Текст книги "Я вернулась, чтобы сжечь его дом (СИ)"

Автор книги: Н.В. Сторбаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– Как он посмел? – без капли гнева, но с бесконечной усталостью спросил отец. – Линсу, я ведь его знаю лет сорок. Мы с ним в один год сдавали экзамены, в один год поженились… Сколько раз мы пили вместе, отмечая то его повышение ранга, то мое! Когда я добрался до первого ранга, он без тени зависти поздравлял меня и поднимал чашу за мой успех. Почему же он решил разрушить нашу дружбу? Ради второго сына? Скажи, Линсу, может, ты углядела в юном Сюэ неизгладимую любовь к нашей Ялань? Может, в его сердце пылает настолько горячая страсть, что он теперь жить не может без Орхидеюшки? Только это может хоть как-то объяснить оскорбление моего рода.

Я раскрыла было рот, но мама взглядом велела мне молчать.

– Теперь уже и мне кажется, что похищение устроил Сюэ, неважно, какой именно. Но что им нужно от Ялань, чтобы ради нее осмелиться оскорбить меня? Может, есть что-то особенное в лавках и землях, которые я собирался дать ей в приданое?

– Возможно, что ничего особенного там и нет, – мягко прошептала мама. – Просто он не ожидал, что из-за каприза пятой дочери ты отвергнешь столь выгодный брак. Мне всегда казалось, что господин Сюэ слишком сильно уповает на разум, отвергая голос сердца. Сам бы он не посмел отказаться от предложения, попав в подобную ситуацию, поэтому не предполагал, что такой мудрый и рассудительный человек, как господин правый министр, поступит иначе. Он думает, что знает всему цену, но не понимает истинной ценности некоторых вещей.

Глава 24

Получив весть о провале свадебной процессии, Сюэ Сюэ безмятежно кивнул, словно ему пересказали очередную городскую сплетню, поблагодарил избитого и растрепанного глашатая за тяжелую работу, велел перепроверить подрастерявшие великолепие дары, а после вернулся в свой кабинет.

Он сел за стол, самолично растер тушь, разгладил пустой свиток, взял кисть и, подвязав широкий рукав, начал выводить изящные летящие иероглифы. Один за другим. Каждый штрих в иероглифе был выписан идеально: достаточно плавно, с умеренным нажимом, но при этом четко и резко. Любой опытный каллиграф при взгляде на эти столбцы сказал бы, что их написал образованный мужчина с деликатной душой ученого или поэта, уверенный в себе и не избегающий сложных решений. Его портили только излишняя педантичность и стремление к совершенству.

Такую манеру письма некогда разработал один каллиграф по просьбе отца, и Сюэ Сюэ в детстве немало времени провел, склонившись над листами, чтобы запомнить, отточить и сделать этот почерк своим.

Совершенство! Пожалуй, именно это качество воспитал в Сюэ Сюэ требовательный отец. Быть идеальным. Соответствовать имени и вознести его на самую вершину. И долгие годы отец казался Сюэ совершенством. Пока не начал ошибаться.

Слишком много ошибок в последнее время.

Император стареет. Его тело истощено болезнями, которые тянутся из самого детства, когда наложницы прошлого императора всеми способами пытались изничтожить детей соперниц. Если бы не поддержка цилиня, старик бы уже помер.

И наследный принц слишком силен. У него крепкая поддержка, состоящая в основном из рода его матери-императрицы и верных слуг отца. Сюэ Сюэ, увы, родился на двадцать лет позже, чем нужно, чтобы влиться в ближний круг наследного принца. К тому же наследный принц недолюбливает господина левого министра, и тот после смерти нынешнего императора, скорее всего, лишится своего поста. А всё из-за нелепой ошибки! Пожалуй, первой ошибки главы рода Сюэ.

