Текст книги "Раджа-Йог"

Автор книги: Нина Базанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава двенадцатая

«Народ, который не ценит своих предков и не занимается воспитанием детей не будет иметь хорошего будущего» – эту истину Ломсадзе изрек в одном из интервью. Осознавал он это но, поэтому мысль о создании своей школы не давала ему покоя. Правильное воспитание – вот одно из самых важных условий счастливого благополучного будущего всего народа, и правильно воспитывать, ребенку даже в голову не придет мысль о нанесении вреда окружающим людям и природе, он никогда никого не обманет; будучи взрослым, он никогда не будет думать о том, чтобы одурманивать себя наркотиками. В школе у Ломсадзе дети получали бы гармоническое развитие. С помощью энергии Ломсадзе у них наиболее быстро и полно раскрывались бы способности, заложенные природой. А ведь как часто бывает, что эти способности, вообще, не замечают и вследствие этого не развивают! А может быть это и есть призвание человека? В итоге занимается в жизни нелюбимой работой, в процессе которой не может использовать свои способности, а возможно, даже талант. Не случайно говорится: «Зарыл талант в землю». В школе у Ломсадзе это было бы исключено, потому что были бы созданы все условия для развития заложенных в ребенке способностей, для превращения способностей детей в их возможности. И условия эти – феномен Ломсадзе. Автандил Алексеевич прекрасно знал, что помогать полному развитию способностей необходимо наряду с воспитанием ребенка, чтобы не употребил он свои возможности во зло. Вот почему важна была школа, которая, формируя мировоззрение ребенка, в первую очередь правильно воспитывала его.

По поводу организации школы друзья посоветовали пойти на прием ко второму секретарю ЦК Грузии Этери Салуквадзе. Вопросы культуры были в ее компетенции. Автандил общался с ней, когда готовили большой новогодний праздник на первой площадке города Тбилиси – Дворце спорта. Автандила попросили выступить в роли Деда Мороза. Хотя для него это было слишком простое поручение (он мог сделать гораздо больше для организации праздника), он согласился. Ломсадзе любил детей. Из Автандила Алексеевича получился удивительно красивый Дед Мороз в черкеске с кинжалом, сверху бурка, а на плече хурджин с многочисленными заветными подарками. С легкостью воздействуя на окружающих, он показывал детям чудеса, создавая иллюзии. Для Автандила Алексеевича это не стоило больших усилий. Он даже не уставал. Массовый гипноз, не подвластный обычному гипнотизеру, был для него делом простым. Дети – народ благодарный. Они не мучаются по поводу того, что не находят ответов на вопросы: «Как это происходит? Откуда неожиданно появляются сказочные герои?» – потому что не задают их, а просто радуются, видя происходящее. Праздник городского масштаба прошел успешно. Этери Салуквадзе была знакома с главными его организаторами, в том числе и с Ломсадзе. Этого знакомства было достаточно, чтобы записаться к ней на прием. Друзья посоветовали.

– Покажи ей что-нибудь необычное, необыкновенное, и тогда она поможет тебе организовать школу.

Автандил Алексеевич задумался. Что же показать? И он решил прийти на прием на день раньше. Конечно, пропуск для него не был приготовлен в этот день, но это для Ломсадзе не проблема. С лучшими побуждениями Автандил отправился ко второму секретарю ЦК. Он свободно прошел в кабинет, минуя все вахты и посты. Приоткрыв дверь, вежливо спросил:

– Здравствуйте! Разрешите войти? Этери Салуквадзе удивилась, бросила взгляд на деловой календарь.

– Здравствуйте, Автандил! Входите, но… разве мы на сегодня договаривались?

– Нет, на завтра.

– А как же Вы прошли? Для Вас пропуска не выписывали на сегодня.

– Это было нетрудно.

Этери Салуквадзе вежливо улыбнулась, в глазах отразилось недоверие.

– Слушаю Вас, Автандил.

– Я пришел вот по какому вопросу. Хочу организовать школу для детей.

