Текст книги "Я вернулась, чтобы сжечь его дом (СИ)"

Автор книги: Н.В. Сторбаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Человек может рассчитывать пути, но ступни направляет Небо. Впрочем, воля Небес никогда не тревожила Сюэ Сюэ. Он сам проложит себе путь, хотят того Небеса или нет.

Он вновь поднял чашу, улыбнулся и допил вино до дна.

1 Цзянху – в пер. с китайского – реки и озера. Общий термин для обозначения организованной преступности в Китае, тех, кто выбрал своей профессией преступление: наемные убийцы, воры, похитители и т.д.

Глава 14

Едва я открыла глаза, как Ши Хэ уже привычным жестом поднесла зеркало. Я внимательно осмотрела шею – ни единого пятнышка, ушли последние бледно-желтые разводы. Больше не нужно прятаться!

Я побежала обрадовать маму и увидела в ее дворе личного папиного слугу, значит, отец этой ночью оставался здесь. Но раз никто не попытался меня отвлечь незначительными разговорами, оба уже встали и оделись, поэтому я смело прошла внутрь.

– Мама, папа, ушибы прошли! Теперь я могу снова выходить из поместья?

Они переглянулись.

– Лань-Лань, – мягко заговорила мама, – несмотря на усилия отца и помощь девятого принца, мы так и не узнали, кто хотел тебя похитить. Вдруг это повторится? Тебе следует больше думать о своей безопасности.

– Но я уже сказала, кто это сделал!

Теперь вмешался отец:

– Да, молодой господин Сюэ тогда сказал какие-то неловкие слова, но это лишь от радости, что ты согласилась отпраздновать день драконьих лодок вместе с ним.

Я хотела возразить, но отец поднял руку и продолжил:

– Помню, что он тебе не нравится. И его поведение в тот день было далеко не идеальным. Только это не повод обвинять молодого господина из семьи чиновника первого ранга в таком преступлении. У нас нет ни одного доказательства, кроме твоих слов, да и то ты не видела господина Сюэ на том складе, а единственный оставшийся в живых злодей не знал, кто заказчик.

– Но… но ему одному выгодно меня похитить!

– Лань-Лань, – чуть снисходительный тон отца начал меня раздражать, – ты еще не бывала на крупных приемах, тем более в императорском дворце, и знаешь очень мало людей. Твой круг – это наша семья, несколько подруг да семьи жен братьев и мужей сестер. Мир гораздо больше, чем ты думаешь. Может, ты мало кого знаешь, зато о тебе слышали многие, как о младшей дочери правого министра. А уж у меня недоброжелателей предостаточно как в императорском дворце, так и за его пределами. Так что этот отец берет вину на себя! Это я виноват в том похищении и страданиях, что ты перенесла. Прости, Лань-Лань, что не уберег.

Я опустила голову.

Отец прав. После пережитого в прошлой жизни мне всюду мерещатся грязные руки Сюэ Сюэ. Но ведь тогда ничего подобного не было! Все два года между помолвкой и свадьбой Сюэ вел себя идеально, не позволял ничего лишнего, писал трогательные письма, дарил подарки, водил на фестивали и праздники. Да, он наговорил глупостей в «Речном драконе», возможно, пытался понять, что я за человек и почему не поддаюсь на его чары.

Нет, он никогда ничего не делал просто так. За каждым его действием и каждым словом был определенный умысел, особенно если Сюэ что-то нужно от собеседника. Только лишь когда тот полностью попадал под власть Сюэ, молодой господин позволял себе расслабиться. И вот тогда становилось страшно.

– Не пугай Лань-Лань, иначе она будет бояться каждого встречного, – сказала мама. – Лучше посмотри, шея нашей дочери снова чиста, а ее голос зво́нок. Порадуй ее хорошими вестями!

– Нам была дарована честь присутствовать на приеме императрицы ради любования пионами.

Я невольно поморщилась. Теперь пионы мне напоминали о Сюэ Сюэ.

