Текст книги "Раджа-Йог"

Автор книги: Нина Базанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Для Автандила Ломсадзе пребывание где бы то ни было никогда не носило праздный характер. К нему всегда спешили страждущие выздоровления люди. Вот и здесь, в Маале Адумиме он оказал помощь не только семье Ройтенберг, но и тем, кто прослышав о его приезде, не преминул к нему обратиться со своими недомоганиями. Кто-то привел местного израильтянина. Астма вконец измучила сорокалетнего мужчину. Периодические встречи больного с Ломсадзе в течение двух недель привели к существенным положительным переменам в его состоянии. Его состояние стало настолько стабильным, что он отказался от аэрозольных препаратов и лекарств, которые, впрочем, снимали удушье лишь на время. У врачей, лечивших этого высокого смуглого израильтянина, выздоровление серьезно больного человека вызвало живейший интерес. К Автандилу Ломсадзе пришла делегация израильских врачей. После долгой, обстоятельной беседы ему предложили совместную деятельность на основе действующего медицинского центра в Иерусалиме. Ломсадзе показали помещение, расположенное на центральной улице города – улице Яффе. Ломсадзе, как и всегда в таких случаях, задумчиво ответил:

– Надо подумать…

В первую очередь он думал о стабильности работы уже существующего центра в Санкт-Петербурге. Конечно же, с его возможностями и способностью лечить на расстоянии через посредников можно открыть филиал и в любой стране мира. Это было бы реально. Ответ Ломсадзе представителям местной традиционной медицины был неопределенный, но он все равно оставил у израильтян надежду на сотрудничество с йогом-целителем из России.

3

Наступили майские дни. Лето в Израиле давно вступило в свои права, ртутный столбик превышал отметку + 30 градусов по Цельсию. Побывав в окрестностях Иерусалима и на Мертвом море, поражающем своими яркими красками и неподвижной водной гладью, Автандил Ломсадзе принял решение выехать в Иерусалим, в Старый город. Чувствовалось, что к этому событию он внутренне готовился.

Все разместились в Понтиаке. Через десять минут они въехали на окраину Иерусалима. Современные дома, транспортные развязки, много строек. Вдоль пешеходных мостовых на высоком парапете под палящим солнцем сидели арабы. Они ждали возможности подработать, у некоторых в руках свой инструмент, подчеркивающий их принадлежность к той или иной специальности, рядом скромная котомка либо небольшой чемоданчик. Иногда останавливалась машина и очередного счастливчика приглашали с тем, чтоб отвезти на временную работу.

Автострада плавно перешла на улицы Иерусалима. Когда машина остановилась в северо-западной его части, самая старшая из членов семьи Ротенберг, Самилла Рафаэловна, обратила внимание Ломсадзе на довольно высокие здания, стоявшие в небольшом отдалении.

– Автандил Алексеевич, эти современные дома частные, принадлежат богатым американцам, которые захотели жить в непосредственной близости от стен Старого города.

Ломсадзе посмотрел в указанную сторону. Действительно, дома имели роскошный фасад, были построены из местного камня, но основную площадь отделки занимало темно-коричневое стекло, что отвечало духу современной архитектуры. Из этих окон-стен наверняка открывалась полная панорама Старого города. Оставив машину на стоянке, Автандил Ломсадзе и его сопровождающие вошли в Старый город через главные, Яффские ворота. Некоторое время они медленно шли по улочкам, образованным только высокими стенами из каменной кладки, затем ступили на небольшую площадь, от которой тоже шли все те же узкие, как коридоры, улицы. Здесь кипела ярмарочная жизнь. Арабские лавки были завалены яркими коврами, сувенирами, искусно выполненными ювелирными изделиями.

Знойный день был в разгаре, солнце поднялось в зенит. Совершая прогулку по старому городу, семья Ротенберг вместе со своими гостями зашли в одну из арабских лавок. Их охватила приятная прохлада: в помещении работал кондиционер. Сверкающие латунные сосуды в арабском стиле теснились на полках почти под самым потолком. В сплошных застекленных витринах – изобилие восточных украшений. Все витрины вели к прилавку, стоящему в центре небольшого торгового зала, за которым стояли два продавца и хозяин лавки.

