Текст книги "Раджа-Йог"

Автор книги: Нина Базанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

В один из погожих октябрьских дней позвонил его друг Гоги. Он жил на окраине Тбилиси, но они довольно часто виделись.

– Автандил, хочу тебя познакомить со своим другом Вахтангом. Он только что приехал из Москвы на несколько дней.

– О чем ты говоришь, Гоги? Твои друзья – мои друзья. Приходите.

Через двадцать минут Гоги с Вахтангом уже входили к Автандилу. После обычной процедуры знакомства Автандил пригласил их к столу, который быстро накрыли жена и мать. Гостей всегда принимали очень радушно. За обедом вели неспешный разговор о Москве и Тбилиси, о друзьях, живущих в столице. Нашли общих знакомых – оказалось, мир тесен. Прошло больше двух часов. Посмотреть со стороны – беседуют люди, которые дружат уже несколько лет: столько у них общего! Когда Гоги на несколько минут вышел из-за стола, оставив Вахтанга наедине с гостеприимным хозяином, Вахтанг спросил:

– Гоги сказал тебе, зачем я к тебе пришел?

– Нет, он ничего не говорил.

– Я уже много лет работаю в органах государственной безопасности. Сейчас я в очень сложной ситуации. У меня большие неприятности. Наша агентура проваливается. На сегодняшний день задача – спасти оставшихся. Есть у нас одни из лучших агентов: вот уже двадцать лет они работают в Америке. Сейчас мы с ними связь потеряли. Не знаем, где они, живы ли? Если живы, мы бы срочно переправили их на родину. Если бы ты знал, сколько они сделали! Нам никак нельзя их потерять. Ты не мог бы помочь в этом?

Автандил печально посмотрел на Вахтанга. Он ждал от нечто подобное…

– Вахтанг! Я же тебе говорил, что мне предлагали работать в органах и я отказался, потому что по философии йоги не могу заниматься такими делами.

– Знаю, знаю, но ты пойми: это лучшие агенты, у них двое детей. Их спасти надо, иначе…

– К сожалению, я для них ничего не могу сделать…

– Автандил, дружище, выручи меня. Если этих агентов мы не вернем, вся моя жизнь полетит прахом. Я лишусь Звездочек, должности, даже работы. Со мной будет кончено как со специалистом. Таких провалов не прощают. И моя личная жизнь пойдет кувырком. Все взаимосвязано. Я никогда ни о чем тебя больше не попрошу!

Автандил покачал головой:

– Я не могу этим заниматься…

Отчаяние отразилось на лице Вахтанга. Глаза заблестели. Нет, он не плакал. Он держал себя в руках. Но слезы, предательские слезы стояли в глазах сильного волевого мужчины. Автандил видел, что Вахтанг был в безвыходном положении.

– Я понимал, что это невозможно, но все-таки… надеялся. Теперь все кончено. Не знаю, что со мной будет… Автандил задумался.

– Хорошо, приходи завтра утром, часов в десять. Посмотрим, что можно сделать.

Вахтанг даже не сразу понял, что Автандил согласился ему помочь, несколько секунд он недоуменно смотрел на него, затем схватил его руку двумя руками и, крепко сжав, долго тряс ее:

– Спасибо тебе, Автандил, никогда не забуду… Ты меня спасаешь… в буквальном смысле… спасаешь…

Автандил едва освободил свою руку от крепкого рукопожатия.

– Я ничего не обещаю и не гарантирую. Завтра подумаем.

– Хорошо, хорошо, – поспешно согласился Вахтанг, – завтра, завтра… Он вытер пот с лица. Он сильно нервничал и казался «выжитым», как лимон.

– Я, пожалуй, пойду сейчас домой, если позволишь, успокоюсь.

– Конечно, иди. До завтра.

Вернувшийся Гоги все понял. Он ушел вместе с Вахтангом.

На следующее утро Вахтанг пришел к Автандилу ровно в десять утра. Он был пунктуален.

– Ну, хорошо, Вахтанг, объясни, чем я могу тебе помочь?

