Текст книги "Останусь, клянусь (ЛП)"
Автор книги: Нора Томас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
Глава 20
Бриттани
Киран полностью открылся мне прошлой ночью. Он выложил все сам, без давления, без того, чтобы его прижали к стенке. А ведь он едва не погиб от рук брата моего босса. Какого хрена вообще? Я не виню его за то, как он себя вел. Он был в ярости, что я оказалась рядом с Джаксом – и, зная теперь все, что он рассказал, его злость была более чем оправдана. Теперь все стало на свои места, хотя вчера мне казалось, что это просто вспышка. Мне надо скорее все ему рассказать. Он открылся мне, а я все еще держу его на расстоянии вытянутой руки.
Мы с Кираном долго лежали, обнявшись на диване, прежде чем он отнес меня в спальню и медленно, почти благоговейно, исследовал каждую клеточку моего тела. Когда я проснулась утром, его грудь плотно прижималась к моей спине. Он обвил меня целиком, словно укутал собой, не оставив ни малейшего зазора между нами. Ни одного вдоха – без него. Я лежала так уже минут двадцать, просто впитывая его тепло, не двигаясь, не мешая, как вдруг по комнате резко разнесся звонок телефона. Я тут же схватила телефон, даже не глянув, кто звонит, и почти шепотом ответила, стараясь не разбудить Ки.
– Алло?
– Давненько не слышал тебя.
Меня будто окатило ледяной водой. Все тело сковывает, я замираю. Нет. Как он вообще узнал мой номер? Я чувствую, как начинаю дрожать, а Роберт продолжает:
– Вижу, ты нашла себе местечко в постели одного из самых богатых мужчин Джерси. Ты всегда была нашей лучшей шлюхой.
И тут Киран вырывает у меня из рук телефон и подносит его к уху.
– Кто это? – спрашивает он голосом, которого я никогда раньше у него не слышала, как будто вот-вот пролезет через телефон и собственноручно оторвет моему биологическому уроду башку.
Киран отдергивает трубку от уха, сбрасывает вызов и швыряет телефон на кровать. А потом весь разворачивается ко мне.
– Mo Stóirín? Эй, ты в порядке? Кто это был?
Слезы текут по щекам одна за другой, но я даже не пытаюсь их вытереть. Киран выглядит так, будто ему физически больно смотреть на это – он беспомощен, не знает, что делать. Спустя несколько секунд он притягивает меня к себе и почти умоляет сказать, чем он может помочь.
Но он не может. Никто не может.
Есть только один человек, который хоть примерно понимает, что это за чувство. Я поднимаю телефон с кровати, нахожу нужный контакт и подношу его к уху.
– Эй, что ты делаешь с…
Клара не успевает договорить, как я ее перебиваю, на одном дыхании:
– Он меня нашел. Клара, он только что мне позвонил.
Она резко выдыхает, сквозь зубы:
– Ты уверена? Бритт, он же за решеткой. Ты в безопасности.
– Он вышел. Уже несколько недель как.
– Я пошлю за тобой кого-нибудь. У нас безопасно. Надо просто все закрыть до тех пор, пока мы его не найдем.
Я уже качаю головой, дрожащая:
– Нет. Нет, я так не могу. Я просто… мне нужно было тебе позвонить. Ты ведь знаешь, что я сейчас чувствую.
– Ладно. Хорошо, делаем по-твоему. Пока. Но я все равно приеду, и завтра ты берешь выходной. Буду у тебя через пятнадцать минут. Люблю тебя.
– Я тебя тоже.
Я заканчиваю звонок и поднимаю взгляд – Киран смотрит на меня. Просто стоит и смотрит. Без сомнений, он уже все понял. Догадался, что речь шла о том, что Роберт вышел из тюрьмы. И если раньше он выглядел так, будто держится из последних сил, то сейчас все совсем по другому. В его лице, в его теле – словно все внутри него кричит.
– Клара будет через пятнадцать минут.
– Да, я слышал. Хочешь рассказать, что это вообще было?
Я знаю, должна. Он вчера передо мной открылся полностью, без остатка. Но я просто не уверена, что смогу выговорить все это до того, как приедет Клара.
– У нас нет времени. Давай поговорим об этом вечером? Теперь моя очередь все рассказать.
