Текст книги "Заколка для Ворона"
Автор книги: Нина Баскакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)
– Вы так говорите, словно мы здесь животные.
– Я бы не стал сравнивать здешний сброд с животными. Скорее здесь подошло бы определение – твари. – Михаил заметил, что Яну передернуло от отвращения, но продолжил. – Пойми, здесь все преступили закон не единожды. Это не осужденные первой ступени, где получил полгода за украденный пирожок или год за убийство во время самообороны. Это не вторая ступень, куда попадают после повторного преступления. Здесь или полные твари, или профессионалы. Люди, которые всю жизнь живут по другую сторону закона, и им эта жизнь нравится. Те, кто здесь находится, уже не исправятся.
– Вы так спокойно об этом говорите.
– Это факты. Ничего с этим не поделаешь. Обычно, прежде чем охранник заступает на должность, ему дают ознакомиться с делами заключенных его отряда. Тебе этого не дали сделать, потому что были уверены, что ты не задержишься здесь. Если бы не Альхор, то ты бы и часа не протянула. Но не будем об этом. Его решение и я ему не судья. – пробормотал Михаил. Видно, что он не одобрял действий Альхора. – Когда узнаешь, что один – людей по кусочкам резал, а другой детей насильничал, третий голубоглазых девок убивал – чувствуешь мерзость. Потому что эти люди не чувствуют своей вины. Отпусти их на волю, они продолжат заниматься своим любимым делом.
– А помнишь людоеда? – вспомнил Бык. И рассказал, уже Яне. – У нас в отряде мужик был. Он людей ел. За это его к нам и посадили. Ему мясо захотелось. Так он одного камнем по башке маханул и давай сырым есть. Утром нашли его сытым и довольным рядом с обгрызенным трупом.
– Гадость. – только и смогла сказать Яна, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.
– Многих в то утро рвало. И почти все отказались от еды. – добавил Бык.
– И что с ним стало? За воротами оставили?
– Он живучий был гад. Обмазывался секрецией тварей и они его за своего принимали. Он прятался в полях. Отлавливал людей и питался ими. К нам он и попал после этого. Лех лично просил Альхора его убрать, чтоб он у нас половину форта не сожрал. Пока у одного форта прятался, двадцать человек пожрал, не считая падали.
– Почему его охрана не убрала?
– Никто не хочет переходить ту грань, после которой возврата нет. Здесь хоть и боевые ирлиты, но они гражданские. Их учат от тварей отбиться, порядок поддержать, а не людей убивать. Ведь иначе они ничем не будут отличаться от убийцы. Другое дело военные. Но там ты понимаешь, что перед тобой враг. Например, те же самые кочевники. Если не отбить их нападение и не откинуть назад в пустошь, то они вырежут пограничную деревню. А у тебя там может жена, дети, родители. Или у того парня, с которым ты вместе в карауле стоишь. Ты защищаешь своих. Поэтому приходиться убивать. Но после боя ты понимаешь как это тяжело. От твоих рук погибает такой же парень, как и ты, со своей жизнью, своими мечтами. Ты осознаешь, что у него, как и у тебя есть родители, может своя семья. Но он погибает от твоей руки, из-за того, что так легла карта. Не под той звездой родился. В том бою ты выживаешь, но он нет. Потом сидишь и не знаешь радоваться или нет. В горячке боя ты не чувствуешь вину, а потом накрывает сильно. Поверь на слово, сознательно отнять жизнь у другого человека это сложно морально. Прошли те времена, когда люди легко развязывали войны.
– Все мы помним чем закончилась последняя война. Становиться такими же безумцами, которые ее развязали никто не хочет. Убийство человека – это первый шаг к безумию. Когда теряешь себя и начинаешь идти по головам, не обращая на жертвы, все лишь ради поставленной цели. – дополнил Михаил.
– Почему же Альхор...
