Текст книги "Останусь, клянусь (ЛП)"
Автор книги: Нора Томас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Глава 32
Киран
Феникс ушла около часа назад, чтобы встретиться с Джеймсом. Примерно пятнадцать минут назад Рай прислал сообщение, что они на месте и собираются заходить в офис. С тех пор – ни слуху ни духу, так что я предполагаю, что все идет нормально.
Пока жду, занимаюсь тем же, чем занялся бы любой уважающий себя вышибала мафии… играю в Mario Kart с младшим братом. Остальные сидят рядом и ждут своей очереди. Каждый раз, когда кто-то из нас сталкивает другого с трассы, комната наполняется искренним смехом и добродушными подколками. У меня звонит телефон, и я ставлю игру на паузу, когда вижу имя Райана на экране. Поднимаю руку, заставляя братьев замолчать, несмотря на их общее недовольное ворчание.
– Говори со мной, Рай, – выдыхаю я.
В ту же секунду по спине пробегает холод, волосы на затылке встают дыбом, мышцы каменеют от напряжения. Голос на другом конце провода меня парализует.
– Киран Бирн, слышал, ты искал меня. Еще я слышал, что у тебя моя дочь. Хочу, чтобы ты доставил мне эту маленькую шлюху. Если хочешь, чтобы твой дружок остался в живых, верни мне то, что принадлежит мне.
Я не успеваю даже вымолвить ни слова, как в трубке раздается крик Райана:
– Все нормально, Киран! Я в порядке, не делай глупостей! Я люблю тебя, брат!
– У тебя двадцать четыре часа, Бирн. Не заставляй меня убивать твоего лучшего друга, – бросает он напоследок и кладет трубку.
Я согнулся пополам, пытаясь втянуть в легкие хоть немного воздуха.
Райан. Никс. Подожди… Никс?
Я резко выпрямляюсь, едва не ударившись лбом о Макa, он прямо передо мной, склоняется ближе, говорит что-то, пытается заставить меня говорить, дышать, вообще хоть как-то реагировать. Его голос звучит как будто из-под воды. Это, наверное, шок, у меня перед глазами все начинает темнеть, когда сильная рука ударяет меня по спине, заставляя вздрогнуть. Инстинкты берут верх, когда я делаю большой глоток воздуха, и все начинает возвращаться в фокус.
– Вот так, Ки, просто дыши. Тебе не надо сейчас говорить, просто дыши, – говорит Мак, его голос ровный, спокойный, как будто он ведет меня через приступ паники.
Но он не понимает. Я должен говорить. Никс пропала.
– Никс... Пропала… – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. Это все, что могу сказать, прежде чем снова начинаю задыхаться. Будто кто-то обвил шею канатом и медленно затягивает петлю. Мне не вдохнуть. Не выдохнуть.
Где-то сбоку мелькает движение, и в следующую секунду кто-то подносит телефон к моему уху. Я напрягаюсь, цепляюсь за звук, и через несколько секунд до меня наконец доносится голос.
Феникс.
– Ки, пожалуйста, забери меня. Мне страшно. Ки, прошу тебя…
Ее голос, пропитанный страхом до последней капли, вырывает меня из паники, как пощечина.
– Никс? Родная, где ты? Я уже еду, только скажи, где ты.
– На лестнице черного хода, в самом верху. Я в мусорном баке, прямо у двери. Поторопись. Я не знаю, ушли ли они. Может, они все еще здесь.
– Я уже еду, Храбрая девочка. Сиди тихо, не издавай ни звука, пока я сам тебя не вытащу. Поняла? Я буду как можно быстрее. Черт, ты просто охренеть какая сильная. Я горжусь тобой. Ты выбралась. Блядь, я еду. Я так тебя люблю, Феникс. Не двигайся. Оставайся там. Поклянись?
– Я тоже тебя люблю, Киран. Останусь, клянусь
Связь обрывается, и уже в следующую секунду я срываюсь в сторону гаража, на ходу бросая команды братьям, которые мчатся за мной. Никогда в жизни я не был так рад, что Ретт сейчас в детском саду. Когда они записали его туда пару недель назад, я бесился. Но сейчас – я выдыхаю.