– Организация школы – хорошее дело. А какую именно школу Вы хотите организовать? Школу йоги?

– Нет, это будет не школа йоги. Это будет общеобразовательная школа гармонического развития, где дети будут получать аттестат установленного образца.

– А чем же Ваше школа будет отличаться от всех остальных?

– Дети будут получать всестороннее образование, получат духовное, моральное, физическое и умственное развитие, в результате чего научатся мыслить объективно, будут честными, справедливыми людьми. ,

Лицо Этери Салуквадзе выражало недоумение:

– А разве в наших государственных школах не такие дети? – спросила она, особо выделив голосом слово «государственных».

Автандил внимательно посмотрел на нее. Что он мог сказать ей в ответ? Что школа дает лишь сумму каких-то определенных знаний, а воспитанием занимается меньше всего?

– Разве городу помешает еще одна хорошая школа? – спросил он.

– У нас достаточное количество школ. Но если бы Вы предложили что-нибудь особенное… Вы ведь не предлагаете ничего принципиально нового в своей школе…

Как было объяснить государственному чиновнику, что принципиально новое в школе – это он сам? Он – условие для гармонического развития детей, он – и гарантия этого успешного развития. Друзья советовали сделать что-нибудь необычное, и он сделал: вошел без пропуска в строго охраняемое здание. Это обычно? Сюда муха не разрешения не пролетит! Но Этери Салуквадзе сидела перед ним, как каменное изваяние, до которого не достучаться, и он читал ее мысли о том, что необходимо выяснить, кто нарушил правила и впустил без пропуска Ломсадзе. Она не подозревала, что не сможет это выяснить по одной простой причине: Ломсадзе никто не видел. Он умел быть невидимым! Но Этери Салуквадзе не допускала мысли, что Автандил вошел к ней, воспользовавшись своими способностями, поэтому она не видела и не могла видеть ничего нового в предлагаемой Ломсадзе школе. Дальше говорить об организации школы не имело смысла, несмотря на то, что Этери Салуквадзе много полезного сделала для своего города и республики.

Не так безнадежно обстояло дело с организацией медицинского центра. Не раз убеждаясь в эффективности лечения Ломсадзе, правительство Грузии предоставило Автандилу Алексеевичу два больших корпуса (бывшие пионерские лагеря) и офис в городе. Лагеря для отдыха детей были в курортном месте за городом. Их почти отремонтировали, рабочие заканчивали совершенно новую планировку по проекту Ломсадзе, построили котельную для отопления, чтобы здания могли функционировать и зимой, вставили вторые рамы. Там должен был разместиться стационар для больных. Казалось, все устраивалось как нельзя лучше. Тем временем надвигались события 9 апреля 1989 года. Имея способность видеть грядущие события, Ломсадзе видел картину трагедии: бегущих в страхе людей, догоняющих их солдат с саперными лопатками в руках, он слышал крики ужаса и стоны раненых. Автандил попытался предотвратить трагедию. Ему бесконечно жаль было людей, особенно женщин и детей, которые должны были неизбежно погибнуть. Он прекрасно знал, что судьбу изменить нельзя, но… решил все-таки попробовать. Если примет начальство и выслушает, то, возможно, изменится судьба будущих жертв. За две недели до трагедии он пошел на прием к первому секретарю ЦК Грузии Джумберу Патиашвили. Секретарь доложил о приходе Ломсадзе помощнику первого секретаря, как это было принято. Автандил знал и Джумбера Патиашвили, и его помощника. Знакомство произошло полгода назад, когда Ломсадзе выступал в одном из научно-исследовательских институтов, где показывал телепатические опыты. Там присутствовали первый секретарь ЦК и его помощник. Между Джумбером Патиашвили и Автандилом Ломсадзе состоялся разговор, в котором первый секретарь сказал:

– Если что-нибудь будет нужно, обращайтесь ко мне.

И вот настал тот час, когда Ломсадзе стало нужно. Не для себя… Для людей, которые в недалеком будущем должны стать жертвами.