Он проводит пальцами по моим волосам, замирает на секунду, обдумывая это.
– Ладно, Храбрая девочка, договорились. Ты в безопасности? Ты точно справишься здесь с Кларой? Я хочу дать вам пространство, чтобы вы могли спокойно поговорить, но не могу просто так уйти, оставив тебя без защиты. Киллиан, может, и будет тут, но все равно.
Я улыбаюсь ему так искренне, как только могу, и киваю:
– Думаю, да. Со мной все будет в порядке. Вечером мы все обсудим. Клара будет рядом, и ты же знаешь, она придет не только с Киллианом.
– Да, знаю, – тихо отвечает он, прижимая меня крепче и опуская подбородок мне на макушку.
– Что ты делаешь?
– Дай мне просто подержать тебя, пока она не приедет. А потом я пойду поговорю с братьями. Ты была права, нам не стоило ссориться.
И вместо того чтобы сказать, что со мной все в порядке, и снова выстроить вокруг себя стену, я прижимаюсь к нему. И позволяю этому гиганту просто быть рядом и утешать меня.
* * *
– С нами все будет в порядке, Ки. У нас трое охранников на входе и еще двое снаружи – наблюдают. Мы никуда не выйдем из квартиры, а ты и так тут на шухере. Обещаю, мы обо всем поговорим позже.
Клара приехала больше получаса назад, но Киран все это время крутится рядом. Я до конца не уверена, он избегает разговора с братьями или просто не может заставить себя уйти от меня. Скорее всего и то, и другое. До ее приезда он затащил меня в душ, вымыл мне волосы, втирая кондиционер так бережно, будто я фарфоровая, потом вытер полотенцем, подсунул свои боксеры и один из любимых худи. Это тот уровень уюта, который бывает только, когда носишь вещи своего парня.
Клара пришла как раз в тот момент, когда я закручивала мокрые волосы в небрежный пучок. И, как настоящая родственная душа, появилась в шмотках Роу и тоже с пучком на голове. Мы с ней реально как две стороны одной медали.
– Ладно, ладно. Понял, я тут лишний, – Киран криво улыбается, глаза искрятся, он вовсе не обижен, просто дразнится.
Он наклоняется через спинку дивана, где мы с Кларой развалились, и театрально тянется ко мне с надутыми губами. Я смеюсь, отталкиваю его лицо в сторону как раз в тот момент, когда он уже начинает слишком увлекаться.
– Проваливай. Увидимся, Мистер Таинственность.
Он еще раз целует меня в лоб и направляется к двери:
– Телефон включен, Храбрая девочка. Если что – звони. Только не заставляй меня скучать слишком сильно.
Клара закатывает глаза и издает самый фальшивый рвотный звук в истории, когда он подмигивает мне и исчезает за дверью.
– Мы с Роу выглядим так же? Потому что, если да… мне правда есть за что извиняться.
– О, вы с Роуэном в сто раз хуже. Это еще Киран просто не хотел идти общаться со своими братьями. А Роуэн так вообще мог бы тебя к стулу привязать, лишь бы ты из дома не выходила.
– О, отлично. Раз уж речь зашла о веревках… Только скажи мне, он хоть настолько же хорош, как его брат? Надеюсь, у вас там не скучный ванильный секс, Бритт. Потому что если так – я не смогу вас поддерживать. Из принципа. Придется помочь тебе его бросить. Да, это подпортит мою собственную семейную идиллию, но я готова пожертвовать ради тебя.
Я не удержалась и рассмеялась. Обычно это я у нас устраиваю драмы, но одна из вещей, которые я обожаю в нашей дружбе – мы умеем меняться ролями, когда это нужно.
– Ты сегодня чересчур драматизируешь. У него с этив все в порядке, да. А про Роу я, по понятным причинам, ничего сказать не могу. Но судя по тому, что ты мне рассказывала, они с Кираном явно на одном уровне… в этом плане.
– О, тогда тебе пиздец. И я серьезно, Бритт, я серьезно, потому что ни один другой мужик не сможет даже твои зрачки расширить. Этот мужчина – просто бог. И если Ки такой же… Похоже, мы с тобой по уши влипли.