– Ее отец забрал Райана, хрен знает куда. Ему нужна Никс. Без понятия, как они умудрились ее вытащить и спрятать. Понятия не имею, как он вообще проник внутрь и остался незамеченным. Где Коллин – тоже не знаю. Но я знаю, где она. Забираем ее, а потом ищем его. Я и так похоронил слишком много людей. Я не похороню еще и лучшего друга.
Я натягиваю кроссовки, запрыгиваю на свой R19, на ходу накидываю шлем, даже толком не застегиваю его, и вылетаю из гаража. Ворота каким-то образом открываются за те пару секунд, что я успеваю завести байк и надеть шлем. Я знаю, что мои братья где-то позади меня, когда я вхожу в поток машин и лавирую сквозь трафик. И вот слышу рев другого мотоцикла, приближающегося сбоку. Бросаю быстрый взгляд, и на миг замечаю выжженно-оранжевую CBR100010. Деклан. Мог бы и не удивляться. Сейчас он – единственный, кто способен догнать меня.
Мы резко тормозим прямо перед зданием. Я глушу байк и срываюсь с оглушительной скоростью, даже не снимая шлем. В этом здании тридцать два этажа, я не побегу по лестнице. Это пустая трата времени, я выдохнусь задолго до верха. К счастью, лифт открыт. Деклан успевает за мной, и мы вдвоем влетаем внутрь, хаотично нажимая сразу две кнопки – закрыть двери и «32».
– Так, Ки, держи голову на плечах. Это может быть ловушка. Я знаю, ты рвешься к ней, но, черт побери, сделай это с умом.
Пока лифт поднимается, я успеваю мельком взглянуть на озабоченное лицо Деклана. Он прав. Мне нужно держать голову холодной.
– Я справлюсь. Сейчас я заберу свою девочку, а потом мы найдем Райана.
Он молча кивает. Лифт звенит, и мы вылетаем еще до того, как двери успевают полностью открыться.
Быстро прочесываем этаж – никого, только мы. Через пару секунд из соседнего лифта начинают выходить остальные братья. Я их оставляю, пусть обсуждают, что хотят, а сам мчусь к лестнице. Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, что Мак уже за мной. Конечно он со мной. Он всегда рядом. Он – моя опора. А как мы найдем ее… мы еще не знаем.
К тому времени, как я добираюсь до верха лестницы, мое тело вибрирует от страха, гнева и других эмоций, которые я даже не могу объяснить. Я откидываю крышку с мусорного бака, и сердце замирает, когда мой взгляд натыкается на стальной серый. Только это не ее глаза. Я даже не успеваю осознать, что она наставила на меня пистолет. Или что она еще не поняла, что это я. Я просто хватаю ее под мышки и резко вытаскиваю из этой чертовой вонючей норы.
Я слышу, как пистолет с грохотом падает на пол, в тот момент, когда ее руки обвивают мою шею, а ноги мгновенно находят свое место, обхватывая мои бедра. Ее лицо утыкается в изгиб моей шеи, и она издает самый страшный, самый душераздирающий всхлип, который я когда-либо слышал. Феникс сильная. Черт возьми, она самый сильный человек, кого я знаю. Но сейчас? Сейчас она у меня на руках. В безопасности. И просто разваливается. Я держу ее крепко. Целую все, до чего могу дотянуться – щеку, висок, плечо. И шепчу ей на ухо слова поддержки, похвалу, все, что могу выдавить из себя, чтобы хоть как-то склеить ее обратно.
Мы стоим вот так еще пару минут, прежде чем я слышу шаги на лестнице. Не отпуская Феникс, я вытаскиваю пистолет из-за пояса и нацеливаю его на изгиб лестничного пролета, готовый выстрелить в первого, кто появится.
– Киран, не надо, – доносится властный, твердый голос Роуэна из-за поворота. – Это мы. Только мы. Здесь больше никого нет. Джексон уже в наручниках, его увозят, чтобы ты смог разобраться с ним позже. Коллин мертв. Нам просто… нет, нам нужно увидеть, что с Голубкой все в порядке.
