Текст книги "Раджа-Йог"

Автор книги: Нина Базанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава девятая

1

Известность Автандила Ломсадзе росла. Его пригласили выступить в столице. Программа москвичам очень понравилась. Каждый раз после выступления его окружала толпа зрителей. Они приходили к нему на сцену, за кулисы и спрашивали, спрашивали… Интеллигенция столицы стремилась увидеть его.

Номер гостиницы «Москва». Вечерами Автандил Ломсадзе почти никогда не бывает один. У него посетители, которые накануне договариваются о встрече. Автандил Алексеевич не отказывает им. Он любит людей, любит общаться с ними. Встречи разные, порой очень интересные.

В гостях кандидат наук – женщина. В руках у нее лоза, стянутая тонкой леской, как лук. Ею измеряют размеры биополя человека, считая, что они указывают на интеллект человека.

– Позвольте, я ваше биополе измерю, – говорит женщина и начинает процесс, не дождавшись ответа Автандила Алексеевича, уверенная в том, что он, конечно, позволит.

Автандил Алексеевич успевает только неопределенно пожать плечами. А между тем женщина, измеряя биополе Ломсадзе, отходит от него все дальше и дальше; комната большая, но она имеет свои пределы. Экспериментатор упирается в стенку.

– Ах, интеллект у вас какой! – восторженно заявляет она. – В размеры Вашего биополя вся Москва поместится, измеряя его границы, далеко уйти можно. Но вот желудок у Вас болит.

– Послушайте, – вежливо возражает «измеряемый», – во-первых, такого интеллекта не может быть, да такой и не нужен никому. Во-вторых, желудок у меня не болит.

– Вы не обижайтесь, – мягко добавляет он, – но сама постановка вашего вопроса неправильна. Подумайте, если я скажу, что Вы не правы, значит скажу, что у меня низкий интеллект. Если соглашусь с Вами, то поставлю себя выше других. Если хотите, я Вам скажу объективно.

– Скажите, – соглашается опешившая женщина.

– Я этому не верю, – говорит Автандил Ломсадзе и показывает на лозу.

Новая встреча. Преподаватель одного из институтов, приятная женщина верит в силу природных камней.

– Я, – говорит, – могу определить, кому какой камень подходит.

– Ну, хорошо, – отвечает Ломсадзе, – я не сомневаюсь, вы можете. А что это дает?

– Как что? – искренне удивляется женщина. – Если человек этот камень будет носить с собой, ему легче жить станет.

– Хорошо, – снова соглашается Автандил, – я и этому верю. Только вы мне скажите, вы объективно опыты ставите?

– Да.

– Как?

Женщина достает из сумочки камни и что-то тяжелое, привязанное на ниточке, похожее на маятник, и демонстрирует.

– Вот несколько камней, – она раскладывает камни на столе и держит над ними маятник. – Если это не ваш камень, маятник стоит, если ваш – маятник начинает раскачиваться.

Над одним из камней маятник начинает заметно делать вращательные движения.

– Вот Ваш камень! – уверенно говорит она.

– Я согласен, что это мой камень, но знаете, пальцы могут крутить нитку незаметно.

– Как? – возражает женщина. – Вы хотите сказать, что я сама воздействую на маятник?

– Нет, – говорит Ломсадзе. – Я этого не говорю, но когда Вы знаете человека, когда выясняете, какой камень, подсознательно мускулы могут дрогнуть – маятник начнет движение. Если Вы не против, сделаем так. Завяжите себе глаза, а я переставлю камни и спрошу: «Этот камень подходит Иванову, Петрову? Или нет?»

Женщина согласилась и в процессе опыта ни разу правильно не угадала.

– Получается, что я сама кручу, – огорченно говорит она.

– Нет, я же Вам сказал, это может происходить подсознательно, – возражает Автандил. – Когда у вас нет информации, какой камень (у Вас завязаны глаза), тогда у вас ничто не срабатывает, а когда вы знаете – вы уже объективно не можете проводить опыт.

– Но у меня ведь группа студентов, я их обучаю.

