Текст книги "Я вернулась, чтобы сжечь его дом (СИ)"
Автор книги: Н.В. Сторбаш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
– Доброе утро, Ялань! – сухо поприветствовала меня бабушка.
Она сидела в тени дерева, сложив руки на коленях. Статная, строгая и даже чопорная, бабушка словно находилась на официальном приеме, где снисходительно допускала до себя просителей. А ведь я ее младшая внучка!
– Внучка Ялань почтительно приветствует дорогую бабушку, – низко поклонилась я. – Пусть Небеса ниспошлют дорогой бабушке здоровье, сравнимое с сосной и кипарисом, и долголетие, равное Южным горам!
– Твои пожелания – лучшее лекарство, – бабушка одарила меня легкой улыбкой. – Вижу, душевный зверь пошел тебе на пользу, хоть я и не одобряю этот выбор. Зачем нужна эта ласка? Маленькая, пронырливая, похожа на крысу. Разве это подходящий зверь для девушки из благородной семьи? Лучше уж купили бы ту радужную лисицу, хотя это чересчур вызывающе. Куда только смотрел Вэй?
– Бабушка, как всегда, права, – снова поклон. – Ялань повела себя опрометчиво, взяв медовую ласку.
– Зато, как я погляжу, у тебя наконец появились манеры. Неужели существуют душевные звери, которые могут на это повлиять?
Разбалованная родителями, я обычно не придерживалась этикета внутри поместья да и вне его стен нередко позволяла себе лишнее, что всегда раздражало бабушку. Зато после уроков Сюэ Сюэ манеры вросли в мою плоть и кости – следовать этикету было легче, чем не следовать ему.
Полчаса мы с бабушкой говорили на общие темы, обсудили вчерашний прием у семьи Су, погоду, домашние дела, новые прически, что недавно вошли в моду, и лишь затем мне было дозволено перейти к причинам визита.
– Осмелюсь попросить у бабушки разрешения посетить городские лавки…
Она прервала меня:
– Увы, дитя, я не могу разрешить тебе выйти из поместья.
– Могу ли я узнать причину?
Бабушка со вздохом поднялась из кресла, подошла ко мне и сказала:
– Ялань, это не мой каприз, а воля твоего отца. Ты его вчера разозлила, и он велел не выпускать тебя за ворота. Подожди немного. Его гнев стихнет, и ты снова сможешь гулять с подругами. Если что-то нужно – проси у меня. Ли Вэй не посмеет запретить своей матери помогать тебе.
Это было… неожиданно. Неужели отец до сих пор думает, что у меня есть неведомый поклонник? Как… забавно, хотя вместо последнего слова хотелось сказать что-то покрепче. Меня интересовали не только покупки, я надеялась отыскать доказательства, что Сюэ Сюэ не тот, кем кажется. В результате я не могу отказаться от помолвки, потому что у меня есть только слова, и не могу доказать их, потому что отец запретил выходить. Тупик.
– Ялань?
– Да, прошу прощения, я задумалась. Тогда я вынуждена попросить дорогую бабушку о помощи. Мне нужна чистая бумага и тушь. Много листов и много туши. Той, что у меня есть, недостаточно.
Лицо бабушки смягчилось:
– Неужели на вчерашнем приеме кто-то затронул твое сердечко? Ли Вэй также запретил выходить твоим личным служанкам, а все письма велел передавать ему.
– Нет-нет, это не для переписки. Хочу кое-что написать для себя.
– Хорошо, тебе принесут всё необходимое. Буду рада услышать твои стихи.
Кажется, бабушка решила, что я влюбилась и собираюсь излить чувства на бумагу. Но это было не так.
После полудня Лили принесла стопку рисовой бумаги шусюань, на которой так удобно вести беглые записи. Я растерла тушь, макнула кисть, на мгновение задумалась и начала писать.
Имена людей, что работали с Сюэ Сюэ: лавочники, чиновники, стражники, иноземцы. Дела, в которых он участвовал. Места, куда он ездил за время нашего брака. Предметы, которые он покупал. Всё. Каждая мелочь. Одно воспоминание тянуло за собой другое, причем не всегда связанное с Сюэ Сюэ. Я записывала всё подряд. Приемы. Празднества. Набеги степняков. Военные походы. Голодные бунты. Небывалые морозы и засухи. Новые душевные звери и их способности.
