Текст книги "Раджа-Йог"

Автор книги: Нина Базанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Через неделю со словами «мы забыли, в какой стороне находится это зелье» они ушли из стационара, причем землисто-серый цвет лица обоих молодых людей сменился здоровым цветом свежести и молодости.

Прошло почти полгода. Нино позвонила в центр «Тибет» и пригласила Ломсадзе и Ларису на встречу Нового года к ней, на улицу Жуковского, в старинный красивый дом. Ломсадзе принял ее приглашение. Нано изо всех сил старалась сделать праздник красивым: приготовила обилие грузинских блюд. Она была счастлива: ее сын и его товарищ были здоровы и, вообще, стали забывать о своих прежних пагубных увлечениях, как будто кто-то взял и отсек опасное желание-тягу к наркотикам. Этим хирургом явился Автандил Ломсадзе.

Глава пятнадцатая

1

Приозерское шоссе, по которому Ломсадзе ездил из поселка Песочный в Ленинград и обратно, – живописная дорога, но в выходные дни она полна машин. На посту ГАИ, неподалеку от въезда в город, знали не только машину, но и самого Автандила Алексеевича, который был неизменно любезен с инспекторами дорожной службы. Когда в выходной день машин было много при въезде или выезде из города, Автандил Алексеевич не соблюдал строгую очередность проезда и проезжал мимо поста, лишь махнув рукой своим знакомым дежурившим испекторам. Им было понятно, что он торопится: ему некогда ждать. Однажды сотрудники ГАИ проводили рейд по проверке документов и останавливали на посту почти каждую машину. Автандил Алексеевич проехал мимо, приветственно махнув рукой знакомому инспектору, и тут же увеличил скорость – он любил высокие скорости. У бензоколонки Автандил Ломсадзе затормозил: ему нужно было заправить машину. Он вышел из машины, отвернул крышку бензобака… и в этот момент на площадку бензоколонки, визжа тормозами, «влетела» милицейская машина. Не дожидаясь полной остановки машины, из нее выскочили два инспектора в бронежилетах и с автоматами наперевес.

– Вы владелец этой машины? Почему не остановились у поста ГАИ? – возмущенно спрашивали они.

Автандил Алексеевич удивленно посмотрел на них с высоты своего роста.

– Вы разве не узнали меня? Я же махнул вам рукой…

– А, это Вы, профессор… Извините… На лицах отразилось смущение.

– Мы не разглядели… У Вас машина другая?

– Уже третий день на ней езжу. Вам нравится?

– Разве может не понравится «Понтиак Боневиль»??

Машина, действительно, была превосходная: перламутро-серебристого цвета, с просторным салоном и креслами из мягкой серой кожи, оснащенная подушками безопасности, с регулировкой положения кресел до девяноста комбинаций. Показатели скоростей и другие параметры дублировались для удобства водителя на лобовом стекле зелеными цифрами и буквами, проецируясь на асфальте впереди машины. О такой машине можно только мечтать. Она была буквально напичкана электроникой. До недавнего времени Автандил Ломсадзе ездил на форде – прекрасной машине, но, конечно, на фоне этого «лайнера» форд терял свою привлекательность. Необычная на наших дорогах новая марка Понтиака как нельзя лучше подходила необычному человеку Автандилу Ломсадзе.

Роскошная машина была доставлена из Америки. Об этом писала московская газета «Неделя» № 3 за 1994 год. Это был подарок профессору медицины Ломсадзе. Кто же щедрый даритель? Сорокапятилетний бизнесмен из США. Год назад он приезжал в Россию. Русские друзья привели его в центр нетрадиционной медицины «Тибет» с целым букетом мужских заболеваний: аденома предстательной железы, мужской бесплодие, импотенция. Моложавый неженатый преуспевающий американец не мог смириться с диагнозами врачей. Подтянутый, с красивыми волнистыми волосами, он хотел быть неотразимым для женщин, хотел жениться и иметь собственного ребенка. Он и в стационаре был элегантен: конечно, он не надевал изысканный костюм (в больнице это было бы смешно), но домашние костюмы, которых он успел за неделю сменить три, указывали на хороший вкус их обладателя. После лечения в стационаре содержание сперматозоидов в поле зрения при исследованиях увеличилось до шестидесяти пяти, начался регресс аденомы, повысилась потенция. Американскому гражданину не верилось в столь чудесное излечение. И где?? В России! Ни в одной высокоразвитой стране мира так радикально не могли ему помочь!

