Текст книги "Я вернулась, чтобы сжечь его дом (СИ)"
Автор книги: Н.В. Сторбаш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
* * *
Дальше мы ехали в повозке втроем: я, Лили и малышка Ши Хэ. Девочка держала в руках узелок со своим нехитрым скарбом и, казалось, не до конца понимала, как теперь изменится ее жизнь. Хоть она и переоделась дома в чистое, от нее до сих пор пахло рыбой и водорослями. Лили старалась держаться от нее подальше, словно боялась запачкаться. А ведь на ней одежда, которую для нее купила моя семья.
Я вдруг разозлилась. Как смеет Лили, по сути, такая же девчонка из простого люда, взятая в наш дом с улицы, вести себя более высокомерно, чем я? Почему она не заботится о наряде госпожи, а переживает за собственные юбки? Почему не пытается успокоить новую служанку, а отворачивается и морщит нос?
– Лили, расскажи малышке Хэ, в чем заключаются ее обязанности!
Служанка услышала гнев в моем голосе и вмиг переменилась: улыбнулась, помогла Хэ уложить узелок и вполголоса начала объяснять, что та должна будет делать.
После этого я смогла откинуться на подушки и полноценно ощутить те чувства, что появились в ту самую минуту, когда я увидела Ши Хэ.
Всё правда! Мои воспоминания, моя прошлая жизнь – это всё правда. Не наваждение, не обман коварного байгу, не кошмар, насланный призраками. Я на самом деле нашла человека, которого прежде не видела и не знала. Как же это обрадовало меня! Если бы воспоминания оказались ложью, как я должна была строить дальнейшую жизнь? Кому верить?
Теперь я могла подумать о следующем шаге – и это спасение Ши Лим, пропавшей сестры Ши Хэ. Бордель «Сад бабочек»… Ни в той, ни в этой жизни я не сталкивалась ни с чем подобным. Как выглядят весенние дома? Где находятся? Наверное, стоит получше подготовиться, разузнать, а уж потом…
Нет, я не могла так рисковать. Ши Лим нужно спасти, но не ценой моей репутации. Скорее всего, она уже в весеннем доме, так что честь ее утрачена, а погибнет она спустя несколько лет. Нет нужды бросать всё и вытаскивать ее прямо сейчас. Я же не странствующий сякэ из жёлтых романов, что спасает всех на своем пути, защищает случайных путников от разбойников, злых духов и горных тигров, а заодно вершит чужие судьбы, включая небожителей.
Так что мы просто вернулись в поместье. Лили порывалась остаться со мной, чтобы помочь переодеться, но я велела показать Ши Хэ наш дом, представить слугам и охране, дать понюхать сторожевым зверям. Еще Ши Хэ нужно было хорошенько отмыть и приодеть, прежде чем та приступит к работе.
Вечером я снова пошла к отцу, выждав достаточно времени, чтобы он успел ополоснуться и поесть. Сытый тигр позволяет гладить свою шерсть, сытый мужчина куда сговорчивее голодного.
В прошлый раз я совершила ошибку. Не стоит говорить с отцом строго и выверенно, упирая на логические доводы, он каждый день слышит подобные речи в императорском дворце. Надо вспомнить, как я вела себя в этом возрасте раньше. Я была… была веселой, взбалмошной, ласковой. Папа всегда улыбался, когда меня видел, и не мог ни в чем отказать. Он искал во мне ребенка, которого можно побаловать, а не взрослую скучную женщину со списком требований.
Сюэ Сюэ быстро отучил меня от подобного поведения еще в первый год брака. С ним как раз нужно было говорить спокойно и рассудительно, без всплесков эмоций, без слез или упрашиваний. Стоило только заплакать, как он тут же прекращал разговор и выставлял меня из своих покоев.
Но сумею ли я показать то, что нужно отцу? Если в начале мое тело нет-нет да и брало верх, разражаясь слезами, падая в обморок или заливаясь беспричинным смехом, то сейчас моя душа – или дух-гуй – крепко держала его в узде. Поэтому слуги, поймав мой взгляд, вздрагивают и отворачиваются. Поэтому мама больше не приходит ко мне по утрам, как раньше.