– Убивает? Каким бы ни было общество, всегда найдется процент людей, которые будут идти против него. Я думаю это какая-то психическая болезнь, когда совесть отворачивается от тебя, когда ты нарушаешь закон. Или когда отсутствует чувство вины. Для нас с ним лишь есть задача, которую интересно решить. Например, мне откровенно чихать на тех людей, которые отдают последние деньги для реализации моего плана или схемы. Меня не мучают кошмары от осознания, что из-за меня кто-то обанкротился или повесился, когда потерял все. Меня не волнует, что семья с детьми в итоге осталась на улице. – Михаил усмехнулся. – На суде пытались найти мою совесть, но ее нет. Мне действительно все равно. Это не мои проблемы, а проблемы этих людей. Я не принуждал никого относить последние деньги мне в карман. Нужно головой думать, а не бежать за легкими деньгами. Мне важна не нажива, а сам процесс создания схемы. Деньги с очередного проекта я трачу на следующий. Так и у Альхора. Он не получает удовольствия от убийств. Он ставит задачу, которую решает. Он не подойдет ночью к человеку где-нибудь в подворотни и свернуть ему шею, а отравит ядом. Да так, что никто на него не подумает. Никто даже не поймет, когда он это сделал. Почему его и бояться. Я сам видел его в деле и так не понял как все произошло.
– Когда он рядом, то не знаешь сможешь ли остаться в живых после простого разговора с ним. Он тогда просто подошел на глазах у всех к тому людоеду. Приятного аппетита пожелал. Отошел, а людоед уже в конвульсиях бился. – сказал Бык.
– Хотите сказать, что они правильно делают, относясь к заключенным, как к скотине?
– Скажем так, я их понимаю. – ответил Михаил.
– Все равно что-то неправильно. Я понимаю, что вы живете по законам стаи. Но не лучше ли увеличить число охраны, чтоб противостоять бунту? Тогда не нужно будет издеваться над заключенными?
– Увеличивать штат охраны невыгодно. Упадут зарплаты. Тогда сюда никто не поедет. – ответил Михаил.
– Все равно, это неправильно.
– А правильно спать охране в обнимку с заключенным? – поддел ее Михаил.
– Неправильно. Даже то, что я с вами задушевные беседы веду это тоже против правил. Но находиться на вашей территории я имею право в любое время и сколько захочу. Хотя зачем это оговорено в правилах – непонятно.
– Вдруг охране ночью скучно станет. Вот и решат отряд погонять. – ответил ей Михаил. – Есть такие чудаки, которые мало спят. Так был у нас один. Он сам не спал и другим не давал.
– И зачем он это делал?
– Никак не могу понять, ты полная дура или прикидываешься? – не выдержал Михаил.
– Это я не могу понять, зачем сознательно делать другому больно! Если у преступников особое, изощренное мышление, то почему охрана поступает так же как и они?
– Потому что сюда все попадают с отклонениями, включая и охрану. Нормальный человек здесь работать не будет. Даже ты не от мира всего.
– Просто я сделала ошибку и не рассчитала силы.
В землянку забрался Альхор. На него особо не обратили внимания. Михаил и Яна слишком увлеклись спором.
– Я не думала, что все окажется так несправедливо.
– Жизнь – штука сама по себе несправедливая. – заметил Альхор.
– А так не должно быть. Каждый должен получить по заслугам, но не больше чем нужно. Мы ведь все люди, а не звери. – горячо ответила Яна.
– Значит, ты считаешь, что людоед такой же человек, как и ты? Или маньяк? Ты бы с таким так же болтала и рядышком спала?
– Да что вы пристали, с кем я сплю в обнимку или с кем не сплю? Места я много не занимаю. Землянка у вас просторная. А, отвечая на ваш вопрос про людоедов и маньяков, скажу, что с ними бы обниматься не стала. Я выжить хочу, а не быть чьим-то поздним ужином.
– Тогда тебе безопаснее и выгоднее у Быка под боком лежать. Он и защитить может и не так грязью заляпан, как мы. Вон, даже совесть есть. Или охранника очаровать, который с другими делиться не станет.
– Не хочу я никого очаровывать. Я замужем. – выпалила Яна. От последних ее слов Бык рассмеялся.
– О чем хоть спор? – Альхор достал из-за пазухи по ломтю мяса и хлеба. И протянул их Быку и Михаилу.
– О жизни. – ответил Михаил.
– У него чувства отцовские взыграли. Решил девочке глаза открыть на твою персону. А она упрямится. – сказал Бык.