– Салам алейкум! – довольно громко произнес Ломсадзе. Он всегда здоровался на языке народа той национальности и той страны, где ему доводилось бывать. Дружный ответ на его приветствие не замедлил себя ждать. Автандил Алексеевич подошел к прилавку. Женщины стали рассматривать витрины. Надо отдать должное изобретательности и мастерству арабских мастеров. На малиновом бархате в яркой подсветке витрин были выставлены кресты с фигуркой спасителя, вырезанные, отлитые, выточенные из различных материалов, и небольшие нательные крестики, сделанные из дерева, металла и морских раковин. Хозяин лавки, высокий, худой седовласый араб с черными усами, спросив у Автандила Алексеевича, что он желает, сделал знак продавцу, и тот поспешно стал выкладывать товар на ярко освещенный прилавок. Подошла Лариса, взглянула на витрину – какое разнообразие крестиков! Особенно привлекли ее внимание крестики из белого перламутра, легкие, хрупкие, выточенные на фоне небольшого кусочка резного орнамента все из того же перламутра. Автандил Алексеевич купил их достаточное количество всем близким и знакомым. Лариса уже представила, как обрадуются этому подарку друзья, но внезапно мелькнула мысль: «К ним бы еще цепочки…».

– А цепочки мы купим у еврейских ювелиров, – сказал Автандил Алексеевич, отвечая на мысли Ларисы. Она давно привыкла к тому, что Ломсадзе легко воспринимает мысли, но не переставала удивляться каждый раз, когда он отвечал на ее мысленные вопросы. Ломсадзе посмотрел на нее внимательным взглядом:

– Поняла?

– Поняла… – растерянно произнесла Лариса и механически повторила:

– Цепочки мы купим у еврейских ювелиров…

На обратной стороне крестиков было выгравировано «Иерусалим». Хозяин лавки и Автандил Ломсадзе объяснялись отдельными английскими словами и жестами, неплохо понимая друг друга. Узнав, что Автандил Алексеевич целитель, араб поведал о том, что врачи бессильны помочь его сыну… Получив от Ломсадзе визитку в качестве приглашения на лечение, он печально улыбнулся. Казалось, он навсегда потерял надежду на выздоровление своего сына. Лариса подумала: знал бы он, что человек, который сейчас находится в его лавке, наверняка мог бы помочь его сыну… Ведь, как она поняла, у юноши заболевание нервной системы. Воспользуется ли он этим кусочком картона с адресом и телефоном, который ему дал сам Ломсадзе, было неизвестно…

Неожиданно для себя, подчиняясь какому-то внутреннему движению, Лариса извинилась, попросила на минуту вернуть визитную карточку, дописала на ней адрес в Маале Адумиме и вновь протянула ее хозяину лавки. Тот взглянул на адрес, понял, печально улыбнулся и кивнул головой.

Он взял с витрины серебряный крест и толстую серебряную цепочку и протянул их Ларисе в подарок. Это был жест уважения к Ломсадзе, ему хотелось сделать что-нибудь приятное. Лариса взглянула на Автандила Алексеевича – он утвердительно кивнул головой и поблагодарил хозяина лавки. Лариса тоже поблагодарила и растерянно стала разглядывать неожиданный подарок. Через несколько минут необычные посетители покинули лавку, хозяин проводил их до самой двери и, вздохнув, вернулся обратно. Он повертел в руках визитку. Нет, он не повезет сына в Маале Адумим, все надежды – лишь иллюзия. Он не мог предположить, что адрес, который был приписан на визитке Ларисой, будет необходим ему через месяц и совсем для другой цели. Этот пожилой и, как видно, много переживший на своем веку человек, не подозревал, что эта встреча была началом чуда. Уже вечером, придя домой, он заметит неожиданное улучшение в состоянии здоровья сына, и потом, постепенно будет наблюдать дальнейшие удивительные перемены. Не сразу он поймет причину выздоровления своего сына, но когда эта мысль озарит его, он отыщет визитку Ломсадзе и, прочитав адрес Маале Адумима, поедет его искать, чтобы поблагодарить за чудо выздоровления. Семья Роттенбергов перешлет в Санкт-Петербург слова благодарного араба и его горячее желание что-нибудь сделать для фантастического целителя. В ответ из России придет ответ Ломсадзе: «Пусть отблагодарит тем, что поможет человеку, который ждет от него помощи…» Но все это произойдет только через четыре месяца, а сейчас хозяин лавки, проводив посетителей, остался наедине со своими грустными мыслями.