– Это неофициальный прием, там не обязательно придерживаться строгих правил, – пояснил отец. – В Линьцзин есть негласный обычай – впервые показывать дочерей, достигших брачного возраста, именно на этом приеме. Говорят, так на них распространяется благословенная судьба самой императрицы, что позволяет найти достойного мужа.

И в прошлой жизни я не раз сожалела о том великолепном приеме в честь радужной лисицы, который для меня устроил отец.

– После этого, – радостно подхватила мама, – ты сможешь появляться и на официальных приемах.

– Если ты всё ещё побаиваешься молодого господина Сюэ, то он покинул Линьцзин и вряд ли успеет вернуться до приема императрицы.

Мой дух сразу вознесся к небу. Значит, у меня есть шанс! Шанс найти достойных дракона и феникса в другом юноше. Увы, девушке моего круга навсегда остаться в родительском доме – все равно что созревшему колосу сгнить на корню. Это не просто личная трагедия, а потеря лица для всего рода.

Всё время до дня любования пионами мы с мамой подбирали наряды и украшения. Прием неофициальный, и гостей там будет немного, всего человек пятьдесят, зато с наивысшим статусом: члены императорской семьи, родственники императрицы, семьи чиновников первого и второго рангов, выдающиеся ученые и генералы. Предстояло найти тончайшую грань между скромностью и великолепием: выглядеть достойно ранга отца, но не затмевать императорских родственников

Подобными расчетами я не раз занималась, будучи женой Сюэ Сюэ, потому легко смогла продумать свой наряд. Оказывается, так приятно выбирать ткани, расцветки и вышивку на туфлях, когда знаешь, что это не для Сюэ. И никто не будет оскорблять твой вкус, ум, происхождение и воспитание, лишь потому что не понравилась прическа или нарисованный на виске цветок.

В указанный день мы выехали довольно рано – сразу после полудня. Приемы от имени императрицы всегда проходят днем, к тому же цветами лучше любоваться при солнечном свете. Я взяла свою Ми-Ми – традиционно женщинам разрешалось брать с собой душевных зверей, если те умещались в рукаве. Ласку я в рукав засовывать, конечно, не стала: летние платья так тонки и нежны, что Ми-Ми бы не смогла удержаться внутри, не располосовав ткань на ленты.

Я выпорхнула из повозки первой. Возле женских ворот уже толпились девушки в ярких воздушных платьях, словно кто-то случайно рассыпал цветы: нежно-розовые, малиновые, сиреневые, лиловые… Меж пучками-бутонами на головах девушек переливались каменьями бабочки, распускались серебряные цветы и позванивали крошечные колокольчики, а высокие сложные прически замужних женщин поддерживались тяжелыми гребнями из нефрита, золота и жемчуга.

Статус приглашенных был настолько высок, что ни одной гостье за пределами дворца не пришлось кланяться другой госпоже. Феникс не кланяется фениксу. Чиновники второго ранга не обязаны кланяться чиновникам первого ранга, а третьего ранга здесь не было.

Стоило маме выйти из повозки, как к нам подошли две прекрасные госпожи, чем-то похожие на нее. Три ледяных феи Линьцзин! Даже без снежных лисиц этих элегантных и вечно молодых женщин невозможно было ни с кем спутать. Возможно, нам удастся сегодня увидеть всех шестерых фей, ведь три оставшихся жили в императорском дворце.

Охранники дворца распахнули ворота, и евнух начал сверять пришедших со списком гостей. Мы с мамой прошли одними из первых, и миловидная служанка повела нас к павильону Лучезарной радости. Запах сотен цветущих пионов долетел до моего носа, прежде чем я увидела сами цветы. Мы прошли через зеленую изгородь и утонули в разноцветных пионовых волнах. Все сорта росли отдельно, чтобы гости смогли насладиться цветом, запахом и нежностью каждого.

Я погладила лепестки ближайшего цветка – гладкий, словно шелк. Только Ми-Ми недовольно фыркнула, наверное, для нее тут слишком много ароматов.

Внутри открытого павильона уже ходили гости – те, что жили во дворце: драгоценные супруги сыновей императора и наложницы высоких рангов. Я вежливо поклонилась им, а потом мама представила меня и Ми-Ми знакомым дамам.

