Текст книги "Вермахт и оккупация"

Автор книги: Норберт Мюллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

Наряду с разрушением еще одной главной задачей всех этих мероприятий было уничтожение сельскохозяйственной производственной базы. Насколько основательно оно проводилось, свидетельствует уже упоминавшаяся директива Геринга от 7 сентября 1943 г. Она требовала вывозить все сельскохозяйственные продукты и средства производства, разрушать все обрабатывающие и перерабатывающие предприятия пищевой промышленности, уничтожать все другие производственные основы сельского хозяйства, вывозить людей, занятых в сельском хозяйстве и пищевой промышленности [206]206
  См. IMGN, Bd. XXXVI, S. 308 d.


[Закрыть].

Третьей задачей являлось разрушение путей сообщения. Для этой цели войсками, главным образом железнодорожными, и дорожно-строительными частями помимо взрывчатых веществ использовались специально разработанные для этого средства разрушения, например «рельсовый волк». Кроме того, фашистские войска стремились угнать или вывести из строя весь подвижной состав железнодорожного парка, все паровозы и вагоны, а также разрушить железнодорожные ремонтные мастерские.

Сверх того, мероприятия по эвакуации и разрушению включали, насколько хватало на это времени, буквально все, что создано человеческими руками. В последующих признаниях фашистских военачальников и их подпевал в области историографии предпринимаются попытки прикрыть последний факт разного рода измышлениями и ложью. Так, Манштейн и его бывший начальник штаба Буссе утверждают, что политика «выжженной земли» проводилась лишь в узкой полосе на восточном берегу Днепра и ограничивалась только находившимися там наиболее важными экономическими объектами. В действительности же штаб группы армий «Дон», которой командовал Манштейн, еще в январе 1943 г., то есть при отступлении из излучины Дона, приказал оперативной группе Холлидта (ставшей позднее новой 6-й армией) подготовить полное разрушение всех хозяйственных построек и немедленно отправить в тыл весь скот [207]207
  См. DZA Potsdam, Fall 12, ADB 130, Bl. 236. Fernschreiben des Oberkommandos der Heeresgruppe Don vom 21. Januar 1943.


[Закрыть]. 23 марта штаб 6-й армии в обобщающем докладе своего начальника экономической группы о проведенных мероприятиях по разрушению перед рубежом р. Миус сообщал, что особое внимание уделялось «повсеместному» проведению мероприятий по сплошному разрушению. В докладе говорилось, что выделенные штабом армии команды подрывников уничтожали не только промышленные, но и «все ремесленные и сельскохозяйственные предприятия. В целом можно сказать, что ничего существенного неразрушенным не осталось». Утверждение о том, что 6-я армия израсходовала часть запасов зерна для снабжения населения, не соответствует действительности. В цитируемом докладе начальника экономической группы штаба армии подчеркивается, что все значительные запасы зерна и других продуктов питания, которые нельзя было выдать войскам, уничтожались. Даже самые маломощные мельницы, мелкие склады зерна и т. д. были взорваны или сожжены.

Командование армии и позже уделяло внимание тому, чтобы при отступлении ничего не оставалось неповрежденным. Например, обер-квартирмейстер 6 сентября дал указание подчиненным корпусам: «Если при отходе войска встречают на своем пути скот и не имеют возможности отправить его в тыл, они обязаны расстрелять его. Неразрушенные населенные пункты и жилые убежища уничтожать огнем».

Как и на юге, политика «выжженной земли» проводилась на всех других участках фронта. Военные штабы уже не ждали новых инструкций по эвакуации и разрушению, а в широчайших масштабах использовали практику уничтожения, приобретенную зимой 1941/42 г. Убедительным доказательством этому может служить факт разрушения городов и сел при ликвидации ржевско-вяземского выступа в феврале – марте 1943 г. Приказы о проведении этих погромно-разбойничьих мероприятий издавались штабом 9-й армии по личному указанию Моделя. Бывший его подчиненный, командир 23-го армейского корпуса генерал-лейтенант Фрисснер был главным ответственным лицом за осуществление политики «выжженной земли» при отходе с ржевского выступа. Выставляемый буржуазными писаками как ярый поборник чести, Фрисснер в приказах об убийствах и поджогах, очевидно, ничего бесчестного не усматривал. Результат выполнения этих приказов был страшный. Практически были уничтожены целые города. В Вязьме после отступления фашистских войск из 5500 домов остался лишь 51. В Гжатске сохранилось 300, в Ржеве – 459 домов. Разрушены были и все архитектурные памятники, в том числе и церкви. Только из трех названных городов было угнано 15 тыс. жителей. То же самое было и в сельских местностях. В Сычевском районе оккупанты сожгли 137 населенных пунктов из 248. Там, где дома не были разрушены, возвращавшихся жителей караулила смерть. Карелль описывает эти преступления так: «Опытные в устройстве заграждений саперы 9-й армии изобретали все новые мины-сюрпризы. Они прикрепляли подрывные шашки к дверям, домов… Взрыватели спрятанных противотанковых мин тонким проводком соединялись со створками окон. Окно открывалось, и входила смерть. Даже у кажущихся безобидными приставных лестниц, ручных тележек, лопат и т. п. ждала смерть. Эти коварные машины смерти устанавливались и под ступеньками лестниц. Они поджидали свои жертвы, притаившись в печах, и были соединены с печными заслонками».