Какое-то время я еще смогу отговариваться союзом с медовой лаской, вот только обычно, когда связь с душевным зверем установится и окрепнет, характер хозяина возвращается к прежнему состоянию с незначительными изменениями, которые нарастают в течение многих лет. Например, сейчас мне сложно представить маму с иными манерами и поведением, элегантность и изысканность уже вросли в ее плоть, а ведь до появления Бай-Бай она, скорее всего, была обычной веселой девчушкой.
Я нарочно попросила Лили подать самое детское платье, в которое я могла еще влезть, сделала на голове забавные пучки, которые украсила шпильками-бабочками, взяла в руки крошку Ми-Ми и так пошла к отцовскому дворику.
– Лань-Лань, – радостно поприветствовал меня отец, – все-таки решила заглянуть ко мне?
Только сейчас я вспомнила, что прежде бегала встречать его у ворот, делилась всем, что произошло у меня за день: как я увидела необычную бабочку в саду, что не понравилось в книге, как Мэймэй сказала какую-то смешную глупость. Целыми днями я записывала все, что случилось за двенадцать лет, а про свою семью забыла напрочь.
С трудом я преодолела смущение и нахлынувшее чувство вины, подскочила к отцу и крепко обняла его. Ми-Ми едва успела запрыгнуть ко мне на голову.
– Я так соскучилась, папа!
– Я тоже, моя орхидеюшка! Думал, ты совсем забыла обо мне.
– Нет, я… я просто обиделась. Ты запретил мне выходить из поместья, помнишь?
Он ласково потрепал меня по голове, сгоняя ласку обратно на плечо.
– Я был неправ, Лань-Лань, прости. Не понимаю, почему я так вспылил. Как твоя новая служанка? Привыкает?
– Да, Ши Хэ очень старается. Знаешь, у нее старшая сестра пропала полгода назад…
– Чжоу что-то говорил об этом.
Я заглянула в смеющиеся папины глаза и не стала заводить разговор о борделях. Не сейчас.
– Папа, а сейчас можно мне выходить? Скоро фестиваль драконьих лодок… – я постаралась состроить умилительную гримаску. – Позову Су Цзянь, а то я ее после ритуала сплетения душ и не видела.
– Хорошо-хорошо, – засмеялся отец. – Конечно, сходи. Ты же не будешь возражать, если за вами присмотрит Сюэ Сюэ?
Я чуть нахмурилась, но кивнула.
– Пусть присмотрит. Только ты пока не соглашайся на помолвку, он мне все равно не нравится. И подарки у него скучные. А еще он невежа. Разве можно слать подарки девушке до помолвки?
Избежать встречи с Сюэ все равно не получится, так хоть получу нужную мне свободу и смогу раздобыть доказательства его преступлений.
Глава 10
Близился фестиваль драконьих лодок – один из самых оживленных и красочных праздников Поднебесной. За прошедшие дни я окончательно разобралась с записями, собрав личный архив вероятных событий, и занялась делами внутри поместья. Больше я не пренебрегала общением с семьей: встречала у ворот отца, обсуждала с мамой пошив новых летних платьев, писала письма братьям и сестрам.
За день до фестиваля мы с мамой отправились на кухню, чтобы сделать традиционное угощение на праздник – цзунцзы. Обычно стряпней у нас занимались слуги, а вот по особым случаям стол накрывала мама, она принесла этот странный обычай из своей семьи. Сейчас мамина родня довольно зажиточна, хоть и низкого происхождения, но еще ее бабушка, моя прабабка, вынуждена была сама стирать и стряпать на всю семью. Видимо, она передала внучке правило собирать всех женщин поместья на кухне, чтобы они вместе готовили праздничные угощения.
Я убрала волосы в косу, надела самое простое платье из тех, что у меня были, позвала Ми-Ми и пошла на кухню, предвкушая грядущее веселье. Готовить еду вместе так здорово! Бурлит вода, трещат поленья в очаге, пахнет медом, корицей и тушеной свининой! Кто-то перекладывает липкий рис в чашу, кто-то смешивает сладкую бобовую пасту, я сворачиваю в кулёчки упругие бамбуковые листья, а они не слушаются и так и норовят распрямиться. Мама наполняет кулечки рисом с начинкой, ловко обвязывает их ниткой и складывает на большой плетеный поднос. Все, словно щебечущие ласточки, смеются, шутят, делятся последними сплетнями, обсуждают, кто чем займется на праздник и кто с кем пойдет. В праздники мы всегда отпускали слуг к их семьям и давали каждому корзинку с угощением, только охранники оставались на своих постах. Впрочем, многим из них некуда было идти. Отец, как и другие высокопоставленные чиновники, взрастил и обеспечил всем необходимым свой личный отряд, собранный из сирот и обездоленных.