Выйдя из прохладного помещения на дышащую жаром узкую улочку Старого города, экскурсанты пошли медленным шагом дальше. Влекомые потоком многочисленных туристов, которые стекались от всех восьми ворот Старого города, они вышли к национальной святыне еврейского народа – к западной стене – «Стене Плача». Эта часть стены, которая окружала храмовую гору. Сам храм, построенный царем Соломоном, является духовным центром, но в течение длительного времени был трижды разрушен.

Здесь Автандил Алексеевич и Лариса воочию увидели дорогу, по которой Христос шел на казнь. Вот здесь, по преданию, он, неся крест по этому скорбному пути, оперся о стену рукой, и миллионы людей стремятся дотронуться рукой до этого места на стене, отчего в ней образовалось большое углубление. Лариса с благоговейным трепетом коснулась ладонью стены.

Туристы стекаются к главной святыне Иерусалима, где находится храм Гроба Господня. Он стоит у самого подножья холма Голгофа. Здесь, по преданию, был распят Иисус. Туристы проходят через маленькую калитку и ступают под сень храма. Прямо у входа лежит низкая плита. По преданиям, именно сюда люди положили тело Христа перед погребением. Автандил Ломсадзе вместе со всеми вошел в мрачный зал, свод которого опирался на большое количество колонн. Храм разделен на притворы разных направлений христианства. В глубине греческого притвора серебряным диском с отверстием было отмечено место, где стоял крест, на котором был распят Христос

Лариса медленно поднялась по лестнице к святыне, перекрестилась и опустила на мгновение все крестики в углубление. Впоследствии, приехав в Петербург и зайдя в Троицкий Собор, она спросила у священника, нужно ли освящать эти крестики.

– Конечно же, не надо, у вас в руках святыня, – ответил священник.

Под голгофой в часовне сквозь защитное стекло видна расщелина, которая, как говорит предание, образовалась при землетрясении в минуту казни Христа. В центре зала храма Гроба Господня стоит небольшая часовня, сделанная из розового мрамора. Здесь сама гробница, она небольшая, два метра в длину и полтора в ширину. Мраморное надгробие в стене, постоянно горят свечи. Сильно наклонившись, почти в половину своего роста, Автандил Ломсадзе вошел через низкий узкий проход в часовню. Он коснулся рукой камня, поклонился, совершив крестное знамение, взял свечу, зажег ее от другой свечи и поставил в небольшое углубление в стене. Он посмотрел вверх… Казалось, сквозь толщу камня своим пронзительным острым взглядом он видел небо и говорил с Создателем. Что чувствовал этот просветленный человек, находясь в святая святых христианского мира? О чем думал? О будущем человечества? О помощи, которую мог бы оказать народам, попроси они его об этом?..

Автандил Ломсадзе пробыл в Израиле почти четыре месяца. Накануне своего отъезда в Россию, вечером, он стоял на балюстраде Маале Адумима, обращенной в сторону ярко освещенного Иерусалима. Необъятное небо над пустыней было черно и усыпано мерцающими звездами. Взгляд его был задумчив. Мысленно он находился сейчас не здесь, а в городе Хайфе, на горе Хайора. Он видел храм с огромным куполом – Храм, объединяющий все религии, олицетворяющий собой мир и благоденствие всего человечества. Вспомнив свою многонациональную родину, раздираемую национальными и политическими противоречиями, Автандил Ломсадзе подумал: «Хорошо бы построить Храм в России – Храм всех религий. Когда люди осознают, что все религии изначально несут вечные истины, и познают Бога, мир изменится: в нем не будет места злу и насилию. И на всей земле будет царить вечный свет!»