Потом перешла на более мелкие детали. В каком году в моду вошла прическа «облачная булочка»? Когда начали рисовать хуадянь, узор между бровями, в виде цветка абрикоса? Откуда семья Цзы привезла повара, который прославился кулинарным талантом на весь Линьцзин?
Время от времени я вскакивала с места, обходила комнату по кругу, чтобы унять дрожь от неприятных воспоминаний. Вскоре утомившееся тело потребовало больше простора! Тогда я подхватила Ми-Ми и отправилась в сад, чтобы размять ноги. Сначала я шла неспешно, любуясь цветами, но потом ускорила шаг.
Наше поместье было довольно велико, особенно для семьи, где всего одна жена и одна незамужняя дочь. В нем располагалось с десяток небольших двориков и домов, в которых обычно живут наложницы с детьми, взрослые сыновья со своими семьями, дальние родственники, приехавшие в гости. Даже слуг у нас было не так много, как полагается чиновнику такого уровня, потому что бабушка не хотела тратить деньги попусту.
Многие дворики выглядели заброшенными, они заросли травой и кустарником, их террасы покрылись пылью, а черепица на крышах потускнела. Я обошла их все, заглянула в каждые незакрытые ворота: вот Сливовый двор, а тут двор Белой Сосны, следом – двор Драконьей Хризантемы. Небольшой пруд, в который стекались ручьи, журча на разные голоса. Мои ноги запросили пощады, но мне хотелось больше движения, больше свободы. Не сразу я поняла, что это влияние моего маленького зверя, моей Ми-Ми.
– Ты права, Ми-Ми. Я слишком слаба. Запыхалась, даже не выйдя за ворота поместья. Надо больше ходить. Я буду стараться, чтобы стать похожей на тебя!
Дав такое обещание, я вернулась к себе и попросила набрать воды в чан для купания.
– Юная госпожа, – робко сказала Мэймэй, – вам передали подарок, просили принять.
И с поклоном протянула мне тяжелую книгу с переплетом в стиле «драконьей чешуи». Довольно дорогой подарок.
Я брезгливо посмотрела на название книги. «Рассуждения о духовной гармонии». Я знала этот текст наизусть, выучила, пока сидела взаперти в своих покоях.
– Кто отправитель?
Не дожидаясь ответа, я взяла кончиками пальцев лист бумаги, что лежал сверху, перевернула и прочла: «Сей трактат – лишь бледное отражение гармонии, что явлена в тебе, чья внешность – воплощенная поэзия, а речь – канон мудрости». И печать с изображением скорпиона. Что за грубая лесть? Моя речь на приеме Су была далека от мудрости и еще дальше от вежливости.
– Отнеси моему отцу и скажи, что его недостойная дочь не смеет принимать подарки от незнакомых мужчин. Если отец не вернет книгу, то посеет ложные надежды там, где их быть не должно. Передай слово в слово!
– Слушаюсь, юная госпожа.
* * *
Следующий день я снова провела над своими записями, прерываясь лишь на прогулки с Ми-Ми и трапезы. От аукциона «Сияние нефритовых душ» и до моей смерти прошло двенадцать лет, из которых десять я прожила в браке. Двенадцать лет! Четыре тысячи дней, а воспоминаний не так уж и много. Два года после помолвки я была словно в тумане, тумане влюбленности в Сюэ Сюэ. Мои мысли, чувства, чаяния и надежды – всё поглотил его образ. Наши недолгие разговоры, после которых я часами лежала на кровати и обдумывала каждое его слово: так ли я его поняла? Не показалась ли ему глупышкой? А может, это был намек на что-то, чего я не знала? Наши встречи, после которых я не могла заснуть. Его письма, которые я бережно хранила в шкатулке из белого нефрита. Белый – потому что имя Сюэ означает «снег». Его подарки – один дороже другого.
Прочие события тех двух лет вспоминались с трудом и то лишь в связи с Сюэ Сюэ. К примеру, мы виделись с ним в праздник Циси, он подарил семь игл для вышивания – золотую, серебряную, бронзовую, медную, железную, костяную и нефритовую – и рассказал всем известную легенду о Ткачихе и Пастухе, но в ином изложении. В беседе мелькнуло имя мастера, который изготавливал такие иглы, и город, где он жил.