На десятилетие наследного принца Сюэ Кан, тогда еще чиновник третьего ранга, решил выделиться и подарить особый подарок, который не превышал бы положенную его рангу стоимость, но при этом запомнился бы мальчику. И Сюэ Кан отыскал забавного зверька – не душевного, обычного – золотистого лангура. Это небольшая обезьянка с длинной шерстью и прелестными ужимками, за которыми любопытно наблюдать. Сюэ Кан не знал, что мальчика долгое время наложницы называли обезьянкой из-за не очень красивой внешности и излишней подвижности. Наследный принц воспринял подарок как завуалированное оскорбление, запомнил и с детских лет сохранил неприязнь к Сюэ Кану.

Если сыном Неба станет наследный принц, род Сюэ уйдет с первых позиций в Поднебесной. Поэтому единственным выходом было возвести на престол другого принца, причем желательно сделать это так, чтобы он оказался благодарен роду Сюэ, но не опасался его. Ведь в прошлом нередко случалось, когда едва возвысившиеся императоры первым делом уничтожали тех, кто помогал им в борьбе за титул. Слишком уж много грязных дел тянулось за теми пособниками, и их лица каждый день напоминали бы императору об этом.

После долгих раздумий род Сюэ остановился на четвертом принце. Он казался идеальной фигурой: молод, привлекателен, приятен в общении, на хорошем счету во дворце, при этом амбициозен и самое главное – без сильной поддержки. Прекрасный материал, чтобы вылепить покорного и благодарного императора. Его мать – дочь провинциального чиновника третьего ранга с ограниченными средствами и возможностями. Без помощи рода Сюэ у четвертого принца не было никакой надежды стать императором. И хотя принц это понимал не хуже, он все еще опасался заключать союз с Сюэ.

Амбициозен, но трусоват! Отличное сочетание для марионетки, но дурное – для претендента на престол.

Этот глупец всё время требовал гарантий. Гарантий, что Сюэ удастся посадить его на престол. Гарантий, что император не заметит их приготовлений. Гарантий, что наследный принц исчезнет. При этом четвертому принцу была безразлична судьба его старшего брата. То есть он еще и жесток.

Перед Сияющим сбором Сюэ Сюэ как раз ездил в город, где жила материнская родня четвертого принца, хотел оценить их влияние и силы лично и понять, способны ли те люди поддержать их дело. А заодно еще раз встретился с четвертым принцем и поговорил с ним настолько откровенно, насколько это было возможно. И в целом встреча удалась, но четвертый принц поставил одно жесткое условие – брак с дочерью правого министра.

– Не хочу, чтобы отец сильно приглядывался к левому министру, – сказал принц. – Старик, конечно, тот еще болван, но чутье у него хорошее.

– Правый министр не пойдет против императора даже ради собственной дочери, – заметил тогда Сюэ Сюэ, чтобы заставить принца раскрыться чуть больше.

– Да и плевать. Этот брак нужен лишь для отвода глаз. Пусть он думает, что род Сюэ полностью подвластен ему. Старик уже высказал пожелание насчет твоего брака с девчонкой Ли, так порадуй его. Видимо, он чувствует скорую смерть и хочет расчистить дорогу своему наследнику.

Сюэ тогда сумел удержать на лице любезную улыбку, но подумал, что четвертый принц слишком легко решает чужие брачные вопросы, а сам при этом так и не обзавелся официальной женой, довольствуясь одними наложницами. Впрочем, это тоже можно обратить в его пользу. В Поднебесной немало богатых и влиятельных родов, которые можно привлечь на сторону четвертого принца, пообещав каждому из их глав сделать его дочь императрицей. Пока есть надежда, они будут стараться. Надо лишь верно выбрать, кому именно предложить такую возможность. Будет крайне неловко, если главы этих родов захотят обсудить это между собой. Впрочем, заговор любит тишину.

Послышался робкий стук в дверь.

– Господин, я принесла вам чай, – тихо пропел нежный голосок, чтобы не прервать течение мыслей Сюэ.

– Входи!

В кабинет вплыла тоненькая миловидная девушка в платье из блестящего газа, по ее плечам рассыпались длинные волосы, не сдерживаемые ни одной шпилькой – всё, как любил Сюэ. Она поставила поднос с чайником и чашкой на тумбу сбоку от стола, чтобы даже случайно не испачкать бумаги, мягкими отточенными движениями налила чай и подала Сюэ. Хотя ее круглое лицо казалось безмятежным, в глубине глаз таился страх. Сюэ всегда чувствовал чужой страх.