Эпилог

***

Эпилог

Высочайший Учитель нашего столетия, Раджа-йог, почитаемый за Бога на Земле, ушел из земной жизни третьего октября 1999 года в возрасте ста пятидесяти пяти лет. Он мог бы очень долго продлевать себе жизнь, которую начал еще в середине прошлого столетия, но йоги такого уровня, почувствовав призыв Бога, добровольно и сознательно уходят к Создателю. Выражая волю Бога, Высокий Учитель в течение всей своей жизни нес мощную энергию добра людям, населяющим нашу планету. Равновесие добра и зла не должно нарушаться. Учитель оставил после себя ученика – Автандила Ломсадзе. Перед тем, как уйти из этого мира, он явился своему ученику и дал наставления. Какие – остается тайной. Известно лишь, что учитель предложил ему занять его место в Индии, в его уединенном жилище. Учитель сделал все, что было предназначено ему судьбой, теперь ученик, сам став Высоким Учителем, продолжает его миссию.

Рождение великого человека, как вспышка звезды. Природу появления таких людей миру недоступно понять. Вопрос только в том, сможем ли мы оценить вовремя их появление как дар нам и сумеем ли мы воспользоваться этим во благо живущих ныне и потомков. Неся мудрость и идеальную философию жизни, они могут помочь нам вырастить здоровое поколение людей, которое будет сохранять жизнь на земле, строить идеальное общество, полное гармонии, в котором невозможно проявление жестокости и насилия по отношению к людям и ко всему живому.

Пасмурный осенний петербургский день с низко висящими тучами. Спешащие по делам люди. Автандил Ломсадзе идет по одной из улиц Петербурга и «растворяется» в толпе… Он здесь, среди нас, человек, который МОЖЕТ ВСЕ, но мы его не видим…

***

В мире есть праздник, он не внесен ни в один календарь и о его существовании знают немногие. Говорят, это день, вернее, часы, когда Будда нисходит на землю, чтобы посетить свою паству и проверить, соблюдаются ли законы Божий. Когда наступает это время, знают лишь избранные, только постигшие Истину Раджа-йоги. Эти священные часы бывают в единое время по всем временным поясам и их чувствуют Раджа-йоги, на каком бы континенте они ни находились. Это может быть раз в году, а может и раз в десять лет. К великому празднику постигшие Истину Раджа-йоги готовятся и ждут его: совершают омовение, рисуют на голове опознавательные точки (от одной до девяти), в зависимости оттого, сколько они постигли истин. Количество точек указывает на их высокое положение среди йогов. В этот святой праздник они остаются в халате, не надевая повседневную одежду, потому что атрибуты мирской жизни для встречи с Богом не нужны.

Автандил Ломсадзе – один из трех Раджа-йогов, постигших все девять истин на земле. В святой праздник посещения Будды он обозначил девять точек на голове, каждую на определенном, конкретном месте. Если бы рука дрогнула и одну из точек он поставил не совсем верно, то она сама переместилась бы на нужное, свое место.

Духовная жизнь Раджа-йога остается тайной, он ничего не рассказывает о ней потому, что обычный человек не поймет. Мирская жизнь Автандила Ломсадзе не составляет секрета для окружающих его людей. Он доброжелателен, прост в общении. Никогда не позволяет себе пользоваться данной ему силой (энергией) против человека, даже если тот заслуживает наказание за свои негативные поступки по отношению к окружающим. В этом и есть его необыкновенная мудрость. Автандил Ломсадзе православного вероисповедания, но каждая религия для него истинна, почитаема, несет откровение любви к Богу. Его Учитель – Святой. Он индус. От этого не меняется суть полученного Автандилом Ломсадзе духовного прозрения.