– Я не верю, я ничего не чувствую! – твердил он.

– А что Вы хотите чувствовать? Вы же не рожающая женщина! – шутливо парировал Автандил Алексеевич.

И далее объяснял не верящему своим анализам американцу:

– Процесс Вашего выздоровления будет продолжаться еще в течение нескольких месяцев. Вы будете чувствовать себя все лучше и лучше. Вы сможете иметь собственного ребенка.

Но так уж устроен человек: он жаждет чуда и не верит ему. Психология людей одинакова, она не зависит ни от материального состояния, ни от национальности. Американский бизнесмен так и уехал, не поверив, что его организм уже почти здоров. Год не было от него никаких известий, а потом вдруг, как гром среди ясного неба, шикарный подарок – автомобиль «Понтиак Боневиль». Бизнесмен знал, что Автандил Алексеевич любит хорошие машины и не поскупился. Правда, уже после того, как не раз проверил анализы крови и ДНК у своего родившегося ребенка и абсолютно точно знал, что ребенок его.

На Понтиаке ездить – одно удовольствие: и удобно, и быстро. Скорость совсем не чувствуется. Даже до Москвы, куда неоднократно ездил в командировку Автандил Алексеевич, на новом автомобиле дорога кажется короче.

Однажды Ломсадзе вызвали в очередной раз в Москву, куда он собрался ехать, естественно, на Понтиаке – это облегчало его передвижения по столице. Больных в стационаре, как всегда, много. Как их оставишь? Он вызвал к себе в кабинет Ларису, которая жила в служебной квартире в поселке Песочный и помогала, как могла, в стационаре.

– Лариса, послезавтра я уезжаю в Москву. Ты останешься за меня, – сообщил ей Ломсадзе.

– Я?!

– Да, ты. Ты хочешь лечить людей?

– Я?!

Лариса от неожиданности забыла все слова на свете. Несколько секунд Автандил Алексеевич ждал, пока Лариса сознает сказанное им, и снова повторил вопрос:

– Ты хочешь лечить людей, Лариса?

– Конечно, Автандил Алексеевич, конечно, хочу, но ведь я…

– Я тебя научу, как проводить сеансы. Ты будешь лечить моей энергией.

– Разве… – начала было Лариса и замолчала, увидя спокойный взгляд Ломсадзе. Она хотела его спросить: «Разве это возможно?» – но вовремя остановилась, ведь если Автандил Ломсадзе говорит, значит, возможно! Она на секунду испугалась: получится ли у нее?

– Не беспокойся, ты справишься, – ответил на ее тревожные мысли Ломсадзе. – Ты любишь людей, в тебе нет эгоизма. Ты хорошо будешь лечить, только сеансы, которые ты будешь проводить, будут проходить дольше по времени, чем мои. А теперь слушай меня внимательно и смотри.

И он показал ей пассы. Через полчаса они начали лечить вдвоем: Автандил Алексеевич в одном кабинете, Лариса – в другом. Едва выучив последовательность движений рук, волнуясь, Лариса выполняла свои новые обязанности. «Как же Автандил Алексеевич ведет прием в соседнем кабинете и в то же время чувствует, когда начинаю проводить сеанс, чтобы послать больному энергию?» – удивлялась она. Лариса знала, что никакие стены, никакое расстояние не являются препятствием для энергии, но она до конца не осознавала возможности Ломсадзе. Энергию он мог посылать независимо не только от места нахождения, но от того, что он в этот момент делал: бодрствовал или спал. Работало его подсознание, которое и посылало необходимую энергию для лечения. Таково было реальное положение дел, как бы фантастично оно ни звучало.