– Мы потеряли связь с нашими агентами, не знаем, где они находятся, грозит ли им опасность. Только это мне и нужно узнать… Ты бы мне очень помог, если бы съездил со мной в Соединенные Штаты всего на один-два дня и узнал бы это. Я все организую. Вылететь можем уже сегодня, через два дня ты уже будешь дома – я обещаю!

Вахтанг с надеждой смотрел на Автандила.

– Тебе нужно знать местонахождение людей и грозит ли им опасность? Правильно я понял?

– Да.

– Для этого мне не нужно ехать в Штаты, я и так скажу. Назови фамилию и имена интересующих тебя людей.

Вахтанг торопливо достал из внутреннего кармана авторучку и записную книжку. Написав в ней истинные фамилии и имена и те, под которыми агенты живут сейчас в Америке, а также их личные шифры, молча протянул Автандилу, словно опасаясь произнести имена засекреченных разведчиков даже здесь, в пустой комнате. Автандил смотрел несколько минут на записанные имена в полной тишине. Вахтанг не шевелился, даже дыхание затаил. Наконец Автандил оторвал взгляд от записной книжки и, глядя на Вахтанга, назвал точный адрес и добавил:

– Им надо срочно уезжать, завтра за ними придут. Вахтанг был потрясен. Он никак не ожидал, что Автандил, сидя здесь, дома, перед его глазами, смог установить местонахождение нужных ему людей. Боже, как просто! А как он может знать, что именно завтра за ними придут? Тень недоверия промелькнула в его лице.

– Ты уверен, что им грозит опасность? Это точно? – спросил он.

– Ты меня спросил, я тебе сказал свое мнение – решай сам, что делать, – ответил Автандил.

Вахтанг вырвал листок с записанными именами и, достав из кармана зажигалку, тут же сжег. Поблагодарив Автандила, он сказал:

– Ты, конечно, понимаешь, что все это должно остаться между нами?

– Да, конечно, – ответил Ломсадзе.

Секретных агентов успели переправить в Москву. Судьба Вахтанга не пошла кувырком, как он боялся, скорее, наоборот. И все-таки сказать, что все кончилось благополучно, нельзя. Дело в том, что люди, выполнявшие свой долг перед Родиной за границей, создали семью, в которой выросли двое детей. Естественно, дети даже не догадывались, что их родители – не те люди, за которых себя выдают. И когда уже достаточно взрослые дети оказались в Москве, произошла трагедия – нервный срыв. Для них, родившихся и выросших в Америке, Советский Союз был чужой страной. Здесь вновь потребовалась помощь Автандила Ломсадзе. Его вызвали в Москву для того, чтобы он помог детям осознать случившееся. Под воздействием Ломсадзе дети быстро адаптировались, состояние стресса прошло.