В честь Светлого праздника, о котором говорилось выше, Автандил Ломсадзе поведал кое-что о своей жизни Раджа-йога, в частности, о том, что в Индии у него есть два ученика, познавших семь истин. Он сам нашел их и выбрал в ученики, почувствовав, что у них есть способности и они достойны. Это Учителя крупнейших продвинутых школ йоги. Просветленный Раджа-йог Автандил Ломсадзе явил им свой образ на расстоянии, разрешив увидеть себя. Все это время, живя в России, постоянно находясь в гуще людей и событий, он контролирует духовный рост и способности своих учеников, обучая их уже два года за тысячи километров от далекой Индии.

Повествование об Автандиле Алексеевиче Ломсадзе закончено, но далеко не все сказано о нем и его способностях. Интересно встретиться с этим человеком и спросить его самого о знаменательных моментах его жизни, ведь не все вошло в канву повествования. Возможно, читателю будет любопытно узнать, как Ломсадзе ответит на те или иные вопросы, каково его мнение о том или ином явлении, а может быть, хотелось бы уточнить наиболее интересные или не совсем понятные моменты в жизни Автандила Алексеевича (вопросы задает автор).

– Автандил Алексеевич, как Вы успеваете наряду с обычными делами обучать учеников, ведь на это требуется время?

– Не так много, как Вам кажется. Моим ученикам достаточно намека, чтобы они поняли все, о чем я хочу им сказать.

– Автандил Алексеевич, как Вы общаетесь со своими учениками мысленно?

– Да, мысленно.

– А Вы можете их увидеть? Узнать, чем они занимаются?

– В любой момент.

– И они могут Вас увидеть?

– Если я захочу.

– А у Вас есть ученики в нашей стране? Лицо Автандила Ломсадзе выразило огорчение:

– Нет, здесь люди не так воспитаны, к сожалению.

– Автандил Алексеевич, вероятно, командировка в Индию для Вас явилась полной неожиданностью. Как Вы в тот период расценивали эту новость?

– Раз Васильев решил, что мне надо ехать, значит надо было ехать. Я воспринял это как свою обязанность, в этом вопросе он был компетентен.

– Когда Вы были в школе йогов, кто конкретно решил, что эта школа не для Вас? Наставник? Значит ли это, что наставник уже обладал какими-то способностями? Кто определил, что Вы предназначены для более продвинутой школы?

– Во всех школах есть настоятели, которые решают в своих школах все. И вот он и решил, что я не для этой школы. Несмотря на то, что там были йоги, которые больше разбираются именно в философии йоги, способностями я им не подошел, видно, мне нужен был другой учитель. Моего Учителя не они пригласили, Нина Николаевна!

– А кто пригласил?

– Он пришел сам. Ко мне пригласили другого настоятеля школы, с кем я беседовал. Мой Учитель пришел сам, его никто не может побеспокоить, пригласить куда-нибудь. У него это все по своему желанию.

– Значит, он почувствовал Ваш приезд, находясь на другом конце Индии?

– Да, ОН почувствовал, пришел сам и взял меня с собой.

– А наставник школы был все-таки высокого уровня, чтобы почувствовать Ваши способности?

– Обязательно! Там в любых школах наставники не простые йоги, там йоги, которые продвинуты вперед.

– В школе учениками были европейцы или индусы? Кто занимался в этой школе?

– В той школе, где я был, были европейцы, много европейцев, но из Советского Союза там никого не было. В школах, куда мы ходили потом с Учителем, их было немного, индусов было гораздо больше. Обучение там бесплатное, но потом, кто сколько может в будущем обязан что-то перечислить, и, если у меня, Бог даст, будет такая возможность, я тоже обязательно в эту школу перечислю какую-то сумму. Это долг каждого ученика.

– Двадцать дней Вы ожидали. Что Вы в это время делали?

– Двадцать дней я там жил, смотрел, как идет учеба, просто был наблюдателем в школе, потом жил у Учителя около одиннадцати месяцев. И всему я обучился с его помощью. Что Вас еще интересует, Нина Николаевна?

– А как же Вы общались, Автандил Алексеевич?

– Мы общались мысленно, все время мысленно.

– А в той школе как Вы общались? С переводчиком?

