Текст книги "Останусь, клянусь (ЛП)"

Автор книги: Нора Томас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

– Киран, пожалуйста... – мой голос дрожит, и в этих двух словах, все мое отчаяние.

Его толчки становятся резкими, сбивчивыми, мышцы на его теле напрягаются, словно струны, натянутые до предела.

– А теперь будь хорошей девочкой и кончи на мой член. Сейчас.

Я срываюсь в бездну, теряя себя в самой мощной волне оргазма, которая накрывает меня с головой. Перед глазами вспыхивают звезды от его силы, а где-то на границе сознания я слышу, как Киран срывается на стон, выкрикивая мое имя.

Когда я наконец возвращаюсь в тело и открываю глаза, он нависает надо мной, опираясь на предплечья. Лунный свет, пробивающийся сквозь темноту комнаты, освещает капли пота на его лбу и груди. Он склоняет лоб к моему.

– Блядь…

Я улыбаюсь, не сдерживая тихий смех:

– Кажется, с этим мы уже разобрались.

Киран встает, чтобы выбросить презерватив и натянуть боксеры. Когда он с этим заканчивает, возвращается с теплой влажной тряпочкой, аккуратно вытирает меня и снова забирается в постель.

– Ну так расскажешь, что на самом деле привело тебя сюда?

– Мне просто приснился плохой сон.

– О чем?

Он укладывает меня так, чтобы моя голова легла ему на грудь, а нога оказалась закинута на его бедро. Его рука обвивает меня, прижимая ближе к себе.

– Я не хочу об этом говорить, – тихо шепчу.

И, вопреки ожиданиям, он не настаивает. Просто кивает и больше не поднимает эту тему.

– Спи, Бритт. Здесь кошмары тебя не достанут.

– Мне нужно буквально пару секунд, и я вернусь к себе.

Он прижимает меня крепче и шепчет:

– Останься.

– Ты уверен? Я могу уйти.

– Останься.

– Ладно, я останусь.

Что-то в его голосе звучит иначе, но я не могу точно уловить, что именно. Будто он нуждается в том, чтобы я осталась, так же сильно, как и я сама этого хочу.

– Клянешься?

Я вдыхаю его запах – сандал, виски и что-то, что можно назвать только им. Выдыхаю, позволяя телу расслабиться и утонуть в его объятиях.

– Клянусь.

Его ладонь мягко ложится мне на голову, пальцы начинают медленно массировать кожу, успокаивая, укачивая. Сквозь сон я слышу, как его голос пробирается в самую глубину сознания:

– Спасибо тебе, Mo Stóirín.¹

* * *

Просыпаюсь, укутанная в самое теплое одеяло, и инстинктивно забираюсь в него поглубже. Что-то, вернее, кто-то крепко обхватывает меня за талию и плечи, прижимая к твердой, теплой груди. Глаза распахиваются сами собой, и воспоминания о прошлой ночи обрушиваются на меня потоком. Черт. Мне нужно убираться отсюда.

Но прежде чем я успеваю пошевелиться, губы Кирана касаются раковины моего уха, и он прижимается ко мне, не скрывая, как сильно он уже хочет меня.

– Не паникуй и никуда не уходи. Просто полежи со мной еще немного, Mo Stóirín. Еще рано.

Я вздыхаю и позволяю себе снова расслабиться в его объятиях.

– Что это значит? Как ты меня сейчас назвал?

Одна из его рук тянется к моей голове, и он начинает мягко массировать мне кожу головы. Это так приятно, что я готова прямо сейчас умолять его делать это целыми днями.

– А? О, ничего, – пробормотал он, и я ощущаю, как его тело на долю секунды напряглось у меня за спиной, прежде чем он заставил себя снова расслабиться.

Ну и ладно. Сейчас отпущу, но потом обязательно спрошу у Роуэна.

А пока, пусть обнимает. Мне нужно запомнить это ощущение до того, как придется ускользнуть обратно в гостевую комнату, и мы снова станем почти чужими.

Просыпаюсь снова спустя несколько часов, лениво потягиваясь и вытягивая руки высоко над головой. Все тело откликается тягучей, приятной болью, той самой, от которой расплываешься в блаженной улыбке.