– У тебя слишком длинный язык. – сказал Михаил, не сводя настороженного взгляда с Альхора.
– Я не то хотел сказать. – спохватился Бык. Яна не понимала, что происходит, но напряжение в воздухе чуть ли искрило.
– А я не против, чтоб кто-то малышке мозги прочистил. У самого рука не поднимается. – наконец, ответил Альхор. Михаил лишь кивнул.
– Откуда такие деликатесы? – чтоб разрядить обстановку, спросил Бык.
– У охраны сегодня праздник в честь короткого дня. Еще и рождение Иваныча отмечают. Стол накрыли. Самогон достали. “Девочек” выбрали. Пирушку закатывают серьезную.
– Каких девочек? – не поняла Яна, отпивая из фляжки воды.
– Баб здесь нет, кроме одной зеленоглазки. Мужикам охота. Вот и развлекаются за счет каторжников. – пояснил Альхор.
– Гадость какая.
– Кому как. О вкусах не спорят. – пожал плечами Альхор.
– Так они ведь и отказаться не могут. – возмутилась Яна.
– Кто?
– Которых развлекаться выбирают.
– Не все против. Душ и дополнительная еда им гарантированы. Может и одежки подкинут. – ответил Бык.
– Это же хуже, чем воровство еды и одежды у заключенных!
– Хочешь еще одну проверку организовать? – спросил ее Альхор.
– Кто мне это даст сделать? Тут для меня связь с внешним миром отрезана.
– Альхор, она случайно головой не ударялась? Помнишь, лет пятнадцать назад фанатики ходили в степь кочевников праву учить. Их тогда с десяток порезали, а остальных в рабство продали. Вот она мне их напоминает. – сказал Михаил.
– Нет, зеленоглазка не дура. Невинная еще. – покачал головой Альхор, разглядывая Яну.
– Хочешь ее этой невинности лишить? – поинтересовался Михаил.
– Руки чешутся.
– Вообще-то я уже замужем. – вспыхнула Яна.
– Так это все меняет. – усмехнулся Альхор. – Иди сюда. Лапать буду.
– Мне и здесь хорошо. – поспешно отодвигаясь от него, ответила Яна.
– Нет, зеленоглазка. Тебе деваться некуда. Зачем тебе ножик? Только сама порежешься. – Одним движением он расстегнул ее пояс с ножнами и флягой. Клинок просто забрал и вложил обратно в ножны. Яна взвизгнула, когда он взял ее за талию и перетащил к себе на колени. – Тихо. Не шуми. Михаил, дай из нашей аптечки мазь от ушибов. Будем из зеленоглазки человека делать. Если бы знал, что тебя так разукрасили, еще вчера бы подлечил. Мы хоть и не лекари, но тоже кое-что можем.
Он взял глиняную миску и снял с нее кусок полиэтилена. Зачерпнув мазь пальцем, поднес ее к носу.
– То что нужно.
– Какая вонь. – не выдержала Яна.
– Зато поможет. Не дергайся. – Мазь жирным слоем ложилась на лицо. Было неприятно.
– Меня сейчас вырвет.
– Не капризничай. Лучше куртку снимай.
– Зачем?
– Синяки смажу и полапаю немного.
– Нет.
– Не глупи. У тебя рука и бок болит.
– С чего вы решили?
– Я наблюдательный. Так куртку сама снимешь или мне помочь? Только я боюсь что вовремя не смогу остановиться. Может и отчего лишнего избавить тебя захочу.
– Да я почти неделю не мылась. – выпалила, покраснев Яна.
– Нашла чем напугать. У нас был один охранник, который три месяца нас до воды не допускал. К тому же после этой мази ты будешь еще ароматнее.
– Альх! – возмутилась Яна.
– Что? Я ведь правду говорю. – хохотнул он. – Яна, как ты меня назвала?
– Извините, забылась.
– Тебе можно так звать. – как-то ласково сказал он.
– Можно я хоть рядом сяду?
– Мне тогда будет неинтересно.
– Я так устала и еще должна с тобой спорить? Что за вечер такой? Вечер споров.
– А ты не спорь. – он поставил миску рядом и стал расстегивать ее куртку. Яна хотела было воспротивиться, но потом передумала.