Я вошла на кухню и радостно поприветствовала служанок. Ми-Ми любопытно задергала носиком, а потом запрыгнула на подвешенную к потолку связку чеснока, перескочила на полку с бочонками и умчалась дальше, затерявшись среди утвари.
– Добро пожаловать, пятая юная госпожа! – служанки ответили мне церемонным поклоном. А ведь многие из них знают меня с рождения.
Среди них я заметила и Мэймэй, чей облик сильно изменился за последние дни. Ее лицо раскраснелось от постоянного жара, руки огрубели, волосы блестели от оседающего жира, да и одежда выглядела куда скромнее платья личной служанки.
– Что такое? Почему никто не работает? – с улыбкой проговорила вошедшая мама. – Сегодня у очага нет ни госпожи, ни служанки – лишь добрые руки, творящие общее дело
Даже в простеньком платье, с платком на голове мама источала ту же грациозность, что и в парадном одеянии.
– Конечно, госпожа, – проговорила главная кухарка.
Всё завертелось, как и прежде: поднимался ароматный пар над готовящимся рисом, слышался плеск воды, в которой промывали бамбуковые листья, глухо скрипела ступка, перетирая бобы в пасту, стучал нож, разрубая жирную свинину на куски. Только все работали молча. Никто ни разу не посмотрел на меня прямо, все отворачивались и прятали глаза. Одна лишь Ши Хэ жадно глядела на изобилие еды и сглатывала набегающую слюну, она всё никак не могла наесться досыта после голодных лет детства.
– Что случилось? – спросила мама. – Почему у вас такое плохое настроение? Цзунцзы выйдут невкусными, если их готовить с дурными мыслями.
Главная кухарка бросила в мою сторону косой взгляд:
– Ничего не случилось, госпожа. С какими начинками будем делать?
– Из соленых, как обычно, со свининой, с грибами и с рубленым яйцом, – начала перечислять мама. – Сладкие – с бобовой пастой, с финиками и… Да что с вами такое? Вас кто-то обидел? Может, кто-то из охраны? Почему не сказали мне? Если боитесь подойти ко мне, так скажите хотя бы Хао Ань!
Хао Ань, личная служанка мамы, которая пришла с ней еще из девичьей семьи, кивнула, подтверждая сказанное.
– Нечего сказать, госпожа, – грубовато ответила кухарка. – Давайте займемся цзунцзы.
Мама медленно обвела взглядом кухню, и служанки пристыженно опустили головы.
– Я желаю знать, что случилось в поместье моего мужа! – потребовала она. – Отчего слуги вдруг разучились улыбаться и разговаривать?
Вдруг раздался тоненький голосочек Ши Хэ:
– Они думают, что в юную госпожу вселился злой дух.
– Ши Хэ! – Лили дернула бывшую торговку ежами за рукав.
Мама заметно побледнела, только я не поняла, от страха или от гнева.
– Это правда? Хао Ань, ты знала об этом?
Личная служанка покачала головой:
– При мне таких разговоров не было.
– Мэймэй, уж не ты ли распускаешь подобные слухи? – мамин голос никогда не звучал столь холодно и остро. – Разозлилась на мою дочь за то, что она тебя прогнала?
Девушка привычно опустила взгляд и тихо сказала:
– Простите, госпожа, я не должна была говорить о юной госпоже с другими слугами.
Я гневно сузила глаза. Эта… дрянь представила всё так, словно не оболгала меня из-за обиды, и ее единственная ошибка заключалась в том, что она вынесла правду на люди.
– Вижу, ты до сих любишь обсуждать свою госпожу со всеми подряд, – прошипела я, – даже с незнакомцами с улицы.
Кухарка удивленно всплеснула руками:
– Мэймэй!