В голове мгновенно всплывают обрывки ночи с Кираном. Он огромный. Повсюду. Конечно, он и сам немаленький, почти два метра ростом. Казалось бы, с такой комплекцией он должен быть тяжелым, неуклюжим, грубым. Но нет. Ни разу.

Киран Бирн обращался с моим телом так, будто я, его самый тонкий инструмент, и он всю жизнь учился играть только на мне. Оглядываюсь по сторонам, глаза постепенно привыкают к свету, и наконец мозг догоняет: Как, черт возьми, я оказалась снова в своей комнате?

Сажусь на кровати и осматриваюсь, пока взгляд не цепляется за сложенный лист бумаги на тумбочке. Тянусь, беру его в руки, разворачиваю, и читаю короткое сообщение, наспех выведенное знакомым почерком:

На работе. Напиши мне. – Ки.

Его номер указан под сообщением. Быстро забиваю его в телефон, а потом решаю прогуляться и найти Клару с Реттом. Напишу ему позже… Может быть.

Глава 5

Киран

Стою под душем на нашем складе и смываю с себя кровь и мозги другого человека, я прерывисто дышу. Все вокруг думают, будто я непробиваемый, будто я сделан из камня и у меня напрочь отсутствуют чувства. Братья называют меня машиной. Они уверены, что я умею включаться, выходя из дома, и отключаться, когда возвращаюсь обратно, превращаясь в любимого дядю самого крутого пацана на свете. Но это нихрена не так. Каждый раз, когда я совершаю очередное действие ради защиты своих братьев или организации, будто бы часть меня отваливается, отламывается изнутри. Это не проходит бесследно.

Я сделаю все, чтобы защитить своих братьев, невестку и племянника. Смерть наших родителей до сих пор лежит на моих плечах. На тот момент мне только-только исполнился двадцать один, но ответственность все равно на мне. Я тот, кто карает и защищает. Это моя работа – следить, чтобы все были в безопасности и здоровы. В ту ночь я облажался. И теперь вынужден носить в себе вину за их смерть. Я подвел их. А взамен братья решили, что именно я должен быть тем, кто будет держать всех в живых и целых. Их безопасность, их благополучие – это то, чем живу я сам. Единственное, что вроде как остается моим – это драки. Но, по правде говоря, и это не совсем для меня. Просто потому, что я внутри сломан. Но прошлой ночью… прошлой ночью все было иначе. Это было только для меня.

Бритт великолепна. Светлые волосы с легким рыжеватым отливом, глаза – почти стального цвета. В ней достаточно дерзости, чтобы у меня тут же навострились уши… и дернулся член. Даже не заставляйте меня начинать рассказывать про прошлую ночь. Это был лучший секс в моей жизни. У меня, скажем так, есть определенные предпочтения в спальне. Не пойми неправильно, мои вкусы вовсе не такие изощренные, как у того же Деклана или Мака. Но я определенно живу ради контроля. Прошлой ночью Бриттани сначала выглядела напряженной, почти испуганной. Но очень быстро она отдала мне тот контроль, которого я так жажду.

Я думаю о ней весь день. Не могу сосредоточиться ни на чем, кроме одного – вспоминает ли она обо мне? Не может же она так просто выкинуть прошлую ночь из головы… или может? Раньше я никогда не хотел проводить с женщиной больше одной-двух ночей. Но эта – огненная, упрямая, та, что прошлой ночью забралась ко мне в постель, она засела у меня в голове. И теперь я ловлю себя на том, что жажду любого повода снова затащить ее к себе. Но я не могу ей написать. Потому что она первая не написала. Выбираюсь из душа, вытираюсь полотенцем и тянусь к телефону, в надежде, что она все-таки написала или позвонила… Нет. Ничего.

Когда мы с Декланом и Маком возвращаемся к внедорожнику, забираемся внутрь и тут же начинаем обсуждение, мы допрашивали Родрига Андерсона, того тупого ублюдка, которого я только что пытал, пока он не сдал нам имя своего маленького приятеля по торговле людьми.

– Джордан Хадсон, – нарушает тишину в машине голос Деклана.

– Мак, ты знаешь, что нужно делать.