Помощник принял Ломсадзе, но к Джумберу Патиашвили не провел, сказал:

– Он сейчас очень занят..

Говорить о деле чрезвычайной важности нужно было только с первым секретарем. До рокового события время еще было, и Ломсадзе решил прийти в следующий раз. Через три дня Автандил Алексеевич снова пришел на прием к Джумберу Патиашвили, но повторилась та же история. Сославшись на занятость своего начальника, помощник вновь отказал во встрече. Ломсадзе мог бы пройти незамеченным в кабинет Патиашвили, как это уже было ранее, когда он прошел в кабинет Этери Салуквадзе, но он знал, что это ничего не изменит, а брать грех на душу и применять свои способности тогда, когда они все равно не идут на благо людей, Ломсадзе не стал. Он еще раз убедился: что должно быть в жизни – того не миновать, будущее неотвратимо. Страшный день наступил, и произошло то, что предвидел Ломсадзе. У Дома Правительства разогнали мирную демонстрацию – погибли люди. С этого момента страна уже не знала покоя. Шли дебаты, принимавшие острые формы, о характере закона о выборах в Верховный Совет. Республиканский парламент одобрил программу, предусматривающую «переход к суверенной и полностью независимой Грузии». Некоторое время спустя на всеобщих выборах 96 % граждан проголосовали за своего первого президента. Президентом Грузии был избран Звиад Гамсахурдиа. Но он допустил ряд ошибок, поэтому сформировалось оппозиция новому руководству, обвиняя его в диктаторских тенденциях и подавлении демократии. Тем временем строительные работы в будущем медицинском центре Ломсадзе медленно, но продолжались. В 1991 году распался Союз Советских социалистических республик, в Грузии началась гражданская война. Автандил Ломсадзе, проповедовавший мир и любовь, понял, что здесь он лишний, потому что его мнение никого не интересует, его голоса никто не слышит, да и не хочет слышать. И он решил покинуть Грузию, несмотря на то, что ему было очень больно это делать. Автандил Ломсадзе уехал в Петербург, где уже им был открыт медицинский центр «Тибет», надеясь вернуться, когда грузинский народ почувствует в нем нужду.

Глава тринадцатая

1

Курортный поселок Песочный весь утопал в зелени. Деревянные и каменные одноэтажные и двухэтажные дома чередовались с перелесками, состоящими, в основном, из хвойных деревьев, оттого и воздух был удивительно свежий и целебный. На центральной, Ленинградской улице, стояли трехэтажные сталинские дома. Послевоенная планировка отличалась строгими, прямыми улицами. В поселке был источник с чистой водой, и местные жители предпочитали употреблять в пищу ее, а не красноватую, не отличающуюся хорошим вкусом воду из водопровода. Поселок находился всего в двадцати пяти минутах езды от Ленинграда на электричке, и это делало его оживленным, особенно летом, когда в нем поселялось большое количество дачников. Но известность свою поселок Песочный получил не столько за курортные прелести и близость к пляжам Финского залива, сколько за построенный в нем в шестидесятых годах онкологический институт, оснащенный по последнему слову медицинской техники. Сюда приезжали больные со всех уголков страны. Надежды многих людей оправдывались: грозное заболевание отступало. У тех, кто попадал сюда слишком поздно, жизнь была максимально продлена. Всего одна коротенькая остановка отделяла институт от здания местной поликлиники. Это было огромное сооружение, построенное по нетиповому проекту, рассчитанное на перспективу дальнейшей застройки поселка жилыми кварталами.