Своей кульминации политика «выжженной земли» достигла при отступлении фашистских войск с территории Восточной Украины осенью 1943 г., во время которого была разрушена большая часть промышленных центров и сельскохозяйственных предприятий. Командующий группой армий «Юг» Манштейн в приказе об эвакуации и разрушении Донбасса говорил: «Все, что невозможно вывезти, подлежит разрушению: водокачки и электростанции, вообще любые силовые установки и трансформаторные станции, шахты, оборудование предприятий, средства производства всех видов, зерно, которое нельзя вывезти, населенные пункты и отдельные дома… Скот стадами перегонять на запад».

Особенно варварскими были действия войск всей 6-й армии, на пути отступления которой находилась часть важнейших промышленных районов страны. 13 августа советский Юго-Западный фронт начал наступление с целью освобождения Донбасса. Уже на следующий день командующий 6-й армией Холлидт приказал, «используя специальных „комиссаров“, провести всестороннюю подготовку к полной эвакуации и разрушению всего района, расположенного между Сталино и Никополем». Несколько позже начал наступление и советский Южный фронт. В конце августа пал Таганрог, южная опора оборонительной полосы, называемой «Черепаха», и посыпались один за другим приказы командующего армией о проведении подготовленных мероприятий. 1 сентября Холлидт приказал полностью эвакуировать армейский оперативный район. Три дня спустя он издал приказ о разрушении целого района Сталино, Мариуполь, Мелитополь и о вывозе населения; при этом всех мужчин, способных носить оружие, он приказал объявить военнопленными. И сентября район проведения этих мероприятий был расширен до Днепра.

О том, как действовали команды уничтожения, убедительно показано в одном из немецких отчетов об опустошении Мариуполя, в котором в обобщающей форме говорилось: «Крупные заводы им. Ильича и „Азовсталь“ полностью уничтожены. Все крупные здания, а также некоторые небольшие жилые дома горят. Порт разрушен. Элеватор с 60 тыс. т зерна взорван… Весь город являет собой картину полного разрушения».

Уничтожать материальные ценности 6-я армия продолжала и западнее Днепра. В феврале 1944 г. она разрушила почти весь Криворожский марганцово-рудный район с несколькими сотнями отдельных предприятий и сооружений, а также города Марганец, Максимовка и сам Кривой Рог. В материалах судебного процесса над ОКВ имеются многочисленные документы, свидетельствующие о масштабах варварских действий 6-й армии и личной ответственности Холлидта. И тем не менее американский V военный трибунал, явно нарушив международное право и Устав Международного военного трибунала, признал его по этому пункту обвинения полностью невиновным.

Подобным же образом действовали и другие армии фашистского вермахта при отступлении из центральных и восточных областей Украины. Так, в начале сентября 1943 г. командующий 4-й танковой армией Гот приказал входившим в его подчинение корпусам «помимо основательного разрушения путей сообщения обеспечить уничтожение всех промышленных предприятий и хозяйственных построек в полосе действий армии». Двумя неделями позже штаб армии в одной из телеграмм вновь потребовал: «Еще раз указывается на то, что войска должны в пределах их возможностей все разрушать и сжигать» [208]208
  DZA Potsdam, Fall 12, ADB 180, Bl. 58 if. Anweisung des Pionierftihrers der 4. Panzerarmee vom 8. September 1943 betr. ZerstGrungsvorbereitungen in den Sperrzonen ffir Ausweichbewegungen; см. там же, Bl. 64. Fernschreiben des Armeeoberkommandos vom 17. September 1943.