Мак даже не отрывается от телефона, просто кивает. Могу поспорить на своего первенца, он уже нашел адрес Хадсона, его номер страховки, имена родителей и кличку его первой собаки. Настолько он у нас хорош. На улице уже стемнело, а это значит, что весь гребаный день я провел, укрепляя себе место в аду. Я так чертовски опустошен, и все, чего я хочу, это найти лучшую подругу моей невестки, заказать отвратительную еду навынос, залипнуть с ней на диване под тупейший фильм в спортивках… а потом зарыться в нее.

Хм… звучит, в общем-то, не так уж и плохо. Хотя, если подумать, это вообще ни капли не практично. Бриттани была для меня разовой историей. Одной ночью, чтобы боготворить ее и держать рядом. Она хочет того самого Кирана, которого видела той ночью – веселого, легкого, может, даже зверя, в которого я превращаюсь, когда рядом нет Ретта или невестки. Но настоящего меня? Ту версию, которую я едва ли позволяю видеть даже своим братьям? Нет. Ей это не нужно. И если честно, я и сам не уверен, нужно ли мне это. У нас была всего одна ночь. Один эпизод, где я по сути работал охранником. Этого чертовски мало, чтобы понять, во что это может вылиться… и стоит ли вообще туда идти.

Она не выходит у меня из головы весь день, и да, мне чертовски любопытно, но я не Роуэн. Я не теряю голову только потому, что красивая девчонка на меня посмотрела. Это вообще не про меня. Я имею в виду, что ей лучше не уделять внимания другим мужчинам. Я перережу им горло, если к ней кто-то прикоснется, но это другое. Может, она не против продолжить наши встречи. Вполне возможно, что это может сработает.

Я весь в своих мыслях, пока Мак не бьет меня по ноге, вырывая из транса.

– Че? – бурчу я.

Он смотрит на меня так, будто у меня пять голов.

– Ты вообще слышал хоть слово из того, что я сказал?

– Нет.

– Чувак, как ты, черт возьми, каждый день обеспечиваешь нам безопасность? У тебя концентрация, как у мухи.

– Грубо, – фыркаю я. – То, что я тебя не слушал, не значит, что я ничего не заметил. За последние четыре минуты Деклан посмотрел на часы восемь раз. А это значит, что он куда-то опаздывает, или к кому-то. У тебя дергается колено, кстати. Это твой нервный тремор, если что. А значит, разговор с тем торговцем людьми задел тебя сильнее, чем ты пытаешься показать.

Я мог бы заткнуться, но, чтобы добить мысль, не стал.

– И еще, Коллин там спереди поправил свою запонку двадцать семь раз с тех пор, как мы сели в машину, и под нос поет каждую песню. А у Йен такое напряжение в плечах, будто они вот-вот хрустнут. Так что никогда не путай мое отключение от твоего бубнежа с отсутствием внимания. Если бы ты сказал что-то важное, я бы слушал.

Деклан перебивает меня, едва я делаю вдох:

– Хватит, Киран, мы все поняли. Собирайтесь, завтра нам нужно найти Джордана. Мы не можем упустить ни малейшей детали. Когда приедем, нужно будет встретиться с Роуэном в офисе.

Откинувшись на спинку сиденья, я закрываю глаза и пытаюсь расслабиться на оставшееся время в дороге.

* * *

– Женщины и дети? – уточняет Флинн, лицо у него зеленоватое после того, как я изложил все, что случилось сегодня.

– От четырех лет и старше.

Роуэн берет в руку бокал из хрусталя и со всей силы швыряет его в стену. Стекло с грохотом разлетается на осколки. Он сцепляет пальцы и закладывает руки за голову, тяжело дыша, переваривая то, что я только что сказал. Прежде всего он отец четырехлетнего ребенка. Так же как и мы все – дяди этого самого ребенка.

– Мы узнали имя его босса, – добавляет Мак, – но похоже, придется карабкаться по очень длинной лестнице.

– То есть вы не можете? – рявкает Деклан, его голос гулко разносится по комнате. – Вы серьезно хотите сказать, что не можете докопаться до этого?!

Мак вскакивает с места в ту же секунду.

– Это, блядь, я сказал? Я произнес именно эти слова, Деклан? Или, может, я сказал, что нам предстоит длинный список? Не приписывай мне дерьмо, которого я не говорил, и не ставь под сомнение мои способности, когда, черт возьми, само правительство мечтает затащить меня к себе, потому что я настолько хорош!