– Неужели Мэймэй не поделилась, почему я ее прогнала? Она докладывала обо мне человеку не из поместья Ли.
– Это… Я не хотела… Он добрый господин, – моя бывшая служанка не выдержала и разревелась. – Он всего лишь хотел узнать, что моей госпоже нравится! Хотел порадовать ее! Поднести лучший подарок! Я не думала, что это может кому-то навредить…
– Он тебе платил? – спросила я.
– Нет. Только… – девушка засомневалась, – только подарил заколку для волос. Нефритовую. Сказал, что это не плата, а подарок.
– Любит же он всех одаривать, – пробормотала я.
Все напрочь забыли о кипящих котлах и лепке цзунцзы.
– Простите, госпожа и пятая юная госпожа! – поклонилась главная кухарка. – Мы не знали, что Мэймэй так провинилась. Она сказала, что в юную госпожу вселился злобный гуй. Будто он пробрался в поместье при помощи ласки, а потом перескочил в нашу Ялань. Будто юная госпожа совсем переменилась, позабыла о родителях, возненавидела Лили и Мэймэй, только и делает, что играет со своей лаской и пишет страшные заклятья. Мы ведь и сами видим, что юная госпожа немного другая. Не такая, как прежде. Ходит иначе, смотрит иначе, говорит иначе.
– Не желаю больше слышать подобные глупости! – оборвала ее мама. – Неужели вы думаете, что мать не распознает злобного духа в собственной дочери? Неужели я бы позволила гую разгуливать по моему дому? Ялань – это моя Ялань и никто иной.
Общее молчание нарушил грохот опрокинувшегося котла, к счастью, пустого. Служанки вздрогнули от неожиданности, Лили даже вскрикнула, но когда котел подняли, из-под него высунулась остренькая мордочка Ми-Ми.
– Пора приниматься за работу! – прикрикнула главная кухарка. – А ну-ка, живо по местам! Рис! Рис уже разварился! Сян, бросай свинину, масло давно разогрелось. Цуй, что там с грибами? Отмокли, поди, начинай чистить!
После окриков работа наконец закипела. Я не глядя сворачивала кулечки из бамбуковых листьев и передавала их маме. Успокоившиеся служанки понемногу забывали о недавних страхах и начинали говорить всё громче и громче, но для меня радость от приготовления цзунцзы уже была утрачена.
Когда последний цзунцзы был обвязан ниткой и уложен на поднос, я молча подхватила спящую на коленях ласку и вернулась в свою комнату. Даже не стала дожидаться первой пробы. Обычно мы укладывали лучшие цзунцзы над парящим котлом с водой так, чтобы к концу работы они уже приготовились, а потом дружно ели горячие кулечки, обжигая пальцы и рты. И эти цзунцзы были самыми вкусными.
Я переложила Ми-Ми в ее гнездышко и устало опустилась на кровать. Следовало отмыть до конца руки, обтереть лицо от пота, вымыть волосы перед завтрашним фестивалем, но обе служанки остались на кухне.
Неудачный день, и завтрашний будет не легче.
Тихонько отворилась дверь, и внутрь проскользнула малышка Ши Хэ.
– Юная госпожа? Я принесла поесть.
Она вытащила из передника три цзунцзы, еще исходящие паром, и протянула мне.
– Разве ты не боишься? – грустно спросила я. – Вдруг внутри меня на самом деле живет злобный дух?
– Тогда в юной госпожа живет самый добрый гуй на свете, – ответила Хэ. – Никто не помог нам, когда пропала Ши Лим, никто не стал ее искать. Папа перестал ходить за ежами, мама только плакала целыми днями, в доме не было ни единого зернышка ячменя, ни одной рисинки. А теперь я могу есть, пока живот не станет круглым, как луна в середине осени, на мне самое красивое платье за всю жизнь, и я больше не пахну рыбой. А еще скоро я отнесу родителям столько денег, сколько мы зарабатываем не каждый месяц.
Говорят, что если первый цзунцзы попадется со сладкой начинкой, то праздник драконьих лодок пройдет весело, а если с соленой – грустно.
Я развернула цзунцзы и откусила – солоно.