– Ну что? Доволен? – Яна опять не заметила, как перешла на «ты».
– Сейчас посмотрим. – закатывая рукав ее рубашки, ответил Альхор. – У тебя все плечо синее.
– Два раза на эту сторону падала. – ответила Яна, чувствуя, как на месте ушибов начинает ощущаться приятная прохлада. Боль начала уходить. – Что это за мазь?
– Сало одной из тварей. Плюс травки лечебные. – ответил Альхор, втирая мазь ей в плечо.
– Еще бы она так не воняла, то цены бы ей не было. – вздохнула Яна, закрывая глаза. Усталость начала брать свое. Она даже не стала сопротивляться, когда он задрал ее рубашку.
– На обычном жиру у нее нормальный запах. Даже приятный. Бок у тебя тоже синий. – рассматривая синяки, сказал Альхор.
– Я вчера видимо на что-то налетела. – последнее, что пробормотала Яна, прежде чем уснуть.
– Вот и правильно. Тебе лучше не слушать наших разговоров. – тихо сказал Альхор, продолжая втирать мазь.
Глава 5.
– Усыпил? – убирая мазь, спросил Михаил.
– Ей полезно сил набраться.
– Она тебе доверяет.
– И не боится. Это плохо. А решать чего-то нужно. – вынимая заколку из ее волос, сказал Альхор. Волосы рассыпались по плечам, почти полностью закрывая ее лицо.
– Сегодня можно отсюда уходить. Как мы и планировали. – сказал Бык.
– Можем. Ночью охрана будет пьяная, отодвинем валун, что ход закрывает на ту сторону. Намажемся секрецией и пройдем мимо тварей. У нас сейчас даже есть клинок и дополнительная фляга. Плюс к этому добавляем аптечку и орехи. Девочка получит хороший урок, что злым дядям доверять нельзя. Это будет последнее, что она узнает в своей жизни, потому что отряд растерзает ее с рассветом. – обрисовал ситуацию Альхор. Они говорили тихо. Репутация Альхора держала остальных подальше от их землянки, поэтому никто не боялся, что их подслушают. – Или другой вариант. Вы уходите вдвоем сейчас, а я с утра. Выполню на нее два заказа от Иваныча и Леха. Пайка обещали дать и закрыть глаза на то, что мы покинем столь гостеприимный дом. Девочку с собой мы взять не сможем. Не приспособлена она к той жизни, что ждет нас в бегах. И даже не физически, а морально.
– Но общается она нормально. – Михаил посмотрел на Альхора.
– Думаю, это защитная реакция. Знаешь, когда человек закрывает глаза на проблему, заставляет поверить себя, что ее нет. Она отказывается понять с кем дружбу водит. Когда дойдет дело до горячего, может сломаться. Девочка совестливая. Сам видишь. Юная революционерка, которая думает, что сможет изменить мир к лучшему.
– Глупо это. – буркнул Бык.
– А для нее это жизнь. Она же из такого же теста сделана, как и мы с тобой. Только выкрашена в другой цвет.
– О чем вы? – спросил Бык, которого эти разговоры и хождения вокруг, начинали раздражать.
– Есть у нас одна теория, – ответил Михаил. – Все сводится к тому, что большая часть людей – это обыватели. Живут ради удовлетворения своих потребностей, будь-то признание, деньги, семья. А есть какой-то процент, которые живут ради интереса. Например, ученый ради испытания нового вируса, готов уничтожить целый город. Фанатики своего дела.
– Я все-таки за определение – профессионалы.
– Хочешь сказать, что твоя девочка профессионально борется за правду и справедливость? – Спросил его Михаил.
– Почему бы и нет?
– Звучит коряво. – хмыкнул Михаил.
– Суть одна. Своих бросать не профессионально.
Они замолчали. Михаил думал. Альхор лениво перебирал волосы Яны. Она же крепко спала.
– А я тогда кто? – неожиданно спросил Бык. – Обыватель или профессионал?
– Это мы еще не решили. – отмахнулся Михаил. – Альхор, давай представим, что ты прав. На миг представим, что это так. Ты оцениваешь масштабы работы, которую предстоит проделать?