5

Иногда Автандил Ломсадзе бывал в Москве и по своей инициативе… В очередной приезд в Москву его хороший знакомый Сергей Добрин проявил свою инициативу; он давно хотел познакомить Автандила Ломсадзе с Вольфом Мессингом. О Месинге тогда знали многие. Это был человек-легенда. Одаренный телепатическими способностями, он предсказал Гитлеру в 1939 году поражение в войне и бежал из захваченной фашистами Польши в Россию, был принят Сталиным, благодаря чему ему разрешили выступать на сцене с психологическими опытами. Выступали с этой программой несколько человек, но Мессинг был лучшим. Надо сказать, что Сергей взял на себя трудную задачу. Дело в том, что Вольф Мессинг был человеком довольно замкнутым и не любил встречаться с незнакомыми людьми. И на то были веские причины. На его долю выпал тяжелейший жизненный путь. Наделенный телепатическим даром, он болезненно воспринимал обман окружающих людей. Тяжело переносил недоверие к себе и своим способностям. Ему разрешили выступать на сцене при условии, что он заявит во всеуслышание, что телепатии на свете не существует. И он вынужден был признать телепатию идеомоторным актом, брать зрителей за руку, чтобы делать вид, что угадывает мысли по пульсу. При этом он сильно переживал, так как говорить неправду для него было психологически трудно. Заявив, что телепатии нет, он проводил телепатические опыты. Парадокс! Правда, назывались они тогда иначе: «психологические опыты». Он знал, что к его выступлениям относятся скептически, его постоянно контролируют, проверяют, чтобы он не сказал ничего лишнего. Он строго следил за своей речью на выступлениях. Вольф Мессинг выступал на сцене не часто. Это объяснялось тем, что во время выступления он тратил много энергии: дрожал от напряжения, лицо его становилось красным. Сам он говорил, что телепатические опыты – работа совсем нелегкая. «Мне надо собрать все свои силы, напрячь все свои способности, сконцентрировать всю свою волю, как спортсмену перед прыжком, как молотобойцу пред ударом тяжелой кувалдой, – писал он о себе. – Мой труд не легче труда молотобойца и спортсмена или конструктора, склонившегося над чертежом новой машины, или геолога. И те, кто бывал на моих психологических опытах, иной раз видели капли пота, выступающие на моем лбу…» Жена, которая была его ассистенткой, помогала ему во всем. Особенно он нуждался в заботе в перерывах между выступлениями. Она делала ему ванну для больных ног, массировала ступни, иногда делала расслабляющий массаж тела. Он стоил того, чтобы о нем заботились. И сам он был человеком добрым и отзывчивым. Как-то Вольф Григорьевич, будучи на гастролях от Белгородской филармонии, неожиданно наклонился к администратору – симпатичной женщине – и участливо сказал:

– Ну, что, деточка, голова сильно болит?.. Ничего, сейчас пройдет.

И, действительно, боль прошла. Женщина была удивлена, ведь она никому не говорила о том, что ее мучает сильная головная боль.

Таков был Мессинг – самоучка, самородок, наделенный даром восприятия мысли, достигший всего этого сам, без чьей-либо помощи. Как ни парадоксально, телепатический дар и душевная доброта осложняли и без того трудную жизнь. Окружающие его не понимали, и он об этом знал, поэтому и не встречался с незнакомыми людьми. Было удивительно, что он согласился встретиться с молодым телепатом. Вероятно, Сергей Добрин нашел убедительные аргументы. Самому же Сергею было крайне интересно, как будут общаться два человека, умеющие воспринимать мысли. В отличие от способностей Мессинга, дар Ломсадзе, благодаря обучению в Индии у Высокого Учителя, был неизмеримо мощнее, и пользоваться он умел им в совершенстве.

Сергей приехал за Автандилом, который гостил в Москве у своих знакомых. Он знал, что сегодня познакомится с Мессингом. Сергей уже много рассказывал о нем. Вот и сейчас он снова говорил о Вольфе Мессинге, чувствуя, что исполнится его заветная мечта познакомить этих необычных людей. Рядом, принимая участие в разговоре, сидела жена Сергея – Наташа. Прошло десять, пятнадцать минут. Автандил понимал, что события развиваются не так, как распланировали его знакомые. В комнате был накрыт небольшой стол. Казалось, ожидали еще какого-то гостя. Этим гостем должен быть, как понял Ломсадзе, Мессинг. Сергей вышел в соседнюю комнату. Через пять минут он вернулся и, улыбаясь, сказал:

– Нам пора ехать. Вольф Мессинг нас ждет.

Сергей сделал вид, что все идет по плану. Они поехали в гостиницу, где в это время жил Мессинг. Дверь открыл он сам. Автандил увидел перед собой уставшего худенького человека небольшого роста с черными с проседью взлохмаченными волосами. Он пригласил войти. Предложив гостям диван и кресло, он сел в кресло, стоящее чуть поодаль.

– Вольф Григорьевич, я уже рассказывал вам об Автандиле Ломсадзе. Он телепат, учился в Индии, – начал представлять Сергей Автандила.