Один из пациентов Ломсадзе, еще молодой полковник Иван Николаевич, почувствовав на себе благодатное воздействие лечения, понял, что должен помочь замечательному врачу открыть стационар. Он переговорил со своим знакомым – заведующим той самой местной поликлиники Костючком Валерием Георгиевичем о возможности размещения стационара в одном пустующем крыле здания, предварительно рассказав ему подробно о своем выздоровлении и поделившись радостью, что теперь не будет валяться по госпиталям и никто ему не будет намекать на несвоевременную отставку по здоровью. Валерий Георгиевич выслушал своего знакомого и, воочию убедившись в замечательных переменах в его здоровье, пошел навстречу и согласился предоставить помещение поликлиники под стационар. Надо сказать, что Валерий Георгиевич был человек честный, бескорыстный и прогрессивно мыслящий. Он сразу понял, какую неоценимую помощь может оказать Ломсадзе жителям его поселка.

Помещение, предоставленное заведующим, было светлое, с высокими потолками и просторными коридорами. Ломсадзе остался доволен. Иван Николаевич не остановился в своем стремлении помочь. Он записался на прием к командующему по строительству по поводу жилья для Автандила Ломсадзе в поселке. Он знал, что в красивом жилом доме сталинской постройки в бельэтаже есть трехкомнатная квартира, относящаяся к нежилому фонду, там ранее располагалась регистратура бывшей поликлиники. Квартиру надо было только привести в порядок. Будучи уверен, что Ломсадзе непременно окажет больным военнослужащим свою помощь, полковник изложил командующему свое предложение-просьбу. Предложение было полезным: помещение все равно пустовало, а медицинская помощь всегда нужна. Генерал-майор дал разрешение на аренду помещения. Иван Николаевич со строительной бригадой сделал квартиру пригодной для жилья со всеми удобствами. Ломсадзе мог жить и работать в поселке Песочный.

К столику регистратуры подошла женщина. Регистратор Юля, молодая девушка, подняла глаза да так и застыла: лицо женщины представляло собой поток гримас – это было судорожное сокращение мышц, которое происходило ежесекундно. Все лицо так и «ходило ходуном». Бывает дергается глаз, уголки рта, но здесь… неудержимый тик всего лица. Юля растерялась и не сразу ответила на вопрос больной, можно ли помочь в ее случае. А ведь девушка не раз видела, как Автандил Алексеевич помогал почти в невероятных случаях, в том числе успешно лечил нервный тик. Она, конечно же, вспомнила Сашу, мальчика лет десяти, который после травмы лица непроизвольно широко открывал рот и несколько секунд держал его открытым, чем нимало удивлял окружающих. Ну, подросток – куда ни шло, можно подумать, что балуется. А когда будет молодым человеком, мужчиной? Это трагедия. Его родители и бабушка водили его к врачам. Что только не предпринималось: электропроцедуры, успокаивающие, антибиотики – все было бесполезно! А Ломсадзе вылечил его, тик прошел, как будто его и не было! Правда, Сашин случай не идет ни в какое сравнение с трагедией этой женщины, но, не сомневаясь в возможностях Ломсадзе, она уверенно ответила:

– Обязательно вылечит!

В это время по коридору проходил Автандил Алексеевич. Ему достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что с женщиной. Он сразу предложил ей лечь в стационар.

– Это на целую неделю?

– Да, наш курс рассчитан на неделю.

– Видите ли, у меня большая семья, я не могу оставить их надолго.

– Хорошо, я могу сделать для Вас исключение. Вы ведь живете здесь, в поселке Песочный?

Женщина утвердительно кивнула головой.

– Что ж, приходите на сеансы.

– Я буду приходить, сколько нужно, я так больше жить не могу. У меня хоть есть перспектива к выздоровлению?

– Перспектива есть… – скупо ответил Ломсадзе.

Лариса увидела больную только на второй день ее появления в стационаре. Она, как и регистратор, тоже была удивлена, потому что никогда не видела подобного случая. Нервный тик лица ужасен для любого человека, а тем более для женщины.

Увидеть эту больную сразу после стационара Ларисе не довелось. Она встретила ее через месяц на улице поселка и не узнала; бывшая больная сама ее остановила, чтобы сказать слова благодарности в адрес Ломсадзе. Слушая женщину, Лариса пристально всматривалась в ее лицо и не находила ни малейших признаков нервного тика. Она была абсолютно здорова.