[Закрыть]. Так же поступал и командующий 1-й танковой армией Макензен, по приказу которого был взорван Днепрогэс. Непосредственная ответственность за подрыв заряда, состоявшего из 300 т самой различной взрывчатки, возлагалась на командира 40-го танкового корпуса генерала Хенрици.

Фашистские оккупанты варварски опустошили большую часть украинских городов. Так, только в Киеве было разрушено более 800 предприятий, 140 школ и почти все медицинские учреждения. Оккупанты взорвали всемирно известный Успенский собор, сожгли университет, консерваторию и другие очаги науки, культуры и искусства. Многие улицы были превращены в груды развалин. Из 900 тыс. жителей, населявших Киев перед войной, осталось лишь 180 тыс. Такие города, как Полтава, Чернигов, Сталино и другие, почти полностью были уничтожены фашистами. В общей сложности оккупанты разрушили на Украине свыше 2,5 млн различных зданий, 10 млн человек были оставлены без крова.

Большие масштабы приобрело при отступлении фашистских войск разграбление экономики оккупированных областей Украины. По данным начальника сельскохозяйственного отдела рейхскомиссариата «Украина» Гельмута Кернера, было угнано более миллиона голов крупного рогатого скота. Только из Донбасса и других восточных областей Украины в Германию было отправлено около 3 тыс. эшелонов главным образом с заводским оборудованием, машинами и сельскохозяйственными продуктами [209]209
  Cm. DMA, RMfdbO, Nr. 199, Bl. 132. Memorandum Korners vom 20. April 1944, а также Angaben bei R Carell, a.a. O., S. 295.


[Закрыть]. Поэтому слова Манштейна, что о каком-либо «разграблении», разумеется, не может быть и речи, звучат как чистейшее издевательство. Более того, гитлеровский генерал утверждает, что был введен строгий контроль за тем, чтобы не допустить вывоз «незаконно захваченного имущества».

Манштейн выступает здесь особенно явно как типичный представитель разбойничьей идеологии германского империализма и милитаризма, который не порицает себя за руководящее соучастие в организации разграбления страны и лишь «дикие» разбойные действия отдельных военнослужащих и подразделений вермахта считает достойными осуждения.

Во время отступления осенью 1943 – летом 1944 г. фашистские органы во всех других оккупированных районах действовали точно так же, как и на Украине. Фронтовой уполномоченный национального комитета «Свободная Германия» Ганс Госсенс, выступая по радио с проникновенной речью, обращенной к немецкому народу, рассказывал о причиненных опустошениях вовремя отступления войск группы армий «Центр» из Орловской и Гомельской областей осенью 1943 г.: «Мы проехали сотни километров и здесь на месте благоустроенных жилищ видели груды камней, пепла и обгоревших бревен. С немецкой педантичностью совершались страшные и в военном отношении абсолютно бессмысленные разрушения. По нашему общему убеждению, виноват во всем этом наш вермахт… Своими глазами мы видели нищету и разрушения… Каждый угнанный, замученный или убитый советский гражданин – страшное обвинение. Каждый разрушенный дом, каждая украденная корова, каждая похищенная вещь – страшное обвинение. За все это придется платить».

Выполняя преступные приказы войсковых штабов группы армий «Центр», оккупанты весной 1944 г. превратили в груды развалин многие города и села Белоруссии. Только в одном списке разрушений, составленном в апреле 1944 г. командующим военным округом «Белоруссия», значилась почти тысяча объектов, среди которых наряду с промышленными предприятиями и сооружениями всех видов были школы, больницы, а также научные и культурные учреждения. Когда советские войска освободили Минск (3 июля 1944 г.), в городе сохранилось лишь 19 предприятий из 332. Целые районы города были заминированы. Советские саперы обезвредили в Минске в общей сложности свыше 3 тыс. бомб замедленного действия, а также более 1300 подрывных зарядов и мин. Подобным же образом оккупанты опустошили Витебск, Могилев, Оршу, Полоцк, Пинск, Гродно, Борисов, Бобруйск и другие города Белоруссии. В Гомеле они разрушили около 5 тыс. зданий, в том числе 3800 жилых домов. Всего же в Белорусской ССР полностью или частично было разрушено 209 из 270 городов и районных центров, а также 9200 деревень и поселков. 3 млн жителей остались без крова. О степени разрушения промышленности свидетельствует тот факт, что в конце 1944 г., через шесть месяцев после освобождения Белоруссии, общий объем промышленной продукции составлял лишь 5 % уровня 1940 г.