Я действительно задумалась. Кажется, я даже не вспоминала о других мужчинах с той самой ночи, когда все началось с Кираном. С нашей случайной встречи, которая чертовски быстро вышла из-под контроля. Мы оба – вспыльчивые, страстные, язвительные и дико затягивающие. Такие уж у нас характеры, и, как ни странно, это работает. Мы просто подходим друг другу. Черт… Похоже, я влипла. Во всех смыслах. И в постели, и по жизни. Видимо, мы с Кларой теперь в одной лодке.
Настроение меняется, когда Клара вырывает меня из мыслей – голос у нее тихий, неуверенный. Я не слышала его таким уже сто лет.
– Бритт?
– Да, Клара?
– Ты ведь не свалишь, да? Ну… хотя бы не без предупреждения?
У меня сжимается сердце. Я правда думала об этом… Но, честно говоря, если он нашел меня здесь, что он найдет где угодно. А тут у меня есть Клара. И, судя по сегодняшнему вечеру, скоро будет и Киран.
– Я не собираюсь сбегать.
– Обещаешь?
– Клянусь.
– Отлично. Тогда сидим тут, проживаем свои чувства ровно пять минут, а потом собираемся к чертовой матери и разбираемся со всем, как бабы с яйцами.
Я молча киваю и кладу голову ей на плечо, позволяя себе выдохнуть весь страх и тревогу. Она права. Пять минут – и в бой. Мы со всем разберемся.
Глава 21
Киран
Как только я сажусь в свой черный Escalade, все тело ноет, физически ноет, от желания вернуться к ней. Ни хрена эти пятеро охранников не помогают мне успокоиться. Ну да, меньше года назад наш начальник службы безопасности уже однажды воткнул нам нож в спину. Киллиан, Йен и Коллин стоят на входе, и хоть с тех пор, как Нолан предал нас, я стал сомневаться буквально во всех, этим троим я верю. Если честно, я подумываю переманить Йена и Коллина к Бритт – зависит от того, что она мне сегодня скажет. Лео и Алек ведут наблюдение, и они в том небольшом списке людей, в ком я ни разу не усомнился. Знаю, они дежурят и у Ретта с Кларой тоже. Роуэну придется смириться с тем, что теперь он будет делиться, потому что я уже все для себя решил.
Я без понятия, кто был на том конце провода сегодня утром и что он ей сказал, но тот ужас? То, как она в одну секунду застыла, будто вкопанная? Этого хватило, чтобы у меня зачесались руки устроить кровавую прогулку с моим любимым ножом. Мне плевать, что мои братья сейчас злятся на меня. Меня волнует только одно – кто, блядь, довел ее до такого состояния. Кто ее ищет? Она сказала, что он ее нашел. Это было что-то вроде истории Клары? Какой-то мудак-бывший, от которого ей пришлось сбегать? У меня в голове миллион вопросов и ни одного гребаного ответа. Но она попросила меня разобраться с братьями – значит, этим я сейчас и займусь.
Она права. Мне действительно надо поговорить хотя бы с Маком. Он мой лучший друг, а я уже несколько недель как будто забыл о его существовании. Практически выбросил его за борт из-за Бритт. Это не совсем так, но именно так он это воспринимает – я уверен.
А еще есть Роуэн. Этот хрен потребует разговора, и поскольку он мой босс – разговор он получит. Причем потребует его не как брат, а как начальник, так что на встрече наверняка будет и Дек. Ну раз уж на то пошло, можно сразу позвать и близнецов, устроить полноценный семейный «сеанс откровения братьев Бирн».
Им придется смириться с тем, что мы с ней теперь вместе. Прошло уже несколько недель, что бы там у них ни было, они либо переживут, либо это станет новой нормой, а наши родители продолжат переворачиваться в гробу.
Меня чертовски тянет обратно к ней. Вот так, значит, чувствует себя Роу? Полный отстой. Будто мне вырвали сердце и отпустили гулять отдельно. И как, блядь, с этим вообще жить?
Когда подъезжаю к особняку, охрана открывает ворота, и я без лишних остановок проезжаю внутрь. Я написал Роуэну, когда выезжал, так что, без сомнений, они уже все ждут меня в офисе.
Паркую машину, убираю ключи в карман и захожу в дом. Тишина – слишком гробовая для середины дня. Прохожу через гостиную и вижу всех пятерых братьев, развалившихся кто где по комнате.