При упоминании ее далеко не любимого прозвища Никс всхлипывает сквозь смех, то ли фыркает, то ли хохочет сквозь слезы.
– Ладно.
Одного этого слова им достаточно. Я опускаю пистолет в кобуру, и через секунду четверо оставшихся братьев уже подходят к нам. Феникс тут же оказывается в объятиях Деклана, он крепко сжимает ее и шепчет, как рад, что с ней все в порядке. Потом она переходит к следующему. И к следующему. И так, ко всем пятерым. А потом возвращается ко мне, и просто карабкается на меня, как будто я дерево. Ни одной жалобы с моей стороны. Ни сейчас, ни когда-либо. Я не отпущу ее. Ни за что.
– Пойдем, Mo Stóirín, пора отвезти тебя домой. А потом мы все соберемся в офисе, и ты расскажешь нам, что случилось.
* * *
Мы добрались домой без происшествий. Клару посвятили в курс дела, и теперь все мы собираемся в офисе. Никс ждет, пока все угомонятся и замолчат, прежде чем начать говорить.
– Мы были в офисе Джексона. Он вел себя странно, все твердил о моей безопасности и о том, что «Яма» якобы опасна. Говорил, что я подвергла себя риску, просто появившись там. Я не знаю, все было как-то… странно. Мы даже не успели заговорить о работе, как в комнату ворвался другой юрист. Тайсон, кажется? Не помню точно, как его зовут. Он вылетел в кабинет и сказал, что они здесь. Сейчас я знаю, кто это был – Роберт, Эрик и Дэвид. Райан и Коллин повели меня к лестнице, чтобы я спряталась, но лифт начал открываться прямо в тот момент, когда мы уже заходили. Райан толкнул меня внутрь, сунул мне пистолет Коллина и сказал спрятаться и ждать вас. Я слышала несколько выстрелов, пока бежала вверх по лестнице, но не могла остановиться. Нашла мусорный бак и залезла внутрь. Позвонила тебе. А после того, как повесила трубку, я услышала шаги на лестнице. Они искали меня какое-то время, а потом ушли. Мне так жаль. Я должна была заставить их пойти со мной.
Я глажу ее по спине, рисуя успокаивающие круги ладонью, стараясь хоть как-то облегчить все, что она чувствует.
– Нет. Ты сделала именно то, что должна была.
– Если бы вы все пошли вместе, они бы вас нашли. И тогда мы бы сейчас искали вас, – вставляет Салли, как всегда «в тему».
– Я буду помогать вам вернуть Райана, – твердо говорит Феникс. – Можете спорить между собой сколько угодно, но я буду там. И, клянусь, если понадобится, то сама их убью.
В ее глазах вспыхивает решимость. И я понимаю: она пойдет с нами. Хотим мы того или нет – она найдет способ.
Глава 33
Феникс
Мы подъезжаем к складу, к тому самому, где всего несколько дней назад я впервые убила человека. Но сегодня, когда машина останавливается у ворот, внутри все по-другому. Никакого мандража. Только холодная тяжесть – тревога и тоска. Я знаю, что произошло между Кираном и Джексоном. А значит, прекрасно понимаю, что это не будет теплая встреча. Ни о каких объятиях речи не идет. Сегодня мне предстоит напомнить Кирану, что если бы не он и тот второй адвокат, меня бы вынесли из офиса в черном пакете. Живой я бы точно не вышла. И, разумеется, ни один из братьев Бирн сейчас не ездит в одиночку. Так что с нами Дек, а остальные остались в доме.
Как раз перед тем, как мы подходим к двери здания, я резко останавливаюсь. Ноги замирают, рука сама собой взлетает вперед, останавливая двух гигантов по бокам от меня. Ки и Деклан моментально замирают, оба приподнимают по брови в немом вопросе.
– Прежде чем мы войдем, у меня есть просьба. Мне нужно идти первой. У меня есть вопросы. И я должна получить ответы. А потом… потом вы можете делать все, что посчитаете нужным.
Дек тут же закатывает глаза, как ребенок, которому велели идти спать.
