Текст книги "Вермахт и оккупация"

Автор книги: Норберт Мюллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

Конечно, и для советского движения Сопротивления, и в особенности для партизанского движения, необходим был определенный организационный период, нужно было накопить опыт и опробовать тактические методы борьбы, чтобы достичь наиболее полной эффективности в борьбе. Однако для этого движения характерно то, что оно, в зависимости от местных условий, преодолело этот период за короткое время и быстро смогло перейти к эффективным действиям.

Поэтому развитие сопротивления в тылу агрессивной армии с первых недель войны стало ощутимо сказываться на выполнении планов операций фашистского руководства. Уже 1 июля 1941 г. Гальдер вынужден был констатировать, что умиротворение тыловых областей представляет серьезные заботы и что для этих целей не хватает охранных дивизий. 5 июля Браухич после кратковременной поездки на фронт докладывал о небезопасности в тыловых областях группы армий «Центр». 20 июня 1941 г. группа армий «Центр» сообщила главному командованию сухопутных войск, что в отличие от боев на Западе окруженные силы противника частично ведут бои как партизаны. В последующие дни подобные донесения поступали также от группы армий «Юг». 15 июля 1941 г. отдел «иностранные армии Востока» ОКХ дал первую обобщающую сводку о появлении советских партизан. Через три дня фон Браухич через генерала для специальных поручений Мюллера издал указание о действиях против лиц, принадлежащих к партизанским отрядам, и гражданских лиц, содействующих им [95]95
  См. DZA Potsdam, Fall 12, ADB 150, Bl. 11. Weisung des OKH/Gen. z. b. V. beim OBdH vom 18. Juli 1941 an alle Heeresgruppen, Armeeoberkommandos und Panzergruppen im Osten. Eine weitere, ausfuhrlichere und scharfer gehaltene Weisung uber die Behandlung feindlicher Zivilpersonen und Kriegsgefangener im riickwartigenHeeresgebiet folgteam25. Juli (тамже, ADB 113, Bl. 48 ff.).


[Закрыть].

За последующие недели участились сообщения о появлении советских партизанских частей. Так, танковая группа «4» докладывала в конце июля о планомерных действиях партизанских групп, нарушающих сообщение по шоссе в ее тыловом районе, а 31 июля также и группа армий «Север» донесла о нападениях на немецкие части за линией фронта. Речь шла при этом, по всей вероятности, не о единичных действиях, так как уже 6 августа командование группы армий было вынуждено издать подробную инструкцию об организации и тактике боевых действий против появившихся в их области партизан и о возможностях их ликвидации [96]96
  См. DZA Potsdam, Fall 12, ADB 150, B1.6ff.InstruktiondesOberkommandos der Heeresgruppe Nord, Abt. Ic, «Gliederung und Arbeitsweise der Partisanen nach bisherigen Feststellungen und Vorschlage fur ihre Bekampfimg».


[Закрыть].

Боевая деятельность советских партизан усиливалась. Особенно активные действия развернулись в тыловых районах группы армий «Центр». Командующий ее тылом генерал фон Шенкендорф вынужден был в начале октября сообщить, что все подчиненные ему дивизии втянуты в бои с партизанами.

Таким образом, и документы тогдашних военных руководящих органов также подтверждают данные марксистской историографии относительно размеров советского народного сопротивления в первые недели и месяцы войны. Одновременно они неоспоримо опровергают выдвинутое реакционными буржуазными историками утверждение о том, что народное сопротивление развилось лишь как следствие «промахов» органов, находившихся в ведении Розенберга и Гиммлера.

Успешные боевые действия советских партизан вынудили фашистское Верховное командование уже летом 1941 г. предпринять изменения в запланированном соотношении сил между фронтом и тылом. Вначале оно использовало наиболее боеспособные части оккупационных войск для форсирования темпа наступления на отдельных участках фронта, однако вскоре было вынуждено привлекать для охраны тыловых областей наряду с собственно для этой цели определенными частями и другие контингенты войск. Уже в конце июля 1941 г. пришлось использовать для охраны тыловых областей, и в первую очередь в районе группы армий «Центр», части резерва главнокомандования и отдельные фронтовые дивизии (всего шесть дивизий). Одновременно проводилось более интенсивное использование для этих целей частей союзников фашистской Германии. Кроме того, число охранных дивизий было в феврале 1942 г. увеличено до двенадцати. Какие размеры приняло применение фронтовых войск в тыловых районах армий, видно на примере 11-й армии, которая в ноябре 1941 г. назначила до корпуса немецких и румынских войск для борьбы против действовавших в Крыму партизан.