Пора вмешаться. Мак самый тихий из нас, но он все равно Бирн, а когда фитиль загорается – держитесь все. Мы все сейчас на грани. Оно и понятно, когда речь идет о такой мрази, и это задевает так близко. Я толкаю Мака в спину, подталкивая его к выходу, и через плечо бросаю:

– Все делайте, что нужно, чтобы успокоиться. Утром собираемся. Только держитесь подальше от спортзала.

Мак не сопротивляется, пока я веду его из комнаты и поднимаюсь с ним на наш этаж. Мы оба молчим, пока не оказываемся у него в комнате. Я заталкиваю его в центр, сам подхожу к комоду, достаю шорты и кидаю ему в лицо.

– Переодевайся. Мы идем в спортзал.

– Мне не нужен спортзал. Мне нужно пойти и всадить нож Деклану в руку.

– И именно поэтому мы пойдем бить грушу, пока ты не устанешь настолько, что не сможешь ему навредить. Я бы посоветовал тебе клуб, но не уверен, что тот, кто тебе там попадется, переживет эту ночь.

Он что-то бурчит себе под нос, мол, трогать его, когда тот на взводе – плохая идея, но я не обращаю внимания..

– У тебя есть пять минут. Я пойду переоденусь и встречу тебя там. Разомнемся, потом спарринг. И если ты хоть чем-то пометишь мое прекрасное лицо – я тут же останавливаюсь, и дальше бьешь грушу.

Он криво усмехается и уходит в ванную переодеваться.

Пару часов спустя мы с Маком лежим посреди зала. Пот струится по телу, легкие отчаянно борются за глоток воздуха. Мы просто лежим в тишине минут двадцать, прежде чем Мак наконец шепчет всего одно имя:

– Райли.

Да, я с самого начала понял, куда все идет, как только выяснилось, что эти ублюдки занимаются торговлей живым товаром.

– Мак, мы не знаем, что именно с ней это случилось.

Он садится, подтягивает колени к груди и обвивает их руками, сцепляя запястья. Голова опускается так низко, что подбородок касается груди.

– Но и не знаем, что не случилось.

– Знаю, я тоже все время о ней думаю. Жестокая правда в том, что мы не можем ее спасти. Прошло пятнадцать лет, а мы до сих пор знаем ровно столько же, сколько и в день ее исчезновения.

– Вау. Спасибо за вдохновляющую речь. Неудивительно, что я больше ни к кому не хожу.

Сажусь рядом, принимаю ту же позу и легко толкаю его плечом.

– Заткнись. Я имею в виду, что мы не можем спасти ее. Но мы можем спасти других. Роуэн и Деклан смотрят на все это, как если бы речь шла о Ретте и Кларе. Когда Райли пропала, они были уже слишком взрослыми, чтобы с ней дружить. Но я клянусь тебе, Мак, она тоже не выходит у меня из головы.

– Знаю. Прости, что сорвался. Последние дни все это было как наждачка по обгоревшей коже. Я просто не выдержал.

– Понимаю. Пошли, примем душ и завалимся спать. Завтра начнем все заново.

Мак кивает, соглашаясь, и берет меня за руку, когда я протягиваю ее ему. Подтянув его на ноги, я веду нас наверх. На этаже мы молча расходимся по комнатам. Я уже открываю дверь, когда его голос останавливает меня.

– Эй, Ки?

Я поворачиваю голову и чуть приподнимаю подбородок, давая понять, что слушаю.

– Спасибо.

– В любое время, братишка. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Глава 6

Бриттани

Прошло несколько недель с той самой ночи с Кираном, а я так и не написала ему, и не позвонила. Не потому что не думала об этом, я прокручивала это в голове сотни, тысячи раз. Просто мозг упорно не отдает команду пальцам: открой его контакт и нажми «отправить». Электричество между нами опасно. Он из тех мужчин, которые, кажется, не обещают ничего, кроме разбитого сердца и чертовски хороших оргазмов. И если второе мне чертовски хочется, то первое – слишком дорогая цена. Я несколько раз почти решалась. Он заинтриговал меня настолько, что мне по-настоящему хочется протянуть руку к телефону, но потом срабатывает мое чувство самосохранения, и я загоняю его обратно.