Большие разрушения оставили оккупанты после своего отступления в Прибалтийских союзных республиках. Большая часть промышленных предприятий и ремесленных мастерских, которая не могла быть вывезена, подверглась уничтожению. Так, в Литовской ССР было разрушено 2/3 промышленных предприятий, значительная часть их машин и оборудования оказалась вывезенной в Германию. Общий ущерб, причиненный оккупантами в Латвийской ССР, по данным советской Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию злодеяний захватчиков, составил около 20 млрд рублей. Только в Риге были разрушены или выведены из строя почти все промышленные и коммунально-бытовые предприятия, а также порт.

Разрушению многих городов и населенных пунктов в значительной степени способствовали отданные в период с весны 1944 г. приказы и указания Гитлера и Генерального штаба сухопутных войск, требовавшие создания так называемых городов-крепостей и опорных пунктов, которые фашистские войска должны были оборонять до последнего солдата. Но дело не только в том, что бои за эти крепости и опорные пункты потребовали много жертв и вызвали огромные разрушения, ОКХ в своих указаниях и приказах требовало от комендантов таких крепостей в случае их оставления уничтожать все важные объекты. Известно, что жертвами этого метода, который в военном отношении был малоэффективен, так как советские передовые части не давали фашистским войскам возможности закрепиться в этих опорных пунктах, стали многие города и села, а также бесчисленное множество человеческих жизней как на оккупированной территории, так и непосредственно в Германии.

Неизмеримый ущерб фашистские органы причинили также и сельскому хозяйству оккупированных областей. Фашисты уничтожили большую часть сельскохозяйственных сооружений, более половины машинного и тракторного парка. Кроме того, осенью 1943 г. оккупанты при своем отходе во многих районах сожгли хлеба на корню. Весной 1944 г. в Белоруссии оккупанты запретили сеять яровые и приказали перепахать все озимые. Более чем на 2,7 млн га был уничтожен уже скошенный урожай.

Материальный ущерб, нанесенный оккупационными органами советской экономике за время оккупации, увеличен в несколько раз проведением политики «выжженной земли». Фашисты уничтожили в общей сложности 1135 угольных шахт, на которых перед войной добывалось более 100 млн т угля, превратили в груды развалин 37 крупных предприятий черной металлургии, производивших в год 11 млн т чугуна и 10 млн т стали, разрушили 749 машиностроительных заводов, 3 тыс. нефтедобывающих установок и значительную часть электростанций, вырабатывавших 40 % электроэнергии на оккупированной территории. В сельском хозяйстве уничтожили или полностью разграбили 98 тыс. колхозов, 1876 совхозов и 2890 машинно-тракторных станций. В несколько раз уменьшилось поголовье скота: лошадей – на 7 млн, крупного рогатого скота – на 17 млн, овец и коз – на 20 млн, птицы – на 110 млн голов. Полностью или частично было разрушено 1710 городов и поселков городского типа и более 70 тыс. деревень. Фашисты превратили в руины 6 млн домов, оставив без крова 25 млн человек. Общий материальный ущерб, причиненный немецко-фашистским империализмом, исчисляется суммой 679 млрд рублей в советских государственных ценах 1941 г.1. Это только прямые потери от уничтожения имущества. Вся же «стоимость» гитлеровского нападения на СССР, считая прямой материальный ущерб, военные расходы Советского Союза, временную потерю доходов от промышленности и сельского хозяйства в оккупированных районах, составила 2 569 млрд рублей.

Все это с достаточной убедительностью доказывает, что оккупационные власти, и особенно части и органы вермахта, проводя свои разбойничье-опустошительные мероприятия, отнюдь не ограничивались тем, что, по их мнению, якобы вызывалось «военной необходимостью», а принципиально делали все то, что было в их силах, чтобы нанести ущерб советскому народу.

Этот вывод подтверждается еще и многочисленными фактами уничтожения культурных и научных ценностей. Если при разграблении культурных ценностей, которое велось в течение всего времени оккупации, военные органы в большинстве случаев лишь оказывали своего рода помощь при их захвате и вывозе, то значительная часть ответственности за уничтожение культурных и научных ценностей, особенно за разрушение архитектурных памятников, во время отступления лежит непосредственно на них. Рамки этой книги не позволяют дать полный перечень невосполнимых потерь, которые понесли народы Советского Союза и мировая культура. Только данные советской Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию, вошедшие в протоколы Нюрнбергского процесса, являют собой потрясающую картину. Надо заметить, что разрушение уникальных культурных ценностей – таких, как дворцы и парки в Петергофе, Пушкине и Павловске, великолепные памятники древнерусской архитектуры Новгорода и Пскова, университеты Киева и Тарту, библиотеки Сталино, Минска, Харькова и Одессы и многие другие памятники архитектуры и произведения искусства, – было осуществлено либо по непосредственным приказам военных органов, либо при их активной поддержке.