– Да ну, Голубка. Я столько этого ждал. Можно хотя бы узнать, как зовут его брата, пока ты будешь задавать свои вопросы?
Я раздумываю секунду и киваю:
– Договорились.
В лучших традициях Бирн он протягивает руку, будто мы заключаем сделку. Когда с этим покончено, мое внимание переключается на мужчину, в чьих руках – моя душа. Целиком и без остатка. Я не наивна – прекрасно понимаю: он никогда не откажет мне в том, что действительно важно. Он может быть непреклонным – но только за закрытыми дверями, когда правила игры определяет он.
– Ты имеешь право знать правду. Я никогда не отниму у тебя этого.
Приподнимаясь на цыпочки, я касаюсь губами нижней части его подбородка:
– Спасибо, Мистер Таинственность.
– Для тебя все, что угодно, Храбрая девочка.
Он переплетает пальцы с моими и ведет меня внутрь.
Склад выглядит почти так же, как и в тот день. Единственное заметное отличие для меня в том, что Джексон не висит на мясницком крюке, а привязан к стулу. Он на том же самом месте, где тогда сидел Джерри – стул стоит как раз над закрытым сливом в полу. Голова опущена вперед, будто он спит или в отключке. Я внимательно осматриваю его: руки и ноги крепко примотаны к подлокотникам и ножкам стула, смесью веревки и скотча. Тот, кто его связывал, не стал мелочиться, обмотал его еще и по поясу, притянув к спинке так плотно, будто собирался держать мертвеца.
При звуке наших шагов по бетонному полу он вскидывает голову, и на лице появляется настоящая, искренняя улыбка. Киран и Деклан по бокам от меня недовольно хмыкают, но я все равно улыбаюсь в ответ. Мне и правда нравилось работать с Джексоном. Он не был злым. Да, немного лез в мою личную жизнь, но делал это без мерзостей, просто по-человечески, из любопытства.
– Бриттани, спасибо. А теперь, будь добра, скажи своим сторожевым псам, чтобы отстали.
Оба мужчины напрягаются по бокам от меня, но именно Киран решает пробурчать с характерным рыком:
– Гав-гав, маленькая сучка, – обратился он к Джексону, так, чтобы услышали все.
Я тут же бросаю на него испепеляющий взгляд, и ловлю его дерзкую, до чертиков притягательную ухмылку.
Поворачиваясь обратно к Джексону, я киваю:
– Без проблем. Но сначала, мне нужны ответы на мои вопросы.
Лицо Джексона резко бледнеет, а у меня в животе неприятно скручивает от предчувствия.
– Я отвечу. На все, что ты хочешь.
Накатившее тревожное напряжение выплескивается тем, что я начинаю ходить взад-вперед перед ним. Глубоко вдыхаю и, наконец, задаю тот самый вопрос, который вертится в голове с самого утра:
– Ты сказал Роберту, Эрику и Дэвиду, что я собиралась сегодня прийти в офис?
Он смотрит на меня так, будто в шоке от самого факта, что я вообще задала этот вопрос:
– Нет, Бриттани, я бы никогда им ничего не сказал.
– Но они спрашивали? – резко бросает Деклан где-то за моей спиной. Вот зачем он с нами. Он всегда видит то, что другим скрыто.
Джексон кивает, но смотрит только на меня:
– Они начали расспрашивать о тебе с тех пор, как ты появилась у меня.
– Как они узнали, что она здесь? Откуда ты вообще их знаешь? Кто ты такой на самом деле? На этот раз правду.
Он медленно кивает:
– Я все расскажу. Больше никаких секретов.
Джейк Харрис
16 лет
Это полный бред. Мне снова надо ехать к нему домой. Единственная причина, по которой я еще не выпрыгнул из машины на ходу – Трипп пообещал поехать со мной. Ему только что исполнилось восемнадцать, и теперь он больше не обязан ночевать у нашего донора раз в месяц, а вот мне не так повезло. Мы оба знаем, что он вляпался в какую-то мутную хрень, и сколько бы раз мы ни звонили в опеку – толку ноль. Они приезжают, проверяют, что жить вроде как можно, и сваливают.