Полторы недели назад я устроилась на новую работу, теперь я личный ассистент в юридической фирме. Работаю по двенадцать с лишним часов, шесть дней в неделю. Но я не жалуюсь, потому что деньги мне сейчас очень нужны. Мой босс довольно крутой. Хотя, по правде, он ведет себя чересчур непринужденно, как для начальника, но работать с ним вполне сносно.

Эту неделю я жутко скучала по своей напарнице по преступлениям. Потому что новостями я могу похвастаться не только на рабочем фронте, я еще и переехала в новую квартиру, прямо через дорогу от офиса. Словно судьба сама подкинула. Час назад я закончила смену и сразу поехала к Кларе. Я так по ней соскучилась. Нам просто необходим был девичник на диване. Вот мы и развалились на огромном секционном диване в доме Бирнов, с Реттом, уютно устроившимся между нами.

– Тетя, ты где пропадала?

– О чем ты, глупыш, я все это время была у себя в квартире.

– Но почему? Почему ты просто не можешь жить здесь? Мои дяди тут живут. Ты тоже можешь.

Боже, какой же он сладкий.

– Ну, твои дяди жили здесь еще до того, как ты появился. А твой папа мне не брат, так что я не могу тут жить.

Выражение искреннего разочарования появляется на его красивом маленьком личике. Он скрещивает руки на груди и устраивается между нами, пока мы с Кларой продолжаем обнимать его и смотреть фильм.

Проходит всего пара минут, как он фыркает, соскальзывает с дивана и, ни слова не говоря, решительно направляется к двери в кабинет отца. Мы с Кларой переглядываемся, но ни одна не проронила ни слова, мы просто следим, как этот четырех с половиной летний упрямец марширует прямиком к нужной двери.

Он стучит. Спустя пару секунд дверь открывается, и в дверном проеме появляется тот самый мужчина, из-за которого мои «сеансы самопомощи» последнее время стали особенно… интенсивными. С тех пор как он взял все под контроль и выжал из меня максимум удовольствия, я не могла выкинуть его из головы.

Киран приседает, на корточки до его уровня, нежная улыбка появляется на его слишком красивом лице.

– Привет, медвежонок. Что случилось?

Ретт по-прежнему сверлит его взглядом, тем самым взглядом, с которым он, я уверена, когда-нибудь будет управлять целым миром.

– Где Роуэн? – спрашивает он.

Кажется, у всех в радиусе слышимости отвисает челюсть.

– Ух ты… – с лица Кирана моментально исчезает улыбка. – А ну-ка, почему ты называешь своего папу по имени? Это не очень вежливо, и, думаю, ему будет обидно.

Суровая маска Ретта вмиг рушится, губа предательски дрожит, и он заливается слезами. Кирана отшатывает назад, и не кем-нибудь, а самим Роуэном. Тот буквально сшибает его на пол, на идеально круглую задницу. Затем быстро подхватывает Ретта на руки, прижимая к груди:

– Эй, тсс… Все хорошо. Что случилось?

Я слышала, что Роуэн вне дома – ураган. Но дома? Стоит Кларе или Ретту чуть надуть губки, и он тает на месте.

– Прости, я не хотел обидеть тебя. Я просто хочу, чтобы тетя жила с нами.

Ох, мой милый мальчик. Он был готов бросить вызов собственному отцу… ради меня.

– А кто сказал, что тетя не может жить с нами?

Блядь.

– Это она так сказала. Потому что она не твой брат.

Ледяной взгляд Роуэна вонзается прямо в меня.

– Ты настроила моего сына против меня, Митчелл?

Я не успеваю раскрыть рот, как вмешивается Клара:

– Успокойся, красавчик. Она просто объясняла, почему не живет с вами.

Потом, с довольной улыбкой добавляет:

– А вообще, отлично, что ты уже закончил работу на сегодня. Ретту пора в ванну и спать.

Взгляд Роуэна сразу же смягчается. Он так по уши влюблен в свою жену, что это просто какое-то безумие.

– Я уложу его сам, – говорит он, – но ты должна прийти спать ко мне этой ночью.

Клара в упор смотрит на него почти минуту, потом сдается:

– Ладно, договорились. Но Бритт идет со мной. Я не оставлю ее здесь одну.

– Нет, вето. Я не делю свою кровать ни с кем, кроме тебя и Ретта. Она может спать в гостевой.

Я вскидываю руку:

– Ну так она вообще-то здесь, и спокойно поеду домой потом. Ничего страшного.