Эта служанка напомнила ему о девице Ли. Во время Сияющего сбора душевных зверей Ялань тоже старалась выглядеть спокойной, разговаривала, улыбалась и даже иногда шутила, но Сюэ видел запрятанный страх в ее взгляде, замечал, как она вздрагивала от случайного соприкосновения рук, от резких звуков. Словно она уже прошла обучение у Сюэ.

– Выйди! – бросил Сюэ служанке.

Та вздрогнула всем телом, поклонилась и ушла, оставив поднос.

Нет, такое нельзя изобразить или подделать. И никакая девушка не будет так реагировать из-за случайной сплетни или россказней уже прошедших через руки Сюэ, для этого нужно испытать это обучение на себе. Но почему тогда девица Ли ведет себя так, при том исключительно по отношению к нему? Она не боялась родителей, не боялась других мужчин, что могло бы случиться после похищения, и даже не боялась привлекать к себе внимание. Достаточно лишь вспомнить тот случай на Сияющем сборе, когда Ялань разоблачила мошенницу. Но при этом боялась самого Сюэ. Ему очень хотелось бы разгадать эту тайну.

Впрочем, хоть чувства девицы были интересны, но не столь важны. Плохо, что ее мать, жена правого министра, тоже почему-то невзлюбила Сюэ Сюэ. В любом другом случае мнение женщины значило бы мало, но госпожа Ли была единственной владычицей внутренних покоев правого министра, а значит – имела на него немалое влияние. Вероятность заключить этот брак становилась всё меньше и меньше. И Сюэ Сюэ до сих пор не знал, в чем причина.

Иероглифы расцветали на белой гладкой бумаге словно черные цветы. Каждый штрих – новый лепесток. Кисть порхала как стремительная стрекоза. Столбцы ложились ровно, ни один знак не выбивался за невидимые линии справа и слева.

Сюэ Сюэ отрабатывал манеру письма на Пяти канонах, которые должен знать каждый чиновник Поднебесной, но больше всего ему нравилась «Книга исторических преданий». Двадцать пять тысяч восемьсот иероглифов. Он столько раз переписывал ее, что сейчас мог вырисовывать знаки один за другим бездумно.

«Государь, получив Мандат Неба, обретает не только беспредельную радость, но и беспредельную тревогу»

«На Небо нельзя просто полагаться без усилий»

«Небесный Мандат непостоянен. Небо поддерживает лишь добродетельного. Народные сердца непостоянны, они обращаются к тому, кто милостив».

Отец поторопился, отправив свадебную процессию к Ли. Он был убежден, что правый министр не осмелится выставить себя дураком и примет помолвочные дары, ведь Ли Вэй сам хотел заключить союз с Сюэ, и надо его всего лишь подтолкнуть. И это стало еще одной ошибкой главы рода Сюэ. Такой же значимой, как и в случае с обезьянкой. Теперь этот брак стал невозможен, по крайней мере, на прежних условиях и с сохранением лица обоих родов.

Сюэ Кан никогда не понимал человеческих сердец и руководствовался одними лишь расчетами. Он относился к людям, как к камням для игры в го. Сюэ Сюэ видел в них музыкальные инструменты, а чтобы играть на струнах, нужно знать их настрой. Страх, ненависть, обида, месть, верность, любовь, надежда, страсть – всё это тоже оружие. Чувства не имеют цены, но стоят зачастую дороже любых денег.

Раз не получилось влюбить в себя девицу Ли, значит, стоит попробовать иные чувства.

Глава 25

Несколько дней отец оставался дома, пил успокоительные и укрепляющие отвары, приготовленные нашим лекарем. Мама ухаживала за ним как служанка: сама приносила еду, чай, следила за его состоянием, слушала его речи и поддерживала.