Подобная ситуация облегчала в известной степени боевые действия советских войск и в первую очередь способствовала нарушению оккупационного режима и дезорганизации его аппарата подавления. Наглядным примером этому являются действия белорусского партизанского отряда № 277 летом и осенью 1941 г. Им было уничтожено 55 местных контрольных постов и полицейских опорных пунктов и отбито у немецких органов, занимавшихся разграблением, 200 т продовольствия, которое было распределено среди населения. В литературе относительно партизанской войны в СССР приводится большое количество подобных примеров.

Если действия партизан явились причиной неуверенности и замешательства среди оккупационных органов и их местных пособников, то одновременно в период, когда успехи фашистских войск вызвали у некоторых советских граждан чувство временного уныния, они укрепляли политико-моральное состояние и волю населения к сопротивлению. М.И. Калинин, давший 17 марта 1942 г. основополагающую оценку боевым действиям советских партизан, охарактеризовал их как значительнее достижение на данном этапе [97]97
  См. В тылу врага. Листовки партийных организаций и партизан периода Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. М., 1962, с. 68 и далее; Листовка Главного политического управления Красной армии от марта 1942 г. с выдержками из речи М.И. Калинина.


[Закрыть]. Одновременно участники партизанского движения и движения Сопротивления проводили под руководством партийных и комсомольских комитетов уже в первые месяцы войны значительную политическую разъяснительную работу, в ходе которой они разоблачали лживую пропаганду оккупационных органов, распространяли сведения об их преступлениях и призывали население к активному сопротивлению.

Партизанское движение уже в 1941 г. составляло основную силу народного сопротивления против оккупационного режима. В полном взаимодействии с ним развертывались и другие формы массового сопротивления. Во многих городах, на предприятиях и в сельской местности возникали подпольные группы, которые начинали борьбу против оккупантов. Так, в первые месяцы оккупации в Минске образовались группы сопротивления на предприятиях, среди представителей интеллигенции и других слоев населения. Эти группы успешно организовывали пропагандистскую работу, диверсионную деятельность и поддерживали партизан в Минской области при формировании новых отрядов, а также в снабжении их оружием, медикаментами и одеждой. Подобное происходило и во многих других местах. На предприятиях рабочие искусно саботировали меры по возобновлению производственного процесса. Несмотря на то что они работали под строгим контролем, им удавалось разрушать или прятать важные детали машин, медленной и плохой работой срывать восстановление выведенных из строя предприятий и агрегатов. Особое значение имела подрывная деятельность трудящихся, занятых на железных дорогах. Вместе с действиями партизан им удалось уже осенью 1941 г. в некоторых местах весьма ощутимо нарушить немецкую транспортную систему. Так, в начале октября взрывами на железных дорогах была задержана переброска испанской «Голубой дивизии» и 227-й пехотной дивизии в распоряжение группы армий «Север», предназначавшихся для усиления второго наступления в середине октября с целью полного окружения Ленинграда [98]98
  См. История Великой Отечественной войны, т. 2, с. 134.


[Закрыть]. Успешные усилия предпринимали группы сопротивления также и по проникновению в образованные оккупантами местные органы администрации. Так, среди 400 бойцов, руководимых подпольным горкомом г. Ровно, насчитывалось большое количество лиц, работавших в учреждениях Ставки Коха.

В сельских местностях также развернулось движение сопротивления фашистскому оккупационному режиму, руководимое партийными комитетами и партизанскими отрядами. Несмотря на то что оккупационные власти за любую поддержку партизан карали смертной казнью, советские крестьяне снабжали партизанские отряды продовольствием и передавали им важную информацию. Главным средством борьбы крестьянского населения стал саботаж поставок сельскохозяйственных продуктов для вермахта и вывоза их в Германию. Несмотря на строжайшие принудительные меры и проведенную собственно военными органами по директиве ОКХ зимой 1941/42 г. четырехнедельную кампанию по обмолоту, до весны 1942 г. удалось собрать не более половины первоначально предусмотренного минимума зерна – 5 млн т [99]99
  См. Арутюнян И.В. Советское крестьянство в годы Великой Отечественной войны. М., «Наука», 1970, с. 226.