Два первых года брака я всё время училась, как должна себя вести достойная жена, как должна себя вести почтительная невестка.
«Стыдно быть такой необразованной! Чему тебя учил твой отец?»
«Дочь правого министра не может быть столь грубой».
«Жена Сюэ Сюэ не должна быть столь дерзкой».
Столь веселой. Столь свободной. Столь неряшливой. Столь глупой. Столь неуклюжей. Столь бестолковой. Такой тупицей! Дурой! Грубиянкой!
Дырявая чаша, что не может удержать воду! Сухое дерево! Бесплодный пустырь! Курица, не способная снести яйцо!
Бах! Тушечница в виде плывущего лебедя полетела на пол.
– Госпожа?
Из моей руки выпала кисть, смазав последние иероглифы.
– Вытри пол. Принеси другую тушечницу! И подай влажное полотенце! – проговорила я.
Спустя два года я почти привыкла к жизни в поместье Сюэ, привыкла к оскорблениям, привыкла к мысли, что не могу родить ребенка, даже перестала злиться на свою Сяо Цай, которая должна была наделить меня плодовитостью.
А потом моего отца обвинили в заговоре против наследного принца. Нет, не так. Сначала погиб наследный принц, а потом вдруг нашлись доказательства, что его смерть была неслучайной и в этом замешан мой отец.
Всех в поместье Ли забрали для расследования: допрашивали слуг, пытали охранников, измывались над моими родителями. Волна докатилась даже до братьев и сестер, что давно разлетелись по дальним провинциям Поднебесной. Кого-то сместили с должности, кого-то сослали, вторую сестру выгнал муж, не желая быть замешанным в истории с изменником, четвертую опустили с положения жены до наложницы, и ее дети потеряли права наследования. Это тоже нужно записать!
Несколько лет я прожила под гнетом вины. Дочь изменника!
Последние же полтора года были мучительнее всего. Сюэ Сюэ отбросил остатки приличий и обращался со мной хуже, чем с дворовой служанкой. Наложниц он привел в дом сразу после казни моего отца. Когда одна из них родила сына, возомнила себя главной на женской половине…
Надо записать их имена. Их имена, имена их родителей, где они жили… Всё!
Но перед тем что-то случилось. Император подписал отречение от престола и передал свои полномочия одному из сыновей. Четвертому принцу.
Всё это, несомненно, связано. Надо лишь вспомнить!
Глава 8
Листы быстро покрывались иероглифами. Я не пыталась выстроить из воспоминаний хронологическую структуру. Это потом. Сначала просто запишу всё, что смогу отыскать в памяти. К тому же я опасалась, что небеса спохватятся, исправят свою ошибку и я забуду прошлое. Недаром же госпожа Мэн поит души чаем забвения перед перерождением.
Два-три раза в день я отправлялась на прогулку по поместью, иногда быстро обходила его по кругу, а иногда останавливалась в особо красивых двориках. Больше всего мне нравился двор с огромным вишневым деревом, которое захватило всё вокруг. Его тень закрывала небо, часть ветвей удобно разлеглись на крышах домов, корни вздыбили каменные плиты, а листья раскинулись буро-зеленым ковром. Ми-Ми запрыгивала на вишню и исчезала в густой кроне, а я ей завидовала.
А еще мне каждый день приносили подарки. После «Рассуждений о духовной гармонии» Сюэ Сюэ прислал популярный среди женщин роман «Похождения тысячелетней лисицы». Затем последовали статуэтка монаха из черного нефрита, свиток с работой знаменитого художника, расписной шелковый веер… Только один подарок заставил меня засомневаться – изящная шпилька из горного хрусталя с нежно-голубыми сапфирами. Она словно была вырезана из чистейшего льда. Но я и ее вернула. После шпильки Сюэ Сюэ ненадолго угомонился. А спустя еще три дня Мэймэй принесла очередную шкатулку, открыв которую, я долго стояла в безмолвии.
Пион. Всего лишь один бутон живого пиона. Вот только цвет его лепестков… Я едва не потребовала принести наряд, в котором была на приеме Су. Тот же глубокий теплый оттенок гречишного меда. Разве бывают такие пионы? Где он раздобыл этот цветок? Как отыскал?