Ага, значит, это не офисное совещание. Оглядываясь по сторонам, Ретта нигде нет. Все уже уставились на меня, так что я просто спрашиваю:
– Где Медвежонок?
– В своей комнате, играет с Lego, который мы ему вчера подарили, – отвечает Роуэн, сузив глаза. – Нам надо переместиться в офис, или все настроены вести себя по-человечески? Скажу прямо – моей жены сейчас нет, она в другой части города, так что если понадобится выйти на улицу или размяться в зале. То нам никто не помешает.
Я поднимаю руки, сдаюсь. Если честно, после вчерашнего все еще болит, так что в мои планы разборки сегодня не входят.
– Я спокоен.
Все мои братья бормочут что-то в знак согласия. Я прохожу к одному из свободных кресел, плюхаюсь в него, запрокидываю голову, смотрю в потолок и глубоко вдыхаю. Потом медленно выдыхаю, не открывая глаз.
Первый этаж у нас – сплошная открытая планировка. По сути, это одна огромная комната, и единственные двери, что здесь есть, – это в офис Роуэна, ванные и вход с выходом во двор.
Если Медвежонок появится наверху лестницы, мы с Маком и Салли сразу это увидим. А вот Флинн, Роуэн и Дек сидят на диване спиной к лестнице, уставившись в огромный телек, что висит на стене.
Открываю глаза, устраиваюсь поудобнее и жду, пока кто-нибудь начнет разговор. Да, это слабый ход, и я это знаю, и они тоже. Но, блядь, я правда не знаю, с чего начать. И если честно, мне не жаль, что я тогда взорвался.
Они сами влезли в мои с Бриттани дела. Никто не совал нос в отношения Роуэна. Мы все с самого начала приняли Клару, просто предупредили его с точки зрения безопасности. Он ушел в это с головой, и мы это уважали.
А я, значит, не заслужил того же?
– Ладно, раз никто не рвется начинать, начну я. Прости, Киран. Я тогда в офисе ничего не сказал, но, может, именно в этом и была моя главная ошибка. И тебе нужен был хоть кто-то из нас, кто встанет за тебя горой. Нас, блядь, шестеро, и половина просто сидела и молчала, пока остальные набрасывались на тебя. Это херня полная. И я, правда, не знал, как завести этот разговор, после всего.
Флинн к этому моменту уже смотрит в пол, точнее – на мои ботинки. Он выглядит на удивление младше своих восемнадцати. Будто тот самый пацан, который тайком пробирался со мной в спортзал и умолял научить его защищаться, а не самый перспективный хоккеист страны, каким он стал. Он всегда был у нас «парень с большими чувствами», я и ждал, что он заговорит первым. Ему жизненно важна структура, порядок, когда все идет своим чередом. Ему нужна твердая основа, потому что за пределами нашей шестерки все постоянно рушится и меняется.
Он уже вроде как взрослый мужик, но в то же время – нет. И прямо сейчас ему нужно только одно – убедиться, что я пришел не для того, чтобы усугубить ситуацию.
– Все нормально, Флинн. Я не виню тебя за то, что ты тогда промолчал. Слишком жестко было, чтоб сходу как-то среагировать. Но, блядь, быть изгоем – отстойно. Особенно когда знаешь, как все сразу были в восторге от Роуэна и Клары, стоило ему только заикнуться о ней. А когда речь зашла о Бритт, меня тут же начали прессовать и морозить, это было ударом под дых
Я не успеваю договорить, Деклан встревает, пытаясь оправдаться:
– Ладно, если уж на то пошло, я вообще-то предупреждал Роуэна насчет Клары.
– А потом он надавил, и ты тут же сдался. А стоит мне надавить, и вся компания делает вид, что меня не существует, даже на гребаном барбекю.
Роуэн поднимает руку – и, как настоящий лидер, тут же перетягивает на себя все внимание. В нем есть что-то такое… Он одним взглядом может загнать в тишину целую комнату.
– Во-первых, ты прав, – начинает он. – Все вы сразу приняли Клару и Медвежонка, и я благодарен вам за это больше, чем могу выразить словами. Единственное, что меня волнует в вашей истории с Бритт, – это как это скажется на нас всех.
Я уже собираюсь его перебить, напомнить, что ему, по большому счету, было похрен, как на всех отразится появление девушки с ребенком в нашем доме. Но он не дает мне и слова вставить – продолжает.