На их примере я видела, как выглядит правильная супружеская жизнь. У нас с Сюэ было не так. Ему никогда не нужны были ни мои слова, ни поддержка, ни даже чувства. Я просто должна была делать так, как он велит. Чего хочу я – неважно. Жена для него – та же служанка, только платить не нужно. И требований к жене намного больше. Служанка могла пойти вечером в свой угол и там забыть о трудах, господах и формальной улыбке на лице. Время от времени слугам давали день отдыха, который те могли провести со своими родными. Я же каждый день, каждое мгновение должна была помнить, что я жена Сюэ Сюэ. Не Ялань, не дочь из семьи Ли, не человек, а именно жена Сюэ Сюэ и больше никто.

Он не делился тревогами, не обсуждал со мной дела, только говорил, что я должна делать, что говорить, как одеваться, как смотреть. Как дышать. Он сковал меня со всех сторон! И это только в первые два года нашего брака, когда мой отец еще был в силе, когда еще оставалась надежда родить сына.

Будучи еще маленькой, я как-то спросила у мамы, почему у отца нет наложниц, неужели мы настолько бедные, что не можем позволить себе хотя бы две-три. Ведь в домах всех моих подруг были и наложницы, и дети наложниц. Мне тогда казалось, что так и должно быть. И ведь веселее, когда в поместье много детей – есть с кем поиграть. Мама тогда рассмеялась и сказала, что наложницы нужны, чтобы возместить недостаток чего-то. Кому-то не хватает живости, кому-то – молодости или красоты, кому-то – связей и богатств, кому-то – любви и заботы.

– Скажи, Лань-Лань, разве твоему папе чего-то не хватает? – спросила мама.

Я пожала плечами.

– Если в блюде есть гармония, добавление чего-то нового может только испортить его вкус. Поэтому у папы и нет наложниц.

Все эти дни отец ждал визита кого-нибудь из рода Сюэ, ждал извинений или хотя бы объяснений, но Сюэ упорно отмалчивались.

Когда же господин правый министр съездил в императорский дворец на еженедельное собрание чиновников Линьцзин, вернулся он снова разъяренным. Вечером мама пересказала мне, что господин Сюэ выразил обеспокоенность недавним случаем у поместья Ли, мол, слышал, какие-то прохиндеи воспользовались именем его рода и хотели обмануть господина Ли. Еще господин Сюэ поблагодарил отца за бдительность и пожелал скорее разузнать, кто стоит за этим гнусным делом.

Таким образом, господин Сюэ воспользовался словами отца и вывернулся из этой ситуации с наименьшими потерями. Жаль, что отец не догадался сжечь помолвочные дары вместе с сундуками и повозками! Побои на слугах заживут, а вот дыру в казне Сюэ так быстро не залатали бы.

– Получается, мы не сможем обвинить их в оскорблении рода Ли? – разозлилась я.

– Как и они нас, – кивнула мама. – Внешне всё останется на том же уровне, что и прежде.

– А на самом деле?

– Боюсь, теперь твой брак с Сюэ почти невозможен. Только если его род уговорит императора издать указ о вашей женитьбе или если Сюэ Сюэ докажет искренность своих чувств.

Я широко улыбнулась, не в силах сдержать огромную радость. Неужели я свободна? Неужели теперь я смогу жить счастливо? Мама рассмеялась, глядя на меня, и крепко обняла.

– Моя Орхидеюшка, как же нелегко тебе пришлось в последние дни!

* * *

Каждое утро отец уезжал из дома в императорский дворец на утреннюю аудиенцию, где обсуждались текущие административные дела, заслушивались доклады чиновников из различных отраслей и объявлялись императорские указы. Затем чиновники ниже второго ранга расходились по своим канцеляриям, а высшие ранги оставались на «Доклады и ответы» – важное совещание, где главы «Трех палат» вместе с императором обговаривали стратегические и тайные вопросы. Именно во время «Докладов и ответов» принимались ключевые решения в Поднебесной.

После полудня отец ненадолго заезжал в поместье, чтобы поесть и вздремнуть, а затем отправлялся в различные канцелярии. Он часто говорил, что зачастую глава видит лишь красивый бутон, но не замечает гнили на стебле и порченые корни, поэтому нужно заглядывать вглубь и разговаривать с непосредственными исполнителями задач.