[Закрыть].

Сами по себе сложные условия движения Сопротивления и особые трудности начальной фазы войны, первоначальное отсутствие общего оперативного руководства, недостаточность линий связи, а также большие потери в борьбе против оккупационного режима чрезвычайно усложняли получение точных сведений относительно численности советского движения Сопротивления в первые месяцы войны. Однако уже на основании имевшихся неполных данных была получена четкая картина массового характера этого движения. По этим данным, осенью 1941 г. в Белоруссии, части Украины, Прибалтийских советских республиках, а также в Смоленской, Орловской, Брянской областях и в окрестностях Ленинграда и Москвы существовало более 2200 партизанских отрядов, насчитывавших свыше 75 тыс. человек [100]100
  См. История Великой Отечественной войны, т. 2, с. 124–127.


[Закрыть]. К этому следует еще добавить десятки тысяч членов групп сопротивления в городах, деревнях, и на предприятиях, помощников партизан и связных. Не требуется никаких иных доказательств того, что подобная массовая армия на занятой противником территории была создана не средствами принуждения и не смогла бы существовать и бороться без поддержки самых широких слоев населения.

Факт, свидетельствующий о том, что советское население с первого дня фашистского нападения оказывало решительное сопротивление агрессорам и их оккупационному режиму, несовместим с карикатурным изображением социализма идеологами империализма, он развенчивает основной тезис, служивший для маскировки их агрессивных планов против социалистических стран, – «освободительную миссию» империализма. Поэтому они неустанно и до сегодняшнего дня распространяют сфабрикованную фашистской пропагандой легенду о том, что немецкие войска при их вступлении в Советский Союз были встречены населением как «освободители». В этом черном деле были замешаны не только бывшие военные и гражданские «восточные эксперты» Гитлера, но также и немало буржуазных фальсификаторов истории.

Однако историческая правда не допускает двояких толкований. Советское население дало отпор фашистским оккупантам с самого начала с такой силой и решительностью, какой еще не наблюдалось ни в одной другой стране, подвергшейся нападению германского империализма. Уже в первые недели и месяцы оккупации оно создало необходимые условия для успешной борьбы против режима угнетения.

3. Государственно-монополистическая система грабежа и ее военный аппарат в действии

Ближайшая экономическая цель агрессии фашистского германского империализма по отношению к СССР состояла в жесточайшей эксплуатации советской экономики и населения для целей дальнейшего ведения Германией войны. Одновременно принимались меры по обеспечению окончательного освоения этого громадного потенциала и его вовлечения в фашистский «новый порядок» в соответствии с классовыми целями господствующих кругов Германии. Для осуществления этих целей возникла многоступенчатая государственно-монополистическая система ограбления, в которой господствующие группировки германского финансового капитала обеспечивали себе различными путями руководящее влияние.

Стоявшему во главе этой системы штабу экономического руководства «Восток», директивы которого касались всех областей деятельности аппарата разграбления, в качестве центрального исполнительного органа была непосредственно подчинена военно– экономическая организация «Восток». Этому государственно-монополистическому аппарату предстояло в первую очередь, уже в период ведения боевых действий выполнить задачу по организации грабежа важных экономических ресурсов на оккупированной советской территории и подготовке их дальнейшей эксплуатации. В связи с этим он был сформирован как военная организация и насыщен одновременно соответствующими специалистами из гражданских отраслей.

Деятельность экономических органов, функционировавших преимущественно в тыловых районах оккупированной советской территории, включала в себя фактически все отрасли экономики, в том числе и в районе боевых действий.

Наряду с оперативной группой, которая была компетентна по всем вопросам экономической деятельности, имелись главные группы: главная группа La (продовольствие и сельское хозяйство, использование всех сельскохозяйственных продуктов, осуществление снабжения войск продовольствием), главная группа W (промышленность, включая сырье и предприятия обслуживания, лесное хозяйство, финансовые и банковые дела, имущество противника, торговля и товарооборот), а также главная группа М (потребности войск, военная экономика, служба транспорта). Позже были дополнительно созданы главные группы труда, лесного хозяйства и развития предприятий, профессионального воспитания.