– Я Вам сказал свое мнение. Вы можете продолжать обучать студентов. Но чему обучать – я не знаю. Опыты не объективны.

Ушла, обиделась, но виду не показала. Автандил никого не хотел обижать, он просто говорил правду, иначе он не мог. Людей обижал не он, а сама правда. Он всех заранее предупреждал, что на вопросы может отвечать только правду.

Бывало, что Автандила посещали сразу несколько человек.

– Можно в России открыть группу йоги?

– Можно.

– Что для этого нужно?

– Для этого нужен учитель или человек, который обучался, стал йогом, и у него есть право быть учителем.

– Кто эти права дает?

– Эти права учитель дает. Больше никто.

– Хорошо, значит, мы можем послать человека в Индию?

– Да, но смотря к кому… Кто его будет обучать. Нужно, чтобы к хорошему учителю попал, да еще чтобы учитель разрешил учить других.

– Но ведь это очень долго.

– Не только долго, но может быть, и не сбудутся ваши надежды. На это может уйти вся жизнь, и Вы вернетесь из Индии ни с чем.

– А можно самим открыть школу йоги?

– Можно. Только зачем называть йога? Назовите «русская школа, похожая на йогу».

– Мы назовем «русская йога».

Русской йоги не бывает, – не согласился Автандил Ломсадзе. – Может быть только похожая на йогу, или по-другому назовите.

Это гостей не устраивало. Они хотели, чтобы Ломсадзе сам предложил организовать школу йоги, но он, наделенный даром проницательности, не увидел среди них людей, которые серьезно хотели учиться йоге, да и просто имели хотя бы какие-то способности в этом направлении. Кроме того, Автандил знал, что обучать человека, уже обученного, причем обученного неправильно, намного сложнее, чем необученного. В большинстве случаев людей интересовала не столько йога, сколько возможность стать целителем, даже не представляя всей сложности данного дела. Для этого они учатся, правда, их учение заключается, как правило, в том, что; они сидят на полу, держа руки вверх ладонями, заведомо неправильно занимаются дыхательными упражнениями, а уже через месяц получают «дипломы», в которых сказано, что они могут лечить… Но кого? И как?… Автандил Ломсадзе хотел открыть школу йоги на Родине, но никто из соотечественников ему это не предложил, тогда как вездесущие американцы предлагали Ломсадзе открыть школу йоги в Штатах. Надо заметить, они сразу поняли его масштаб, его возможности. Но время было сложное, Автандил Алексеевич не мог сотрудничать со страной, бывшей с его родиной в конфронтации.

Как-то раз приехал к Автандилу редактор крупной газеты. Поздоровался, представился, извинился за то, что побеспокоил, и сразу к делу:

– У меня к Вам большая просьба. Разрешите, я отвезу Вас к моей знакомой? Она очень хочет с Вами поговорить, но не может приехать.

В жизни бывают разные обстоятельства. Автандил согласился.

Приехали. Редактор представил их друг другу.

– Автандил Алексеевич, – обратилась женщина к Ломсадзе, – я экстрасенс. Я лечу людей: снимаю головные боли, повышаю иммунитет; могу снять с людей порчу, но сейчас я плохо себя чувствую. Не могли бы Вы мне помочь?

– Могу.

Автандил провел сеанс.

– Завтра и послезавтра сеанс надо повторить. Приезжайте ко мне, и мы продолжим лечение.

– Я не могу приехать, можно за Вами пришлют машину и привезут ко мне?

– Дорогая моя, – мягко сказал Ломсадзе, – я очень занят, а ехать к Вам целый час, а то и полтора, и это только в одну сторону. За это время я столько людей смогу принять! Состояние Ваше вполне удовлетворительное, а завтра Вы будете себя чувствовать значительно лучше. Так что приезжайте Вы ко мне. Женщина обиделась:

– Я не могу. Может быть, у Вас найдется для меня время? А мы Вам заплатим.