Глава 11
Утро праздника драконьих лодок выдалось хлопотным. Так как сегодня слуги должны разойтись по своим семьям, они спешили подготовить всё необходимое для нас пораньше. Поэтому я, толком не проснувшись и не умывшись, надевала новенькое платье лимонного цвета, что нынче в большой моде, а Лили укладывала мои волосы в прическу «бутон лотоса», подобающую незамужней девушке. Она подготовила для меня еще два наряда, которые я смогу надеть без ее помощи, а потом поспешила на кухню за моим завтраком.
Увы, от Ши Хэ, как от личной служанки, толку пока было мало. Она могла натаскать воды в чан для купания, сбегать по поручению, покормить Ми-Ми, но к своей одежде и волосам я ее не подпускала. Это, конечно, добавило хлопот Лили, поэтому я попросила управляющего дать ей небольшую прибавку к оговоренной плате, по крайней мере, до той поры, пока Ши Хэ не подучится.
Послышался звук гонга. Я запихнула остатки цзунцзы в рот и побежала к бабушкиному двору, куда вскоре подошли и родители. Мама, как обычно, сияла свежестью и красотой, сегодня она надела белоснежное платье в цвет Бай-Бай, припудрила лицо, подкрасила глаза и уложила волосы в сложную прическу «летающая фея», где пряди волос, словно струи фонтана, переплетались меж собой. Она сама стала похожа на небожительницу, сошедшую с гор Пэнлай.
Мы поздравили бабушку с праздником, вручили цзунцзы с ее любимой начинкой – обычной бобовой пастой. Она так и не приняла новых веяний, полагая, что класть в это блюдо мясо и финики – отступление от наших традиций. Папа преподнес ей черепаховый гребень с нефритовой инкрустацией, мама – вышитые шелковые подушечки, которые так удобно подкладывать в кресло. Я подарила бабушке щетку из слоновой кости, чтобы расчесывать пышную шерстку ее огненной лисицы.
После мы отправились в центральный двор. Все слуги поместья уже выстроились в ряд с управляющим во главе. Отец поблагодарил их за хорошую работу, Чжоу Чунь от его лица выдал каждому связку монет, а мы с мамой подарили корзинки с приготовленными цзунцзы. Помимо угощения, мама велела положить женщинам шелковые платки, а мужчинам – кошели из той же ткани.
Я заметила, что несмотря на вчерашний разговор, слуги всё еще боялись меня. Взяв корзину, они низко кланялись, благодарили, но избегали смотреть мне в глаза. Только малышка Хэ была так счастлива, что напрочь забыла об этикете и едва не бросилась мне на шею, я чудом успела увернуться. У нее никогда не было даже маленького кусочка шелка, а теперь – целый платок!
– Да пребудут с вами и вашими семьями сытость и радость в этот праздник! – сказал отец.
Лучики вокруг его глаз сегодня не разглаживались даже на мгновение.
Когда слуги разошлись, пришла пора и нам готовиться к выходу. К главным воротам подъехали две повозки, в одну сели родители, во вторую я с Ши Хэ. Охранники следовали за нами на лошадях.
Я предлагала Ши Хэ взять сегодня свободный день, чтобы навестить родителей, но она еще никогда не бывала на фестивале драконьих лодок. Вернее, бывала, но маленькая тощая девчонка без единого цяня ни разу не смогла добраться сквозь толпу до реки и довольствовалась лишь отголосками основного действия.
– Цзунцзы и завтра будут вкусными! Зато я смогу пересказать им весь праздник. Это почти что побывать на нем самим! – сказала она.
Мы заехали в поместье Су, где Су Цзянь в нежно-зеленом, как молодые ростки снежного горошка, платье впорхнула в мою повозку, прихватив служанку, а потом мы двинулись на праздник.
Ши Хэ чуть ли не подпрыгивала. Она с трудом удерживалась, чтобы не отдернуть занавеси. Су Цзянь почему-то тоже вела себя чересчур восторженно, видимо, Сяо Цай еще не успела придать ей величественной невозмутимости и подобающих манер.
– Знаешь, я впервые еду в город без родителей, – выпалила подруга. Пучок на ее макушке подпрыгивал в такт с нашей повозкой.
– Мы же едем с моими родителями, – заметила я.
– Это же совсем другое! Как думаешь, мы увидим кого-нибудь из принцев? Говорят, они часто появляются на городских праздниках.