Автандил Алексеевич уехал. Обрушившийся поток больных ошеломил Ларису. Ломсадзе принимал быстро, а данное наставление в проведении сеансов увеличивало время приема Лариса не сообразила, что пришедшие в один день восемьдесят шесть человек она могла бы распределить на несколько дней, правда тем, кто не попал сразу, пришлось бы опять приехать, проделав достаточно долгий путь из города. Она устала, физически и морально, ведь она беседовала с каждым из пациентов, выслушивая все о болезни, вникая в душевное состояние и находя слова утешения, ободряла и говорила о перспективе улучшения состояния здоровья и общего самочувствия. Затем проводила сеанс, исполняя неукоснительно «технику» собственной безопасности, которую ей объяснил Ломсадзе. В изнеможении добрела она до служебной квартиры и прилегла на тахту. Мысленно представила образ Автандила Ломсадзе. Через несколько минут почувствовала, как ее силы восстанавливаются. Это было похоже на волшебство, но никакого волшебства в этом не было. Лариса знала, что Автандил Алексеевич не только будет давать ей свою энергию для лечения больных и очищать ее организм от приобретенных болезней, но и восстанавливать ее силы, которые она потеряет, проводя сеансы. Впереди Ларису ожидали такие же или почти такие же по напряженности дни, в течение которых ей предстояло принимать больных амбулаторно и проводить сеансы в стационаре утром и вечером.

Дни шли за днями. Врачи, которые следили за состоянием больных, и медсестры сменяли друг друга, одна Лариса работала бессменно, работала добросовестно, без выходных, исполняя не свойственные ее основной специальности обязанности. Она уставала, но не волновалась: в затруднительных случаях она могла позвонить Ломсадзе в Москву.

Лариса была первая, кто лечил энергией Автандила Алексеевича, но не единственная. Пациентов было много, помощники были нужны. Вскоре помогать Ломсадзе приехал его старший сын Леван. Принимали втроем, таким образом могли оказать помощь большому количеству людей.

Метод лечения Автандила Ломсадзе из области фантастики, он непостижим человеческим разумом. Именно там, где заканчивается грань нашего понимания, начинается метод лечения Автандила Ломсадзе.

– Не знаю почему, но я поправился, несмотря на безнадежное состояние, – говорит человек, прошедший всех врачей и получивший помощь лишь от Ломсадзе.

Но еще удивительнее было то, что Автандил Алексеевич мог лечить через посредников. Его энергией успешно лечил Леван и Лариса.

В погожий осенний день, как обычно, шел прием пациентов. Очередь одна, но прием был в трех кабинетах: в одном принимал сам Ломсадзе, во втором Леван, в третьем Лариса. Автандил Алексеевич пригласил следующего и вдруг услышал.

– Извините, я пропущу свою очередь: хочу попасть на сеанс к Левану…

Автандил Алексеевич удивился, он привык, что люди, наоборот, стараются попасть к нему и только к нему. Вероятно, его энергия, получаемая из рук Левана, трансформируясь, кому-то казалась благодатнее. Что ж, он ничего не имеет против. Впоследствии такие случаи иногда повторялись. В стационаре некоторые стремились попасть на сеанс к Ларисе. Как правило, это были женщины. Вероятно, энергия, трансформируясь в женском организме, казалась мягче, что ли… Поразительнее всего было другое наблюдение Автандила Алексеевича: если человек попадал за три положенных сеанса не к одному человеку, кто бы он ни был: сам Ломсадзе, Леван или Лариса, – а поочередно к одному, другому и третьему, то болезнь отступала быстрее. О своих наблюдениях Автандил Алексеевич сообщал пациентам, и, если больные делали, как он советовал, то выздоравливали в более короткий срок, нежели все остальные.