– Дело не в деньгах, – пояснил Ломсадзе. – Вы сама экстрасенс и должны понимать: если я многим людям могу за это время добро сделать, нецелесообразно ехать к Вам одной!

Автандил пошел к двери. А вслед ему голос рассерженной женщины:

– Знаете, что я Вам хочу сказать? – и, не дожидаясь реакции Ломсадзе, продолжает, – У Вас с правой стороны преобладает черная аура, значит, у Вас больная печень, а слева – синяя…

Автандил повернулся, молча выслушал, неопределенно пожал плечами:

– Ну, что ж… понятно… – ответил он. Вежливо попрощался и спокойно ушел. Его пытались запугать, но это было невозможно. А если бы на его месте был обычный человек? Ему можно было бы только посочувствовать, потому что у испуганного человека резко ухудшается здоровье, поднимается давление, он готов заплатить любые деньги, лишь бы поправиться! Все это реакция страха! Человеку, который действительно видел свечение над головой (ауру), нельзя говорить об этом. Ему откроется то, что для других людей недоступно, и он сам поймет, почему об этом говорить нельзя. Это будет просветленный человек. Ясно, что это женщина ничего подобного никогда не видела… И судя по всему, никогда этого не поймет.

Однажды в Москве Автандил Алексеевич был в гостях у академика Соколова. Его жена Татьяна была профессором. В доме собрались ближайшие их сотрудники. Разговорились, оказалось, что супруги Соколовы давно интересовались проблемами телепатии. Но их изыскания к положительным результатам не привели. Они рассказывали о своих опытах с нескрываемым разочарованием. Ломсадзе посмотрел на их огорченные лица и неожиданно для всех сказал:

– Все, о чем вы рассказываете, я могу выполнить в любой момент. Ну, скажем, сейчас.

– Как???

Ломсадзе предложил Татьяне Соколовой выйти вместе с ним, а оставшимся выбрать любой предмет, находящейся в комнате. Выйдя в другую комнату, Автандил достал авторучку, на листе бумаге написал номер телефона и передал его Татьяне:

– Я сейчас вернусь в комнату, а Вы позвоните моей жене в Тбилиси и спросите ее, какой предмет загадал Ваш муж и его друзья.

– Разве Ваша жена телепат?

– Нет, – улыбнулся Автандил, – вполне достаточно, что телепатией владею я – она будет знать загаданный в соседней комнате предмет.

Он вернулся в комнату. Увидев нетерпеливые взгляды, направленные на него, сказал:

– Я знаю, какой предмет вы загадали. Сейчас я мысленно передам ответ своей жене в Тбилиси. Татьяна уже звонит ей, когда она вернется в комнату, вы узнаете результат этого опыта.

Через минуты две вошла Татьяна.

– Ваша жена сказала, что загаданный предмет камин, – сообщила она.

Ломсадзе не успел спросить у присутствующих, правильно ли ответила его жена Нелли. В комнате возбужденно, радостно зашумели.

– Но Ваша жена сейчас в Тбилиси, это ведь так далеко!

– Расстояние не имеет никакого значения, – ответил Автандил.

– Боже мой, как это Вы легко проделали, а мы столько пытались и все безрезультатно!

2

В Москве у Автандила Алексеевича было много знакомых, работающих в научно-исследовательском институте, связанном с изучением космоса. Одна из этих знакомых, Наташа, занималась астрологией. Муж ее был художником, состоял в Союзе Художников. Как-то Наташа с мужем собрались в гости к жене одного академика, они пригласили Автандила Алексеевича пойти с ними, пообещали, что он там познакомится с интересными людьми. Автандил Ломсадзе легко и с удовольствием знакомился с новыми людьми. Он согласился, принял приглашение и составил компанию своим знакомым. В квартире академика, действительно, собрались умные, интеллигентные люди, среди них был известный всей стране диктор центрального телевидения Балашов. Темы для разговора были разные, но основной все-таки была Индия, в которой побывал Ломсадзе. Собравшиеся спрашивали, как жил там Ломсадзе, чему учат в школах йоги, в чем состоит сущность философии йоги… Среди всех выделялся голос диктора центрального телевидения Балашова, который говорил по привычке профессионально, хорошо поставленным голосом. Когда речь зашла о быте, об обстановке, в которой живут йоги, Автандил Алексеевич сказал:

– Йоги считают, что в жилище не должно быть много вещей. Обилие вещей создают неудобства.