Я попыталась вспомнить, какого возраста сейчас императорские сыновья. Старшему должно быть около тридцати, самому младшему – год-два, так что, в целом, шанс встретить одного из них довольно высок, особенно если учесть, что…
– Император всегда приходит на фестиваль драконьих лодок, – заметила я.
– Правда? – удивилась Су Цзянь. – Откуда ты знаешь? А-а, господин Ли рассказал…
Отец не говорил мне об этом, я сама не раз видела императора, сидящего в особом павильоне на берегу реки, только в иной жизни. Он не часто показывался жителям столицы, в основном, по праздникам и когда отмечали военные достижения того или иного генерала.
– А что, если… – Су Цзянь аж задохнулась, пока говорила, – если мы встретим Белого принца? Он ведь беседовал с тобой на приеме. Вдруг и сейчас… Ой, я краснею лишь от одной мысли о нем!
Ее щеки и уши запунцовели.
– Лань-Лань, а почему ты такая холодная? Раньше ты жаждала его увидеть гораздо сильнее меня. Неужели он тебе не понравился? Он что-то сказал тебе? От него пахнет, как от старика? Или… – подруга охнула от неожиданной догадки, – или тебя просватали за другого, и ты сейчас еле сдерживаешь слезы? А я тебя только мучаю своими расспросами.
На мгновение мне захотелось признаться Су Цзянь, что отец хочет выдать меня за Сюэ Сюэ – лишь для того, чтобы увидеть разочарование и обиду на ее круглом личике. Но я сдержалась. Чем меньше людей знает об этих намерениях, тем лучше, иначе по всему Линьцзин пойдут слухи, и вскоре у отца не останется иного выбора, кроме как отдать меня за Сюэ.
Ши Хэ вертела головой, пытаясь понять, о ком мы говорим. Все-таки ей сильно не доставало полноценного обучения. Больше не стану брать ее на выезд, у дочери правого министра не может быть столь невоспитанной служанки.
Вскоре повозки остановились, охранник открыл дверцу, помог выбраться нам и нашим служанкам. Мы очутились посередине празднующей толпы. Дома вокруг были украшены красными фонарями, бумажными драконами и свитками с изречениями, где-то грохотали барабаны, воздух пах благовониями и жареным тестом. Мы медленно пошли сквозь толпу, протискиваясь к главной улице. Кое-как, при помощи охранников и их душевных зверей, мы вместе с родителями добрались до нужного места и поднялись на выстроенный к этому дню помост.
Как раз вовремя. Вдалеке показалось праздничное шествие. Воздух задрожал от гула барабанов и пронзительных переливов суоны. Следом за музыкантами из-за поворота вынырнула голова огромного красного дракона, она то взмывала, то опускалась, то покачивалась из стороны в сторону, а за ней тянулось длинное извивающееся тело, расписанное яркими красками. Вокруг вышагивали плясуны в масках, размахивая бумажными лентами и веерами.
Ши Хэ завизжала от восторга, но я не стала ее одергивать: красота и плавные движения дракона заворожили даже меня.
Далее на плечах сорока воинов выехал великолепный открытый паланкин, из которого на нас снисходительно взирала статуя почтенного Цюй Юаня – чистейшего сановника и печального поэта. Когда-то он мечтал о процветании Поднебесной, боролся с несправедливостью, взяточничеством и притеснением простого народа. Он громко обличал преступления чиновников, писал искренние стихи, пропитанные любовью к своей стране и людям, которые в ней живут, но в итоге вынужден был бежать, чтобы спастись от преследования.
Вскоре Поднебесная была разорвана на части из-за вторжения степняков и крестьянских восстаний. Цюй Юань не вынес боли от разрушения любимой родины и бросился в реку в пятый день пятого лунного месяца. Жители тех земель, где скрывался Цюй Юань, успели полюбить этого достойного человека за его таланты, потому, узнав о трагедии, бросились к реке. Они плавали на лодках, барабанили и кидали в воду цзунцзы, чтобы рыбы не тронули тело Цюй Юаня. С тех пор в этот день мы отмечаем праздник драконьих лодок, слушаем стук барабанов и готовим цзунцзы.