В качестве подчиненных штабу экономического руководства «Восток» на оккупированной советской территории действовали под общим наименованием «Военно-экономическая организация „Восток“» имевшиеся в некоторых армиях экономические отделы (отдел IV экономики).Они имели задачу организовывать снабжение войск ресурсами страны и подготавливать ее экономическое разграбление в крупных масштабах. Для этих целей, между прочим, им были приданы технические батальоны, рекогносцировочные подразделения по сельскохозяйственным продуктам, машинам, ценным видам сырья и производственным средствам всех видов, а также специальные эвакуационные подразделения. Начальники тыла групп армий располагали разветвленными экономическими инспекциями, которые занимались в основном учетом сельскохозяйственных и промышленных изделий в своих тылах, пуском предприятий для обслуживания вермахта и организацией населения на принудительные работы. Для полного проведения этих задач была организована система экономического грабежа вплоть до самых низших ступеней. Так, в полевых комендатурах имелись специальные экономические группы(группы IV экономики). Даже охранным дивизиям были приданы специальные экономические команды, которые располагали эвакуационными подразделениями и, подобно полевым комендатурам, специальными «сельскохозяйственными руководителями», а также техническими специалистами по введению в строй машинно-тракторных станций и т. д. [101]101
  См. DZA Potsdam, Fall 12, ADB 181, Bl. 81 f.; Grime Mappe, I, Bl. 3 f.


[Закрыть]. Всего предусматривалось 5 экономических инспекций, 23 экономические комендатуры и 12 внешних служб, некоторые из которых, однако, в связи с провалом фашистских военных планов не смогли приступить к исполнению своих обязанностей. В обоих рейхскомиссариатах также были созданы соответствующие органы, называвшиеся вначале военными инспекциями, а впоследствии – военно-экономическими инспекциями. Они подчинялись отделу военной экономики и техники и представляли интересы вермахта в этой области, сотрудничая с экономическими отделами рейхскомиссариатов.

В соответствии с указанным выше главным назначением штаба экономического руководства «Восток» деятельность его оперативных органов в значительной степени определялась требованиями вермахта. По этому поводу в «Зеленой папке» констатировалось: «Экономические служебные инстанции находятся в распоряжении командных инстанций вермахта, в интересах которых они действуют по удовлетворению срочных потребностей войск.Во время проведения операций эти задачи являются преимущественными перед прочими экономическими задачами». В соответствии с этим особенно ярко проявлялось и влияние военных органов управления на штаб экономического руководства «Восток». В «Зеленой папке» содержалось по этому вопросу положение о том, что все распоряжения штаба экономического руководства, «исполнение которых предваряет вмешательство лица, имеющего исполнительную власть, или требует указаний войскам» – а это имело место в большинстве случаев, – следовало направлять непосредственно по военной командной линии, а именно через начальника тыла сухопутных войск, который отдавал по этому поводу соответствующий приказ [102]102
  См. Grune Марре, I, В1. 7 und 28.


[Закрыть]. В действительности снабжение вермахта за весь период оккупации являлось основной составной частью грабительской деятельности штаба экономического руководства «Восток». Кроме того, он, как это будет показано далее, представлял собой важный инструмент экономического грабежа и порабощения населения на оккупированной территории.

Выходящая за рамки военной области центральная роль штаба экономического руководства «Восток» характеризуется его далеко идущими личными связями и частично слиянием с другими органами государственно-монополистической системы эксплуатации. Так, начальник главной группы W этого штаба Густав Шлоттерер был одновременно руководителем главного отдела VI (экономические вопросы вновь оккупированных восточных областей) имперского министерства экономики и ведущей группы III Wi (экономическо-политическая кооперация) имперского министерства по вопросам оккупированных восточных областей. Прибывший из министерства продовольствия и сельского хозяйства начальник главной группы Iа Ганс-Иоахим Рике руководил, кроме того, ведущей группой IIIe министерства Розенберга. Созданная в рамках штаба экономического руководства «Восток» центральная горнодобывающая группа «Бергбау» сразу занялась соответствующей деятельностью в имперском министерстве экономики и в сфере деятельности Розенберга.