Одна из них, другая ледяная фея Линьцзин и наложница императора, сразу после приветствия сказала:

– Жаль, что сын левого министра отсутствует в столице.

Улыбка застыла на моем лице. Во дворце никто никогда не скажет и слова без дополнительного умысла, простые и наивные тут долго не живут. Почему она заговорила о Сюэ Сюэ при жене и дочери правого министра?

Мама удивленно приподняла брови:

– Вот как? Молодой господин Сюэ куда-то уехал? Если не ошибаюсь, мой муж, господин правый министр, упоминал, что молодой господин Сюэ служит где-то в Линьцзин.

Наложница тихонько рассмеялась так, что золотые нити на ее серьгах заколыхались и зазвенели:

– Госпоже Ли не нужно скрывать правду. К тому же до нас дошли слухи, что император приветствует ваш выбор. Как же он сказал? – она задумчиво провела пальцем по щеке. – «Я настолько дорожу своими министрами, что не хотел бы делить их со своими сыновьями». Снег и орхидея1 – разве это не прекрасно?

Она снова рассмеялась и пошла к следующей группе гостей.

Император не хочет, чтобы я, дочь правого министра, и Сюэ, сын левого, выбрали себе в супруги кого-то из запретного дворца. Я не смогу стать женой любого из принцев, а Сюэ нельзя думать о дочерях, племянницах и внучках императора, возможно, даже о родственниках наложниц-матерей, чтобы его не обвинили в сговоре.

Когда чиновник поднимается до первого-второго ранга, его внутрисемейные дела перестают быть личными и становятся частью политики. Кого бы отец ни выбрал мне в мужья, разрешение на этот брак будет давать император, а он хочет, чтобы я вышла замуж за Сюэ.

Запах пионов, прежде нежный, вдруг захлестнул удушающей волной. Воздух стал густым, как патока. Я вцепилась в ворот платья и потянула вниз.

– Юной госпоже стало плохо? Может, позвать лекаря? – послышался незнакомый женский голос.

Дышать становилось всё труднее, словно меня бросили в яму и закрыли единственный выход наружу.

– Ялань? – встревожилась мама. – Это всё из-за жары. Слишком душно. Принесите воды! И веер!

Мне сунули в руки чашу с водой, я попыталась отпить, поперхнулась и закашлялась. Острая боль ледяной волной прокатилась от мочки уха до самых пят и привела в чувство. Малышка Ми-Ми вновь выручила меня.

– Как? – продышавшись, спросила я. – Откуда? Папа говорил с кем-то о Сюэ? Или это Су Цзянь проболталась?

Мама серьёзно ответила:

– Не знаю, откуда пошли слухи. Твой отец не стал бы сажать дерево, не спросив разрешения у хозяина сада. Прежде чем завязать узел на красной нити, нужно получить благословение у владыки Цилиня.

Павильон лучезарной радости постепенно заполнялся людьми. Вскоре подошли мужчины, среди которых был и отец, и господин Сюэ без уточнения «молодой», и некоторые принцы. Традиционно сюда приходили лишь те сыновья императора, у которых не было официальной супруги, только наложницы. Поэтому, к примеру, наследного принца среди гостей я не увидела, зато узнала других. В прошлой жизни нынешний наследный принц погиб вскоре после моей свадьбы, и император выбрал своим преемником четвертого сына. Его я видела часто как в поместье Сюэ, так и во дворце.

Четвертый принц был высок, белокож и привлекателен, но меня всегда пугал его взгляд: тяжелый, холодный и проникающий под кожу. Не ожидала его увидеть на этом приеме, потому что в моих воспоминаниях у него была официальная супруга. Может, он женится в ближайшие два-три года?

Также я узнала пятого и седьмого принцев. И еще одного, от чьего вида у меня заколотилось сердце и вновь заболела шея. Я задрожала, вспомнив грубую хватку, склад, крысу и мертвые тела, лежащие в луже крови, и отвернулась сразу, как только он посмотрел на меня. Я думала, что страх утих, ведь в поместье отца я чувствовала себя вполне хорошо, и от Ши Хэ меня в дрожь не бросало, а сейчас не могла даже взглянуть на девятого принца.