– Какие же неудобства? Все нужно… – улыбнулась хозяйка.

– Лишние вещи мешают свободно передвигаться, можно что-то задеть, разбить… Кто-то из гостей может протянуть руку, случайно сломать одну из многочисленных ненужных вещей и тем огорчит хозяина, – Автандил Алексеевич объясняя, протянул руку в сторону, и в этот момент раздался треск.

Рука Ломсадзе так и застыла в воздухе, но все видели, что он ничего не задел – рядом ничего не находилось, да и звук раздался где-то у окна, далеко от сидящего за столом гостя.

Хозяйка подошла к окну и отодвинула портьеру: стоящая за ней на полу большая ваза треснула. Все молча посмотрели на Автандила Алексеевича. Автандил Алексеевич посмотрел на них, потом произнес:

– Вот видите, ваза была лишняя…

Гости, удивляясь, пожимали плечами, не зная, как отнестись к случившемуся: считать ли это случайным совпадением или подтверждением правильности одной из точек зрения йогов. Возможно, это была случайность, но лицо хозяйки явно выражало огорчение, которое она не могла скрыть. Дальнейший разговор за столом уже не клеился, и вскоре гости покинули квартиру академика, в которой еще оставалось много ненужных вещей.

3

На выступлениях Автандила Ломсадзе зрители воочию наблюдали восприятие мысли. Так, казалось бы, легко и просто!

Но далеко не каждый мог это понять. Никто также не знал весь спектр возможностей этого человека. Как было осознать, что он мог подключиться к мыслительному процессу любого из людей на земле? Как было осознать, что для него не составляло тайны ни мысли, ни скрытные действия человека? Если бы он захотел и счел нужным знать эту информацию, он узнал бы это легко. Это и есть всевидение и всезнание. Получалось, что мозг человека для него – открытая книга, в которой он видел и прошлое, и настоящее; без труда мог узнать и будущее.

Не трудно было догадаться, что Автандил Ломсадзе всей своей сущностью и духом связан с божественной субстанцией, что все его действия, направленные на лечение, избавление людей от страданий, носили далеко не простой характер – характер божественного проведения, ведь он проводник воли Бога. Последующее повествование о нем, как надеется автор, натолкнет человека неверующего на мысль о божественном начале всего сущего. Один из примеров проекции божественной силы – покой и умиротворение, наступающее у человека, обратившегося за помощью к Автандилу Ломсадзе. Каждый чувствовал качественные перемены в душе по отношению к окружающим, любовь к людям.

В своих интенсивных поездках по стране Автандил Ломсадзе встречал много людей, стремящихся к духовному росту. Он беседовал с ними, ему задавали много вопросов на эту тему. Из его ответов было понятно, что это похвально, но, как правило, одного только стремления мало, нужен постоянный самоконтроль. Самые необходимые качества на тернистом пути к самосовершенствованию – доброта, честность, терпимость. Если эти качества не воспитаны с детства, ищущий человек должен себя изменить. Он должен забыть о своих амбициях, не быть надменным, не проявлять сарказм, не допускать даже насмешки по отношению к окружающим – ведь все эти качества не доказательство собственной исключительности и большого ума, а скорее, наоборот.

Автандил Ломсадзе терпеливо отвечал также и на самые обыкновенные, житейские вопросы, касающиеся проблем семьи, воспитания детей.

Ничем не выказывая своего явного превосходства, Автандил Ломсадзе вел скромный образ жизни, делая доступным обращение к себе за помощью любого человека, и в этом свою роль играли его человеческие качества и философия Раджа-йога.