Германские монополии осуществляли свою ведущую роль по отношению к ранее описанной части системы экономического ограбления в первую очередь при помощи государственно-монополистического дирижирования, путем влияния на центральный руководящий орган, штаб экономического руководства «Восток» и другие центральные имперские учреждения, а также и путем посылки своих уполномоченных в штаб экономического руководства «Восток» и подчиненные ему инстанции. Это видно из документов архивов бывших концернов. Так, руководящий сотрудник имперской группы «индустрия» инженер Ф. Герман получил в качестве советника военной администрации руководящие функции в отделении «наука» штаба экономического руководства «Восток». Адвокат концерна Мансфельда д-р Бирнбаум пришел в 1942 г. в качестве советника военной администрации в ведущую группу Wi, группу «Бергбау», этого штаба. Один из директоров концерна Мансфельда получил в октябре 1942 г. от штаба экономического руководства «Восток» поручение исследовать возобновление добычи цветных металлов на Кавказе. Однако из-за отступления фашистской армии из районов Северного Кавказа он уже не смог приступить к исполнению своих функций.

Характерным при этом было чрезвычайно тесное сотрудничество между военными монополиями и военными руководящими органами. Это со всей ясностью проявилось, между прочим, на совещании, проведенном 30 июня 1941 г. начальником управления артиллерийско-технического снабжения сухопутных войск генералом Леебом совместно с представителями различных концернов, в том числе Круппа и Цейса, где речь шла о первых шагах по эксплуатации советского промышленного потенциала. В результате было решено, что военные монополии со своей стороны предоставят действующим в оккупированных областях военным рекогносцировочным штабам необходимых специалистов-экспертов и назовут представителей, которые были бы в состоянии пустить в ход определенные предприятия и руководить ими, в особенности в узких местах немецкого производства вооружений (например, танки, зенитные орудия, оптика и точная механика, порох и взрывчатые вещества).

Порядок отдачи приказов и распоряжений военным экономическим органам

Наряду с этим некоторые военные концерны привлекли на свою сторону в качестве собственных представителей военных, подвизавшихся в военно-экономической сфере. Так, концерн Флика в 1940 г. за выплачиваемую ежемесячно сумму в тысячу рейхсмарок обязал генерал-лейтенанта Виттинга, ставшего вскоре после нападения на СССР генерал-инспектором по учету сырья в оккупированных областях, учитывать интересы фирмы. Его деятельность, очевидно, способствовала тому, что Флик заполучил предприятия украинской тяжелой промышленности. Подобные «сделки» со своими генералами осуществлял также концерн «ИГ Фарбен».

Второй составной частью экономического ограбления оккупированных советских областей являлось образование вскоре после 22 июня 1941 г. так называемых восточных компаний (филиалы акционерных обществ монополий), которые представляли собой дальнейшую форму развития новых государственно-монополистических организаций, при помощи которых германский монополистический капитал стремился к непосредственному осуществлению своих экономических целей. Круг их деятельности включал некоторые экономические области. Они возникли при центральном управлении со стороны государства с активным участием ведущих монополий. Это участие распространялось главным образом на экономические группы и другие государственно-монополистические объединения. Самые всесильные из концернов (например, Фридрих Флик, который был членом административного совета горной и металлургической компании «Восток» с ограниченной ответственностью) или их представители сидели вместе с уполномоченными государственных экономических органов в контрольных учреждениях и советах восточных компаний и управляли их деятельностью, стремясь получить как можно больше прибылей в своих интересах.

В конце концов вскоре после нападения на СССР – частично в рамках восточных компаний, частично наряду с ними – возникла целая система «подшефных фирм» и «опекунов», через которую монополии протянули руки непосредственно к наиболее ценным предприятиям и производственным отраслям советской промышленности.

Центральное государственное управление и его участие в восточных компаниях и в так называемой «опекунской» системе соответствовало, с одной стороны, обусловленным войной требованиям центрального руководства экономическими мерами грабежа, с другой – освобождало в значительной степени монополии от расходов, которые были необходимы для восстановления и пуска производственных сооружений в оккупированных областях, без затрагивания их последующих притязаний на владение. Уже в указаниях Геринга от 27 июля 1941 г. относительно управления экономикой в оккупированных советских областях в связи с образованием восточных компаний говорилось, что первоначальное использование немецких предприятий в качестве отдельных опекунов следует рассматривать лишь как переходную меру. Как можно быстрее следует стремиться к «сдаче восточных объектов в аренду» этим немецким предприятиям.

Деятельность восточных компаний распространялась до тыловых районов армий, следовательно, включала в себя также и большую часть оккупированной территории, находившейся в ведении военного режима. Сотрудничество между ними и военными органами управления осуществлялось частично уже в контрольных советах. Так, при создании континентального нефтяного акционерного общества было установлено, что в его контрольный совет войдут по одному представителю от трех видов вооруженных сил.