Наша мама ненавидит все это дерьмо. Она вкалывает на трех работах, чтобы мы хоть как-то сводили концы с концами. Трипп бросил школу и устроился работать полный день на тяжелое производство, на завод неподалеку, и ни он, ни она не позволяют мне сделать то же самое. Каждый раз, когда я пытаюсь завести этот разговор, они перебивают одной и той же фразой:
«Ты должен выбраться из этого захолустья. Ты станешь крутым юристом, уедешь в Нью-Йорк и построишь себе нормальную жизнь. А для этого нельзя бросать школу.»
Дряхлый, убитый пикап Триппа сворачивает на длинную раздолбанную подъездную дорожку к дому нашего отца.
– Готов? Осталось совсем чуть-чуть, и тебе больше никогда не придется сюда приезжать.
Я киваю, но знаю лучше, после сегодняшнего мне еще девятнадцать раз сюда тащиться, прежде чем я наконец избавлюсь от всей этой хрени.
Мы оба выходим из пикапа, с усилием хлопаем раздолбанными дверями, потому что по-другому они не закрываются, и идем к его входной двери.
По решению суда я обязан быть здесь с половины восьмого вечера в пятницу до половины восьмого утра в субботу, и ни секундой дольше.
Поднимаясь к его убогому одноэтажному дому цвета выцветшей желтой краски, замечаю, что он до сих пор не починил ставни, они почти отвалились от фасада. Москитная дверь тоже болтается, ее вырвало после особенно жесткой ссоры между нами пару месяцев назад. Теперь она свободно скрипит на ветру.
Мы еще не успели подняться по трухлявым деревянным ступеням к входной двери, как она распахивается с такой силой, что врезается в стену. В проеме стоит наш отец – смотрит на нас с удивлением.
– Черт, сегодня же четырнадцатое, да? – Он даже не ждет ответа, просто продолжает. – Ладно, пофиг, все равно тебе рано или поздно надо это увидеть. Пошли, пацан. Спасибо, что подвез, Трипп.
Трипп тут же встает передо мной, заслоняя от него собой:
– Ни за что, старик. Я остаюсь.
Отец пожимает плечами и проходит мимо нас к своей старой Ford F-150 – такая же раздолбанная, как и Chevrolet S10 у Триппа.
– Как хочешь. Садитесь в тачку.
Наши взгляды встречаются, молчаливый обмен мыслями: что делать? Мы ведь никогда не выходим с ним из дома. Он напивается, лезет с расспросами, а чаще всего все заканчивается кулаками. Но это ненадолго. С Триппом мы начали убирать в местном зале ММА в обмен на бесплатные тренировки. Его время на исходе.
С неохотой подходим к пикапу и забираемся на заднее сиденье, ни один из нас не хочет сидеть рядом с ним. Он сверлит нас взглядом в зеркало заднего вида:
– Телефоны. Сейчас же.
Мы с кислым видом протягиваем ему их.
Это тоже не в новинку. Он всегда отбирает телефоны, как только мы приезжаем, и возвращает только когда у него срабатывает будильник в 7:20. Такой у него способ показать, кто тут главный и чтобы мама не могла с нами связаться. А еще так он страхуется, чтобы мы не сбежали. Да, он еще тот ублюдок высшей категории.
Мы едем по каким-то задворкам, дорогам, которых я вообще не знаю. Тишина. Поворот за поворотом, столько изгибов, что я окончательно путаюсь и понимаю, что сам дорогу обратно не найду. Похоже, он специально нас путает.
Примерно через пятнадцать минут он сворачивает к чему-то, что похоже на старое ранчо. Тут два амбара, конюшня, несколько сараев и большой дом в стиле ранчо. Ничего особенного, но все это выглядит в сто раз приличнее, чем оба наших убогих дома вместе взятые.
Он паркуется за тремя другими машинами, потом разворачивается к нам.
– Пора вам, парни, повзрослеть и начать учиться вести дело своего старика, – заявляет он.
– Ты работаешь на ранчо? – спрашиваю я в полном недоумении, потому что вообще не знаю, чем он занимается. Он лишь усмехается, почти лает, и вылезает из машины.