Журналисты писали о нем в газетах и журналах, но, конечно, трудно было передать в коротком повествовании всю невыразимую его сущность, его божественный дар. К тому же отвечал он на вопросы чрезвычайно скромно. Похоже, ему не нужна была громкая известность. Может быть, потому что, кто действительно наделен силой и мудростью, тот не трубит о себе во все концы света. Рано или поздно люди сами могут узнать и понять судьбоносную ценность живущего среди них пророка.

Снова поездки по стране. В Смоленске выступления продолжались шесть дней. Как всегда, аншлаг.

Автандил Ломсадзе в свободное от выступлений время помогал людям, нуждающимся в его помощи. Один из них служил в церкви и страдал заиканием. Он был достаточно близок митрополиту Смоленскому, так как в его обязанности входило облачать митрополита к службе в церковную одежду. Всего несколько сеансов помогли несчастному избавиться от заикания. Этого не мог не заметить митрополит, и он захотел встретиться с уникальным целителем. Добросовестный служка поспешил передать приглашение на воскресную службу. Но Автандил Алексеевич выступал каждый вечер, независимо от дня недели, ему нужен был отдых днем, поэтому он решил тактично отказаться:

– Передайте митрополиту мою благодарность за приглашение, но я устаю после выступлений, и мне нелегко будет днем выстоять службу, а вечером выступать.

– Нет, нет! Не отказывайтесь! Он очень хочет повидаться. Чтобы вы не устали, он приглашает Вас в ложу своей матери – Вам не придется стоять во время службы.

Это был знак большого уважения. В единственной ложе церкви, принадлежащей самому митрополиту, имела право находиться его мать, если же она отсутствовала, то ложа пустовала. От такого предложения отказаться было невозможно, да и не имело смысла, ведь во время службы он будет сидеть, поэтому не устанет перед вечерним выступлением.

В воскресный день Ломсадзе с женой и двумя детьми пришел в церковь на службу. В этот день проповедь митрополита была посвящена исцелению народа Христом. Это было сделано в честь присутствующего гостя. В церкви царила праздничная атмосфера, как и всегда по воскресным службам. Через большие окна высокого купола лился солнечный свет. Размеренный голос митрополита располагал к душевному покою. Красивое, стройное звучание церковного хора напоминало об удивительном празднике души. Пахло лампадным маслом. И вот среди этой тишины раздались звонкие шаги: по церкви шла молодая красивая девушка-грузинка с черными длинными распущенными волосами, обрамляющими ее белое лицо с ярко накрашенными губами. Она невольно привлекла всеобщее внимание, ее облик явно не сочетался с окружающей обстановкой. Уверенно она прошла в первые ряды слушающих службу людей и встала среди них в красной открытой кофточке и в коротенькой юбке, открывающей почти все ее длинные стройные ноги, устремив взгляд своих больших прекрасных глаз на митрополита. Впрочем, она недолго на него смотрела: ее не столько интересовали слова митрополита, сколько то, что происходило вокруг нее. Продолжая стоять впереди всех, она с любопытством оглядывала высокие стены церкви, огромный купол. Мужчины искоса поглядывали на восемнадцатилетнюю девушку, старушки с неодобрением качали головами. Митрополит, продолжая службу, глазами показал на возмутительницу спокойствия рядом стоящему служителю. Тот подошел к девушке и, что-то тихо сказав ей, увел из церкви. Атмосфера душевного равновесия была восстановлена. Впрочем, ею не так долго смог наслаждаться Автандил: дети устали сидеть тихо, им хотелось подвигаться, и всей семье пришлось уйти, чтобы не нарушать церковную службу. На следующий день церковный служка прибежал к Автандилу Алексеевичу и сообщил, что узнал в красивой девушке, пришедшей в церковь, ассистентку Ломсадзе и сообщил об этом митрополиту в конце службы. Тот огорчился, что пришлось вывести из церкви ассистентку Автандила, и подумал, что Ломсадзе ушел раньше окончания службы, потому что обиделся. Он приносит ему свои извинения за этот инцидент. Но Автандил Алексеевич ответил:

– Передайте митрополиту, что я не обиделся. Моя ассистентка была не так одета. А ушел я, потому что дети устали. Пусть извинит меня за преждевременный уход.