– В той школе, куда я приехал, были йоги, которые говорили по-русски, с ними я и общался. С Учителем мы сразу общались мысленно, потому что Учитель не только со мной, но и со всеми может общаться мысленно.

– До этого мысленно Вы ни с кем не могли общаться?

– Мысли воспринимал…

– Целиком или частично?

– На это я не обращал внимания, но когда в лаборатории проводились опыты, я сильно уставал. Вот как раз в Индии я научился тому, что восстанавливаю энергию очень легко, устаю меньше. Сейчас каждое утро я отключаю свой мозг, чтобы не воспринимать мысли, посторонние мысли. Я воспринимаю только те мысли, чьи хочу, кого слушаю, собеседника. Если мне нужно узнать чужие мысли, могу подключиться, собеседник даже не заметит, я и его мысли, и чужие могу воспринять и опять отключить свой мозг. Я отключаю чужие мысли, потому что эти мысли для меня как лишний шум.

– А вот интересно, когда Вы начали первые дни своего существования вместе с Учителем, что-то Вам было непонятно? Может быть, Вам было скучно? Чего-то большего там ожидали?

– Нина Николаевна, я там ничего не ожидал. Поехал просто так, как человек, который едет туда, куда не знает, когда не знает, что он там увидит. Все воспринимал спокойно, потому что я не знал, чему я должен обучиться, поэтому я воспринимал все, что мне давали.

– Вот первый день Вашего обучения, предположим. Как он выглядел, один день, проведенный с Вашим Учителем?

– Утром я проснулся, Нина Николаевна. В школе я обучился дыхательным упражнениям и…

– А, вот я хочу вернуться к этому, Автандил Алексеевич. Вы в школе что-то все-таки изучали?

– Да, да! Дыхательные упражнения – это обязательно нужно для всех.

– Что-то новое в дыхательных упражнениях, данных уже Высоким Учителем, Вы узнали?

– Да, узнал! Узнал, и сейчас, в данное время, все мои упражнения, лечебные и телепатические сеансы – все это связано с дыханием и мозгом. Это одновременно.

– Я хочу вернуться к тому первому дню. Где вы жили? Как выглядели апартаменты Ваши и Вашего Учителя? Когда Вы могли к нему приходить?

– Вообще, это надо, Нина Николаевна?

– Хотелось бы! Это же интересно!

– Мы жили далеко от деревни, на опушке леса. С одной стороны была деревня, с другой лес.

– А далеко от дома находилась эта ближайшая деревня! Наверное, километрах в двух-трех?

– Какие два-три, километров двадцать!

– Как выглядел дом Учителя?

– Сказать, что у Учителя был дом… скорее, строение деревянное, одноэтажное, продолговатое, в середине была дверь. Когда входили, прихожая была, маленькая комната метров пятнадцать, и две двери: слева и справа. В одной комнате жил Учитель, в другой я. Он ко мне не входил, и я к нему не входил. Оказывается, это так и надо, как потом я выяснил. Учитель мог ко мне входить, но не входил, а я к нему входить не мог, потому что по философии йоги, если Учитель сам тебя не позовет, не надо его тревожить.

– Но Вы интуитивно это чувствовали?

– Я все интуитивно чувствовал, я просто был внимателен. Внимательность была у меня с детства, поэтому я делал все так, как он делал. Я старался подражать ему, но кроме того, если я что-то не сделал бы, то, конечно, он подсказал бы, но многое я делал правильно.

– А Вас кто-то обслуживал? Вы там, наверное, вынуждены были какие-то хозяйственные работы делать: воду принести, что-то постирать.

– Это все сами, Нина Николаевна, это все сами.

– Учитель сам себя обслуживал или просил ученика, т. е. Вас?

– Нет, нет, он сам себя обслуживал. Но если бы он дал мне постирать, конечно, я бы постирал. Но он мне не давал, и, наверное, не нужно было. Да и что там стирать?

– А внешне Ваш Учитель какого роста, как выглядел?