И ведь уже не отговориться дороговизной подарка. Всего лишь цветок! Но я была уверена – один этот бутон стоил не меньше хрустальной шпильки.
Я холодно посмотрела на Мэймэй:
– Ты докладываешь молодому господину Сюэ обо мне? Рассказываешь, как я смотрю на его дары?
Служанка перепугалась и упала на колени:
– Нет, юная госпожа, я бы никогда…
– Слишком быстро он отказался от книг, а потом от скульптуры и живописи. Почему было всего одно украшение? Кто-то явно донес ему обо мне.
– Это не я. Я же служу здесь почти десять лет. Как я могла…
– Подарки всегда приносила ты. Почему не Лили? Неужели всякий раз ты случайно оказывалась возле ворот, когда появлялся его посланник?
Девушка тихо заплакала.
– Передай госпоже, что я больше не желаю видеть тебя среди моих служанок, но не настаиваю на твоем уходе из поместья. Будешь помогать на кухне или смотреть за скотом – мне безразлично. Обязательно расскажи, почему я так решила. Если вздумаешь скрыть свой проступок, я выгоню тебя из поместья.
– Да, юная госпожа.
– И цветок забери.
Хотя пион отдавать было всё-таки жаль. И жаль, что столь дивное творение навсегда останется оскверненным прикосновением Сюэ Сюэ.
Тем же вечером ко мне заглянула мама, увидела исписанные листы, прочла незнакомые имена, названия, числа.
– Лань-Лань, что это?
– Всего лишь сон, – коротко ответила я и поспешила убрать записи.
Мама удивилась, но переспрашивать не стала, медленно прошлась по комнате, потом села на стул у окна.
– Лань-Лань, что с тобой происходит? Почему ты прогнала бедняжку Мэймэй? Почему отсылаешь подарки господина Сюэ?
Я села напротив мамы, выпрямила спину, привычно сложила руки, словно взрослая замужняя женщина.
– Я не хочу выходить замуж за молодого господина Сюэ. Мне он противен. Если бы я приняла его дары, то согласилась бы на его ухаживания, а это не так. А еще я не хочу держать возле себя служанку, которая рассказывает обо мне посторонним, и неважно, что тому послужило причиной: глупость, болтливость или жадность.
– Но это же Мэймэй! Может, она раз или два проговорилась, но это же та самая Мэймэй, что была подле тебя с детства! Она выросла вместе с тобой.
– Первая вина слуги – на совести слуги, вторая вина – на совести хозяина. Не хочу нести ответственность за ее проступки, не хочу ее наказывать еще строже, поэтому остановлю это прямо сейчас.
– А если Мэймэй… – мама запнулась, покачала головой и заговорила о другом: – Тебе всё равно нужна вторая служанка. Возьмешь кого-то из наших слуг?
И тут у меня появилась мысль, как я могла бы выбраться из поместья.
– Нет, хочу нанять служанку сама.
– Отец не позволит тебе выйти в город.
Тогда я надула губы и всплеснула руками:
– Разве это честно? Вы обещали, что я сама смогу выбрать мужа! А стоило отказаться от первого представленного юноши, как меня заперли дома! Так теперь мне и служанку нельзя самой нанять?
– Я поговорю с отцом, – посомневавшись, сказала мама. – Но, Лань-Лань, твое поведение сильно изменилось. Раньше ты бы не обидела Мэймэй.
– Раньше меня не принуждали к браку с тем, кто мне ненавистен.
Родители прислушаются ко мне. Рано или поздно они поймут, что мой отказ – не прихоть избалованной девчонки. Только бы отец не пообещал мою руку прежде, чем осознает это.
* * *
Мэймэй отправили работать на кухню, и это было нелегко для той, кто привык обслуживать лишь свою госпожу. К тому же люди жестоки и всегда рады посмеяться над чьим-то падением. Лили и Мэймэй привыкли считать себя лучше других, ведь юная госпожа им так доверяет, так заботится о них. Им многое было позволено, и они часто этим пользовались, а теперь Мэймэй расплачивается за свою гордыню.
И Лили попритихла, я слышала от нее лишь «да, юная госпожа» и «слушаюсь, юная госпожа», что меня вполне устраивало.