Мессинг смотрел на Автандила, но тот не чувствовал заинтересованности в его взгляде. Да и слушал-то он невнимательно. С ним знакомили многих людей, и он, вероятно, устал от этих знакомств. Но к середине встречи Мессинг проявил интерес к новому знакомству. Его рассеянность исчезла, разговор стал приятным, но касался общих тем. Расставаясь, Мессинг дал Автандилу Ломсадзе номер своего телефона и записал его номер.

– Как-нибудь увидимся, – сказал на прощание Мессинг.

Увиделись они не скоро. Прошло два года. За это время даже по телефону не общались. А встретились у Сергея. На этот раз Мессинг проявил инициативу и захотел увидеться с Ломсадзе. Когда пришел Автандил, Вольф Мессинг уже ждал его. Те же взлохмаченные волосы и уставшие глаза, но во взгляде был виден интерес. За столом беседовали неторопливо, Мессинг вообще говорил не спеша, с большими паузами. Он задавал вопросы Автандилу, и тот обстоятельно отвечал на них. Через некоторое время Мессинг предложил Автандилу:

– Пойдемте в соседнюю комнату, поговорим.

– Конечно, – согласился Автандил.

Они перешли в другую комнату. Мессинг неторопливо устроился в кресле, Автандил – в кресле напротив. Помолчали. В дверь заглянул Сергей:

– Принести вам что-нибудь?

– Нет, спасибо, – ответил Мессинг. Автандил тоже отказался, отрицательно покачав головой. Притворив плотно дверь, Сергей исчез. Несколько секунд спустя Мессинг, продолжая разговор, начатый за столом, спросил:

– Вы сказали, что телепатические способности у вас открыл Васильев. Неужели в детстве вы совсем не чувствовали их?

– Не могу сказать, что совсем не чувствовал. Часто бывало, что, разговаривая с друзьями, я отвечал на их еще не заданные вопросы. Поэтому, когда мы беседовали, как правило, я говорил один. Но я не придавал этому значения.

– То, что в детстве вы не придавали этому значения – понятно. А в юности?

– Не знаю. Некогда было задумываться над этим. Я учился в институте, много занимался спортом, ездил по стране: то сборы, то соревнования. Просто не обращал внимания.

Снова помолчали. Разговор шел неспешный.

– А в Индию как вы попали?

– Профессор Васильев меня отправил. Он договаривался. Я только документы и фотографии дал. Опять помолчали.

– А женились вы когда? – снова спросил Мессинг.

Почти сразу после возвращения из Индии. Приехал домой в Тбилиси и через полгода женился.

«У вас есть дети?» – неожиданно мысленно спросил Мессинг.

Автандил легко воспринял мысленный вопрос и тотчас мысленно ответил:

«Да. Двое: девочка и мальчик.»

«Большая семья», – снова принял мысль Мессинга Автандил.

Далее разговор продолжался также без слов.

«А родители ваши живы?»

«Да, только мама».

«Где вы работаете?»

«На маргариновом заводе главным механиком».

«Значит, свои способности вы не используете?»

«Пока нет».

«А вы как-нибудь используете свои телепатические способности, кроме как на выступлениях?»

Автандил не получил ответа и усилил свой мысленный вопрос:

«А вы где работаете? Только на сцене?»

«А что еще делать?..»

Воспринятая от Мессинга мысль была печальной. Автандил понял не только печаль, но и незавершенность этой мысли. Он бы и сам с удовольствием работал бы там, где нужны его способности, а не на маргариновом заводе, но кто позволит?

Автандил увидел вспотевший от напряжения лоб Мессинга.

– Как часто вы выступаете на сцене? – спросил он, перейдя с мысленного общения на словесное, почувствовав, что Мессинг устал.

– Обычно два-три раза в месяц, – ответил Мессинг.

Автандил понял, что редкие выступления телепата обусловлены тем, что тот очень уставал, и на восстановление сил у него уходило много времени. Через несколько лет, когда Автандил Ломсадзе сам будет проводить на сцене телепатические опыты, ему зрители неоднократно будут задавать тот же самый вопрос: «Как часто вы выступаете?» И каждый раз он будет отвечать:

– Сколько есть предложений, столько и выступаю.