Пересилив демонов в своем сердце, я вновь собралась с духом и поискала его в толпе, чтобы подойти и извиниться, поблагодарить еще раз за спасение, снова извиниться, может, показать мою Ми-Ми и рассказать, чему мы с ней научились, но девятый принц уже отошел на мужскую сторону павильона и сел за стол, исключив себя из собеседников.

* * *

1 Рискну напомнить, что имя Сюэ переводится как снег, а Ялань – как благородная орхидея.

Глава 15

Ми-Ми привстала на моем плече на задние лапки и уставилась крошечными глазками на девятого принца, почувствовав мою тревогу. Я нежно погладила ее пальчиком:

– Это не враг, Ми-Ми. Он меня спас, а я его обидела. Уже дважды.

Ласка забавно дернула носиком и уселась поудобнее, принюхиваясь к окружающим запахам. Я только задумалась, с кем могу поговорить здесь, как гости вдруг начали оглядываться и расходиться по сторонам.

Явилась сама императрица.

Статная, в роскошном платье и со сложной высокой прической, где локоны напоминали лепестки, – она сама походила на цветок. Если судить по возрасту наследного принца, ее сына, императрице должно быть около пятидесяти лет, но благодаря белой пудре, изящной росписи возле глаз и умелому уходу за кожей она выглядела свежо. Ее душевный зверь – бамбуковый соловей – не помогает с внешностью или сохранением молодости, зато…

– Приветствую уважаемых гостей на моем скромном приеме в честь любования пионами, – ее глубокий переливчатый голос завораживал. – Каждый год я думаю отменить этот прием и не беспокоить сыновей своими капризами, но как только распускаются пионы, я хочу поделиться их красотой с близкими друзьями. Так насладимся же ароматом и яркими красками цветов богатства и знатности(1).

Пока императрица говорила, от нее невозможно было отвести взгляд. Повинуясь ее легкому жесту, гости расселись за отдельные столики – мужчины по правую руку, женщины по левую руку. Зачастую между ними ставили полупрозрачные ширмы, но на таких небольших приемах не придерживались столь строгих правил. Служанки споро разнесли фрукты, сладости и напитки по столам.

Плыл насыщенный цветочный аромат, в саду заливались птицы, порхали бабочки, перелетая с цветка на цветок. Крыша павильона закрывала нас от жаркого солнца. Гости негромко переговаривались друг с другом, до меня доносились обрывки чужих слов, но я особо не прислушивалась, а думала, когда будет лучше подойти к девятому принцу.

Вдруг из-за столика поднялся мужчина в одежде ученого и сказал:

– Вдохновленный красотой цветочного сада, я написал небольшое стихотворение. Смиренно прошу выслушать и отнестись ко мне снисходительно!

Хоть слова прозвучали скромно, но его лицо так и светилось гордостью.

– Позволяю! – чуть качнула головой императрица.

– Пионы травяные перед дворцом чарующи, но лишены благородства.

Лотосы на пруду чисты, но в них мало чувства.

Лишь пион древесный – подлинная краса государства,

В пору его цветения волнуется вся столица(2).

Голос ученого взмывал к небу в важных местах, и всякий мог понять, что он воспевает не столько красоту цветка, сколько льстит императрице, называя ее «подлинной красой государства». И, конечно, эти строки он написал заранее и нарочно берег до этого приема.

– Благодарю господина Пань Шуня за прекрасную поэзию, – милостиво кивнула императрица. – Раз гостям скучно сидеть просто так, предлагаю поиграть в Фэйхуалин, пир летающих цветов! Ключевой иероглиф – цветок. Первый участник должен прочитать строфу стихотворения, где этот иероглиф стоит на первом месте. Второй – строфу, где «цветок» на втором месте. И так далее.

Служанка принесла срезанный цветок пиона и встала возле первого стола. По взмаху руки императрицы из-за кустов донеслась песнь гуцинь, и цветок начали передавать от стола к столу. Когда музыка оборвалась, тот, в чьих руках был пион, поднялся, чуть подумал и сказал:

– Цветов среди – кувшин вина. Пью один, без дружбы(3).