– Он ниже меня, примерно 175 см, в то время чуть плотнее, чем я тогда был. На голове у него волос совсем нет. Борода такая же, я в честь него отпустил бороду, но у него она была вся седая. Ходил ровно, очень легко, не уставал.

– Внешность его не сверхъестественная?

– Внешность очень симпатичная. Так что… как сказать… я в то время не обращал внимания. Но если бы было что-то некрасивое, привлекло бы мое внимание.

– То есть он обаятельный внешне?

– Да, внешне он симпатичный человек. И взгляд у него приятный. Сразу вызывает к себе расположение.

– Вы все время общались мысленно. Вам всегда все понятно было?

– Да, все понятно. Очень просто и легко было. И никаких лишних шумов.

– Вы так ни одного слова и не произнесли?

– Может быть, у меня какие-то восклицательные звуки и были, а так чтобы разговаривать с ним, я не разговаривал. Да я и не знал индийского языка. Ходили мы с ним очень много, куда он считал нужным. И в лес ходили, и в деревню. Он часто водил меня в гости: то в школы, то к деревенским жителям. Он показывал мне то, что считал нужным, что я должен был знать. Он мне или объяснял, или практически показывал.

– Как к Вам относились местные жители? Вы же так разительно отличались от них и ростом, и цветом кожи!

– Относились с уважением, потому что я был с Учителем.

– Скажите, Автандил Алексеевич, в Индии много продвинутых Учителей, среди них есть и Высокие Учителя. Выше Вашего Учителя был кто-нибудь?

– Нет, выше моего Учителя в Индии в то время никого не было. Это не мое мнение – это мнение йогов.

– У Вашего Учителя есть имя? Как к нему обращались?

– Конечно, у него есть имя, но обращаться по имени там не принято. Там принято так: если Учитель на тебя не смотрит, то значит и говорить тебе не полагается. А если смотрит, значит, разрешает обращаться: излагай, что желаешь сказать.

– В книге я написала о том, как Вам продемонстрировали левитацию. Как Вы отреагировали на поднявшегося в воздух человека?

– Ну, как? Смотрел…

– Вы удивились, наверное?

– Почему, Нина Николаевна?

– Как почему? Ведь попирались все законы гравитации!

– Я там такие вещи видел, Нина Николаевна, что это для меня не было чудом.

– А что Вы там еще видели?

– Ну… Учитель учил меня видеть многое…

– Вы, наверное, говорить не можете, да?

– Нет, почему же? Вот Вы в книге написали про то, как почти мертвого человека принесли Учителю, а он его вылечил. Я ведь и этому не удивился тогда. Это уже потом, уехав из Индии и вспомнив об этом случае, удивлялся, как быстро наступило выздоровление под воздействием Учителя. Так и с левитацией. Я не воспринимал это как чудо. Что я могу сказать? Мне понравилось. Видел, что не фокус. Если бы фокус был, я поинтересовался бы, как сделать. А так как не фокус, то я просто посмотрел и констатировал факт: так можно сделать и все.

– Индус, демонстрировавший левитацию, был раджа-йог?

– Нина Николаевна, это, я думаю, неважно…

– А Учитель мог летать?

– Мой Учитель МОГ ВСЕ!

– А Вы можете?

– А надо?

– Это другой вопрос. Так Вы умеете летать?

– Надо подумать.

– Занимаясь философией йоги, многие ли становятся раджа-йогами?

– Нет, не многие, но занимаясь йогой, ученик по мере развития своих способностей переходит из менее трудной школы в более трудную, продвинутую. Бывает, что так и живет в одной школе. Но в этом нет ничего плохого. Человек живет нормальной жизнью, здоров. Что еще надо?

– Значит, далеко не каждому открывается Истина?

– Это по желанию Бога. На земле раджа-йогов человек двадцать-тридцать, не больше.

– Может быть, это зависит от способностей человека?

– Наверное, да.

– Есть ли человек, равный Вам по телепатическим способностям?

– Мы не соревновались. Как я могу сказать? В Индии других телепатов, кроме Учителя, конечно, я не видел. Что Вас еще интересует, Нина Николаевна?