Мрачное соседство с онкологическим институтом не проходило бесследно. «На огонек» стационара с нетрадиционным методом лечения заходили больные, направляющиеся кто на консультацию в институт, кто на операцию, кто после мучительных курсов лучевой и химиотерапии. Однажды в стационар к Автандилу Ломсадзе пришел Дмитрий Иванович. (Он приезжал в институт на курс химиотерапии).

Невыносимая вещь – это тошнота. Очень тяжело переношу уколы… Помогите… – попросил он.

Уже после первого сеанса у Ломсадзе, как по волшебному мановению, тошнота исчезла. Продолжая ходить на уколы, Дмитрий Иванович уже совсем не чувствовал неприятных ощущений.

Такие случаи повторялись. После лучевой терапии приходил к Ломсадзе четырнадцатилетний Денис, кстати, будущий художник. Ожоги от лучевой терапии быстро прошли, и мальчик поправился. Ломсадзе никогда не отговаривал больных от обычного лечения в медицинских учреждениях и не отменял назначений врачей. Но был случай, когда пришла Елена.

3

Как гром среди безоблачного неба звучит для больного заключение врача о наличии онкологического заболевания. Это трудно представить здоровому человеку. Начинает казаться, что уравненный путь как будто остановился для тебя. Кругом все куда-то спешат, торопятся, радуются, негодуют, любят, заняты работой, домашними хлопотами, а ты остановился и остолбенел от страшного известия. Ты себя чувствуешь обреченным, ты весь уходишь в свою болезнь, мир перестает существовать, как будто началась точка отсчета. Но это субъективное восприятие болезни. На самом деле современная медицина в состоянии помочь, лишь бы вовремя было обнаружено заболевание. В арсенале врачей много средств. Однако как объяснить необходимость оперативного вмешательства женщине, когда это касается молочной железы – неотъемлемой части красоты женщины… Елене предложили операцию. Делать было нечего, ведь гистологическое исследование показало наличие раковых клеток – опухоль два сантиметра.

– Успокойтесь, случай незапущенный, а шов врачи постараются сделать как можно незаметнее. Через три недели мы Вас ждем в институте, – сказали в онкологическом центре.

Столь длительный срок был назначен потому, что больных было много, сразу попасть на операцию было невозможно, Елене нужно было ждать. Она шла на вокзал на электричку, с трудом передвигая ноги. Пройдя, примерно остановку, она услышала женский голос. Оказалось, что навстречу идущая ей женщина остановилась и спросила ее о чем-то.

– Простите, что Вы сказали? – рассеянно переспросила Елена.

– Я спросила, не знаете ли Вы, где здесь центр нетрадиционной медицины «Тибет»? Мне сказали, что где-то в поликлинике…

– Я не знаю, извините… – вяло ответила Елена.

Вдруг слабый луч надежды мелькнул в ее душе. Она неожиданно для себя повернула и безотчетно пошла за женщиной по направлению к высокому зданию поликлиники. Большой красивый вход, длинный коридор. Народу было много. Ждать ей пришлось около часа, но торопиться было некуда. Где бы она теперь не находилась, она всегда была наедине со своей болезнью. Одной из последних Елена вошла в кабинет Автандила Ломсадзе. Прозвучал обычный вопрос врача о том, что беспокоит. Отвечая, Елена едва сдерживала слезы.

– Вы меня вылечите? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Вылечим, причем абсолютно без лекарств и без того, чего Вы очень боитесь…

И в ответ на удивленно-вопросительный взгляд Елены Автандил Алексеевич добавил:

– … операции. В глазах Елены застыло неподдельное изумление.

– Да, Вы правы… Я очень боюсь операции… – тихо проговорила она.

И на самом деле она панически боялась операции, но не хотела в этом признаться даже самой себе. Боялась не проснуться после общего наркоза, как ее родная тетя несколько лет назад.