У него никогда не будет проблем с восстановлением ученной энергии. Проводя по два-три выступления за день, с легкостью будет ее восполнять. А сейчас он почти не тратил, мысленно общаясь с Мессингом, чего нельзя было сказать самом Мессинге, поэтому их диалог в дальнейшем проходил больше словесно, чем мысленно. Автандил чувствовал, что пожилому телепату необходим отдых. Когда общались мысленно, Автандил нередко «читал» мысли Мессинга, чтобы тот не тратил энергию на передачу мысленного вопроса. Но «читал» естественно, не все, а только то, что дозволено. Ломсадзе не задавал лишних вопросов, многое ему было и так понятно, к тому же он не был любопытен. Общаться с Мессингом ему было легко и мысленно, и словесно, хотя многие утверждали, что Мессинг был трудным человеком в общении. Разговаривая, он мог, например, неожиданно покинуть своего собеседника и сказать своей жене, что продолжения разговора не будет. Он всегда чувствовал ложь, лицемерие, лесть и не переносил этого. Автандил Ломсадзе обладал душевной прямотой, и поэтому Мессингу было легко с ним общаться.

В этот день они расстались друзьями, несмотря на разницу возрасте. Их сближал не только телепатический Божий дар, но и чистота души и помыслов.

Глава шестая

Повседневная размеренная жизнь в Тбилиси оживилась неожиданным телефонным звонком, раздавшимся как-то на закате дня. Автандил Ломсадзе только что пришел домой, сам снял трубку и услышал знакомый голос. Это звонил один из сотрудников Л.Л.Васильева профессор Н. Он сообщил, что из США в Ленинградский Университет пришли материалы американского телепатического эксперимента «Космос-Земля», и поинтересовался, не хочет ли Ломсадзе участвовать в международном эксперименте по передаче и восприятию мысли на расстоянии. Автандил на секунду задумался и, как бы получив внутреннее разрешение, спросил:

– А как будет построен эксперимент и что я должен для этого сделать?

– Ничего особенного, Автандил Алексеевич, Вам даже ехать никуда не надо, – ответил профессор. – Я вышлю вам материалы по почте. В них изложены условия эксперимента и конкретно указано, когда и что нужно делать.

Автандил согласился. Вскоре пришла обещанная профессором бандероль. В ней лежал большой разлинованный лист с изображением двухсот карт, на каждой нарисован предмет, количество телепатических сеансов (четыре), день и точное время их проведения. Автандил тщательно изучил материалы. Все было предельно ясно. До начала эксперимента времени было много – целый месяц. Тем не менее, нужно побеспокоиться заранее о помещении, где он будет находиться во время проведения сеансов. Не дома же! Необходимо найти такое место, где никто не мог бы побеспокоить его даже случайно. Решил поговорить с одним из своих знакомых – директором дворца культуры работников торговли Георгием Тургенидзе. Человек добрый, отзывчивый, Георгий сразу откликнулся на просьбу Автандила.

– Выбирай любое помещение, которое тебе понравится, тут же сказал он. Ему была приятна причастность к такому серьезному научному делу.

Обойдя весь дворец, Ломсадзе, к удивлению директора, выбрал маленькое подвальное помещение с изолированным входом, справедливо рассудив, что там-то уж точно ему не домешают.

***

Космос. В темной бездонной глубине сверкают бесчисленные звезды. Модуль, отделившись от космического корабля, приближается к поверхности Луны. Место посадки выбрано давно: оно напоминает пустыню, только вместо песка здесь тонкий слой буро-коричневой пыли. Отработал двигатель посадочной ступени – американские астронавты на Луне. Теперь каждый из них будет заниматься по заранее намеченной программе. На долю пилота лунного модуля Эдгара Митчелла выпал не совсем обычный эксперимент. Он бросил взгляд на специальный барабан, в котором находились твердые пластинки с изображенными на них различными предметами. Он, астронавт, будет мысленно думать об этих изображениях, а кто-то там, на Земле, будет воспринимать его мысли!