– Мне уже сообщили, что, пытаясь поступить правильно, я стал катализатором всего этого… странного дерьма, что теперь между нами творится. Я перегнул, Ки. Ты взрослый мужик, и она тоже. Это, очевидно, что у вас не просто трах. Прости за то, как все было последние несколько недель.
– Сложно было, да? – с трудом сдерживаю ухмылку, которая так и рвется испортить мое суровое лицо.
– На вкус как говно, но это правда. А правда – штука такая: иногда приходится заткнуть свою гордость и извиниться. Особенно когда ранишь брата настолько, что он неделями не появляется дома и даже не отвечает.
Я пожимаю плечами, изображая безразличие:
– Очевидно, было бы лучше, если бы я вообще не лез. Но все равно спасибо за извинение. Мне просто хотелось, чтобы ты видел во мне кого-то большего, чем парня, который трахнет подругу невестки и выкинет ее потом, как мусор.
Я делаю паузу, потом добавляю, чтобы расставить все точки над i:
– И раз уж на то пошло… Бритт думает, что мы не разговариваем, потому что вы все считаете, будто она мне не пара. Именно поэтому она вчера так сорвалась и ушла.
Все пятеро одновременно выдают какие-то проклятья себе под нос, но первым внятно говорит Салли:
– С ней все в порядке? Ты же сказал ей, что это чушь собачья, да?
Флинн, может, и король бурных чувств, но Салли скорее шагнет в океан с бетонными ботинками, чем допустит, чтобы из-за него девушке стало не по себе. Он вообще не особо склонен разбираться в собственных эмоциях, за исключением тех случаев, когда дело касается девчонок. Думаю, это потому, что его лучший друг – девушка. И он по уши в нее влюблен, хоть и делает вид, что нет.
Если они уже считают, что мы с Бритт – это катастрофа из-за того, что ее лучшая подруга замужем за моим братом, то лучше им не знать, что будет, когда Элль и Салли наконец-то сойдутся. Восточное побережье просто взорвется к чертовой матери.
– Да, я сказал ей. Но когда вы двигаетесь вокруг нас, будто мы чумные, как думаешь, насколько сильно она мне поверит?
– Так ты возвращаешься? Будешь снова отвечать на мои звонки и сообщения? – как всегда, Мак сразу рубит с плеча.
– Да, я снова начну оставаться тут. Хотя не уверен, как часто. Все зависит от Бритт, от ее квартиры… да и пентхаус ближе к ее работе. И да, я снова начну отвечать на звонки и сообщения. Я тоже прошу прощения у всех вас. Вы ударили по самому больному, и я сорвался, а потом просто… закрылся.
Но Мак так просто не отступает:
– То есть мы все тут выкладываем как есть?
Я хмурюсь:
– Да… Так что если тебе есть что сказать – говори.
– Ты уверен? Если мне есть что сказать, мне просто надо сказать это вслух? При всех?
Он начинает меня бесить. Только поэтому я огрызаюсь:
– Да блядь, МакКуиллиан, выскажи уже, что там у тебя.
– Долго ты еще собираешься скрывать от нас, что снова дерешься? Я и про запись знаю, Ки.
Ебаный пиздец.
– Я не собираюсь это обсуждать.
Но все это влетает в одно ухо, а из другого вылетает – потому что гостиная буквально взрывается. Все начинают орать, перебивая друг друга, каждый старается перекричать остальных. Я, конечно, сам сказал ему – «говори, если есть что сказать», – но он, сука, подставил меня, и прекрасно это знал.
И вообще, откуда, блядь, он знает про запись? А главное – как давно он знает?
Роуэн перекрывает всех одним криком, и, что поражает, его моментально слушаются. Молча. Без споров. Вот бы и мне так уметь… Хотя, судя по взгляду, которым он сейчас пытается испепелить меня на месте, уроков мне не светит.
– Давайте начнем с того, что Мак имеет в виду под «драками»?
Черт, ну, поехали.
– Я снова начал драться. Примерно, восемь месяцев назад. У меня в башке полный пиздец, куда хуже, чем вы себе представляете. Мне нужно было хоть как-то это разгрести. Долгое время после того, как меня пырнули, я справлялся через тренировки. Но потом этого стало мало. Я вернулся в октагон, и это помогало. Успокаивало голову, гасило мысли. Пока не перестало. Прошлая ночь была последней. Сейчас октагон больше не дает мне покоя. Похоже, единственная, кто умеет это делать… это Бритт.