Все эти органы и служебные инстанции, к которым в военной области присоединяются специальные штабы по вопросам трофеев и снабжения ВВС, военно-морских сил и СС, образовывали широко разветвленный механизм ограбления, который, подобно громадному пауку, начал высасывать соки из экономики и населения оккупированной территории.

Относительно размеров участия военщины в составе данного аппарата дают представление следующие цифры: на 15 октября 1941 г. общее число сотрудников в военной экономической организации «Восток» составляло около 10 тыс. человек. Одним кварталом позднее ведущая группа Iа штаба экономического руководства «Восток» определила потребное количество персонала в 15 тыс. человек, из которых в наличии имелось 11 тыс. [103]103
  См. DMA, W65.00/63, Bl. 930 f. Statistische Aufstellung der zahlenmapigen Starke der Wehrwirtschaftsorganisation Ost (auPer Wiln Ostland und VO dez AOKs), angefertigt durch Wirtschaftsstab Ost, там же, W. 65.00/40, Bl. 282. Aktenvermerk uber Besprechung im OKW/WiRuAmt vom 30. Januar 1942 liber Personalbedarf der Wirtschaftsorganisation Ost.


[Закрыть].

Данный выше обзор позволяет увидеть, что военной экономической организации отводилась ведущая роль в деле ограбления оккупированных советских областей. Вначале эта деятельность относилась почти полностью к ее компетенции, так как служебные инстанции восточного министерства, а также и восточные общества и «опекуны» могли лишь постепенно начинать свою работу. Томас отметил в своих записях по данному поводу, что «гражданская организация… могла основываться лишь на работе, которая была проделана до этого военными экономическими органами». Томас весьма скромен в своих оценках. Исходящие от него инструкции по переходу военной экономической организации вновь оккупированных восточных областей к гражданским административным учреждениям определяли, что после поэтапного выхода определенных областей из военной администрации начальник экономической организации «Восток» сохранял за собой право отдачи указаний гражданским оккупационным органам по всем военно-экономическим аспектам. Кроме того, и после 1 сентября 1941 г. в рейхскомиссариатах работали отдельные экономические инспекции и соответствующие экономические команды, либо эти комиссариаты предоставляли для экономических отделов соответствующий персонал. Однако замена военных органов по экономическому ограблению оккупированной территории уже с самого начала не ограничивалась военной экономической организацией. Отданный 16 июня 1941 г. Кейтелем приказ по осуществлению инструкций «Зеленой папки» требовал, чтобы войска и все военные инстанции деятельно поддерживали меры по ограблению. Их содействие должно было осуществляться наряду с предоставлением рабочей силы и транспорта также и подключением к этому полевых и городских комендатур.

Ведущее место в фашистских планах ограбления, как уже говорилось, занимал учет сельскохозяйственных продуктов. Они должны были использоваться в первую очередь для покрытия потребностей вермахта, специально для так называемых «восточных войск», а во вторую – для снабжения имперской территории. В соответствии с этим вторгавшиеся в Советский Союз войска немедленно начинали разнузданный грабеж страны. В первую очередь они конфисковывали обнаруженные запасы продовольствия. При этом они овладели большими его запасами, особенно в первые дни и недели войны. Так, например, они захватили в Таураге 40 тыс. т сала, 20 тыс. т шпика, а также много мяса и живого скота. Конфискация распространялась не только на товары, предназначавшиеся советскими государственными экономическими органами для снабжения населения или для экспорта, но и на запасы кооперативных предприятий и учреждений, а также и на те товары снабжения, которые были распределены среди населения при отступлении советских войск. Кроме того, населению строжайше запрещалось запасаться предметами снабжения, особенно продовольствием [104]104
  См. DZA Potsdam, Fall 12, ADB 125, Bl. 15 f.


[Закрыть]. Специальные команды учета прочесывали страну и грабили все. Помимо этих официальных акций по ограблению проводились еще произвольные реквизиции воинскими частями.