Замечаю краем глаза, как Киран напрягается при этих словах.

– Тетя может спать со мной! – восклицает Ретт.

– Прекрасно, Медвежонок, отличная идея, – ухмыляется Роуэн, зная, что эту битву он выиграл.

– Ладно, Ретт. Ты должен лечь спать, как большой мальчик, или я не буду спать в твоей комнате, хорошо?

– Договорились! – Он ловко спрыгивает с папиных рук, берет его за руку и тащит наверх.

Как я уже говорила, однажды он точно станет править этим миром.

* * *

Мы посплетничали, выпили вина и посмотрели три новых ужастика. Теперь, полусонные, зевая, привалились друг к другу. Я начинаю клевать носом, когда чувствую, как перед диваном останавливается Роуэн. Он отводит волосы со лба Клары, а потом аккуратно наклоняет меня, чтобы я легла поудобнее.

Я зависаю в полудреме, когда слышу его голос:

– Она такая измученная. Я не знаю, что с ней происходит в последнее время. Я собираюсь отнести ее в постель, а потом вернусь и заберу Бриттани.

– Я отведу ее. Она идет в комнату Ретта, верно? – Это Киран.

Я собиралась было сказать, что дойду сама… но тут же передумала. С той самой ночи я мечтаю снова почувствовать его прикосновение.

– Да, она должна была лечь туда, но Ретт уже перебрался к нам после кошмара. Можешь уложить ее в его комнату или в гостевую. Спасибо.

– Не переживай. Уложи Клару. Такое чувство, что они обе не высыпались уже неделю, – отвечает Киран.

Я чувствую, как чьи-то пальцы откидывают волосы с моего лица, и по той самой искре, пробежавшей по коже, сразу понимаю, кто это. Следующее, что я ощущаю, – как сильные руки подхватывают меня и прижимают к крепкой, теплой груди Кирана. Моя голова опускается ему на плечо, и ровное биение его сердца почти окончательно убаюкивает меня.

Когда мы поднимаемся по лестнице, он наклоняется и целует меня в макушку.

– Эй, Храбрая девочка. Я знаю, ты меня слышишь, – шепчет он.

Я не в настроении вести полноценный разговор, поэтому просто издаю:

– Мм?..

– В комнату Ретта или в гостевую?

Я устраиваюсь поудобнее у него в руках, зарываясь носом в его грудь, и почти неслышно отвечаю:

– В гостевую.

Я чувствую, как Киран улыбается, уткнувшись в мои волосы, целует меня в последний раз и несет в гостевую. Он бережно укладывает меня на кровать, накрывает одеялом, а потом снова склоняется и касается губами моего лба – мягко, как прощание.

Он уже разворачивается, чтобы уйти в свою комнату, когда я, все еще наполовину во сне, делаю то, что иначе бы никогда не осмелилась. Это единственное оправдание моему поступку.

Прежде чем он успевает отойти слишком далеко, я тянусь вперед и переплетаю свои пальцы с его.

– Останься.

Ки резко втягивает воздух, и, не говоря ни слова, стягивает с себя спортивные штаны, оставаясь только в черных боксерах, и забирается в постель позади меня. Его сильная рука обвивает мою талию, притягивая меня спиной к своей груди. Мое тело тут же тает в его объятиях.

В прошлый раз, когда мы лежали вот так, я впервые за долгое время по-настоящему выспалась.

– Спи, – говорит он тихо. – Плохие сны сюда не доберутся.

– Обещаешь?

Это слишком интимно. Совсем не то, чего ждешь от мужчины, с которым у тебя была всего одна ночь. Но одновременно с этим… в его объятиях я чувствую нечто такое, чего, кажется, никогда раньше не знала. Защищенность.

Поэтому я позволяю Ки держать меня, пока постепенно не засыпаю, укутанная его длинными руками и ногами, запутавшись в его теле, в его тепле. Уже проваливаясь в сон, я слышу, как он шепчет в темноту:

– Клянусь.