Через пару дней Автандил пришел по приглашению митрополита к нему в церковные апартаменты. Предложили обед, но Ломсадзе отказался: он с семьей уже обедал. В знак дружбы выпили легкое вино в маленьких церковных рюмках. Митрополит показал более чем скромные кельи монахов, в одной из них жил в свое время Пимен. Вошли в церковь, митрополит объяснил, какие иконы написаны какими мастерами. Он был радушным хозяином. Расстались в дружеских отношениях, митрополит подарил на память о встрече календарь церковных праздников со своими пожеланиями. На прощание сказал:

– Приезжайте к нам в любое время – будете желанным гостем.

Неделя гастролей подошла к концу. Оставался последний день. В этот последний, шестой, день к Автандилу подходит после выступления молодой человек и говорит:

– Автандил Алексеевич, я на каждое Ваше выступление хожу…

– Знаю, заметил Вас.

– Я везде сидел: и сбоку, и в центре, и на первом ряду, и на галерке. У меня одна просьба: разрешите мне посидеть за кулисами.

– Извините, – говорит Автандил, – но когда я работаю, я за кулисы никого не пускаю, потому что мне это мешает.

– Но я Вас очень прошу. Я физик, я очень интересуюсь теми явлениями, которые Вы демонстрируете.

– Хорошо, – согласился Ломсадзе, – я сделаю для Вас исключение, раз Вы интересуетесь этим с точки зрения науки. После выступления молодой человек подошел снова.

– Я все-таки догадался, как Вы угадываете мысли! – радостно сказал он.

– Расскажите, – заинтересовался Автандил с любопытством глядя на «догадливого».

– Я везде сидел и знаю, что подсказывать Вам никто не мог. Когда Вы были в Индии, Вам что-то вшили, и этот аппарат дает Вам сведения!

Автандил вздохнул и покачал головой. Что тут скажешь! Как объяснить, что какой бы ни был аппарат, без конца он работать не может. Что же потом? Удалять? Но этот любопытный зритель – физик. Он должен дать свое объяснение. И он его дал!

Бывали случаи и комичнее, в Новосибирске, в Академгородке. Ломсадзе давал там несколько выступлений. После выступления подошел к нему молодой человек и, отрекомендовавшись младшим научным сотрудником, сказал:

– Автандил Алексеевич, мы создали аппарат, который измеряет биополе человека…

– Измеряет… как Вы сказали? Биополе человека? Но наука еще не ответила на вопрос, что такое биополе. Как вы могли создать аппарат, который определяет то, что мы еще не знаем?

– Мы здесь занимаемся наукой, и у нас уже есть такой аппарат, – авторитетно заявил собеседник Автандила. – Мы сейчас пытаемся решить другие проблемы. Дело в том, что аппарат измеряет биополе человека, потом проникает в его биополе и начинает изменять показания. Не могли бы Вы посмотреть? Мы заодно и Ваше биополе измерим.

– С удовольствием, Вы меня заинтересовали, – тут же согласился Автандил, биополе которого уже «измеряли» при помощи лозы.

– Если Вы согласны, я поговорю с нашими сотрудниками, приду и приглашу Вас.

Прошел день, другой… На третий день подошел тот же сотрудник НИИ:

– Извините, Автандил Алексеевич, но я не могу Вас пригласить, потому что наш руководитель сказал, что все экстрасенсы – вампиры, и Вы будете выкачивать из нас энергию.

– Передайте своему руководителю, что я не вампир, но если я захочу забрать у него энергию, мне не надо идти к нему, я и отсюда это могу сделать.

Глаза у «ученого» округлились, лицо изменилось, и он тут же ретировался. Автандилу Алексеевичу было смешно и грустно. Он вспомнил, как осторожен с людьми был Васильев, он знал, что даже авторитетные ученые боятся всего неопознанного, и вот доказательство – сотрудники научно-исследовательского института боятся, что у них заберут их энергию!