Насладившись великолепным красочным шествием, мы, как и весь люд, двинулись вслед за драконом к излучине реки. В обычное время там почти никого нет: высокий берег не позволял людям селиться в этом месте, рыбаки и лодочники предпочитали строить дома ниже по течению, где был пологий спуск. А сейчас за одну ночь тут выросли торговые ряды, лавки и палатки, в которым чем только не торговали: от игрушечных деревянных лодочек до плетенных бамбуковых коробов. Запахи сменялись быстрее, чем я успевала это понять. Шаг – здесь сворачивают хрустящие блинчики с яйцом и зеленью, шаг – начиняют лепешку тушеной свининой и густо посыпают перцем, шаг – ягоды боярышника на бамбуковой палочке макают в сахарный сироп. И, конечно, повсюду продавались цзунцзы: с орехами, с грибами, с курицей, со свининой, с сыром…
Мы с Су Цзянь набрали разных вкусностей и не знали, за что взяться сначала. Ши Хэ захрустела танхулу, засахаренными ягодами боярышника, и только что не закатывала глаза от удовольствия. Наконец мы добрались до середины праздничной площади.
– Счастливого праздника драконьих лодок! – послышался знакомый напевный голос.
Су Цзянь обернулась и застыла на месте, Ши Хэ едва не выронила драгоценную палочку танхулу, даже взрослая служанка Су оцепенела.
– Сюэ Сюэ, – поприветствовал прибывшего отец. – Как и обещал, передаю в твои руки эти два нежных лотоса!
– Заверяю господина Ли, что позабочусь о них со всем прилежанием. Благодарю за столь высокое доверие. Юная госпожа Ли, юная госпожа Су, прошу вас проследовать за мной. Здесь слишком шумно и людно. Я отыскал для вас более достойное место!
Только после этого я посмотрела на своего мучителя.
Сюэ Сюэ выглядел, как всегда, великолепно. Казалось, что люди расступаются перед ним, ослепленные мягкой всепонимающей улыбкой небесного мудреца. Я небрежно кивнула ему, дернула за рукав Су Цзянь, шагнула вперед, потом обернулась, схватила Ши Хэ за руку и потащила за собой.
– Госпожа, – невнятно, из-за танхулу во рту, пробормотала девчонка, – это кто? Это сам Цюй Юань спустился с небес? Может, я умерла и сама попала на небеса?
– Нет, – зло буркнула я, – это всего лишь молодой господин Сюэ. Мой отец дружен с его отцом, поэтому попросил присмотреть за нами во время фестиваля.
Сюэ Сюэ, конечно, услышал наши слова, но ничем не выдал себя, даже услышав «всего лишь» в свою сторону. Легкая улыбка не сходила с его лица ни на мгновение.
– Осталось пройти еще чуть-чуть, – сказал он.
Самые лучшие места на берегу заняли временные павильоны, построенные только ради этого дня. Они предназначались для императора, его семьи и важных чиновников, в один из них сейчас шли мои родители. А мы проследовали к единственному постоянному зданию на всю излучину – трехэтажному ресторану с простым названием «Речной дракон».
Нынешняя я еще не бывала там, но в прошлой жизни Сюэ не раз приводил меня сюда, так что я знала, что первый этаж предназначался для простых горожан, второй – для обеспеченной публики, а третий был разделен на отдельные комнаты, которые в праздник драконьих лодок сдавались за огромные деньги. К каждой прилагалась своя открытая терраса, выходящая прямо на реку, оттуда открывался отличный вид на главное зрелище этого праздника – лодочные гонки.
Говорят, хозяин «Речного дракона» за один день окупал годовой простой здания и даже оставался с неплохой прибылью.
Как я и ожидала, мы поднялись на третий этаж и вошли в отдельную комнату. Служанки остались с нами, а охранники семей Су, Ли и Сюэ расположились по всему заведению, приглядывая за террасой и входами.
Я прошла к дальнему столику и опустилась на подушку, Ши Хэ, вспомнив наконец, чему ее учили, приняла позу почтительной служанки, сев на колени у края циновки. А Су Цзянь растерялась, разглядывая изысканную обстановку.
– Я взял на себя смелость и заказал блюда заранее, – вежливо сказал Сюэ Сюэ. – Здесь весьма неторопливые повара. Надеюсь, юные госпожи не разгневаются на меня за подобную бесцеремонность.