– Примерно.
– А если ты неправ? Если ты ошибаешься?
– Во-первых, будет не скучно. Во-вторых, мы ничего не потеряем. А ошибка будет моей проблемой.
Они до заката обсуждали новый план, просчитывали риски и подводные камни. В итоге все легли спать, только Альхор вновь мучился бессонницей. Нужно было многое обдумать. Не план. Они с Михаилом и раньше его обсуждали. Чисто теоретически. Идея переворота принадлежала не Михаилу, но она ему понравилась, как сложная задача, которую интересно было бы решить. Альхор признавал, что такое возможно. И даже согласился, что можно обойтись малой кровью. Но заниматься этим не хотел, до сегодняшнего дня. Если раньше еще оставался шанс, что удастся Яну вытащить, то сегодня стало понятно, что это сделать не получится. Ему дали понять, что выпускать ее никто не собирается.
Альхор чувствовал, что Михаил был прав: он ошибается. Она обычная зеленоглазая девчонка, которая не стоит той возни. Но и пусть. Ошибаться иногда тоже нужно.
Два часа ночи. Слышно, как около стен дерутся твари. Можно начинать. Страха не было. Лишь любопытство: получится или нет. Он разбудил Михаила и Быка.
– За Яной приглядите. Если не получится, знаете, что делать.
Альхор открыл банку с вытяжкой. Жуткая вонь наполнила землянку. Альхор намазался ею и отодвинул камень. В лаз легко было протиснуться. Недаром они вырыли его так, чтоб мог пролезть Бык. Пара минут и он на свободе. Твари тут же его обступили. Милые собачки. Нет, не тронут. Они своих не трогают. Лестница рядом с воротами, что с внешней стороны стены. Что-то подобие черного хода, чтоб охрана могла эвакуироваться, если будет бунт, не открывая ворот. Лестница находилась на два с половиной метра от земли. С его ростом не было ничего сложного забраться на нее. Охрана сегодня даже не выставила дежурного. Конечно, кто в здравом уме выйдет на улицу в середине месяца, когда твари особенно агрессивны и не бояться подходить к человеческому жилью. Альхора же они недооценили. Считали, что если он здесь год горбатиться, то он не может выбраться. Было бы из чего выбираться.
Это было неинтересно. Никто даже не оказал сопротивления. А еще боевые ирлиты. Позор какой-то. Теплый душ, чтоб смыть эту гадость. Можно и человеческий вид принять. Хватит из себя каторжника изображать. Осталось договориться с вожаками других отрядов.
Когда Яна проснулась, то в землянке сидел лишь Бык.
– А где все? – сонно спросила она.
– Переворот организовывают.
– Какой переворот?
– Государственный. Пойдем присоединимся?
Это походило на бред. У них ничего не могло получиться. Но они нашли поддержку. В стране давно был кризис. Низкие зарплаты, безработица, пустой бюджет. Народ был на грани. Самое страшное, что конца кризиса не было видно. А народ хотел перемен. И тут им эти перемены предложили. Михаил знал, что пообещать. Ему легко верили люди, даже те, кого он обманывал ни раз, они готовы были вновь и вновь наступать на те же грабли. Альхор убирал, тех кто вставал на их пути. Они заручились поддержкой каких-то революционных кружков. И в это время пропала связь со столицей. Череда случайностей или так и должно было произойти? Трудно сказать. Но пока Латрас восстал, в столице расследовали убийство шестерых министров из совета двенадцати. Может не было недооценен масштаб восстания, может все понимали, что стране нужны перемены, хотя эти перемены и проходили таким путем. В итоге из столицы выдвинулось временное правительство для переговоров. Во время переговоров было решено сделать амнистию и начать поднимать страну с нуля.
Яна была непосредственным участником этих событий, но в то же время не понимала ничего, что происходило вокруг. Десять дней переворота стали для нее непрекращающимся кошмаром.