– То есть ты реально завязал? Окончательно? – вмешивается Деклан. – Потому что я не переживу еще раз, если ты окажешься в больнице между жизнью и смертью. Я понимаю, ты дрался, ты сам это выбрал, но мы каждый день смотрели, как ты борешься, как цепляешься за жизнь. Это, блядь, ад, а не зрелище.
Остальные согласно кивают, мрачно.
– Если ты не завязал по-настоящему, Киран, – врезает Роуэн, как гвоздь в крышку гроба. – Считай, ты уволен. С сегодняшнего дня.
Наступает звенящая тишина. Все в шоке. Даже я.
Через пару секунд, когда дыхание возвращается в грудь, я выдавливаю:
– Я же сказал, что завязал. Разве нет? Не надо еще больше ставить под сомнение мое место в этой семье.
– Может, если бы ты хоть раз подумал не только о себе, – резко отрезает он, – мне не пришлось бы идти на такие крайние меры. Ты не думал об этом?
Да пошел он.
– Я только о себе думаю, да? Серьезно? А когда я руковожу твоей охраной – это я, значит, для себя стараюсь? Когда лично отвожу Салли и Флинна в колледж, тоже для себя, ага? Или, может, когда Мак так утонул в горе из-за Райли, что я ночами сидел с ним, чтоб он, блядь, не вскрыл себе вены – это я о себе думал, да, Роуэн? А когда Деклану нужна была помощь, чтобы вытащить Наташу к черту из города до того, как ее батя устроил бы кровавую драму – это я тоже, наверное, из эгоизма делал?
– А, может, речь о той ночи, когда я, сука, сидел часами перед домом незнакомой женщины, потому что внутри был ребенок, и я должен был убедиться, что с ним все будет в порядке?
Мне нужно бы заткнуться, но я не могу. Эти слова вырываются из меня, как яд. Я несу их наружу, чтобы наконец вычистить себя изнутри.
– Хватит! – рычит Роуэн.
Но я еще не закончил.
– Нет, хрен тебе. Это тоже неправда. Наверное, ты имел в виду тот момент почти трехлетней давности, когда мне по почте прислали пустую кассету. Когда я решил посмотреть ее сам, прежде чем передать Маку на анализ. Только вот она ни хрена не была пустой, Роуэн.
– Это была запись того, как пытали и убивали наших родителей. Той самой ночи. Когда нашу мать насиловали, а отец вынужден был смотреть, зная, что вот-вот последует. Прежде чем их обоих убили. И я спрятал эту запись. Не потому что я мудак. А потому что вы не должны были жить с этим в голове. С этими картинками. С этими, блядь, кадрами, выжженными в глазах. Навсегда.
Я резко вскакиваю и провожу рукой по волосам, срывая дыхание:
– Но давай, Роуэн, расскажи мне, насколько я эгоистичный ублюдок.
Я начинаю метаться по комнате, как дикий зверь в клетке, весь на взводе, как будто стены сужаются, а воздуха все меньше.
Никто ничего не говорит. Ни слова. Пока Мак не подходит ко мне, не хватает меня за руки и не втягивает в объятие. Потом отстраняется и тихо шепчет:
– Прости. Они должны были знать.
Он прав. На лжи далеко не уедешь, и я это знаю. Но, черт возьми, вытаскивать всю эту дрянь наружу, всегда больно. Атмосфера повисает дикая, гнетущая, после моего срыва. Все переглядываются, но молчат.
Пока Роу не подходит сзади, не хватает меня за шею и не притягивает к себе, крепко, по-братски:
– Прости. Блядь, прости, что ты тащил это один.
– Прости, что я вел себя как конченый.
Я делаю пару глубоких вдохов, даю себе пару секунд, чтобы собраться, и киваю, уткнувшись в его плечо:
– Все нормально. Это не твоя вина. Я должен был сам все рассказать.
Правда в том, что я действительно должен был заговорить. Нас шестеро. И мы всегда делили между собой любую бурю, любое дерьмо, которое подкидывала жизнь. Вот так мы всегда выбирались. Шестеро братьев Бирн против всего остального мира? Слушай, я знаю, на кого я бы поставил.