Общую картину о размахе этих действий дает датированный 28 октября 1941 г. приказ начальника группы абвер II при командующем группы армий «Юг», адресованный подчиненным ему инстанциям. В приказе констатировалось, что у колхозов вблизи от крупных военных дорог и в небольших городах был разграблен племенной скот и посевной фонд. Дословно в отчете говорилось: «Реквизиция последней курицы является… таким же неумным действием, как и забой близкой к опоросу свиньи и последнего теленка… Здесь мы саботируем меры нашей собственной сельскохозяйственной администрации. Никто не думает о том, что и без того сильно разрушенное хозяйство этой страны является нашим хозяйством, которое обязательно нужно восстановить и со вспомогательными средствами и запасами которого необходимо обращаться экономно, если мы хотим, чтобы это хозяйство в следующем году кормило армию и отправляло значительные излишки на нашу родину».

С введением военной администрации в тыловых районах армии и армейских группировках и последующим прибытием первых гражданских инстанций принудительный учет сельскохозяйственных продуктов распространился на всю оккупированную территорию. Особенно активизировалось ограбление крестьян путем реквизиций с использованием системы высоких принудительных поставок. Главную роль при разграблении сельского хозяйства играло наряду с военными органами основанное в конце июля 1941 г. центральное торговое общество «Восток», занимавшееся вопросами сельскохозяйственного сбыта и спроса, с ограниченными правами. Эта грабительская организация, замаскированная под торговое общество, имела задачу вести централизованный учет отнятых различными средствами у населения сельскохозяйственных продуктов, перерабатывать их и распределять. На первом плане было удовлетворение запросов войск, а также снабжение прочих находящихся на советской территории оккупационных органов. Кроме того, она поставляла значительные количества сельскохозяйственной продукции в Германию. Ее структурная и территориальная сфера деятельности, тесно примыкавшая к трем группам армий, включала в первую очередь районы оккупированной территории с гражданской администрацией, причем Украина являлась основным звеном, и, кроме того, она распространяла свое влияние также до тыловых районов групп армий.

Согласно статистическим данным, опубликованным Даллином, совместные грабительские действия военных и гражданских органов удовлетворяли потребность в продуктах трех групп армий в первый год войны следующим образом: хлебом на 80 %, мясом на 83 %, жирами на 77 %, картофелем на 70 %. В этих данных, однако, не отражено количество продуктов, забранных в оккупированных областях в ходе нелегальных реквизиций, а также для снабжения тыловых подразделений и служб. Кроме того, уже в 1941 г. значительные количества сельскохозяйственных продуктов были отправлены в Германию. В сентябре фашистская пресса сообщила о прибытии первых продовольственных эшелонов в Берлин. Примерно через год Розенберг сообщил о прибытии трехтысячного эшелона с продовольствием из оккупированных советских областей, и добавил, что без этих поставок невозможно было бы обеспечить снабжение продуктами питания населения Германии [105]105
  См. IMGN, Bd. XXXIX, S. 423.


[Закрыть].

Вследствие необузданного ограбления на оккупированной территории необычно быстро уменьшились запасы зерна и других аграрных продуктов, а также поголовье скота. 12-я танковая дивизия учредила, например, в своей полосе в начале ноября 1941 г. «изымание» всего скота, включая лошадей и кур, и, кроме того, отдала приказ о конфискации иных предметов обихода, в том числе простыней [106]106
  См. DZA Potsdam, Fall 12, ADB 130, Bl. 149 f. Vom la der Div., Bergen– gruen, unterzeichneter Befehl vom 3. November 1941 u, Nachsatz dazu vom 5. November.


[Закрыть].

Особенно катастрофически развивались события в прифронтовых районах. Подробные данные об этом содержатся в отчете о совещании отдела военной экономики и вооружений с участием офицеров для связи от восточных армий, которое проходило 29–30 декабря 1941 г. Например, офицер для связи от 16-й армии заявил, что полоса армии представляет собою «абсолютную пустыню без каких-либо тылов». В районе 18-й армии поголовье скота сократилось до 300 штук. В районе 9-й армии также находилось лишь 2–3 тыс. голов крупного рогатого скота и примерно 22 тыс. т зерна. Офицер для связи от 6-й армии сообщал, что армейская полоса «опустошена» примерно на глубину 100 км. Лишь в местах расположения армий, находившихся в особенно плодородных сельскохозяйственных областях или там, куда войска продвинулись поздней осенью, запасы были несколько выше [107]107
  См. DMA, W 60.00/56, Bl. 719 ff.


[Закрыть]. Снабжение населения вообще не принималось во внимание.