Все было очень просто. Под видом охраны проникать в форты и захватывать их и так по цепочке. Как им удалось договориться с другими заключенными, предотвратить неразбериху? Яна не понимала и отказывалась понимать. У Альхора был антидот к сыворотке, которая блокировала способности иров и ирлитов отбывающих срок на каторге. У него была целая коллекция ядов, которую он собрал находясь в форте. Постепенно Яна поняла о чем ей пытался втолковать Михаил. Один раз с Альхором один мужик вступил в спор. Не хотел подчиняться, решил оспорить власть. Альхор не стал с ним спорить. Просто проигнорировал. Мужик полез драться и упал замертво. Это было страшно. А Альхор даже не посмотрел в его сторону. Продолжил объяснять чего-то другим.
Десять дней ада, когда не знаешь кто друг, а кто враг. Яна не знала кому доверять. Ощущение одиночества стало особенно сильным. Она не плакала, но и не участвовала во всем этом. Переворот. Революция. Слишком страшно осознавать чем все это может закончиться. Но закончилось миром.
Номер гостиницы. Яна толком не помнила как она здесь оказалась. Мало сна, много информации и страха – все это как бы отключило сознание. Душ с теплой водой. Чистый халат. Это понятно. Остальное слишком сумбурно.
Когда она вышла из ванной, то наткнулась на Альхора. Он сидел около окна. Смуглое лицо чисто выбрито, черные волосы коротко подстрижены. Он больше не напоминал того каторжника, которого она увидела в поле. Только глаза остались такими же. Птичьи глаза.
– Ты на ворона похож. И душа у тебя такая же. – тихо сказала она.
– Я же этого не отрицаю, малышка. – он усмехнулся. – Это ты отказывалась верить.
– Все равно, это неважно. – Яна вздохнула. – Эта история подошла к концу. Ведь так?
– Не знаю. Тебе решать, зеленоглазка. – он с улыбкой посмотрел на нее.
– Почему мне?
– Я понимаю, что тебе со мной не место. Но я хочу чтоб ты поехала со мной.
– Куда?
– У меня нет дома. Я как в поле ветер, зеленоглазка. Куда захочу, туда и еду. – Альхор пожал плечами. Нервничает? И эти черные глаза, в которых не отражаются эмоции.
– Знаешь, почему я поехала в Латрас? Я хотела заработать на квартиру. На свой дом. Потом родить детей. Понимаешь? – Яна нервно прошлась по комнате. – Я хочу варить кашу по утрам и вытирать сопливые носы, коленки разбитые мазать зеленкой и заплатки на штаны ставить. Это моя мечта. Я так вижу жизнь.
– Понимаю. Я тебе этого дать не смогу. Дома у меня нет, детей быть не может и менять свой образ жизни я не собираюсь. Даже ради тебя, зеленоглазка.
– А я не смогу отказаться от своей мечты и измениться ради тебя.
– Я знаю. Мы с тобой из разных миров. Это было ясно с самого начала. Опять плачешь, зеленоглазка?
– Это так. Просто обидно.
– Что? – спросил он.
– Что так все получилось.
– Иди сюда. – позвал он. Яна поспешила к нему в объятия. – У тебя прям целые озера прячутся за глазами.
– Альх?
– М?
– Как все будет дальше?
– Дальше? Мы попрощаемся, и пойдем каждый по своей дороге. Ты поедешь к своему мужу детей рожать, а я дальше по стране колесить.
– Тогда давай прощаться.
– Мне эта идея тоже нравится. – он наклонился к ее губам.
– Альх!
– А ты как хотела? – тихо усмехнувшись, он лишь крепче прижал ее к себе.
Яна забылась в этом поцелуи. Она ощущала, как его руки добрались до ее обнаженного тела. Каждое прикосновение отдавалось болезненными уколами по обостренным нервам. Его губы спустились к ее шее, плечу. Это было больше чем страсть, что порой затмевает рассудок. Скорее единение, когда не только объединяются тела, но и души. Они растворялись друг в друге. Пытались взять и отдать как можно больше. Не было времени, не было условностей, лишь понимание скорого расставания. От этого на губах оставался привкус горечи. Яна таяла в его руках, загоралась в огне, который он разжигал и, получив разрядку, лишь крепче прижималась к нему, чтоб загореться вновь.
Яна лежала без сил. Она все еще тяжело дышала после пережитого. Его губы прошлись по щеке, коснулись уха.