Гости негромко рассмеялись, приветствуя остроумие первого участника. Он ухитрился вспомнить строки самого Ли Бо и при том указать на застолье.

Снова запел гуцинь, цветок снова полетел дальше.

– Персиковых цветов озеро – бездонная пучина,

Но в нем нет той глубины, что в чувствах Ван Луня.

Когда пион дошел до девятого принца, музыка вновь прекратилась. Он встал, молча поднял чашу с вином и опустошил, даже не попытавшись придумать ответ.

– Видимо, девятый принц слишком велик для столь простой игры, – сказала сидевшая неподалеку от меня дама. Кажется, она была наложницей одного из присутствующих принцев.

– Юн Хао(4), ты не должен так быстро сдаваться! – согласился с ней шестой принц.

– Ушам, привыкшим к ржанию коней, не расслышать музыки слов, – хихикнула еще одна дама.

Я растерянно переводила взгляд с одного насмешника на другого. Как они могут издеваться над ним? Это ведь сын императора, а не мелкий чиновник. Но девятый принц словно и не слышал их и продолжал сидеть с совершенно непроницаемым лицом.

Даже императрица не обошла его стороной:

– Юн Хао, не стоит так быстро обрывать игру. Это вовсе не забавно. Прошу в следующий раз снизойти до нас и сказать хоть несколько слов. Раз игра окончена, начинаем новую. На этот раз ключевое слово «Пламя».

Я оглянулась в поисках чего-то подходящего, вытащила из рукава тонкий шелковый платок, провела рукой по спинке Ми-Ми, собрав несколько шерстинок, обмакнула их в красное вино и быстро написала несколько подходящих строф, где указанный иероглиф стоял на нескольких местах. Затем свернула платок в жгут, обвязала его вокруг животика Ми-Ми, пристально посмотрела на девятого принца и шепнула ласке:

– Отнеси платок ему. Только незаметно! А потом возвращайся.

Ласка тут же соскользнула с моего плеча и исчезла в саду. Именно это мы учились с ней делать в последние дни. Теперь, если меня снова похитят, Ми-Ми сумеет привести подмогу. Конечно, пока частенько случались ошибки: Ми-Ми могла по пути заинтересоваться чем-то другим и забыть о цели, могла перепутать нужного человека, но, как я поняла, ее внимание сильно зависело от моих чувств. Если я спокойна, то и она относилась к заданию легкомысленно. Стоило же мне встревожиться или напугаться, как Ми-Ми делала всё правильно.

Сейчас я была зла.

Цветок летал по залу, переходя от одного участника к другому. Звучали знаменитые строки. Я же не сводила глаз с девятого принца. Вон он опустил взгляд, затем убрал руку со стола, что-то развернул перед собой и чуть заметно улыбнулся. Цветок уже останавливался шесть раз, и я переживала, что Юн Хао на этот раз пропустят. Больше у меня платков не было!

Пион дошел до девятого принца, и музыка вполне ожидаемо замолчала. Наверное, кто-то из слуг подает сигнал музыканту, повинуясь желанию императрицы.

– Юн Хао, на этот раз ты не можешь отказаться, – сказал четвертый принц. – Чаши вина будет недостаточно, чтобы загладить вину перед императрицей-матерью(5).

– Что будет, если я не скажу? И что будет, если скажу? – холодно поинтересовался девятый принц.

– Если скажешь хоть что-то, повинную чашу вина выпью за тебя я! А если нет – тогда тебе стоит забыть о приемах у императрицы-матери.

– Нельзя быть столь жестоким, Юн Чень, – вновь вмешалась наложница, сидящая неподалеку от меня. Значит, она принадлежит четвертому принцу. – Как же тогда девятый принц найдет себе жену? Ой, – наложница сделала испуганное лицо, – а ведь у девятого принца и наложницы ни одной нет…

Юн Хао усмехнулся краешком рта и сказал:

– У Алых врат толпятся, льнут к огню,

Наперебой каркают воронами, подражая фениксу.