Су Цзянь увидела, что я уже заняла место, и поспешила сесть за соседний столик. Потом вспомнила, что Сюэ что-то спросил, и смущенно пробурчала, что ее всё устраивает.
Господин Сюэ сел за третий стол, плавно и красиво откинул длинные рукава. Даже опытным танцовщицам не всегда удается этот жест: чуть поспешишь – и будешь выглядеть невоспитанным грубияном, помедлишь – покажешься кичливым невежей.
– Юная госпожа Су, прошу извинить меня за недавнюю грубость. Я присутствовал на приеме в честь ритуала сплетения душ и забыл поздравить госпожу Су с замечательным душевным зверем.
– Да, – с запинкой ответила Цзянь, – конечно. Я извиняю… то есть…
– Будет ли мне позволено узнать, как юная госпожа Су нарекла его? – он словно не замечал смущения подруги.
– Да, я… я назвала ее Сяо Цай.
Щеки бедняжки Су полыхали ярко-малиновым цветом, перекрывая нанесенный дома румянец.
– Маленькая цветная? – Сюэ улыбнулся шире. – Какое замечательное имя! Оно отражает доброту и заботу сестрицы Су об ее радужной лисице.
Я сидела неподвижно, вогнав ногти в ладони до крови. Те же слова! Та же улыбка! Он сказал мне те же слова на первом нашем свидании. Только сейчас я осознала, как нелепо, по-детски, звучали тогда мои речи. Сяо Цай! Так пятилетние девочки называют кукол и щенков.
Но Су Цзянь, опьяненная красотой и мягкими речами Сюэ, не замечала ничего. Как и я тогда!
Сюэ Сюэ бросил на меня мимолетный взгляд и снова вернулся к бедной девочке:
– Сестрица Су, надеюсь, мне позволено называть тебя так?
– Да, – краснота Цзянь доползла до шеи.
– Сестрица Су, судя по всему, давно знаете сестрицу Ли, знает ее привычки и предпочтения.
– Угу.
– Может ли сестрица Су помочь мне? Подсказать, какая вещица обрадует сестрицу Ли? Какой подарок заставит ее улыбнуться? Я пытался угадать, но мой скорбный ум не сумел постичь эту тайну.
– По… подарок? – Цзянь ошеломленно взглянула на меня.
Вот же мерзавец! Прямо сказал, что присылал мне подарки. Почти открыто признал, что мы с ним помолвлены или находимся в неподобающих отношениях.
Я уже раскрыла рот, чтобы объяснить Су Цзянь, что к чему, как Сюэ Сюэ тихо рассмеялся:
– Прошу прощения, сестрица Су, сестрица Ли, я неправильно выразился. Дело в том, что на приеме в поместье Су я, видимо, ненароком оскорбил сестрицу Ли, отчего она справедливо разгневалась на меня. Я хотел загладить свою, пусть невольную, но всё же вину, поэтому осмелился послать сестрице Ли подарок.
– Молодой господин Сюэ, – я нарочно выделила официальное обращение, – молодой господин Сюэ ни жестом, ни словом не оскорбил меня на приеме Су. Поэтому я и не посмела принимать подарки. Если нет вины, ее не нужно заглаживать.
– Я также слышал, что мой необдуманный поступок вызвал гнев юной госпожи Ли. И он обрушился на невинную служанку.
Значит, ты и о понижении Мэймэй уже знаешь! Неужели эта дуреха продолжает доносить ему на меня? Наверное, стоит выгнать ее из поместья напрочь. А может, кто-то еще из слуг подкуплен? Еще и этот нелепый слух о злобном духе…
– Сестрица Су, рассудите нас, – он снова обратился к подруге. – Желая загладить вину перед юной госпожой Ли, я осмелился поговорить с ее служанкой. Разумеется, я не пытался вызнать секреты юной госпожи Ли. Единственное, о чем я спрашивал: понравился ли подарок юной госпоже Ли? Заставил ли хоть на мгновение улыбнуться? Скажи, сестрица Су, так ли велик мой проступок и так ли виновна несчастная служанка, что ответила мне на эти вопросы?
– Ну, – неуверенно протянула Цзянь, глянув на меня, – наверное, нет.