А я продолжала работать над записями. Иногда кое-что еще всплывало в памяти, но в основном я выстраивала хронологию событий и делила их на государственные, торговые, личные, связанные с Сюэ Сюэ и прочие. Сложность была в том, что о темных делах Сюэ я начала узнавать лишь после смерти родителей, то есть спустя четыре года от нынешнего момента. Я выписала несколько имен, но когда они примкнули к Сюэ? С кого именно мне начать? И как достать их признание, чтобы предъявить отцу? Я же не дознаватель, несколько прочитанных трактатов вроде «Канона выявления истины» или «Десяти ступеней откровения» не помогут мне в этом.
Где-то в глубине души меня подтачивал червячок сомнения. А вдруг мама с папой правы? Вдруг это был всего лишь сон? Страшный, пророческий, но всё же сон. Вдруг всего этого не было и не будет? А Сюэ Сюэ – обычный юноша из семьи высокопоставленного чиновника. Может, злой байгу(1), желая полакомиться моими страхами, наслал сон-обманку, кошмар, в котором воплотил самое ужасное, что только может быть?
Пока я не встретила ни одного человека из сна, с которым прежде не была знакома. Да, с Сюэ Сюэ нас познакомили на приеме Су, но я слышала о нем до перерождения, видела его портреты, которые продавались из-под полы на городских улицах. Да что говорить, мы с Су Цзянь один такой даже купили, после чего и воспылали к нему воображаемой любовью.
Если мне разрешат самой нанять служанку, надо будет заодно проверить правдивость воспоминаний. И я начала перебирать листы с записями в поисках одного имени.
* * *
Мы с Лили поднялись в закрытую повозку и выехали за пределы поместья. Я подняла занавесь на окне и выглянула наружу, чтобы сравнить этот Линьцзин с тем, который остался в моей памяти, но стоило только это сделать, как к окну наклонился Чжоу Чунь, управляющий нашего поместья.
– Куда желает отправиться юная госпожа? Я могу предложить…
– На Рыбный рынок.
– Госпожа Ли? – недоуменно переспросил он.
– Хочу поехать на Рыбный рынок.
– Мне велено сопровождать юную госпожу Ли только для найма прислуги, – неуверенно сказал Чжоу Чунь.
– Там я и найду служанку. Или отец запретил ездить туда?
– Нет, юная госпожа Ли, но…
– Тогда едем на Рыбный рынок!
Отец не смог поехать со мной, мама изначально считала отцовский запрет слишком суровым, поэтому в сопровождающие мне выделили Чжоу Чуня, серьезного и ответственного мужчину, ровесника отца, который следовал за ним еще со времен академии. Я всегда относилась к Чжоу как к родственнику, а не как к слуге, и сейчас мне было неловко приказывать ему что-то делать. Но если я буду вести себя, как раньше, то и судьба сложится так же, как раньше.
Конечно, кроме Чжоу Чуня с нами отправили шестеро охранников, их душевные звери тоже были с нами.
Лили сидела напротив и старательно делала вид, будто ее нет. Она даже вздохнуть боялась. Изредка я ловила взгляды, которые она бросала на меня украдкой. Будто если она посмотрит напрямую, я на нее наброшусь и сожру заживо. А ведь, может, Лили именно так и думает. Она находится подле меня около десяти лет каждый день с утра и до вечера, знает все мои привычки, жесты, слова. Лили и Мэймэй угадывали мои мысли, прежде чем я успевала высказать их вслух. Что они думают обо мне сейчас? Может, Лили считает, что в мое тело вселился злобный дух? Или лиса-оборотень? Или обиженный призрак гуй, который хочет отомстить отцу или моей семье… Я усмехнулась: а ведь так оно и есть, только гуй – это я сама. Я вселилась в собственное тело, чтобы отомстить. Отомстить Сюэ Сюэ!
Но для этого нужны новые слуги, чтобы они были преданы только мне, не отцу, не моей семье, а лично мне. А еще лучше, чтобы они ненавидели Сюэ Сюэ. Если он сумел подкупить Мэймэй, личную служанку, то сможет подкупить и других. Когда отца обвинили в заговоре против наследного принца и измене, в нашем поместье нашли улики, подтверждающие его вину. Значит, кто-то их подбросил!
В нос ударил сильный запах рыбы, и Лили поморщилась. Она слишком привыкла к хорошей жизни в богатом поместье, надеюсь, ей хватит ума не предавать свою госпожу, иначе она тоже окажется на кухне и целыми днями будет отмывать котлы.