Я поперхнулась чаем и закашлялась, прикрывая лицо рукавом. Неужели это моя рука написала эту строфу? Разве можно на подобном приеме, где принято восхвалять императрицу, произносить такие слова вслух? Словно плеснуть гостям в лицо вином. Ведь в этих строках обличают льстецов и подхалимов, сравнивая их речи с карканьем воронья!

Кажется, это и впрямь моя вина. Подобные игры часто проводятся на различных приемах и поэтических встречах, и Сюэ Сюэ требовал, чтобы я выучила все классические стихи и научилась быстро вспоминать их согласно заданной теме. Я даже не подумала о смысловой составляющей!

Ми-Ми ловко запрыгнула мне на плечо и потерлась мордочкой, требуя награды. Я зачерпнула паштет из утиной печени, дала ласке и поймала на себе взгляд девятого принца. Теперь он наверняка понял, кто его подставил перед императрицей. Как же стыдно! Почему при каждой новой встрече я оскорбляю его всё сильнее и сильнее?

После слов девятого принца желания продолжать игру ни у кого не осталось, поэтому императрица велела пригласить танцовщиц, дабы те усладили наш взор изысканными движениями. Гибкость их тел и плавность жестов поражали воображение, скорее всего, этих девушек готовили к танцам с юных лет и душевных зверей подобрали соответствующих.

После танцев настало время для прогулок и бесед. Гости встали из-за столов, кто-то остался в павильоне, в тени крыши, а кто-то отважился окунуться в пионовое озеро. Я осмотрелась: пожалуй, я смогла бы завести разговор со многими присутствующими, меня этому учили. Сюэ часто передавал через меня сообщения тем или иным людям на различных приемах.

И я направилась прямиком к наложнице четвертого принца, которая больше всех насмехалась над Юн Хао. После обмена любезностями я хотела перейти к интересующему меня вопросу, но меня опередили:

– Странно видеть дочь правого министра с таким… незначительным зверем. Даже до нас долетали слухи о радужной лисице, – сказала наложница с искренним недоумением.

– Я вовремя поняла, что не душевный зверь творит нашу судьбу, а его хозяин, – улыбнулась я.

– Никто не знает, что именно может изменить судьбу. У кого-то – душевный зверь, у кого-то – семья, в которой он родился, а у кого-то – случайная встреча.

– Наложница четвертого принца поистине мудра, – согласилась я.

– Вовсе нет, просто ты, дитя, еще слишком молода, – рассмеялась она.

Наложница, конечно, вела себя грубовато. Дочь официальной жены правого министра стои́т выше, чем незначительная наложница одного из принцев. Я могла бы осадить ее, но тогда не сумею выудить нужные сведения.

– Это верно, мне не хватает знаний о мире за пределами отцовского поместья. Может, наложница четвертого принца сможет развеять толику моего невежества?

Когда я спросила ее, почему у девятого принца нет ни жены, ни наложницы, моя собеседница подхватила меня под руку и повела из павильона, чтобы полюбоваться пионами.

– Неужели взор юной госпожи Ли упал на девятого принца? Осмелюсь посоветовать юной госпоже поскорее обратить его на кого-то иного. Девятый принц не очень популярен за стенами запретного дворца. Его мать – дикарка из земель Девяти ветров. Есть в этом определенная красота – девятый принц из земель Девяти ветров. У него нет поддержки ни внутри этих стен, ни за их пределами. Никто не хочет отдавать ему дочерей ни в наложницы, ни в жены. Однажды у него была наложница, но она оскорбила восьмого принца, и тот забил ее насмерть.

– Чем же она оскорбила восьмого принца? – ахнула я.

– Не знаю. Слышала, что восьмой принц пришел навестить девятого брата, но его не оказалось дома. Вместо него вышла та самая наложница, чтобы поприветствовать гостя. Может, ее манеры оказались недостаточно хороши или восьмой принц был не в духе…

Или восьмой принц просто решил поиздеваться над братом, лишив его единственной наложницы. После этого неудивительно, что свахи не толпятся у ворот девятого принца.