Обладая сильной энергией и умея ее восстанавливать, Автандил Ломсадзе может лечить людей практически через любого, желательно здорового человека. Но чтобы затрачивать меньше энергии и не сильно уставать, он выбирает посредников по своим критериям. Помощник, лечащий его энергией, не должен быть эгоистичным человеком, должен любить людей, иначе большая часть энергии, посылаемая Ломсадзе, будет задерживаться в организме этого помощника.

Хорошими помощниками были Лариса и, естественно, сын Ломсадзе Леван. Некоторое время неплохо помогали Кетино и Анзор. На заре своей молодости Анзор вел разгульную жизнь: изрядно пил, курил и сделал много того, о чем потом очень сожалел. Затем осознал содеянное и понял, что ведет жизнь никчемную, и ушел от суетной жизни далеко в горы к монахам, замаливая свои грехи и очищаясь физически и духовно. Через несколько лет он встретился с Ломсадзе и стал сопровождать его во всех поездках, стараясь быть полезным. Позже, когда Автандил Алексеевич начал официально лечить людей, стал хорошим помощником. Но, к сожалению, его опьянил воздух свободы, уважение больных, прекрасные условия. Недолго он работал с Ломсадзе. Близость большого города, искушения и суетная жизнь оказались сильнее достигнутого им положения и стремления быть полезным людям. Он выпил раз, другой, не явился на работу, задержавшись в городе. Конечно, Раджа-йог мог с помощью своих способностей воздействовать на Анзора, но философия йоги не разрешает вмешиваться в желания человека – он сам должен решать, что ему делать. Анзор выбрал свой путь, и они разошлись.

Страдающие теми или иными недугами люди, проходящие вереницей, получая уникальную помощь Автандила Ломсадзе, не знали, что этот замечательный просветленный человек лечит их необыкновенным, органичным, совершенным способом. Он, беря болезни на себя, дает им энергию и не только избавляет от физических страданий, но и очищает их душу

Глава шестнадцатая

1

Автандил Алексеевич получил частное приглашение в Израиль. Московские знакомые, которые несколько лет назад уехали туда, прислали приглашение на его имя и имя его помощницы Ларисы. Он взял карту автомобильных дорог и показал Ларисе путь, который намеревался проделать на машине до далекого Израиля. У Ларисы замирало сердце – такое событие могло быть только в сказке: поправиться, быть здоровой и… совершить путешествие с исключительным человеком на Святую землю.

В начале апреля 1994 года ранним утром, провожаемые мокрым снегом и вьюгой, Автандил Алексеевич и Лариса выехали из Питера в направлении Прибалтики, где Ломсадзе ждала пациентка со своей семьей. Он задержался там на несколько дней, чтобы по ее просьбе провести сеансы. Телевидение Даугавпилса подготовило о нем передачу. Через четыре дня он продолжил свой путь. Проехали Белоруссию, въехали на территорию Румынии. За окном скоростной машины мелькали города, селения. Становилось теплее. Переночевали в гостинице, припарковав машину тут же, на стоянке. Утром, после завтрака, Автандил Алексеевич с Ларисой продолжили путешествие, едва рассеялся туман. Это был достаточно утомительный путь, причем вся тяжесть этой дороги легла на плечи Ломсадзе (Лариса машину не водила). Они въехали на территорию Турции.

Понтиак мчался по скоростной автостраде. Поразительное это было зрелище! Современный автомобиль стрелой проносился в безжизненной пустыне. Машины, обгоняя друг друга, мчались на больших скоростях. Спускались сумерки. Количество машин, по мере приближения к Стамбулу, непомерно увеличивалось, и в этом сверкающем автомобильными огнями потоке мчался в своем роскошном Понтиаке Автандил Ломсадзе. Ларису охватил ужас, она представила, что если хоть одна машина неожиданно остановится или случится авария, какая катастрофа может произойти при столкновении этих сотен машин! Она тут же отогнала от себя эти мысли, искоса посмотрела на Автандила Ломсадзе, который уверенно держал руль.