В точно назначенное время Эдгар Митчелл сел перед |»рабаном и нажал кнопку – барабан завертелся. В нем крутились, мелькая, двести пластинок. Через десять секунд барабан автоматически остановился, и вылетела первая пластинка. На ней красовалось спелое яблоко. Митчелл посмотрел на него, и яркий образ сочного яблока запечатлелся в его сознании. Думая только о несомненно вкусном яблоке, астронавт записал на приготовленном заранее листе: «an apple». После этого для усложнения опыта опустил карточку опять в тот же барабан – таковы были условия эксперимента. В следующую минуту снова нажал на кнопку, и снова барабан закрутился, выбросив через десять секунд следующую пластинку. Митчелл не отвлекался, он напряженно, внимательно рассмотрел изображение, записал название предмета и бросил карточку к остальным. В следующую минуту он снова нажмет кнопку и заставит барабан вращаться, и так двадцать пять раз. Опаздывать нельзя – все рассчитано по секундам. Полчаса он не имел право даже на какие-то свои, личные мысли. Наконец, последняя выпавшая карточка вернулась на свое место в барабан. Сеанс окончен. Можно немного отдохнуть и дать волю своим мыслям.

Он посмотрел в иллюминатор: безжизненный лунный пейзаж, холодное безмолвие. Увиденная картина навевала чувство пронзительного одиночества, оторванности от жизни, ведь до поверхности Земли огромное расстояние. Но через это расстояние одаренные телепатическими способностями люди из разных стран мира в те самые секунды, когда он думал и записывал, принимали его мысли, отмечая, какая по счету карточка с каким изображением перед ним выпадала. Удалось ли им выполнить свою задачу? Достаточно ли он был сосредоточен? Через час следующий сеанс, и так четыре сеанса подряд.

На третьем сеансе неожиданно случилось так, что пластинка с изображением автомобиля выпала второй раз! Митчелл этого не ожидал. Из двухсот пластинок одна выпала повторно! Но удивляться ему было некогда, он добросовестно выполнял свои обязанности. Нажата кнопка – вращается барабан – выпадает пластинка с изображением… автомобиля! Третий раз!!! По теории вероятности такого почти не бывает! Но ведь выпала! «Как они воспримут это там, на Земле?»– мелькнуло в голове Митчелла. Он продолжал работать.

А в это же самое время в городе Тбилиси на улице Чодришвили в подвальном помещении Дворца культуры работников торговли за столом при свете настольной лампы сидел Автандил Ломсадзе. Перед ним лежал большой расчерченный лист с изображением двухсот картинок, идентичных с теми, которые вращались в барабане у Митчелла далеко на Луне. На листе отмечены мысленные образы, передаваемые астронавтом. Тишина. Автандил отмечает карточку, выпавшую вторично. Он не удивляется. Через минуту фиксирует ее в третий раз! На этот раз он удивлен. Но сомнений нет! Третий раз одно и то же изображение! Три сеанса позади. Через полчаса начнется последний четвертый сеанс, а потом он отошлет свои результаты в Москву профессору Н.

Лишь несколько месяцев спустя профессор сообщил Автандилу Ломсадзе, что эксперимент прошел успешно, и он, Автандил, занял первое место, зафиксировав наибольшее количество правильных ответов. А в крупнейших газетах разных стран мира уже давно писали о беспрецедентном эксперименте, который, наконец, доказал всем, даже скептикам, существование телепатии. После подведения итогов эксперимента оказалось, что два телепата мысленно восприняли до 20 % пластинок, двое – до 40 %. Отличился американский телепат. У него был замечательный успех – 67 % мысленной информации. Но все же сенсация была из-за другого участника опыта – Автандила Ломсадзе. Он воспринял мысленно от Эдгара Митчелла 84 % информации, это из 200 пластинок! Но что особенно поразило ученых, так это факт об одной и той же пластинке, выпавшей за один сеанс три раза. Наконец, весь ученый мир окончательно признал необходимость изучения природы этого фантастического явления, для которого даже космические расстояния не имеют никакого значения, так как мысль передается мгновенно в момент своего зарождения.