Его судьба почти также печальна, как и моя. Только мне рано или поздно придется выйти замуж, а он может прожить оставшиеся годы один.

Мы еще немного поболтали с наложницей, а потом она увидела своего господина и поспешила к нему. Я же осталась меж зарослей пионов.

Так почему же в прошлой жизни я не видела девятого принца? Возможно, не замечала его, ослепленная великолепием Сюэ Сюэ. А после замужества? Он перестал ходить на официальные приемы? Или погиб? Смерть такого изгоя вполне могла остаться для меня незамеченной.

– Благодарю юную госпожу Ли за подсказку, – послышался из-за кустов знакомый мужской голос.

– Девятый принц, – прошептала я в растерянности, оглянулась, но через плотные кусты пионов(6) не смогла разглядеть даже его силуэт. – Прошу прощения у девятого принца. Я написала те строки, не подумав хорошенько. Я хотела помочь девятому принцу, а вовсе не уронить его в глазах императрицы.

– Я вовсе не…

– Еще прошу прощения за праздник драконьих лодок. Мне не следовало приводить девятого принца к родителям и заставлять меня оправдывать.

– Это вовсе не…

– И еще прошу прощения за прием в поместье Су. Я не хотела оскорбить девятого принца и знаю, что внешность зачастую обманчива. Ой, то есть… – я так торопилась сказать всё, что накопила за это время, что снова сболтнула лишнее, – внешность девятого принца неплохая, вполне достойная, и это вовсе не значит, что внутри девятый принц иной, просто…

Я совсем запуталась и замолчала, чтобы не оскорбить его пуще прежнего.

В ответ тишина. Кажется, после моих извинений стало только хуже. Я опустилась на корточки и закрыла лицо руками. Какая же я глупая!

– Всё? Больше извинений не будет? – услышала я. – Впрочем, всё верно, мы встречались всего три раза, поэтому и извинений только три. Я принимаю их!

– Б-благодарю. Но ведь…

– Этот принц умеет читать по-китайски и прекрасно понимает суть написанного. Если бы этому принцу не понравились предложенные строки, они бы остались непроизнесенными. Напротив, этот принц хотел поблагодарить юную госпожу Ли и отметить ее чуткость, ведь именно этот стих я бы выбрал среди прочих. Больше юная госпожа Ли ничего не должна этому принцу и может перестать винить себя.

Слова девятого принца звучали непривычно официально и высокомерно, зато позволили мне прийти в себя. Я обошла кусты, отыскала место, где стоял Юн Хао, и увидела на ветке белый шелковый платок с темными винными разводами.

1 Китайское название пиона «фугуй хуа» (富贵花) дословно переводится как «цветок богатства и знатности»

2 Стихотворение «Пион у дворца Гуань» поэта Лю Юйси.

3 Перевод недословный, но в китайском написании иероглифы стоят на нужном месте.

4 云皓 (Yún Hào) – «Облачная Ясность»

5 Все сыновья императора считались родными сыновьями императрицы, неважно, какая наложница их родила. И те должны были называть официальную жену матерью, а к родным матерям обращаться по их титулу.

6 В то время в Китае ценились именно древовидные пионы, чьи кусты могли достигать 2,4 метра.

Глава 16

Спустя несколько дней после приема в честь любования пионами отец получил еще одно приглашение – от циньвана(1) Юн Цзиньюя, родного брата императора. Юн Цзиньюй отличался от прочих аристократов тем, что никогда не стремился к власти, интригам и политическим играм. Возможно, поэтому император и любил своего брата.

Свою жизнь циньван посвятил единственному увлечению – изучению душевных зверей. Он собирал о них книги на разных языках мира, часто приглашал иноземцев в свой дворец, невзирая на их статус и богатство, только чтобы посмотреть на их компаньонов, тратил немалые средства на приобретение необычных зверей, которых потом раздавал приближенным.