Когда темная южная ночь спустилась над городом, они приехали в Стамбул. Яркие рекламы центральных улиц сменились тишиной боковых улочек, освещенных лишь витринами магазинов. Путешественники не стали останавливаться ни в одной из центральных гостиниц, они въехали в старый Стамбул. Несмотря на позднее время, кругом: в магазинах и маленьких лавочках – шла оживленная торговля. Автандил Алексеевич по-прежнему уверенно ехал по незнакомому городу, но уже осторожно и медленно: всюду сновали турки, с любопытством заглядывая в зеленоватые окна шикарного автомобиля. Лариса, увидев на небольшом трехэтажном здании вывеску «отель», обратила на нее внимание Автандила Алексеевича. Здесь они и решили заночевать. Войдя в маленький вестибюль, осмотрелись. Портье услужливо улыбнулся, несколько английских слов было достаточно для изъяснения. Он провел Автандила Ломсадзе и Ларису наверх по лестнице и открыл двухкомнатный номер, такой же маленький и уютный, как и сама гостиница. Все блистало чистотой, открыв другую дверь уже в номере, Лариса увидела сверкающий белым кафелем душ и тут же соответствующий набор сантехники. Оставив вещи, они спустились опять вниз, ведь на узкой маленькой стамбульской улице огромный Понтиак занимал много места – его надо было где-то припарковать. Все тот же услужливый портье повел их пешком через несколько уже плохо освещенных улиц и указал место у какого-то учреждения, гарантируя жестами, что это надежно, ничего не случится, машина будет в целости и сохранности. Последовав его совету, Ломсадзе вернулся за Понтиаком и припарковал его в указанном месте на ночь вместе с вещами, ведь они взяли в собой в номер только самое необходимое. На обратной дороге, не заходя в номер, Автандил Алексеевич и Лариса решили прогуляться по вечернему Стамбулу. Они заглядывали в мелкие лавочки, которые были здесь, вдали от шумного центра в изобилии. Шли медленно. Высокий необычный своей внешностью, осанкой и степенностью, Ломсадзе являл собой яркий контраст с небольшого роста турками. Да и высокая красивая спутница Автандила Алексеевича привлекала всеобщее внимание своей белой кожей и светлыми волосами. Они зашли в маленький магазин, купили сыр, соки, хлеб, орехи и после небольшой прогулки вернулись в номер гостиницы, с тем чтобы выспаться и отдохнуть, ведь завтра рано утром надо продолжить путь.

Автандил Алексеевич задремал. В соседней комнате Лариса включила телевизор. На экране появились люди в ярких костюмах, что-то темпераментно говорившие на чужом языке. С помощью пульта Лариса просмотрела все программы и остановилась на той, в которой звучали песни. Отложив нарядом стоящий столик пульт, она, удобно устроилась в мягком кресле и наблюдала за тем, как певица держит себя на сцене, как общается со зрительным залом. Неожиданно экран телевизора погас. Лариса удивилась. «Неужели испортился?»– подумала она и, взяв со стола пульт, вновь включила телевизор. Снова появилась уже знакомая певица, она закончила петь и прощалась с публикой; ведущий продолжал программу. Вдруг раздался знакомый щелчок, и экран телевизора стал опять черным. «Да что же это такое?» – возмущенно подумала она и опять включила телевизор.

– Это я выключаю телевизор, – раздался из соседней комнаты голос Автандила Алексеевича. Он мне, конечно, не мешает, но тебе пора отдохнуть, ведь завтра рано вставать.

Недоуменно посмотрев на пульт, Лариса спросила:

– Как же Вы, Автандил Алексеевич, без пульта выключаете?

– А вот так, очень просто.