Я собираюсь выйти, но Трипп хватает меня за плечо:
– Ни на шаг от меня, понял, Джейк? Я слышал кое-какие слухи о том, что он во что-то вляпался. И если хотя бы половина из этого правда, то впереди у нас самые жесткие двенадцать часов в жизни.
У меня начинают дрожать руки, но я все равно киваю. Мы вылезаем из машины и идем за отцом к одному из сараев. У входа стоят трое мужиков. Рост и комплекция у них разные, но выглядят все одинаково скользко.
– А это еще что такое? Кто-нибудь скажет мне, что сегодня, оказывается, день «приведи ребенка на работу»? – говорит самый высокий из них, хотя, честно говоря, это ничего не значит, я сам метр восемьдесят пять и возвышаюсь над ним как башня.
Остальные смеются, а отец тут же огрызается в ответ.
– Говорит тот, чей сын ошивается тут каждый день, да? – парирует отец.
У того мужика злобно раздуваются ноздри, но он ничего не отвечает.
– Это Трипп и Джейк. Сегодня они тут, чтобы поучиться. Понаблюдают, может, чуть-чуть втянутся. Посмотрим, как пойдет ночь.
Мужики просто кивают и начинают водить нас по месту, которое выглядит как обычная рабочая ферма. Животные, техника, все как положено. Дом внутри большой… старый, но вполне нормальный, не развалюха.
Тот высокий, которого зовут Роберт, бросает на меня оценивающий взгляд и ухмыляется:
– Ну что скажешь? Хочешь попробовать себя в этом деле?
Я не сразу понимаю, что он имеет в виду, ничего же особенного тут не происходит. Но грубить не хочу, поэтому просто киваю:
– Ага, мужик, вроде звучит круто.
Он снисходительно усмехается.
– Отлично. Пошли, я тебе кое-что покажу.
Я оглядываюсь в поисках Триппа, но он стоит в стороне, разговаривает с каким-то другим мужиком… кажется, его зовут Эрик.
– Эй, Трипп! – окликаю я его, чтобы он понял, что происходит.
Он тут же сворачивает разговор с Эриком и направляется ко мне.
– Эм… Роберт говорит, хочет что-то показать.
– Отлично, я с вами, – говорит он таким тоном, что спорить бесполезно.
Роберт лишь кивает, сообщает остальным, куда мы направляемся, и мы всей группой идем к заднему сараю. Я решаю, что там у них, скорее всего, заныканы наркотики или что-то в этом духе. В дерьмо такого рода я влезать не собираюсь, но как только Роберт открывает дверь сарая… меня чуть не выворачивает.
Ряд за рядом – женщины и дети в клетках. В некоторых, по двое, а то и трое. По обе стороны дальней стены – по двери. Трипп давится от рвоты, а я стою, не в силах отвести взгляд, охваченный ужасом.
– Что это, блядь, такое?.. – выдыхаю я, едва справляясь с комом в горле, и оборачиваюсь, ища взглядом отца.
Джерри смотрит прямо на меня. Та же мерзкая ухмылка, которая у него бывает перед тем, как он в очередной раз решит впечатать меня в стену.
– Это, сынок, наш семейный бизнес, – говорит он почти гордо. – Мы гребем такие бабки, тебе и не снилось, и можем выбирать кого захотим. Видишь две двери вон там, в конце? За ними две комнаты. Сейчас там по шлюхе для каждого из вас. Если готовы. Но вы не обязаны. На этом все. Больше я не слушаю – меня выворачивает. Я наклоняюсь и блюю прямо перед собой. «Если готовы», ага. А где, блядь, их выбор во всей этой мерзости?
Я вытащу их отсюда этой ночью. Или сдохну, пытаясь.