– Юная госпожа, мы прибыли! – послышался голос Чжоу Чуня.
– Хорошо, открой дверь и помоги мне выйти.
– Госпожа Ли, это неподходящее место для девушки из приличной семьи. Тут всюду грязь, вонь и нищета. Госпоже Ли не стоит пачкать одежду.
– Мой отец – правый министр, и я, как его дочь, должна показать, что мы не чураемся простых людей. Или мне нужно самой выпрыгнуть из повозки?
Предупреждающий стук, дверца открылась, и Чжоу Чунь помог выбраться сначала Лили, затем и мне.
Пахло тут и впрямь ужасно. Женщины с загорелыми дочерна лицами повсюду продавали рыбу, осьминогов, креветок, водоросли и прочую морскую добычу. Так как время уже было к полудню, многие места пустовали – рыбу надо покупать едва ли не затемно, когда в Линьцзин прибывали лодки с ночным уловом. По утрам сюда приходили слуги из поместий, повара из ресторанов и другие обеспеченные покупатели, а сейчас меж торговых рядов толклись бедняки, желая выторговать рыбу подешевле, и продавцы часто шли им навстречу, чтобы поскорее сбыть не столь свежий товар.
Я застыла на месте, оглушенная резкими запахами, пронзительными перебранками и неприглядными видами, но вскоре собралась и направилась к ближайшему ряду.
– Госпожа Ли!
Чжоу Чунь оставил двоих охранников возле лошадей и повозки, остальных отправил ко мне и сам пристроился рядом.
– Юная госпожа, позволено ли мне узнать, куда мы идем и кого ищем? Может, стоит послать охранника к нужному человеку?
Я задумчиво бросила взгляд на длинные ряды:
– Найди девочку по имени Ши Хэ, она продает морских ежей. Ей от двенадцати до шестнадцати лет. Или поищи женщину с фамилией Ши, у которой есть такая дочь. Только пусть спрашивают вежливо. Лучше всего, если бы их искали якобы для покупки ежей, но сами с ними не говорили. Я сама хочу побеседовать с Ши Хэ.
Двое охранников тут же разбежались в разные стороны, а мы с Чжоу, Лили и двумя стражами пошли вдоль рядов.
Как только я замечала на прилавке морских ежей, то подходила к торговке, спрашивала, свежий ли товар, нет ли где покрупнее, и не слышала ли та о семье Ши, мол, говорят, у них лучшие ежи на всем рынке. К концу ряда я поняла свою ошибку. Какой торговец пошлет возможного покупателя к конкуренту? Поэтому я сменила тактику и начала подходить к тем, кто не продавал морских ежей, осматривала их товар, покупала что-нибудь на пробу, а уж потом заводила разговор о Ши.
Когда корзина в руках Лили наполнилась доверху, мне наконец повезло.
– Ши Хэ? Знаю такую. Это вам нужно к дальнему концу рынка идти, второй ряд с краю, примерно в середке она стоит, – подсказал беззубый старичок, у которого я только что купила трепангов.
Чжоу Чунь издал громкий условный свист, созывая охранников, и мы поспешили в указанное место.
Ши Хэ я узнала сразу, хоть никогда прежде не видела: тощая, маленькая мышка с двумя толстыми косами, свисающими до пояса. Она не была красивой – слишком узенькие глаза, слишком широкий нос, слишком грубая темная кожа. На ее руках множество мелких шрамов и красных точек, видимо, она часто ранилась об иглы морских ежей.
– Красивая госпожа, – пропищала она, поклонившись, – купите морских ежей. Смотрите, какие они крупные!
– Это тебя зовут Ши Хэ? – ласково спросила я.
Девочка перепугалась, отшатнулась от стола с товаром и оглянулась в поисках помощи.
– Не бойся, мне про тебя рассказал торговец трепангами, такой беззубый старичок.
– А, дядюшка Ю, – с облегчением выдохнула Ши Хэ.
– Скажи, есть ли у тебя старшая сестра?
– Была.
– Как ее зовут?
– Что вам за дело? Будете брать ежей или нет? – разозлилась девчонка.
