла убрать столик с оставшейся едой. – Там трусихи и тихони не смогут торговать, соседки сожрут с потрохами и не подавятся. За хорошую плату многие согласятся.
– Или можно пойти к Восточным воротам, – тихо добавила я. – Там изголодавшиеся люди продают себя и детей в рабство. Не думаю, что для девочки участь воина хуже, чем участь танцовщицы в весеннем доме. Она ведь даже замуж потом может выйти.
Мама ахнула и прикрыла ладонью рот, ей, видимо, было неловко слышать такие речи от незамужней дочери, но отец лишь сдвинул брови. Он научился видеть во мне не только маленькую девочку, но и опытного торговца, и взрослого человека со своим суждением.
– Это… толковая мысль. Хочешь сама этим заняться?
Я подумала и покачала головой:
– Оставлю это Тан У и Кан Цзеси. Кан Цзеси хорошо разбирается в людях, а Тан У знает, какие качества нужны будущему воину. Но найм пока отложим. Проводится ли расследование? Кто за него взялся? Столичное управление?
Папа неловко протянул руку, словно хотел погладить меня по волосам, как в детстве, но не решился и опустил ее на кровать.
– Лань-Лань, это лучше тоже оставить на других людей. Тебе нужно поправляться, а не вспоминать пережитый кошмар. Покушение на дочь правого министра, к тому же награжденную почетным прозванием, не может остаться безнаказанным.
Я кивнула, а потом удивленно уставилась на отца:
– Почетное прозвание? Какое? За что?
– В тот день, когда на тебя напали, к нам пожаловал главный евнух императорского двора и объявил о даровании тебе почетного прозвания Хусы, «Спасительница наследника». Вместе с указом он также привез щедрые дары, список мама передаст тебе позже, и повеление о передаче двух лавок в пожизненное владение. Главный евнух также изволил добавить, что первоначально император думал наградить тебя землями, но узнав, что ты управляешь Павильоном небесной глазури, пожелал передать лавки и добавил, что хочет посмотреть на твое мастерство.
Я вроде бы понимала отцовские слова по отдельности, но никак не могла уразуметь их сути. Почетное прозвание? Лавки? Дары? За что? Почему?
Вновь заболела голова, и я потерла лоб. А отец продолжал говорить:
– После оглашения указа больше никто в Линьцзин не посмеет порочить твое имя. Кто настолько бесстрашен, чтобы клеветать на спасительницу наследника? Любой намек будет воспринят как плевок в сторону императорского дворца.