Папа приводил в пример предыдущую династию, которую, как это часто бывало в истории Поднебесной, подкосили три бедствия: степняки с севера, гнев земли и разложение дворца. Когда люди умирали с голоду после продолжительной засухи, во дворец поступали только хорошие сведения: сводки о богатых урожаях, когда их не было, лживые доклады о благополучной жизни провинций, где крестьяне уже подняли восстание. Правда попросту не доходила до дворца, и императорская семья развлекалась, спуская огромные средства на наряды наложниц, на фестивали и торжества.

Часть вины лежала на чиновниках, которые боялись докладывать правду, ведь из-за проблем в провинциях их могли понизить в ранге и лишить привилегий. Но в основном всему виной был император, что не любил слушать дурные вести. Изнеженный и балованный с самого детства, Чен Чжен считал, что Небеса покровительствуют ему просто потому, что он рожден с императорской кровью. Ходят слухи, что цилинь дважды отказывался принять этого человека и он взошел на престол без поддержки священного зверя. Только народу было объявлено иное.

Когда Чен Чжен слышал доклады о каких-либо невзгодах или проблемах, он сразу начинал кричать, обвинять чиновников в плохой работе, заявлял, что Небеса благоволят ему, а значит, чиновники обманывают императора, чтобы разозлить его и поскорее свести в могилу. С того момента огласка любой дурной вести приравнивалась к попытке проклясть и убить императора. Неудивительно, что династия Чен пала!

Увы, из-за такой занятости отец совсем не занимался делами рода. Внутренние дела поместья лежали на маме. Управляющий землями приезжал в Линьцзин всего два раза в год, привозил оброк с крестьян, докладывал о состоянии полей, о необходимости строить каналы и прочих делах. Дядя Чжоу помогал маме, а также управлял финансами поместья: вел приходно-расходные книги вместе с помощниками, платил налоги, выдавал жалование слугам и распределял средства между разными сферами хозяйства. А еще один управляющий по имени Хо Чжи заведовал работой всех предприятий, принадлежащих нашей семье. Лавки, постоялые дворы, винодельни, мастерские– все это находилось под его началом. Он появлялся в поместье довольно редко – едва ли раз в месяц.

В детстве я боялась господина Хо, хотя он всегда был весельчаком, громко смеялся и дарил мне необычные игрушки. Наверное, потому, что дядя Хо отличался от всех, кого я знала, огромным ростом, большим животом и звучным низким голосом, а еще довольно густой бородой. Я называла его Хо Дасюн – Большой медведь Хо – и всякий раз пряталась, когда он приходил.

Я шла проверить, как идет приручение туманного леопарда у Тан У, когда услышала знакомое басовитое «Хо-хо-хо». Первая же мысль – надо нырнуть в кусты, чтобы Большой медведь меня не увидел. Лишь усилием воли я удержала себя от столь детского поступка и, наоборот, поспешила поприветствовать управляющего Хо от лица семьи Ли. Он уже много лет честно служил нам, позволяя отцу не заботиться о лавках и спокойно отдавать себя службе императору. Если бы не наши управляющие, возможно, отец не смог бы подняться до столь высокого ранга.

В других семьях за управляющими следили сыновья, как будущие наследники, но мои старшие братья не захотели оставаться в поместье Ли и сидеть на шее отца. Второй брат пошел по военной стезе и сейчас охранял северные границы Поднебесной, а первый в тридцать пять лет поднялся до чиновника третьего ранга и был назначен начальником округа Цяннань. Самый молодой начальник округа во всей Поднебесной!

Поэтому отец вынужден был сам проверять работу наших управляющих и делал это раз в полгода-год. Появление Хо Дасюна в такое время и без предварительного согласования встречи с отцом было крайне неожиданным.

– Дядя Хо, – поклонилась я ему, когда дошла до центральной дороги в поместье.

– Малышка Лань-Лань! – прогудел он. – Хотя разве можно называть столь прекрасную девушку малышкой? Теперь ты уже юная госпожа Ли!

Он говорил мне это, наверное, лет с тринадцати, но всякий раз удивлялся, как же сильно я выросла.