– Ты как говоришь с моей госпожой? – закричал Чжоу Чунь
Ши Хэ тут же сжалась в комочек и принялась кланяться, едва ли не стукаясь лбом об стол:
– Прошу прощения! Прошу прощения! Я была слишком груба. Я не хотела оскорбить госпожу!
Я строго посмотрела на управляющего, и он отшагнул назад, чтоб не пугать девчонку еще больше.
– Скажи, твою сестру зовут Ши Лим? Что с ней случилось? Если ответишь, я дам тебе десять цянь(2).
– Она пропала. Уже полгода как, – глаза девочки заблестели от подступивших слез.
– Вам, наверное, нелегко приходится, – кивнула я. – Ши Хэ, хочешь стать моей личной служанкой?
Она вскинула голову, не зная, как поступить. Я почти видела, как в ее головенке проносятся разные мысли: «Много ли будут платить?», «В чём подвох?», «Зачем госпоже служанка, которая ничего не умеет?», «А вдруг она так заманивает к себе молоденьких девушек? Не так ли пропала Ши Лим?»
– Меня зовут Ли Ялань, я пятая дочь Ли Вэя, правого министра. До меня дошли слухи о вашей беде, и я захотела помочь. Плата – раз в семь дней, при этом мы будем тебя кормить и одевать, и ты сможешь помогать родителям. Договор заключим на два года, а потом ты сама решишь, оставаться служить дальше или уйти. Если решишь остаться, то наша семья купит тебе подходящего душевного зверя.
– Госпожа Ли, – укоризненно проговорил Чжоу Чунь, – условия нужно обсуждать не с ней, а с ее родителями. К тому же это моя прямая обязанность.
– Но служить-то будет она. Пусть сначала Ши Хэ решит, чего хочет.
Торговки вокруг обступили девочку и принялись поздравлять ее:
– Какая удача для тебя, Ши Хэ!
– Будешь есть досыта!
– Госпожа, возьми лучше меня! Готова прислуживать даже вашим собакам! Они, поди, едят лучше нашего!
– Нечего думать, Ши Хэ, соглашайся!
– Поспеши поблагодарить молодую госпожу! Экое везение привалило вашей семье. Вот твоя мама обрадуется!
Девочка совсем растерялась. Она испуганно оглядывалась, слушая возгласы соседок, и не знала, что ответить.
– Если хочешь, можешь посоветоваться с родителями, – подсказала я.
– Нет, я хочу! – выпалила она. – Я хочу служить госпоже. Только как мои родители будут жить без меня? И сестра…
– Мы поищем твою сестру, я обещаю.
Ши Хэ сложила свой товар в большие корзины, и мы все вместе отправились к ней домой.
* * *
1 Байгу – злой дух-оборотень. Байгу принимают облик животных (змей, пауков), показывают ложные видения, насылают мороки.
2 Цянь – денежная единица времен династии Тан
Глава 9
Это случилось на третьем или четвертом месяце брака. Я ходила по саду поместья Сюэ и повторяла про себя поучения свекрови. Я так хотела стать идеальной женой!
К тому времени я поняла, что мой муж вовсе не такой, каким я его представляла. Сюэ Сюэ не был утонченным юношей с нежной душой, что оторван от земного мира и целыми днями раздумывает лишь о возвышенных материях. Наоборот, Сюэ оказался весьма практичным, умным и требовательным мужчиной, умело сражался мечом, особенно в паре со своим душевным зверем. Я не могла упрекнуть его в обмане – это я была так глупа, что влюбилась в эфемерный образ. Поэтому мне нужно было узнать и полюбить истинного Сюэ.
Он обладал всеми нужными качествами для этого: красив, воспитан, образован, обаятелен, про таких говорят, что они хороши как за столом, так и с мечом. А то, что он не вмешивается в дела женской половины поместья, так это правильно. Я сама должна поладить с его матерью, наложницами отца и многочисленными братьями-сестрами.
– Спину держать прямо, а голову слегка склоненной, чтобы был виден бугорок у основания шеи, – я в очередной раз пощупала его, – но плечи не сутулить. Круглая спина – признак раба, склоненная голова – признак скромной и покладистой жены.
Мои размышления прервал шум из-за каменной ограды поместья, оттуда доносились чьи-то возмущенные голоса, крики, рыдания, но слов я разобрать не могла из-за оглушительного грохота, словно били колотушкой по медному тазу. Охваченная любопытством, я подошла поближе к стене.