* * *

Я просыпаюсь в пустой постели, и меня тут же накрывает чувство дежавю. Поднявшись, натягиваю черные леггинсы и старую футболку с логотипом группы, решаю спуститься вниз. Пока иду по лестнице в поисках Клары и Ретта, мысли сами собой возвращаются к Кирану. Интересно, куда он подевался? Хотя, с другой стороны, какая разница, мы просто спали в одной постели. Обнаружив, что Ретт уютно устроился на диване, я вытаскиваю из оттоманки плед и забираюсь к нему под бок. Он кладет голову мне на руку, и ухом скользит по моей коже. Я резко оборачиваюсь, ища взглядом Клару или Роуэна.

Он всегда оставляет свои процессоры либо с одним из них, либо надевает сам. И тут я замечаю их, они лежат на боковом столике. Что, черт возьми, происходит этим утром?

Он почесывает голову, пока наконец не поднимает на меня свои уставшие, измученные глаза. Я поднимаю руки, чтобы поговорить с ним на языке жестов:

– Почему у тебя сняты процессоры? Все в порядке?

Он мотает головой:

– Голова болит. Хочу отдохнуть от звуков.

Ретт до недавнего времени вообще не мог слышать. Несколько месяцев назад ему установили слуховые процессоры, и теперь он иногда берет «звуковые паузы», но всегда предупреждает хотя бы одного из родителей и передает им устройства на хранение.

Малыш еще и мигренью страдает, как его мама. Я была рядом с самого его рождения, и взгляд, которым он смотрит сейчас, слишком хорошо мне знаком. Это начало приступа.

Он кладет голову мне на колени, закрывает глаза и берет мою руку, мягко прижимая ее к своей макушке. Мы проделывали это столько раз за эти годы, что я сразу понимаю, чего он хочет. Мои пальцы начинают медленно перебирать его кудри, легко и аккуратно, стараясь не доставить ни малейшего дискомфорта. Он засыпает почти сразу. Оглядываюсь – внизу никого. Странно. Обычно кто-нибудь из братьев Бирн всегда поблизости, особенно когда рядом Ретт. А сегодня – ни души. Достаю телефон и быстро набираю сообщение Кларе: рассказываю, где мы, что с Реттом, и что все под контролем. Обязательно добавляю, что с ним все в порядке – я рядом.

Примерно через полчаса с грохотом по лестнице сбегают сразу две пары тяжелых шагов.

– Медвежонок?! – голос Роуэна звучит испуганно и громко, заполняя все пространство.

– Эй, он здесь. Все хорошо, он со мной, – тихо говорю я, не останавливаясь гладить его кудри – боюсь разбудить. Роуэн врывается в комнату и замирает прямо перед нами, резко тормозя.

– Прости, у Клары мигрень, она вырубилась, а у Ретта, похоже, что-то вроде вируса. Я оставил его спящим рядом с ней, чтобы ответить на звонок. Вернулся, а он исчез.

– Что значит, что-то вроде вируса? – спрашиваю, нахмурившись.

Он указывает на Ретта, свернувшегося у меня на коленях, будто это должно быть очевидно:

– Он спит у тебя на коленях в одиннадцать утра в воскресенье.

Слегка улыбнувшись, я мягко объясняю то, что, видимо, Клара упустила.

– У Ретта тоже бывают мигрени. Насколько я знаю, с тех пор как ты рядом, приступов не было, но это ничего не меняет, они все равно случаются. Он любит спать, положив голову мне на колени, а я в это время играю с его волосами. Мы так делаем каждый раз, с тех пор как все началось, ему тогда было два.

Меня вызывали с работы, с приемов, даже с ночных тусовок – я приезжала. Я не его мама и не его папа. Но я – тетя. А для Ретта тетя – это его личное средство от мигрени.

– Я не знал про его мигрени... Тебе что-нибудь нужно, пока ты с ним? Между ним и Кларой я чувствую себя бесполезным. Может, все-таки мне стоит его забрать?

Он такой напряженный, и выглядит ужасно вымотанным. Я никогда не видела его таким. Роуэн всегда казался расслабленным, спокойным, по крайней мере, в моем присутствии. Но, если подумать, я видела его только рядом с Кларой и Реттом, когда он в режиме «папа и муж». Я знаю, кто такой Роуэн на самом деле. Знаю, чем он занимается. И уверена, что обычно он совсем не мягкий. Просто мне никогда не доводилось видеть ту его сторону.

– Да, со мной он в порядке. Ты иди, позаботься о нашей девочке. А я позабочусь о нашем мальчике, – уверенно говорю я.