Конечно, если можно человеку энергию дать, то, несомненно, можно ее и отобрать. Но тот, кто обладает такой способностью, делать этрго не будет – ему философия не позволит. А те, кто пытаются отобрать энергию у человека, такими способностями не обладают. Они просто грозят…

Знакомая картина!

«Интересные» люди попадались в Новосибирском Академгородке. Один сотрудник из Академгородка не попал на выступления Ломсадзе, проходившие у них в доме культуры, вероятно, был в командировке, поэтому только слышал от окружающих об удивительных опытах, и его это очень раздражало, потому что он не верил ни в какую телепатию. Чтобы доказать всем, что это вздор, он купил билет на выступление Ломсадзе, которое проходило тогда в театре оперы и балета. Он сидел в первом ряду, уверенный, что его-то никто не «обманет»! Выражение лица у него было скептическое, он то и дело уверенным тоном громко что-то объяснял сидящим рядом с ним знакомым и всем своим видом показывал, что ничему не верит. В это время Автандил Алексеевич проводил опыт с часами. Один из зрителей ставил стрелки часов на определенное время, а другой должен был назвать поставленное время. Автандил Алексеевич усиливал мысли одного и передавал их другому. Тот называл время, часы поворачивали к зрителям, и те убеждались, что время сказано правильно. В очередной раз зритель в первом ряду что-то нашептывал соседу, выпятив свою нижнюю губу. Тогда Автандил вызвал на сцену его, «Фому неверующего». Тот держал себя уверенно, улыбался, он давно рвался на сцену. Автандил знал, что такие всегда «стоят» на своем. Этот человек непременно скажет свой, заранее придуманный ответ. Но недоверчивый зритель не учел, что имеет дело с телепатом. Ломсадзе «прочитал» потаенную мысль скептика «шесть часов» и внушил женщине, которая должна была устанавливать время, поставить стрелки на шесть. Не успел еще Автандил, взяв их за руки, усилить передаваемую мысль, как ученый Академгородка громко и уверенно заявил залу:

– Шесть часов!

– Правильно? – спросил Автандил у женщины.

– Да, правильно, – ответила она.

На лице у скептика было недоумение и недоверие.

– Поверните к залу часы, – спокойно попросил Ломсадзе.

Часы повернули. Стрелки на циферблате стояли на шести. «Неверующий» был ошарашен. Он не мог понять, как так могло получиться, ведь он сказал то, что задумал заранее! Открыв рот, он хотел что-то сказать, но не вымолвил ни слова. Растерянный, он сел на свое место и затих до конца выступления. На первых своих выступлениях Автандил Ломсадзе был всегда внимателен и сосредоточен. Отгадывая мысли вышедших на сцену зрителей, он никогда ни ошибался. Чуть позже он заметил парадоксальное явление: стоит ему только хоть раз ошибиться, как интерес зрителей к его выступлению возрастает. Тогда он стал время от времени умышленно ошибаться, чтобы людям было интереснее смотреть.

Однажды выступал в Адыгейском округе, на сцене – декорация к сказке: избушка бабы Яги, лес, огромное дупло в дереве. Все это для выступления не нужно.

– Вы уберете декорации? – спросил Ломсадзе.

– К сожалению, мы их убрать не можем, – развели руками хозяева сцены. – Дело в том, что сразу после Вашего выступления на этой сцене будет показана сказка. Если уберем декорации, то не успеем их поставить.