– Справедливости!
– Мы требуем справедливости! Сюэ, вы должны ответить!
– Правосудия!
– Небеса покарают вас!
– Выходите и ответьте нам!
Тоненький, но очень звонкий голосок сумел перекрыть общий шум:
– Верните мне сестру! Верните Ши Лим! Вы забрали живую, а вернули мертвую! Ши Лим! Она не заслужила такой участи!
– Сюэ-гуй! Кровавый призрак! Ты должен ответить за смерть Ши Лим!
Тогда я впервые услышала, как Сюэ Сюэ назвали кровавым призраком, Сюэ-гуем.
– Пусть я умру, но буду преследовать тебя! – раздался громкий женский крик. – Я не оставлю тебя в покое! Моя Ши Лим! В чем она провинилась? В чем ее вина? В том, что родилась красивой? У нас нет ничего, кроме детей, но вы отбираете даже их!
– Справедливости!
– Правосудия!
Я подкралась поближе к воротам, стараясь не показываться из-за кустов. Хоть я уже вошла в семью Сюэ, многое в их поместье было для меня под запретом: нельзя заходить к дальним дворам, нельзя ходить в дома наложниц и их детей без приглашения, нельзя расспрашивать прислугу о том, что тебя не касается, нельзя разговаривать с охраной поместья. Так что я могла узнать о происходящем лишь при помощи подслушивания.
– В чем дело? Что за шум? – к воротам подошел управляющий поместья Сюэ.
– Да вот, пришли какие-то оборванцы, требуют справедливости. Говорят, что Сюэ-цзюнь виновен в смерти некой Ши Лим, – доложил один из охранников.
– Открой малую дверь, впусти двоих-троих. Послушаем, что они скажут.
– Слушаюсь!
Впустили всего троих: мужчину, женщину и девочку. Я поняла это по голосам, так как боялась высунуться. Если бы меня заметили, то сразу бы прогнали.
– Ты господин Сюэ? Позови своего сына, пусть он ответит! – сказала женщина.
– Я управляющий поместьем. Звать никого не буду, пока не объясните, для чего подняли такой шум. Бунтовать вздумали перед воротами левого министра? Палок захотели отведать?
Женщина захлебнулась слезами, мужчина робко бубнил, что бунтовать они не хотели. Тогда заговорила девчонка:
– Твой господин украл мою сестру, Ши Лим, и продал в бордель. Мы несколько лет ее искали! Мы свободные люди, не рабы и не слуги! Отец ловит морских ежей, а мы с мамой продаем их на Рыбном рынке, мы не просим милостыню, а зарабатываем на жизнь сами. Да, мы бедны, но разве это преступление? Как можно хватать свободного человека? Ши Лим была доброй и красивой, она никогда бы не посмела оскорбить твоего господина! А он ее продал!
– С чего вы взяли, что в этом виновен господин Сюэ Сюэ? Как вы узнали, где она?
– Моя Ши Лим, – едва успокоившаяся женщина вновь разрыдалась.
– Она пропала прямо с рынка. А недавно в наш дом принесли ее тело! Сказали, что она заплатила, чтобы ее похоронила семья по всем обычаям. Сказали, что она была… жила в борделе «Сад бабочек». Мы узнали, что он принадлежит молодому господину Сюэ!
– Господину Сюэ много чего принадлежит, но где доказательства, что это он украл ту девушку? Вдруг ее украл и продал кто-то другой? Или вы думаете, что господину Сюэ больше делать нечего, как следить за всеми, кто приходит в его заведения? Нашли виноватого! Узнали, кто такой господин Сюэ и решили потребовать с него деньги? Думаете, раз он живет богато, так любой проходимец может его ограбить? Пошли вон отсюда! И поблагодарите, что я вас встретил, а не господин Сюэ! Иначе бы вас побили палками за клевету!
Несчастных людей вытолкали прочь из поместья и разогнали толпу.
Вот так я впервые засомневалась, таков ли на самом деле мой муж, как я себе представляла. Имена погибшей девушки и ее сестры навсегда врезались мне в память. Я много ночей провела без сна, думая, лгали эти люди или говорили правду, но спросить у самого Сюэ Сюэ так и не решилась.