Он натягивает на лицо вымученную улыбку, но голос звучит твердо, властно:

– Ладно. У тебя есть мой номер, держи меня в курсе. Если его стошнит или что-то изменится, сразу звони или пиши. Деклан останется здесь с тобой.

Нет, ни в коем случае.

Я бросаю на него свой самый выразительный взгляд в стиле «ты издеваешься, блядь?», прежде чем выдать:

– Ты серьезно сейчас?

Судя по выражению его лица – более чем.

– Мне не нужна, мать его, нянька. Давай не будем забывать, что до того, как ты появился, я была для Ретта вторым родителем практически во всем. Сейчас ты рядом, и я искренне рада, что ты стал для них тем мужем и отцом, в котором они нуждались. Ты можешь быть на нервах сколько угодно, но ты не посмеешь обращаться со мной так, будто мне нельзя доверять. Я вытащила их из того дома-кошмаров. Не смей проявлять неуважение и вести себя так, будто я представляю для них угрозу. Запомни одно: я любила их первой.

К тому моменту, как я заканчиваю, вся буквально дрожу от ярости. Я – не чужая. И не позволю обращаться со мной, как с кем-то «непонятным». Пусть идут к черту.

При этом моя рука ни на секунду не сбивается с ритма, продолжая нежно перебирать волосы моего сладкого крестника.

Деклан тихо присвистывает:

– Похоже, ты разозлил не ту, Роу. Делай, как скажешь, но если она вдруг начнет строить план твоей преждевременной смерти, я палец о палец не ударю, чтоб ее остановить.

Роуэн сверлит меня взглядом, но я уже не та, что раньше, меня так просто не испугать. В ответ я смотрю точно так же – в упор, не мигая.

Наконец он раздраженно выдыхает и с преувеличенным драматизмом опускает руки с бедер:

– Ладно. Но дай мне свой телефон. Я сейчас сохраню все наши номера. Если с ним хоть что-то случится, даже если просто подумал о том, чтобы кашлянуть, то сразу пиши кому-нибудь из нас.

Я кидаю ему разблокированный телефон, закатывая глаза:

– Перестань командовать, Роуэн. Вбивай свои номера, и я обращусь, если понадобится. Но давай не забывать, что это не первый раз, когда я с ним. Первый раз – это у тебя.

Он ворчит себе под нос, пока вбивает номера. Прежде чем вернуть мне телефон, я слышу, как у Дека и Роуэна одновременно приходят уведомления.

Вот дерьмо.

– Я добавил нас всех в общий чат, чтобы у нас тоже был твой номер. И ты будешь отвечать, когда мы пишем или звоним, – говорит он, протягивая мне телефон, а затем разворачивается на пятке и выходит из комнаты с топотом.

– Пойду займусь своей женой. Деклан будет в моем кабинете, решает кое-какие вопросы. Если что-то понадобится, то зови его.

Когда он исчезает наверху, я приподнимаю бровь и смотрю на Деклана. Тот лишь пожимает плечами и кашляет, скрывая смешок.

– Впечатляюще, мисс Митчелл. Я буду в конце коридора, если что.

С этими словами он четко кивает, засовывает руки в карманы и уходит из гостиной.

Я откидываюсь головой на спинку дивана, закрываю глаза и пытаюсь переварить… какого, черта, сейчас вообще произошло.

* * *

Просыпаясь, и первое, что я замечаю, что я больше не сижу, а лежу на диване. Ретт каким-то образом устроился у меня на груди, а нас укрыли большим пушистым пледом. Я моргаю, открывая глаза, и осматриваю гостиную. Вздрагиваю от неожиданности, когда сталкиваюсь взглядом с парой зеленых глаз – насыщенного, средне-зеленого оттенка. Взъерошенные волосы падают ему на лоб, такие длинные, что почти закрывают глаза.

Почти шепотом, скорее по привычке, чем с каким-то умыслом, я произношу:

– Это ты нас укрыл?

Он одаривает меня ленивой ухмылкой, ничуть не уступающую той, что обычно рисуется на лице его старшего брата. Та самая улыбке, что уже несколько недель не выходит у меня из головы.

– Ага, вы оба выглядели замерзшими. Меня отправили проверить, все ли в порядке. Ну и... я сделал фото. В основном потому, что решил, что тебе понравится. Но еще и как доказательство, что вы живы.