– До посещения онкологического института, у Вас есть время, – продолжал Ломсадзе. – Хоть в наши планы не входит нарушать предписание врачей, мы все-таки попробуем Вам помочь. Ложитесь в наш стационар всего на неделю.

Елена сразу же согласилась. От этого высокого красивого человека веяло уверенностью и спокойствием.

Находясь в стационаре, Елена совершенно успокоилась, она на удивление самой себе пребывала в безмятежном состоянии. Автандил Ломсадзе предупредил ее о том, чтобы она не трогала новообразование руками. Она не только не трогала, но даже почти не думала об опухоли. Через неделю выписалась. Вспоминая время, проведенное в стационаре, удивлялась: «Непонятно, почему я не волновалась? Я ведь так нервничала до этого». Она так и не догадалась, что сеансы, которые проводил профессор Ломсадзе, не только лечили ее основное заболевание, но и успокаивали нервную систему. Прошла неделя после выписки из стационара, другая… Елена вновь пришла в стационар, на сеансы к Ломсадзе.

– Дела идут хорошо, – сказал он. – Через неделю покажитесь своему врачу. Я думаю, Вы обойдетесь без операции.

И правда, когда еще через неделю Елена пришла в онкологический институт, врачи на прежнем месте опухоли ничего не обнаружили, остальные исследования подтвердили то же самое.

Вот так, неожиданно для самой себя, свернув с дороги на вокзал и повернув в сторону поликлиники, где располагался центр нетрадиционной медицины «Тибет», Елена избежала, казалась бы, неминуемой операции. Бывали «случайности» еще более удивительные…

В стационар пришла высокая красивая женщина. Она сопровождала свою больную приятельницу. Свободных мест не было, и регистратор предложила ей прийти через две недели, именно тогда было бы свободное место. Больная умоляла войти в ее бедственное положение: у женщины был страшный радикулит, произошло ущемление межпозвонковой грыжи. Она с трудом доехала до стационара и поэтому уезжать не собиралась. Она так и сказала:

– Я отсюда не уйду, положите меня сегодня, хоть здесь, в коридоре. Я на все согласна!

После этих слов, собираясь, видимо ждать долго, она встала на колени, положив локти на стул, вероятно, именно в такой позе ей было немного легче. В эту минуту из своего кабинета вышел Автандил Алексеевич. Услышав категоричное заявление, он сказал медсестре и заведующей хозяйством поставить дополнительную кровать в одну из палат. Ломсадзе посмотрел на женщину, сопровождавшую больную. Цветущий вид ее не наводил на мысль, что она серьезно больна, но Автандил Алексеевич сказал ей:

– Вам обязательно надо лечь в наш стационар и сделать это нужно немедленно. У нас нет свободных мест, но мы что-нибудь придумаем. Улаживайте за два дня свои дела и приходите.

Женщина сразу поняла, что у нее со здоровьем что-то серьезное. Не будет же врач советовать срочно лечь в стационар, когда мест нет. Это очевидно. Испугалась ли она или просто поверила в необходимость сказанного – точно сказать нельзя, но через два дня она пришла в стационар. Специально для нее и ее приятельницы, которая уже лежала с радикулитом, освободили одно небольшое помещение, чтобы положить их вместе. Впоследствии из скупых фраз Ломсадзе Лариса поняла, что Марина – так звали эту женщину – была очень больна. После сеансов ее подташнивало и наконец после одного из последних тошнота перешла в рвоту, после чего в раковине валялся зеленоватый сгусток. Когда Лариса сообщила это Автандилу Ломсадзе, тот сказал:

– Женщине повезло. Она будет здорова.

В эту минуту Лариса вспомнила девушку из издательства «Аврора», приходившую на лечение к ней домой, с которой произошло то же самое уже после первого сеанса. Теперь она поняла, о какой болезни идет речь. Догадаться было несложно: рядом был онкологический институт и там сотни таких больных. Автандил Алексеевич так и не сказал Марине, чем она была больна, об этом знали только он и Лариса. Хорошо, что Марина начала лечение у Ломсадзе в самом начале заболевания, ведь только он смог в короткий срок поднять ее иммунитет, дав ей энергию, только он помог организму отторгнуть сгусток злокачественной ткани.