– Для дяди Хо я всегда буду маленькой Лань-Лань, – улыбнулась я.

– Тогда и ты зови меня по-старому – Большой медведь Хо.

– Хо Дасюн, отца нет в поместье. Что-то случилось? Может, стоит позвать маму и дядю Чжоу?

– Да и то правда, – посерьезнел дядя Хо. – Забыл я предупредить о своем приходе. Моя вина…

– Мы всегда рады видеть Хо Дасюна! Проходи в сиреневую беседку, я велю подать чай. Там сейчас так приятно любоваться цветами гортензии!

Я отправила Ши Хэ на кухню за чаем и закусками, Лили велела найти маму и дядю Чжоу, а сама проводила Хо Дасюна в беседку, чтобы развлечь его беседой до прихода старших. Только вот из-за маски добродушного толстяка пробивалось истинное настроение дяди Хо. Он явно был чем-то встревожен.

Вскоре принесли чай, а следом пришла мама в воздушном летнем платье, как всегда, прекрасная и элегантная. Дядя Чжоу появился последним, извиняясь на ходу за опоздание.

– Кажется, Хо Чжи принес сегодня дурные вести, – заметила мама, взяв фарфоровую чашку.

Управляющий лавками покосился на меня, но мама сказала:

– Ялань уже достигла брачного возраста. Скоро она выйдет замуж и будет вести дела семьи. Пусть останется и поучится.

В прошлой жизни мама не говорила ничего подобного. Наверное, видела, что у той Ялань в голове лишь радужная лисица да встречи с Сюэ.

– Произошло несколько неприятных событий. Каждое по отдельности довольно незначительно, и я бы не стал тревожить госпожу Ли, случись всего одно или два.

– Значит, их несколько… – кивнула мама. – И что же именно?..

Хо Дасюн отставил чашку, не выпив оттуда ни глотка, положил большие ручищи на стол и заговорил с таким серьезным видом, которого я прежде у него не видела:

– Во-первых, задержалась поставка шелка-сырца из деревень, из-за чего мастерские по покраске ткани не могут выполнять работу. Говорят, что дожди смыли мост, но, насколько я слышал, другие караваны с той стороны приходят без задержек. Во-вторых, поставщик лака для шкатулок сообщил, что кто-то испортил последнюю собранную партию сырого лака, и теперь им придется собирать его заново и заново выпаривать. Но поставщик так и не нашел того, кто закинул в бочки песок, поэтому, возможно, это повторится и с новой партией. В-третьих, на крупнейшую винокурню приходили люди из Цзянху, потребовали плату за защиту. Хотя управляющий показал им табличку Цзянху, они сказали, что условия изменились и нужно заплатить еще. Управляющий винокурней попросил усилить охрану. В-четвертых, в одной лавке господина Ли какие-то проходимцы устроили драку и испортили немало товаров. Я бы не обратил на это внимание, такое время от времени происходит в любом магазине, но вместе с предыдущими случаями складывается ощущение, что кто-то начал торговую войну с семьей Ли.

А еще этот кто-то должен быть хорошо осведомлен о делах семьи Ли, ведь простые люди не знают, кому принадлежит та или иная мастерская. И главное – не всякий осмелится противостоять правому министру.

Я испуганно посмотрела на маму. Неужели это…

– Вот почему ко мне приходил инспектор из налоговой канцелярии! – воскликнул дядя Чжоу. – А я еще удивился, как у него хватило храбрости усомниться в делах правого министра!

– Кто-то решил устроить неприятности семье Ли, – подытожила мама. – Уважаемый Хо Чжи, возможно, слышал о недавнем происшествии возле нашего поместья?

– Какие-то артисты разыграли представление о помолвке с Лань-Лань, – кивнул Большой медведь.

– Это было не представление. Это было подлинное сватовство семьи Сюэ без предварительного сговора, поэтому мой муж отказал им. Доказательств нет, но, скорее всего, эти события – их рук дело.

– Семья Сюэ… – дядя Хо погладил густую бороду, лицо его омрачилось. – Тогда это будет весьма хлопотно. И очень, очень дорого.