Экран снова погас. Голос Автандила Алексеевича звучал буднично, как будто ничего особенного не случилось. Лариса повертела в руках пульт и, отложив его в сторону, задумалась…

Время от времени она становилась свидетельницей проявления необычных способностей Ломсадзе. Это было очередное чудо. Она удивилась, даже не пытаясь понять, как это случилось. «Что же еще может этот человек?» – невольно подумала она. Когда-то сказанная им вскользь фраза «Ты же знаешь, я могу все…» была ей не совсем понятна, потому что «все» не имеет определенных границ; и потому не воспринимается человеческим разумом. Человеку необходима конкретность, поэтому Ларисе хотелось спросить: «Автандил Алексеевич, а Вы можете… «Ее мысль оборвалась, когда она посмотрела на Ломсадзе. Он спал. Она спать не хотела. Некоторое время Лариса смотрела в окно на стамбульскую улицу и крыши домов. Она думала о том, как изменилась не только ее судьба, но и она сама за последние несколько лет.

Находясь рядом с Автандилом Алексеевичем Лариса получала уроки жизни. Как человек искусства, она была немного экзальтированна. До встречи с ним увлекалась эзотерической литературой, но шло время, она поняла, что это все лишнее, наносное, жить надо этой жизнью, а не потусторонней, хотя магия и волшебство всегда привлекали и будоражили ее воображение. Мистические гравюры Дюрера и полотна Босха не оставляли ее равнодушной. Она любила старинную музыку, которая обладала более абстрактной выразительностью и не любила чувственную музыку романтиков, увлекалась живописью в духе символизма, рисуя аллегорические изображения людей. Она полностью оставила свои увлечения. Ее мир был наполнен душевным соприкосновением с большим количеством людей. Она научилась здраво смотреть на жизнь, оставив элементы мистической экзальтации. Реально наблюдая чудеса, совершаемые Ломсадзе, она знала, что в основе их нет ничего мистического, в основе их – тайны самой природы, еще не познанной человеком.

В окнах забрезжил рассвет. Лариса проснулась от голоса муллы, возвещающего о начале молитвы. Еще в недалекие времена это делал священнослужитель с высокой башни минарета, а сейчас все радиофицировано, и в час всеобщей молитвы включается запись. Автандил Алексеевич еще спал. Лариса тихо, чтобы не разбудить его, стала собирать вещи в дорогу. В скором времени он проснулся, принял душ, и они спустились в маленькое кафе внизу отеля.

Рассвет уже набрал силу, но солнце сквозь дымку тумана светило неярко. Когда они подошли к машине, то увидели, что все было в полном порядке. Кражи крайне редки. Говорят, что в Турции очень боятся заключения, так как условия содержания в турецкой тюрьме крайне суровые.

В самый разгар дня они въехали в Анкару… Столица Турции поражала своим масштабом. Центральная часть города напоминала европейские города. Проделав довольно большой путь, машина по имеющемуся в ней компьютеру потребовала сервисного обслуживания, и Автандил Алексеевич, найдя автомастерскую «Дженерал-Моторс» оставил ее на некоторое время мастерам, которые с интересом принялись разглядывать машину: в Турции такая модель пока еще не появлялась. Автандилу Алексеевичу и Ларисе тем временем принесли чай в маленьких прозрачных стаканах. На первых порах как-то удалось объясниться жестами и отдельными английскими словами. Затем хозяин набрал номер телефона и передал трубку Ломсадзе. В трубке зазвучал женский голос на чистом русском языке. Оказалось, что невестка хозяина была родом из Азербайджана. Ее звали Лейла. Она перевела хозяину мастерской пожелания Автандила Алексеевича относительно осмотра машины. Хозяин, узнав, что владельцы шикарной автомашины из России, пригласил их к себе в гости. К жителям этой страны он относился весьма доброжелательно. Встретившись с Лейлой, Лариса рассказала ей, какой необыкновенный человек у них в гостях, и Лейла тут же перевела это своему свекру.

Молва об удивительном человеке разнеслась быстро. Предприимчивый сосед хозяина мастерской, не тратя время даром, предложил Ломсадзе открыть в Анкаре медицинский центр. Он пригласил посмотреть имеющиеся у него помещения недалеко от центра города. Помещения представляли из себя что-то вроде профилактория, имелся даже персонал. Автандил Алексеевич осмотрел помещения и сказал:

– Надо подумать…

В свою очередь знакомый владельца профилактория, работающий на телевидении, тоже очень заинтересовался личностью Ломсадзе и пригласил его к своему начальству на телевидение Анкары. Автандил Алексеевич не стал отказывать ему, ведь знакомство с новыми людьми ему всегда было приятно. Время было достаточно, пока в мастерской занимались машиной, и Автандил Алексеевич и Лариса поехали со своим новым знакомым на телевидение.