Это был 1971 год. Америка бурлила. Это была сенсация! Сенсация запланированная. Космический эксперимент «Космос-Земля», завершился успешно. Миллионными тиражами со станков типографий вылетало изображение американского телепата, который не обманул ожиданий своего народа. О нем говорили, им по праву гордились. Наряду с этим произошла и Незапланированная сенсация. Никому не известный телепат из России воспринял 84 % информации, при этом абсолютно правильно отметив ту самую пластинку, выпавшую три раза в течение одного сеанса! В газетах и журналах часто встречались статьи ученых, отзывы читателей о феноменальном телепате из России. Именно тогда на страницах печати появился отзыв ученого-астронома по физике солнца и солнечной радиации Чарльза Грилла: «Ломсадзе – это чудо из чудес мира…» Его меткое выражение тут же подхватили, и оно стало появляться то в одной, то в другой газете. Американцев интересовало, откуда такие феноменальные способности у человека, как расценивают его дар в России, в какой области используются его способности… О нем спрашивали, о нем писали, о нем знали… на далеком континенте.

В России о нем ничего не знали, не знали даже о нашумевшем эксперименте «Космос-Земля». На страницах советской печати обсуждались другие важные темы. Впрочем, высшему партийному руководству было доложено из достоверных источников об участии Автандила Ломсадзе в международном эксперименте, правда, с опозданием, и отреагировали своеобразно. Профессора Н., привлекшего Автандила Ломсадзе к участию в эксперименте, задержали для выяснений обстоятельств «дела». Он чуть было не пострадал. Его судьба уже решалась в соответствующих инстанциях. И только после того, как за него вступился один из высокопоставленных чиновников, профессора отпустили. А чиновник, правильно оценив ситуацию, сказал.

– Товарищи, а за что мы будем наказывать? Что плохого в том, что наш человек Автандил Ломсадзе оказался первым в эксперименте международного значения? Это прославляет нашу Родину.

После такого успеха в международном эксперименте на Автандила Ломсадзе, наконец, обратили внимание на Родине. Нет, о нем не стали писать в газетах, о нем не рассказывали по радио, его не показывали по телевизору – такая информация у нас в стране была запрещена. Однако его способности решили использовать на благо Родине… Но об этом позже…

2

Зимнее тбилисское утро. Секретарь грузинской Государственной филармонии по поручению директора Аполлона Кипиани набрала номер телефона Автандила Ломсадзе:

– Здравствуйте, батоно Автандил! С Вами хочет увидеться наш директор, Кипиани Аполлон Константинович. Если Вы не возражаете, назначьте удобное для Вас время.

Для Автандила Ломсадзе это было достаточно неожиданно, потому что он не был лично знаком с Кипиани.

– Хорошо, – ответил Автандил Ломсадзе, – я буду у него завтра в десять часов утра.

На другой день в обещанное время Автандил Ломсадзе появился в здании филармонии. Секретарь в ответ на его Приветствие улыбнулась, поздоровалась и провела гостя в кабинет директора. Навстречу из-за огромного письменного стола поднялся из кресла высокий представительный Аполлон Кипиани, по своей осанке и манере держаться напоминающий грузинского князя. Ему было около шестидесяти лет. Он был интеллигентным, культурным человеком, фанатично преданным своему делу. Филармония и он были неразделимы. Стараясь поднять уровень исполнительского искусства в Грузии, возглавляя художественный совет государственной филармонии, он тщательно отбирал одаренных и достигших виртуозного исполнения артистов. Все, знающие Кипиани, его уважали и очень любили, ласково называя «Гугули», что в переводе означало «небесная птичка».

– Я слышал, батоно Автандил, о Ваших удивительных способностях. Не могли бы Вы попробовать выступать у нас, ведь это так интересно будет зрителю, поднимет еще больше престиж Грузии и, в частности, нашей филармонии.