Глава 26

Еще немного посидев в беседке, я попросила разрешения удалиться и отправилась в свои покои. Дядя Чжоу, дядя Хо и мама могут бесконечно долго обсуждать случившееся, но без отца они ничего не решат. Кроме того, нашей охраны не хватит на все заведения семьи Ли, и удар может быть нанесен не напрямую, а через поставщиков. Всех защитить нельзя!

Можно сосредоточиться на заведениях, что приносят наибольший доход. Винокурню, постоялый двор, красильные мастерские мы сохраним, но что делать с остальными? Просто оставить на растерзание? Некоторые из них отец держит не ради денег, а ради репутации. Лакированные шкатулки Ли знамениты не только в Поднебесной, их охотно берут иноземные торговцы и отвозят в далекие страны.

Надо проверить записи. Посмотреть, что можно сделать…

– Юная госпожа Ли!

Я вздрогнула.

– Да, Тан У?

Паренек немного отъелся за эти дни, его костистое лицо чуть смягчилось, но самое главное – поменялся его взгляд. Теперь он смотрел не как озлобленный недоверчивый пес, в его глазах появилась толика уверенности и надежды.

– Юная госпожа Ли! – он поклонился согласно правилам этикета. – Этот ничтожный просит позволения пройти ритуал сплетения душ!

Я растерялась от неожиданности. Сколько дней прошло с того момента, как этот юноша появился в нашем поместье? Шесть или семь, хотя кажется, что прошла целая вечность.

– Тан У, ты уверен? Если леопард тебя загрызет, у меня нет другого человека на замену. Лучше подожди еще неделю-две…

Стоп. А почему он держит руки за спиной? Тан У с самого начала старался вести себя, как подобает образцовому слуге. Он из кожи вон лез, чтобы не разочаровать своих новых хозяев.

– Покажи руки! – велела я.

– Госпожа Ли, это не совсем… – смутился паренек.

– Покажи!

Он неохотно разжал замок и свесил руки по бокам. Даже так я отчетливо увидела изодранные рукава и плотные повязки, что доходили до пальцев.

– Юлан больше так не делает, – сказал Тан У. – Это он раньше, по глупости… Сегодня я зашел к нему в клетку, и он не тронул меня. Мы сможем пройти ритуал! Он и сам хочет, ему надоело сидеть взаперти. К тому же…

Его голос затих, и он опустил голову.

– К тому же? – переспросила я.

– К тому же вам нужна помощь. Я не слепой! И не глухой! Слышу, что говорят другие.

– После ритуала ты не станешь сильным воином в одно мгновение. Сила зверя проникнет в тебя не сразу. И ты не умеешь сражаться. Тан У, ты когда-нибудь убивал людей?

Он поднял голову и усмехнулся так, что я снова увидела того самого Тан У, который служил Сюэ Сюэ и наводил страх на весь Линьцзин.

– Юная госпожа Ли никогда не думала, откуда у меня этот шрам? – он провел пальцем по багровой линии на лбу. – Тот, кто оставил его, уже мертв. Иначе бы умер я. Я обязательно пригожусь юной госпоже Ли и прошу только одного: поверить в меня.

Как же одежда мешает разглядеть человека! Тан У в чистой красивой форме слуги, с аккуратно уложенными волосами и почтительными манерами почти заставил позабыть, что он родом из Крысиного угла. Там слабые не выживают!

– Сегодня вечером. Приготовься сам и позаботься о звере. Пусть он будет сытым и довольным. Когда вернется отец, ты пройдешь ритуал!

Тан У согнулся в низком поклоне.

Я вернулась к себе и занялась бумагами. Какими заведениями и мастерскими будут владеть Сюэ спустя несколько лет? К сожалению, я не знала, что из этого списка принадлежит их семье в данное время. Несомненно, отцу известны официальные источники дохода семьи Сюэ, но большая часть заведений наверняка записана на подставных лиц, например, весенний дом «Сад бабочек». Лучше всего бить именно по таким местам! Тогда Сюэ не смогут обратиться за помощью к императору.