Лариса видела весь спектр заболеваний, проходивших через него, именно «проходивших» через него, ведь как раджа-йог он брал все болезни на себя, испытывая подчас невыносимые боли и неприятные ощущения всех тех больных, которых он лечил. Как он все это выдерживал (ведь больных было много: и в стационаре, и приходивших лечиться амбулаторно), одному Богу известно. Как-то вечером Лариса заметила на ноге у Автандила Алексеевича темное вздутие, которое на ее глазах лопнуло, и оттуда вытекла какая-то черная неприятная вязкая жидкость.

– Что это? – с ужасом спросила Лариса, лихорадочно ища глазами вату или бинт.

Автандил Алексеевич посмотрел на свою ногу и спокойно сказал:

– Ничего страшного. Некогда было сегодня очистить свой организм – так он сам освобождает себя от всех приобретенных заболеваний.

Ларису, постоянно видевшую чудеса выздоровления тяжелобольных людей, не переставал удивлять этот уникальный человек с непостижимыми возможностями своего организма. Пожалуй, она одна из всех окружающих Автандила Алексеевича людей понимала масштаб этого человека.

Однажды к Автандилу Ломсадзе пришла женщина весьма преклонных лет, ей было около семидесяти. Несчастная у нее была судьба. Всю свою жизнь она мучилась: у нее была мокнущая экзема. Руки, ноги и все тело ее, вплоть до шеи, были забинтованы. Только на лице кожа оставалось чистой, казалось, болезнь пощадила его. Мокрые бинты, пропитанные гноем, она регулярно меняла, но все равно чужие люди ее сторонились, а знакомые избегали общаться с ней – настолько ее вид создавал неприятное впечатление. В свое время ей удалось выйти замуж, но муж недолго с ней прожил – не выдержал, ушел. Так и жила она, как отверженная, гнила заживо. Врачи видели бесперспективность лечения. Да и чем они могли лечить? В их арсенале были только антибиотики и гормоны. От гормонов больная отказывалась – она знала негативные последствия их применения.

Автандил Алексеевич положил Наталью Владимировну в стационар, потом она несколько раз приходила к нему на сеансы. И… о чудо! Она не верила своим глазам. Сначала очистились ноги. Потом экзема исчезла с нижней части туловища. Увидев свою кожу, которую никогда не видела чистой, Наталья Владимировна снова легла в стационар. Очистилось все тело, кроме шеи, правда, на лице неожиданно возникли пораженные участки, но Наталья Владимировна не беспокоилась: она уже чувствовала, что экзема впервые в жизни отступает. Она продолжала ходить на сеансы к Ломсадзе. Экзема исчезла совсем… Как тут не вспомнить несчастного Иова из Библии! Свершилось самое настоящее чудо! Но свершилось оно не мгновенно, как в Библии, а постепенно: Наталья Владимировна лечилась год и восемь месяцев. Но это нисколько не умаляет произошедшего с ней чуда. На месте гниющих нарывов появилась новая, молодая кожа. Впервые в жизни Наталья Владимировна купила и одела платье – до сих пор она ходила только в брюках, поскольку ноги всегда были забинтованы. Пожилая женщина как бы начала жить заново, да и пожилой назвать ее было уже нельзя: она выглядела сорокалетней, ведь кожа была совсем молодой! Теперь ей завидовали даже пятидесятилетние женщины, а ведь ей было семьдесят!