Вот и малозастроенный район Анкары. Здание телевидения поражало своим масштабом. Оказалось, что, оно построено сравнительно недавно, а старое здание находилось в центре Анкары, там тоже продолжали работать, но вещание производилось из нового здания. Прежде чем вести гостя к начальству с турецким гостеприимством проводник повел Автандила Алексеевича и Ларису в огромный зал столовой. Было обеденное время, и просторный застекленный почти от потолка до пола зал одновременно заполнили служащие в белоснежных рубашках и галстуках. Они несли металлические подносы с полным обедом, в каждой ячейке подноса вместо тарелок в углублении лежала разнообразная еда. Служащий пригласил гостей за стол и сам принес им поднос с обедом.

После обеда они поднялись на лифте на верхний этаж центрального корпуса к руководству телевидением. Прием у директора студии был чрезвычайно радушным. Он вызвал сотрудников русского отдела телевидения. Все они знали русский язык, как и сопровождавший Ломсадзе и Ларису новый знакомый. На вопросы отвечала то Лариса, то Автандил Ломсадзе. Лариса рассказала, что на ленинградском телевидении уже сделали несколько передач о Ломсадзе. Заинтересованные работники турецкого телевидения попросили телепата дать согласие на съемку и интервью. Автандил Алексеевич согласился, но сказал, что сейчас он торопится и что, возможно, на обратном пути из Израиля он осуществит эту идею, если Бог даст…

Прощаясь, он пожал руку директору и сотрудникам, после чего Автандил Алексеевич и Лариса в сопровождении своего спутника спустились вниз к машине с тем, чтоб поехать в автомастерскую за уже готовым к поездке Понтиаком.

Покрыв большие расстояния по автострадам и на паромах, путешественники приблизились к Израилю. Становилось жарко… Чувствовалась непосредственная близость Египта. Кондиционер в машине поддерживал постоянную комфортную температуру, но когда приходилось выходить из нее, охватывал зной, сверхсухой воздух был непривычен. Апрельская жара этих мест была похожа на июльскую в Питере.

Первое, что удивляло при въезде в Иерусалим – небольшие скалистые горы с растительностью на вершинах и склонах, и было непонятно, откуда деревья берут влагу, ведь дождей здесь летом почти не бывает. Одно из поселений для евреев из России – Маале Адумим (Красные горы) – расположено в двенадцати километрах от Иерусалима на недавно освоенных территориях, и тем не менее во дворах и на улицах маленького городка успела вырасти пышная растительность и изумительные цветы. Если бы не было постоянного автоматического полива, подобный оазис в пустыне не мог бы существовать. Эти комфортные дома и яркая зелень любого еврейского поселения резко отличались от арабских поселений, тоже расположенных вокруг Иерусалима. И когда машина ехала по автостраде, были видны дома в пустыне, начисто лишенные растительности во дворах. Неподалеку от шоссе можно было видеть и бедуинов-кочевников, их ветхие палатки-шалаши и одиночных верблюдов, уныло бродивших возле нищих жилищ.

Солидный Понтиак, сверкая на ярком солнце, преодолев подъем по шоссейной дороге, въехал в Маале Адумим. Как и в Турции, так и в Израиле все с интересом смотрели на марку машины, в то время еще не появлявшейся в этих местах. Без труда путешественники нашли нужный дом, где их ждали с большим нетерпением. Встреча с бывшими москвичами была радостной. Семья эмигрантов принадлежала к московской интеллигенции: глава семьи – профессор института автодорожного транспорта, жена – переводчик, дочь – психолог, сын – физик.