– На столе подарок от Михаила. Сделай так, чтоб больше я тебя не встретил на своем пути. Отпустить не смогу. – он быстро поцеловал ее в щеку и ушел. Осталась лишь пустота.
Яна осторожно поднялась. Надела халат. По привычке хотела убрать волосы, но не нашла заколку. На столе лежал конверт. В нем деньги, кредитная карточка и новый паспорт. А еще свидетельство о смерти на имя Яны Смирновой.
“Мы решили перестраховаться, чтоб эта история на тебе точно не отразилась. Никто из нас не знает твою новую фамилию. Твое дело в Латрасе случайно потеряли. На этом настаивал Альхор. Он обрубил все концы, чтоб даже при желании не смог тебя найти. Мой тебе совет, затаись на некоторое время. Михаил”
Глава 6.
Десять лет спустя.
Сухония.
Карпск, город-спутник Каспайска.
Осень. Первые числа сентября. В это время празднуют Новый год. Такое решение было принято, после переворота, как символ начала новой жизни, нового периода для страны. Нововведение прижилось. Теперь три первых числа сентября, были праздничными.
В городах устраивали гуляния. Больше всех шиковала столица, где на каждом углу были или танцевальные площадки, или театральные подмостки. В других городах масштаб мероприятий был значительно меньше, но люди также веселились. Праздник. Урожай собран, закрома полны, можно гулять.
По телевизору показывают исторические хроники, крутят патриотические фильмы. Правительство следит за воспитанием молодежи и настроением народа. Сейчас сразу пресекаются любые попытки недовольств.
Изменилась ли жизнь? Существенно нет. Как люди ходили на работу и растили детей, так и продолжали этим заниматься. Как рождались дети, женились пары и умирали старики, так все и продолжалось. Ничего не изменилось в этом круговороте. Только в социальном плане произошли изменения. В бюджете стало хватать денег на все обязательства перед народом. Когда министр финансов гениальный мошенник, который поставил себе цель наполнить бюджет, странно, что это ему бы не удалось. Хотя, Яна подозревала, что виной были очередные мошеннические схемы, что разрабатывал Михаил, но она старалась об этом не задумываться. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь. Часто показывали Быка. Он дослужился до генерала и отвечал за безопасность в столице. Его реабилитировали, а за существенный вклад в дело революции, вернули в строй. Об Альхоре Яна ничего не слышала. Она и вовсе постаралась бы его забыть, если бы не Алик.
Яна вернулась к мужу. Она была сильно напугана всеми событиями. Подробности своей службы Павлу она раскрывать не стала. Он особо и не интересовался. В стране началась инфляция. Деньги быстро обесценивались. Яна тогда срочно купила квартиру в другом городе и окончательно затерялась на просторах страны, повторно выйдя замуж за Павла. Можно было бы забыть все страшным сном, но потом родился Алик. Черноволосый смуглый мальчишка. После мутагенной сыворотки, которую вводили всем детям на первых днях жизни, у него появилась мутация глаз. Радужка почти полностью закрывала зрачок и белок глаз. Зеленоглазый ир с повышенной регенерацией, усиленной реакцией и хорошо развитыми мозгами. Алик был не по годам умным, скорее длинным, чем высоким, и молчаливым. С каждым годом он становился все больше похожим на своего отца. А ведь Альхор говорил, что не мог иметь детей. Яна же каждый день видела перед собой опровержение этому факту. Она так и не решилась рассказать обо всем Павлу. Потом появился Родя. И Яна решила, что видимо ее судьба утонуть во лжи.