Раз в год, спустя пару месяцев после аукциона «Сияние нефритовых душ», Юн Цзиньюй устраивал Сияющий сбор душевных зверей, куда приглашал гостей не по их знатности, рангу или учености, а лишь исходя из наличия у них интересных зверей. К примеру, наша семья получала такое приглашение благодаря снежной лисице мамы. Без Бай-Бай даже должность правого министра никак не помогла бы отцу попасть на этот прием. Хотя если бы у кого-то из слуг или охранников поместья Ли появился необычный зверь, то нас пригласили бы ради него. На этот раз в приглашении было написано и мое имя, что неудивительно – всё-таки первая в Линьцзин медовая ласка.

Су Цзянь, несомненно, тоже придет на этот прием, чтобы похвалиться радужной лисицей. По крайней мере, я в прошлой жизни каждый год приходила на прием Юн Цзиньюя, пока Сюэ Сюэ не запретил.

Сияющий сбор душевных зверей был самым неофициальным приемом из всех, которые когда-либо устраивались императорской семьей. Только там безымянный торговец мог лицом к лицу столкнуться с господином правым министром или узреть красоту наложницы императора. Некоторые низкородные всеми правдами и неправдами старались отыскать диковинного зверя лишь для того, чтобы попасть на прием циньвана и познакомиться с высокоранговым чиновником. Словом, несмотря на нелюбовь Юн Цзиньюя к политике, он не смог избежать ее вездесущих когтей.

Я подобрала наряд к приему без маминой помощи – просто взяла самое удобное платье с узкими рукавами, чтобы они не мешали. На Сияющем сборе считалось дурным тоном выпячивать богатство и статус через одежду и украшения, единственный способ выделиться – через своего душевного зверя.

Мы с Ми-Ми разучили несколько новых трюков и ждали нужного дня. Но кое-что омрачило наше ожидание.

– Молодой господин Сюэ вернулся в Линьцзин, – сообщила мама накануне приема. – Возможно, он тоже будет у циньвана.

После моего похищения мама невзлюбила Сюэ Сюэ. Она, конечно, не подозревала его в преступлениях, но считала, что он недостаточно серьезно отнесся к драгоценной дочери Ли. Будет ли молодой господин Сюэ хорошо обращаться с женой, если он посмел обидеть ее еще до помолвки? Да так обидеть, что она бросилась бежать, позабыв про охрану!

Так что мама уже была на моей стороне. Она даже сказала отцу, что не хочет выдавать меня замуж за Сюэ Сюэ, и если бы не желание императора, близко бы не подпустила того к нашему дому.

Папа пока сомневался, слишком уж он был привязан к детскому образу Сюэ Сюэ. В его глазах Сюэ всего лишь был неосторожен со словами, а я чересчур придираюсь к юноше из-за внезапно возникшей неприязни.

– Разве рубиновый скорпион настолько редок? – хмыкнула я.

– Нет, но молодой господин Сюэ ради этого приема мог достать уникального зверя для одного из своих людей, как делают многие.

Скорее всего, так оно и было. В прошлом Сюэ Сюэ не приходилось заботиться об этом, ведь у него была я с радужной лисицей.

* * *

Ворота во дворец Юн Цзиньюя были широко распахнуты. Охранники сверяли гостей со списками, но не по именам, а по душевным зверям. Едва мы сошли с повозки, как увидели множество людей, входящих внутрь, рядом с которыми шли самые разнообразные звери. Меня забавляло, что аристократы и чиновники высоких рангов выглядели скромнее, чем низкородные гости. Одна женщина, судя по всему, жена преуспевающего торговца, надела столько украшений, что за ними не было видно волос. Другая нарядилась в пестрое платье, от которого рябило в глазах.

Вместо того, чтобы остановить повозку подальше от ворот и спокойно пройти несколько шагов, как это сделали мы, некоторые старались подъехать как можно ближе ко входу, из-за чего возникали некрасивые ссоры. Как раз сейчас едва не столкнулись две повозки, и кучера бранились друг с другом, выясняя, кто должен уступить место.

– Да ты знаешь, кто мой господин? – угрожал первый.

– Кому какое дело, кто твой господин? Если бы циньван знал, какого зверя привезла моя госпожа, сам бы вышел ее встречать!

– Прием у циньвана закончится, а обиды останутся!