Сюэ Сюэ частенько вел дела таким образом. Так почему бы не поучиться у него?

И помощь Тан У как раз пригодится. Кто заподозрит в шпионаже мальчишку из Крысиного угла? Но как же мало у меня доверенных людей! Согласится ли отец воспользоваться столь подлыми методами? Он всегда следовал заветам великого Кун Цю: быть праведным, благородным мужем, почитать старших, воспитывать младших своим примером. Только вот в прошлой жизни это не помогло ему. Благородный муж связан по рукам и ногам законами, моралью, внутренними принципами, низкий человек свободен в своем коварстве.

* * *

Ритуал сплетения душ прошел гладко. Все слуги собрались во дворе, где стояла клетка со зверем, пришел дядя Чжоу вместе с малышкой Тан И, пришли мои родители. Только бабушка Ли отказалась прийти. «Слишком много чести для нового слуги», – сказала она.

Тан У открыл клетку, вошел и сразу же запер дверцу изнутри. Туманный леопард угрожающе распахнул пасть, обнажив клыки, но нападать не стал. Я передала ритуальную чашу с водой одному из охранников, тот протянул ее к прутьям клетки. Тан У распустил повязку на левой руке, сдернул едва появившуюся корочку с глубокой борозды на запястье и позволил нескольким каплям крови упасть в чашу. Затем он взял чашу и поднес ее прямо к морде зверя.

Сытый леопард, которого я наконец смогла разглядеть во всей красе, посмотрел на нас холодными желтыми глазами, затем неохотно опустил морду, полакал воду с кровью из чаши, а потом потерся головой о ноги Тан У.

Ритуал состоялся.

Паренек показался мне более ошарашенным, чем его зверь. Он странно оглянулся по сторонам, вытянул руку, повертел ей, а потом положил ладонь меж ушами леопарда. Их связь ощутила даже я: словно их души потянулись друг к другу и сплелись воедино. Я смотрела на них и видела одно существо. Они дышали вместе, двигались вместе, и даже их взгляды стали похожи.

Вот как выглядит идеальное сочетание человека и зверя!

– Юная госпожа Ли! Спасибо! – сказал Тан У и поклонился. Туманный леопард опустил голову вместе с ним.

На миг я позавидовала им. Наверно, это невероятное ощущение! Будто отыскал половину своей души. У меня не было ничего подобного ни с Сяо Цай, ни с Ми-Ми, я лишь читала о похожих случаях в старых трактатах.

Даже отец сумел ненадолго отвлечься от навалившихся на нас несчастий:

– Лань-Лань, это… Обязательно поблагодари господина циньвана еще раз. Прихвати с собой мальчика со зверем, господин циньван будет счастлив увидеть их союз и узнать из первых уст, каково это.

– Хорошо, папа, так и сделаю.

– Тан У, поздравляю с удачным ритуалом, – отец соблаговолил сказать несколько слов и самому пареньку. – Хорошо служи своей госпоже! Помни о долге и верности. Твоя судьба изменилась благодаря Ялань, и теперь твоя сила должна стать ее щитом.

– Благодарю за наставления, господин Ли, – Тан У поклонился еще ниже. – Этот ничтожный обязательно последует вашим словам.

Отец кивнул и, прихватив маму, удалился. Слуги и охранники начали поздравлять Тан У с прохождением ритуала и с хорошим душевным зверем, кажется, далеко не все смогли понять, что сейчас произошло.

– Господин Чжоу, – спросил Тан У, – могу ли я взять Юлана с собой? Или нам лучше пока остаться в клетке?

Он будто даже не рассматривал возможности расстаться со своим зверем.

Управляющий поместьем погладил себя по подбородку. Этот жест означал его полную растерянность, поэтому я пришла на помощь:

– Дядя Чжоу, думаю, мы можем поверить Тан У. Зверь теперь разделяет все помыслы Тан У и ни за что не навредит кому-либо.

– Юная госпожа Ли, это всё-таки не маленькая ласка, а туманный леопард. Такой зверь может убить половину людей в поместье, прежде чем его обнаружат.

– Идеальное сочетание человека и зверя! – сказала я вместо доводов.