– Как там, в Москве? Какие перемены? – спрашивали хозяева, не смотря на то, что могли свободно смотреть по телевизору более семидесяти программ, в том числе и российские. Но одно дело – телевизор, совсем другое – рассказы самого Автандила Алексеевича.

Разговор затянулся далеко за полночь. Хозяева рассказали, что устроились неплохо. Даже дочь, благодаря тому, что быстро выучила иврит, сумела найти работу по своей специальности, что получается достаточно редко у эмигрантов.

Дом Роттенбергов был расположен на самом краю горы, на искусственно сделанной площадке и одна из стен его была продолжением скалы – это делало невозможным обойти дом кругом. Из окон квадратной формы открывался захватывающий вид-картина с высоты птичьего полета: необозримая пустыня и в чуть более десятка километров была видна Священная земля Иерусалим. Сухой и жаркий климат как принадлежность этих мест поражал некоторыми особенностями, как только стрелки на часах указывали на три часа дня, из пустыни начинал дуть сильный горячий ветер, неся с собой мелкую дисперсную песчаную пыль, которая оседала на теле, в волосах, проникала в жилища. Не было ни одного пасмурного дня ни весной, ни летом, и так до конца ноября. Местные жители считают, что если все-таки в это время пойдет дождь, это дурная примета. В зимнее же время погода бывает зачастую ветреная и с осадками. Летом организм человека, находящегося в этом климате, теряет очень много воды, ощущая на себе опаляющее дыхание пустыни. Он может не ощущать жажды, потребляя воду в достаточном количестве, но это обманчиво… Воду надо пить как можно больше, поэтому, выходя из дома, все берут с собой замороженную воду в полиэтиленовых бутылках и пьют ее в течение всего дня, даже когда пить совсем не хочется. Это заведенный порядок.

Весть о приезде в Маале Адумим необычайного человека из России мгновенно облетела жителей этого небольшого поселения. Коттедж Роттенбергов стал очень популярен. Обитатели городка вечерами посещали этот гостеприимный дом. Все шли к Автандилу Ломсадзе. Продолжительные беседы, множество вопросов на разные темы, ведь новая жизнь на исконной родине предрасполагала к ним. Много говорили о Торе – главной священной книге, записанной пророками, которым Бог раскрыл свое учение. В этой книге, пронесенной через тысячелетия, содержится сотни традиций, запретов на все случаи жизни и также наставления как надо молиться. Изложенные в Торе заповеди – это образ жизни, культуры, правила соблюдения поста и дней праздников.

Автандил Ломсадзе посоветовал соблюдать религиозные обряды осмысленно, без излишней экзальтации, постепенно вникая в их суть, объяснил некоторые положения Торы, которые на первый взгляд казались спорными, иной раз не совсем непонятными. Автандил Ломсадзе предупредил новоиспеченных философов, которые показывали ему свои печатные труды на русском языке, об опасных попытках нового, авангардного толкования Торы. Он сказал, что все в этой книге предельно мудро изложено и некоторые непонятные для переселенцев из России наставления могут быть связаны со спецификой иного образа жизни израильтян и даже с особенностями здешнего климата. Конечно же, в древности Тора много раз подвергалась изменениям, переписывалась книжниками при храмах. Эту священную книгу, действительно, корректировали относительно переменчивости истории и применительно к обстоятельствам, в которых жила община. При этом сохранился основной стержень – истина, которую она несла. Так религия обновлялась… Появилась вторая по значению книга – Талмуд. Это сборник толкований, указаний к Торе. Талмуд, в свою очередь, насыщен историями, подчас созвучными с нашей современностью. Задавая вопросы, гости тут же вели споры между собой на тему религии. Ломсадзе примирял и умиротворял спорящих истинностью своих слов. «Бог един, истина одна. Каждый в свое время в разных странах являлись народам пророки, которые просвещали людей, указывали им пути к спасению. Если вникнуть, то все религии несут изначально вечные истины – этические правила жизни». Все расходились далеко за полночь под впечатлением от беседы с Ломсадзе.