* * *
Когда я захожу в квартиру Бритт спустя пару часов, меня тут же накрывает звук смеха двух моих любимых девчонок. Их заразительный хохот будто бьет в грудь, и я ничего не могу с собой поделать, улыбка сама собой расползается по лицу. Не раздумывая, ноги уносят меня в комнату Бритт – туда, откуда доносится веселье.
Клара ворвалась в нашу жизнь, как ураган, когда начала встречаться с моим братом. Она стала той сестрой, которой у нас никогда не было. И, если честно… большую часть времени она мне даже больше нравится, чем сам Роуэн. Это почти болезненно – это желание защищать ее, быть рядом, убедиться, что с ней все в порядке. С учетом того, насколько все мы к ней прикипели, меня до сих пор удивляет, как ей с Реттом удается спокойно передвигаться по дому, не натыкаясь на нас за каждым углом.
Я облокачиваюсь на дверной косяк, скрещиваю руки на груди и просто стою, наблюдая за ними. Бриттани выглядит такой счастливой – не то что утром. Я не знаю, что Клара ей сказала или сделала, но, черт, я чертовски благодарен ей за это.
Я даже не успеваю насладиться ее беззаботным смехом, как в квартиру врывается Роуэн, громыхая шагами. Он останавливается рядом со мной, привлекая к себе оба взгляда.
– Ну что, поехали, Красавица?
Клара изучает его пару секунд, прищурившись, а потом дерзко отвечает:
– А зачем? Что я с этого получу?
Роуэн вальяжно заходит в комнату, подхватывает Клару и закидывает себе на плечо, и это тот трюк, который пару месяцев назад ему был бы не по силам.
– Ты, я, гамак и та игрушка, что ты недавно купила, – мурлычет он с явным намеком.
Клара моментально заливается краской, а я издаю фальшивый звук рвоты:
– Роуэн, ну еб твою мать!
Он шлепает ее по заднице и направляется к выходу:
– Пока, братец. Рад, что мы снова дружим. И не забудь – завтра к восьми тридцати в офис.
– Принято, Босс.
Я закрываю за ним дверь, поворачиваю замок, и возвращаюсь в спальню, где все так же лежит Бритт.
Я захожу в комнату и сажусь рядом на кровать. Моя рука находит ее, и пальцы тут же переплетаются. Большим пальцем я медленно глажу ее кожу, наблюдая, как в ней будто заново проснулась жизнь. Она совсем не та, что была утром.
– Как провела время с Кларой?
Она смотрит не на меня, а на мою руку. Смотрит пристально, будто сосредоточилась на движении моего пальца.
– Хорошо. Нам есть о чем поговорить. Я… Я была с тобой не до конца честна.
И тут мое сердце уходит в пятки. Нет, не так, оно просто выпадает из жопы и проваливается сквозь пол. Что она имеет в виду?
– Ты не можешь просто сказать такое… и замолчать. Что именно ты имеешь в виду, Бритт?
– Это значит, что мне нужно тебе кое-что рассказать. И тебе это не понравится. Но я прошу тебя… пообещай, что дослушаешь меня до конца. И что не оставишь меня одну после.
Она говорит тихо, но в голосе сталь, натянутая до предела.
– Я серьезно, Ки. Это такая хрень, о которой, кроме тех, кто был там, знают только адвокаты, полиция и… частично Клара. Мне нужно знать, что это – в безопасности с тобой. Что я могу тебе доверять. Что ты не побежишь с этим к своим братьям. Ты должен остаться.
– Я останусь. Клянусь. Но, если быть честным… ты меня пугаешь. Мне нужно, чтобы ты сорвала пластырь. Сразу. И еще – что значит «частично Клара»?
– Это значит, что она не знает всего, что сейчас узнаешь ты.
Она хлопает по кровати рядом с собой, и я послушно двигаюсь, сажусь напротив нее, устраиваюсь у изголовья, откидываюсь назад. Так и тянет притянуть ее к себе, посадить на колени… но я не решаюсь, вдруг ее это оттолкнет. Я собираю в кулак все свои нервы, поворачиваюсь и смотрю прямо в ее глаза. Эти идеальные, которые я не могу забыть.
– Ладно. Я готов.