Несмотря на всеобъемлющие приказы о разграблении и уничтожении, политика «выжженной земли» не во всех районах проводилась с одинаковой последовательностью. В своих записках генерал Томас обвиняет в этом прежде всего высшее командование фашистского государства и самого Гитлера, по вине которых, как утверждает Томас, приказы об эвакуации поступали слишком поздно и времени для полного осуществления составленных планов зачастую не хватало. Действительно, склонное к авантюрам фашистское командование в ожидании изменений обстановки на фронте иногда запаздывало с принятием таких решений, но это, конечно, не главная причина. Политика «выжженной земли» была сорвана прежде всего в результате сопротивления народа и успешных действий советских войск. Неожиданные и стремительные наступательные операции Советской армии нередко полностью срывали проведение запланированных мероприятий по эвакуации и разрушению. Характерным примером этого может служить наступление советских войск с целью освобождения Восточной Украины, проведенное в ноябре 1943 г. В ходе этого наступления продвигавшимся в высоком темпе танковым и механизированным соединениям 1-го Украинского фронта удалось не только быстро овладеть Киевом и тем самым предотвратить многие разрушения, но и благодаря безостановочному наступлению на расположенный западнее города важный узел железных дорог Фастов спасти часть материальных ценностей, вывозимых фашистами из района Киева. В Белорусской операции, проходившей в начале лета 1944 г., советские войска пробили 400-километровую брешь в обороне противника и, продвигаясь в среднем по 20–25 км в день, также сорвали большую часть запланированных оккупационными органами мероприятий по уничтожению.

Успешными в этом отношении были также действия партизан и подпольных организаций городов и предприятий. В 1944 г. они получили специальное задание Коммунистической партии препятствовать проведению фашистских мероприятий по разграблению и разрушению. Так, ЦК КП(б) Литвы дал партизанским отрядам указание подготовить места для укрытия людей и скота и повсюду создать специальные группы для борьбы с фашистскими командами поджигателей и грабителей. Такую же директиву разослал ЦК КП(б) Белоруссии. Партизанские отряды, действовавшие в Крыму, также получили задачу предотвратить разрушение культурно-исторических зданий и санаториев на южном берегу полуострова. В многочисленных листовках советские органы призывали население сохранять свои города и села, создавать для их защиты отряды самообороны и громить фашистские учреждения и комендатуры.

Борьба за выполнение этих задач приняла самые различные формы. Так, например, нанося массированные удары по фашистской системе коммуникаций, в результате которых не только нарушалось движение по дорогам, но и возникали большие потери транспортных средств, советские партизаны в значительной степени препятствовали вывозу награбленного имущества. В Белоруссии, на Украине и в других районах партизаны защитили значительную часть своей страны от разграбления и разрушения. Фашистский комиссар, хозяйничавший в районе Кобрина (Белорусская ССР), в одном из своих отчетов от 21 августа 1944 г. отмечает, что в некоторых местах подведомственного ему района от вывоза скота пришлось отказаться, так как в его распоряжении никаких войск не осталось.

Немало было случаев, когда своевременное занятие партизанами населенных пунктов спасало их от разграбления и уничтожения. Приведем лишь несколько примеров. Крымские партизаны заняли города Старый Крым и Карасубазар и предотвратили их разрушение. 20 марта 1944 г. партизанский отряд под командованием полковника Мухина захватил в Каменке (Молдавская ССР) склады с награбленным фашистами имуществом и удерживал их до подхода Красной армии. Накануне освобождения Одессы городские партизаны вышли из катакомб, в которых они, несмотря на все попытки оккупантов уничтожить их, пробыли более года, и вступили в бой с командами разрушителей и поджигателей. Характерными для всех городов и населенных пунктов были действия жителей Минска, которые еще во время боев начали тушение пожаров и разминирование города.

На многих предприятиях подпольные организации препятствовали проведению мероприятий по эвакуации и разрушению тем, что повреждали или имитировали повреждения предназначенных для вывоза агрегатов, прятали незаменимые детали и создавали вооруженные группы и специальные команды для борьбы с фашистскими подрывниками.

Своими самоотверженными действиями, объединенными с усилиями советских войск, население спасло значительную часть созданных им ценностей и тем самым сохранило важную основу, на которой затем возрождалось хозяйство освобожденных районов.