Кипиани подходил к своему делу всегда с патриотической точки зрения. Ломсадзе почти сразу ответил:

– Батоно Аполлон Константинович! Я не могу демонстрировать публично свои способности, потому что я йог. Может быть, это мало, что Вам говорит, но у йогов есть своя философия, которая это не разрешает.

– Жаль, жаль, – ответил огорченный директор, – и нам, и Вам было бы хорошо. Я уже не говорю о благодарности публики, и в материальном отношении это было бы не лишним для Вас и Вашей семьи?

Скорее не второй, а первый аргумент заставил Автандила Ломсадзе задуматься. Общение с людьми… Разве не для этого он учился в Индии? Разве не его обязанность стараться поделиться с окружающими мудростью жизни? Ломсадзе ответил:

– Хорошо, я обещаю подумать и свяжусь с Вами в ближайшее время.

– Ну, вот и хорошо, – ответил воодушевленный Аполлон Константинович, в свою очередь думая, что соблазнил Ломсадзе материальной стороной дела.

Дружески пожав друг другу руки, они расстались. Автандилу Ломсадзе трудно было решить этот вопрос. Побеспокоить Учителя?.. Если он сам считает этот вопрос серьезным, то можно… Для мысли не требуется время на перемещение в пространстве. Мгновенно после принятия решения мысль-совет Автандила о демонстрации своих способностей достигла бы Учителя в далекой Индии. Но в ту же долю секунды он решил сам: по философии йоги это делать нельзя. Больше на эту тему он не размышлял и, позвонив секретарю, отказался от предложения.

Шли дни за днями скромной жизни раджа-йога Автандила Ломсадзе. Говорят, судьбой предопределено абсолютно все.

Человек, конечно, пытается привнести свои желания и прогнозировать свою дальнейшую жизнь. Но сочетание слов «судьба неумолима» говорит о том, что как хорошему, так и плохому надлежит быть. Есть еще одно выражение «наперекор судьбе», и опять-таки, разве мы знаем наперекор или все-таки «назначена судьбой» та или иная перемена в жизни?

Наступило пышное грузинское лето. Буйно зацвела растительность, покрыв разноцветным ковром котлован, в котром расположен город Тбилиси. Художники Грузии всегда пишут свои полотна удивительно колоритно, ярко, ощущая и впитывая эти цвета с детства. Еще не успело палящее солнце заставить померкнуть яркие краски растительности, как в квартире Ломсадзе снова раздался звонок из филармонии. На сей раз Кипиани сам убедительно и настойчиво приглашал Автандила Ломсадзе подъехать к нему еще раз. В тот же день они увиделись, и Кипиани снова принялся убеждать Ломсадзе выступать в филармонии.

– Хорошо, предположим, я согласился. Как Вы лично, Аполлон Константинович, представляете себе мое выступление?

– Ну Вы же телепат! Покажете опыты.

– Опыты?..

– Ну, да… Психологические опыты, наподобие тех, что показывал Вольф Мессинг.

Автандил задумался: «Опыты! Конечно, опыты! Он не станет демонстрировать упражнения йогов, дыхание, что-то сверхъестественное… Только опыты, причем, в тех пределах, которые не окажут на зрителя негативного воздействия: крайнего удивления или шока – от увиденного необъяснимого явления».

– Батоно Аполлон, – они уже общались, как давние друзья, дайте мне еще немного подумать.

Автандил не сказал Кипиани, что мысленно посоветуется с Учителем, он бы этого не понял.

В тот же день, ближе к вечеру, Автандил уединился в комнате матери, сел в кресло, прикрыл глаза, как бы отдыхая… И тут же оказался в далекой Индии у дома своего Учителя, перенеся туда свое сознание. Знакомый облик, мудрые глаза. Учитель не удивился, он, казалось, ждал Автандила. Мысль ученика была выражена четко: он будет показывать безобидные психологические опыты; выступая, не будет делать ничего того, что нарушит философию йога. У него будет возможность широкого общения с народом. Учитель понял и разрешил… Автандил сделал глубокий вздох и открыл глаза. За окном спускались сумерки, в комнате было тихо.