Родику было пять лет. Ирлит с легко возбудимой нервной системой и пытливым умом. Если с Аликом Яна не знала проблем, он рос довольно тихим ребенком, то Родя напоминал механизм с вечным заводом. Скучать с ним не приходилось ни минуты. Семейный быть затянул Яну в свое болото. Проблемы, нехватка денег, безразличие Павла – все тянулось изо дня в день. Яна не видела просвета и выхода. Потом просто привыкла. Зато все это было стабильно. Она знала, что проснувшись утром, будет готовить завтрак, поведет Родика в сад, отправит Алика в школу. Затем работа, вечером забрать ребенка из сада, заглянуть в магазин, приготовить ужин, заштопать дырки на вещах у мальчишек, подумать как дожить до зарплаты или найти денег на новые ботинки, ничего не придумать и лечь спать. И так каждый день. Менялось лишь необходимость покупки лекарств или поиск денег на школьную экскурсию. И Яна выкручивалась ужом, занимая, отдавая, ища подработки и бросая их из-за того, что с простудой садился на больничный Родик. Болел он часто, а сидеть с ним кроме Яны было некому. Пару лет назад к ним в город переехала ее свекровь. Поэтому раз в месяц они всей семьей ходили к ней пить чай, где Яна выслушивала какая она плохая мать и хозяйка.
Обычная жизнь, как у всех. В ней не было место революциям, каторги и наемным убийцам. Яна не могла полностью вычеркнуть Альхора из своей памяти. Слишком яркое напоминание он о себе оставил. Она много думала, почему тогда изменила с ним Павлу. Изменила своим принципам. Ведь у нее никогда и в мыслях такого не было. В итоге она пришла к выводу, что была в невменяемом состоянии, раз решила, что влюбилась в Альхора. Несколько ночей, что они спали рядом, его помощь и защита создали ложный образ героя. Она поддалась этому образу. Как обычно, в сказках принц спас принцессу, и они полюбили друг друга. Только это была не любовь, а влечение. Мимолетная страсть, которую в обычных условиях легко преодолеть. Тогда же Яна была слишком морально истощена, вот и поддалась соблазну. Хорошо у нее хватило ума никуда с ним не ехать. Ну, а Алик... Дети не должны страдать за ошибки родителей. То, что он внешняя копия Альхора, не означает что он такой, как его отец. Правду же ему знать необязательно.
Павел вместе с другом Колей ушли праздновать. Яна с детьми осталась дома. Родя опять болел. Они смотрели передачу, как в столице открывали памятник.Собрались чиновники. Толкали речь. Яна слушала вполуха. Ей не нравилась вся эта шумиха. Она не любила вспоминать те времена. Мальчишки ждали, когда начнут показывать кино, поэтому смотрели эту передачу. Да и что еще делать, когда Родя лежит с температурой под сорок.
– А вон тот дядя на Алика похож. – бормочет Родя. Камера скользит по лицам в толпе и выхватывает черноглазого ира. Яна почувствовала, как перехватило дыхание. Тот же вороний взгляд, тот же крючковатый нос и ленивая улыбка.
– Действительно, похож. – усмехнулся Алик.
– А разве такое бывает? Мам, тот дядя близнец Алика?
Яна молчит. Нужно ответить, потому что иначе Родя от нее не отстанет. Но мысли как назло мечутся испуганными птицами, которые никак не удается поймать.
– Староват это дядя для моего брата, – рассмеялся Алик. – Или что, я такой старый по-твоему?
– Интересно же.
– Мало ли кто на кого похож. С этой мутацией, которая похожа на рулетку не угадаешь кем станешь, а не то что, как выглядеть будешь. – Алик продолжил веселиться.
– А что такое рулетка?
Разговор плавно уходит в сторону. Яна вздохнула, но на душе как-то неспокойно. Она ушла готовить обед. Монотонные действия должны успокоить, но сомнения не давали покоя. Алик зашел на кухню. Утащил у нее морковь с разделочной доски и сел на подоконник.
– Мам, а ты в курсе, что у иров как и у ирлитов внешность носит доминантные признаки, поэтому дети часто похожи на родителей? Сама предрасположенность к мутации может и не передастся, ведь сколько у нас иров? Всего десять процентов от всего населения страны. Но вот внешность... – он хмыкнул и начал грызть морковь. – При том что первую реакцию на сыворотку не предсказать, у обычных родителей может родиться как ир так и ирлит. И наоборот, у родителей, что подверглись мутации могут быть совершенно обычные дети. Я же говорю, что рулетка по способностям. А с внешностью сложнее. По логике я должен был бы похожим на тебя. А похожи только цвет глаз. Ладно, со мной все понятно. Остается разгадать в кого пошел Родька. Хорошо, что эту информацию не всем преподают, а то вопросов у людей много бы возникло.