Феникс
Наши дни
По лицу Джакса текут слезы. Ему требуется минута, чтобы перевести дыхание и успокоиться настолько, чтобы закончить рассказ. Меня трясет так сильно, что зуб на зуб не попадает. Киран и Деклан напряжены до предела, как ядовитые змеи, готовые вонзиться в жертву. Киран хватает меня за бедра и прижимает к себе, к своей груди, плотно, будто пытается укрыть от всего, что мы только что услышали. Деклан кладет руку мне на плечо в знак молчаливой поддержки. Когда я замечаю, что Джакс готов продолжить, мое тело замирает, напрягается каждое мышечное волокно. Я готовлюсь услышать еще одну трагедию. Готовлюсь к новой дозе правды про Роберта и его ебанутых дружков, которые торгуют собственными детьми.
– В ту ночь мы с Триппом решили дождаться, пока все набухаются, и освободить остальных. Это не заняло много времени, они быстро начали отключаться один за другим, захлебнувшись в собственном бухле. Мы прокрались обратно к сараю и начали открывать клетки, но никто не двигался. Я тогда не знал, что это одна из их любимых психологических игр, заставить всех подумать, будто они свободны, а потом жестоко наказать за попытку сбежать. Одна девочка, ее называли Тридцать третьей, сказала: если я действительно серьезен, то я должен пойти и открыть черный ход. Там была Двадцать седьмая, и она никогда бы не упустила возможности сбежать. Итак, мы с Триппом отперли дверь и затаились в тени. И точно, не прошло и трех минут, как из комнаты вылетела девочка. Маленькая, гораздо меньше, чем должна была быть в ее возрасте. Она обвела взглядом испуганные лица и пообещала, что вернется за всеми. А потом исчезла.
Я наклоняюсь вперед, упираюсь руками в колени, пытаясь отдышаться, судорожно втягивая воздух и переваривая то, что он только что рассказал. Киран гладит меня по спине, утешая, а Деклан сжимает ладонь на моем плече.
Мой побег... Это был он. Как? Как он вообще сюда попал? Он что, знает, что это была я?
Он начинает говорить, прежде чем я успеваю задать хоть один вопрос.
– Мы просидели у сарая минут двадцать, выжидая, а потом решили вернуться в дом. Почти дошли, когда Джерри вынырнул буквально из ниоткуда. Оказалось, он все это время наблюдал за нами. Видел каждое наше движение. Сказал, что не пошел за тобой только потому, что не собирался сдохнуть в этих ебучих лесах. Он погнал нас обратно к сараю и выволок одну из девочек. Ту самую, что сказала нам освободить ту, что была в комнате. На вид ей было не больше двенадцати. Он схватил ее и потащил вместе с нами. Мы пошли к нему домой. Когда мы добрались туда, он увел нас к краю леса за домом, и выстрелил в ту девочку. Потом избил нас обоих за то, что мы натворили, и сказал, что если хоть слово кому-то скажем, то станем соучастниками его преступлений. На следующее утро мы уже ехали в участок, когда по новостям услышали, что ту девочку, которую мы отпустили, нашли живой, остальных спасли, а похитителей арестовали. Мы уже ничего не могли сделать для Тридцать Третьей. Она была мертва. Поэтому мы решили молчать. Я уехал учиться, получил стипендию, потом поступил в юрфак, а теперь работаю в Philip and Grant. Джерри объявился здесь почти год назад. Тогда в ту ночь всех взяли – кроме него. Он просто пришел напомнить мне, что рот надо держать на замке. Хотя это было лишнее, я и так молчал. Сегодня Трипп увидел Роберта и Дэвида на записях с камер, поэтому и влетел в офис без стука. Мы не идиоты, Бриттани. Твои клубничные волосы и стальные глаза сложно перепутать. Мы просто пытались защитить тебя. Именно поэтому я тогда сорвался. Пару недель назад Роберта и Дэвида снова видели в том районе. Я не хотел, чтобы они столкнулись с тобой. Мне стало страшно, вот я и вспылил. Прости.
Слезы свободно текут по щекам, а в голове, раз за разом, звучит только один вопрос.
– Он убил Тридцать Третью? Ты уверен?
– Уверен. Прости меня. Я могу сказать, где она похоронена… если тебе так будет легче пережить это.
Я уже не слышу ничего из того, что он говорит дальше. Все, что звучит в ушах – это мысль о том, что нам придется вернуться в дом Кирана и сказать всем, что Райли… действительно больше нет.