Но эта еще не вся история. Наталья Владимировна жила в бельэтаже, и однажды днем, когда дом почти пустой, так как все на работе, к ней залезли воры – ловкие, сильные тридцатилетние мужики, мечтающие о легком заработке. День был светлый, солнечный. Увидев молодую Наталью Владимировну, один из них, задержал на ней взгляд. Стройная фигура, миловидное лицо понравились ему и он, к ее ужасу, шагнул к ней. Пока один вор занимался любовью, другой профессионально собирал ценные вещи. Воров, к сожалению, не нашли, а жаль: было бы интересно посмотреть на реакцию одного из них, когда он узнал бы, сколько лет женщине, которую он «любил». Позже семидесятилетняя дама всем рассказывала о том, что с ней случилось, и чем больше она рассказывала, тем меньше чувствовалось горечи в ее рассказе, стали слышаться какие-то другие нотки…

Иногда людям снится то, о чем они мечтают. Ночью Рите приснились цветы: колокольчики, ирисы, нарциссы… Она даже чувствовала их благоухание. Она видит себя в мастерской. На холсте красуются нарциссы. Они удивительно нежные, бело-желтые, хрупкие, почти живые. Но ее взгляд – взгляд художника – видит то, что не видит глаз обычного человека. Она протягивает руку с кисточкой чтобы подправить кое-что в какой-то только ей уловимой точке и… просыпается. Белый потолок, палата, больничный воздух. Рита здесь уже почти месяц – и никакого результата. Болезнь одолела ее сразу. Она пожелтела. Врачи поставили диагноз: гепатит – и тут же отправили в больницу. Каждый день капельницы – был проведен полный курс лечебной терапии, а состояние больной не улучшилось, оно даже усугубилось сильным воспалением желчного пузыря. Вследствие болезни участок печени был поражен. Врачи не понимают, в чем дело. Рита уже отчаялась. Сколько можно лечиться? Она не может без работы, без любимого дела. Так и с ума сойти можно! Ей давно уже снится мастерская – ее любимый уголок радости и вдохновения. Она часами может выписывать на холсте маленький листочек или каплю росы на нем, оттого и природа на картине словно живая, даже воздух становится зримым, полным свежести и прохлады. Но лежать часами, днями, неделями – это выше ее сил. Глубоко вздохнув, она закрыла глаза. Было еще очень рано. Она лежала и думала. Думала о том, что напрасно поехала в больницу. Но кто знал, что болезнь не отступит? Теперь надо что-то делать. И Рита знала что. Необходимо срочно выписаться и поехать к Автандилу Алексеевичу. И почему она сразу не позвонила Ларисе, своей давней знакомой? Надеялась, что обойдется… Не обошлось. Характер у Риты решительный. Если что задумала – всегда добьется своего. Этим же утром объявила врачу, что завтра выписывается. Врач даже опешил:

– Куда же Вы пойдете такая больная?

Она ничего не ответила. Риту выписали под расписку, снимая с себя всю ответственность за дальнейшее ее состояние.

Она приехала домой, кожа была совсем желтая. Дома муж, дочь, друзья приехали. Все с ужасом смотрят на Риту.

– Ничего, поправлюсь, – утешает их и себя Рита и тут же едет в медицинский центр «Тибет» к Автандилу Ломсадзе.

С Автандилом Алексеевичем она уже знакома. Она обязана ему своим вторым рождением, как сама говорит. Пятнадцать лет она болела, врачи ставили диагноз диэнцефальный синдром. Заболела неожиданно, в двадцать три года. И с каждым годом болезнь только усугублялась. Приступы страшного сердцебиения становились все чаще. Они сопровождались безумным ужасом, казалось, что стены падают прямо на нее. Последние три месяца она почти на вставала с кровати. Звонок Ларисы и совет прийти лечиться к Ломсадзе изменили ее жизнь. Автандил Ломсадзе буквально поднял ее с постели. Болезнь исчезла бесследно, как будто ее и не было. «Я как будто родилась заново!» – говорила Рита.

Когда она вошла в кабинет Ломсадзе, тот сразу решительно сказал:

– Надо лечь в стационар!

– Нет, нет, – наотрез отказалась Рита. – Я буду ездить сюда каждый день, только в стационар не лягу! Разрешите… – Хорошо, – согласился Автандил Алексеевич.