Делать нечего, надо приспосабливаться к обстоятельствам. Ассистентка выходит на сцену и начинает представление, объявляя имя Автандила Ломсадзе. Она смотрит направо, ожидая его выхода, но его нет. Тогда она растерянно смотрит налево, но и там его не видно. В это время раздаются дружные аплодисменты и смех, в глазах у помощницы изумление: высокий, стройный, в концертном черном костюме, Автандил выходит из… избушки бабы Яги! «Раз есть декорации – значит они должны «работать», – решил Автандил Алексеевич. Откуда он только не появлялся, выходя на сцену в процессе выступления! Зрители с интересом следили не только за проводимыми опытами, но даже за выходами телепата на сцену, пытаясь предположить, откуда на этот раз появится этот необычный человек! Автандил – выдумщик: он вылез даже из дупла «старого дерева». В дальнейших своих выступлениях он учел неожиданно полученный опыт: выступая со своим простейшим реквизитом, он как бы между прочим выносил на сцену огнетушитель и вешал его на стену, ставил в угол швабру с длинной палкой или манипулировал другими вещами, не имеющими никакого отношения к его выступлению. Это вызывало превышенный интерес зрителей, которые «ломали» голову над тем, какую роль в передаче мысли играет, например, огнетушитель. После выступления они задавали вопросы, и, отвечая на них, Автандил шутил, но иногда честно признавался:

– Огнетушитель вынес на сцену только для того, чтобы вы задали мне этот вопрос.

Такие ответы тоже вызывали смех. Автандил любил, когда зрители смеялись.

Автандил Алексеевич часто шутил на выступлениях. Взяв за левую руку одного зрителя, за правую другого, Ломсадзе стоит между ними, усиливая мысль первого, чтобы ее прочитал второй. Проходит десять секунд – воспринимающий мысль зритель старательно морщит лоб, сдвигает брови, проходит еще десять секунд – такое же напряженное молчание. Наконец, Автандил не выдерживает:

– Говорите же наконец! Я же не подстанция, не могу быть постоянно под высоким напряжением! Сейчас рухну прямо на сцене!

В зале смеются. Напряженно думавший наконец произносит слово и, конечно, неправильно. Ему ведь думать не надо было. От него требовалось только быстро произнести первое пришедшее на ум слово.

– Вы знаете, почему человек так трудно воспринимает мысли? – спрашивает у зрителей Ломсадзе и тут же отвечает на этот вопрос. – Потому что имеет дурные привычки, например, курит, пьет спиртное… Если бы не имел этих пагубных наклонностей, воспринимал бы мысли быстро и легко. Не верите? Я вам сейчас докажу.

Автандил вызывает на сцену маленького мальчика лет семи, ставит его на одной стороне сцены, сам встает на другой. Спрашивает у мальчика:

– Как тебя зовут?

– Сережа.

– Скажи, пожалуйста, Сережа только громко, чтобы все слышали, ты куришь?

– Не-ет!

– А водку или вино пьешь?

– Нет! – громко говорит мальчик под дружный смех зрителей.

– Вы слышали? – обращается Автандил уже к залу, – мальчик не курит и не пьет. Поэтому он сейчас легко будет воспринимать чужие мысли, мне не только не нужно держать его за руку, я даже стоять буду далеко от него!

– Поставьте время на часах, чтобы мы не видели, – обратился он к стоящему рядом мужчине.

Тот поставил и вернулся к телепату.

– Думайте!

– А ты сосредоточься, – сказал он мальчику, – и как только я тебе скажу «говори», скажешь слово, которое захочется сказать в тот момент. Не думай, просто скажи!

Зал притих. Через пять секунд раздался громкий голос Ломсадзе:

– Говори!

– Три часа.

– Правильно, – улыбнувшись, сказал «думавший.» Повернули часы к зрительному залу, и все громко зааплодировали: часы показывали ровно три.

Выступления телепата заканчивались всегда поздно. У зрителей было много вопросов. Их интересовало все. Им были интересны не только опыты, которые демонстрировал Ломсадзе, но и он сам.

– Скажите, пожалуйста, Вы пьете спиртное? – спрашивает молодой мужчина, сидящий с женой, которая и уговорила его задать этот, вероятно, актуальный для их семьи вопрос.

– Нет, не пью, – отвечает Автандил.

– Совсем не пьете? А по праздникам? – уточняет мужчина.

– Ну, разве что чуть-чуть, бутылки три-четыре, не больше, – шутит Ломсадзе.

Спрашивающий с победным видом смотрит на свою растерявшуюся жену и, довольный, садится. Он не понял шутки, Автандила это не устраивает. Надо внести ясность.