– Я понимаю, что число моих вопросов ограничено. Не все Вы, конечно, можете говоритъ. Поэтому я исхожу из этого.

– Почему не все? Я все могу. У меня секретов нет. Спрашивайте, что Вас интересует.

– Я не буду спрашивать о каких-то сокровенных тайнах. Они недоступны простому человеку. Скажите, Ваше мировоззрение, восприятие жизни изменилось?

– И восприятие жизни, и любовь к ближнему, и любовь ко всем людям – все изменилось.

– Учитель Вам подарил это чувство любви, или Вы генетически от природы были таким?

– Ну, любовь, может быть, была; но не такая. Это было развито после общения с ним, потому, что он воспитал иное восприятие. Дал почувствовать, что без любви к людям жить нельзя, это обязательно в жизни. Если не будет любви, то ничего не будет. Но чтобы была любовь, обязательно надо освободиться от эгоизма. Ни в коем случае человек не должен иметь зависть. Завидует – значит сам себя убивает. Зависть – это очень плохая болезнь. Ее ни у кого не должно быть, Правда, у меня и с детства зависти не было. Но сейчас я в этом еще раз убедился, что этого, вообще, не должно быть. Эгоизм у меня был в какой-то мере, но сейчас я этого не чувствую.

– То есть Вы считаете, что Вы в миру уже избавились от этого чувства?

– Да, избавился от эгоизма. Он никому не нужен, так же как и гордость. В жизни гордость – лишнее чувство. Часто у нас говорят: человеческая гордость, мужская гордость. Гордость – это все глупость. Гордости в человеке не должно быть, только тогда он сможет объективно рассуждать.

– Автандил Алексеевич, Вы рассказывали, как к Учителю принесли почти мертвого человека и Ваш Учитель его вылечил. Это был, наверное, не единственный случай, когда приводили к Учителю на лечение?

– Дело в том, что к Учителю не часто приводили. Сначала спрашивали, можно привести или нет. Принимал он не всех.

– Не всех почему? Не потому же, что он не мог вылечить, а исходя из чего-то другого, из его соображений?

– Конечно, Нина Николаевна! Но это было известно только ему одному. Животные к нему часто приходили, и их он лечил, но тоже не всех, некоторых отправлял обратно. Однажды утром я вышел из дома, спокойно прошел метров пятнадцать-двадцать. Вижу, идет тигр, можно сказать, прямо на меня. Я не успел еще даже испугаться. Он почему-то изменил направление. Я посмотрел по прямой, куда он шел. Оказывается, мой учитель почувствовал его и вышел, и тигр пошел к нему. Учитель несколько раз погладил его. Тигр зарычал и бодро, легко убежал в лес.

– Значит, животные знали, куда им надо идти?

– Они чувствовали Учителя. Когда я первый раз видел, приходили к нему домой. Я думал, что, наверное, животные знают, где он живет. Но вот были случаи, когда мы были не дома, и животные подходили именно к Учителю, хотя рядом были и другие люди. Там, где присутствовал Учитель, люди, видевшие зверя, воспринимали это свободно, легко, не было ни страха, ни ужаса.

– Потому что Учитель подавлял страх?

– Видимо так. Это все от него было.

– А была полная гарантия, что зверь не набросится на человека?

– Звери шли спокойно, шли медленно, и видно было, что они шли именно к Учителю, а не для того чтобы на кого-нибудь напасть.

– Учитель на расстоянии уже чувствовал приближение животного?

– Конечно, это само собой. Он чувствовал это, поэтому даже если зверь был бы в ярости, но в ярости к нему зверь не подошел бы… но даже если и был бы в ярости, Учитель мог бы на расстоянии его успокоить. Но вот где бы Учитель ни был, там везде становилось спокойно, все успокаивались: и животные, и природа. Даже вот случаи были: заходишь, например, в лес, там всегда деревья шелестят, шумы всегда какие-то присутствуют; когда же Учитель заходил в лес, становилось сразу спокойно, тихо. Я это там не чувствовал, все было само собой и так природно, что я думал, что так и надо – это потом, когда я стал это вспоминать…